Глава 45

В тот же вечер Фрэнк отвел ее с тетей Питти и детьми к Мелани, а сам куда-то уехал с Эшли. Скарлетт была вне себя от злости и обиды. Как муж посмел отправиться на какое-то политическое собрание именно в такой вечер! Политическое собрание! После того как на нее напали! Да с ней могло случиться все, что угодно! Какой все-таки он бесчувственный эгоист! И так был спокоен – с ума сойти! – когда Сэм внес ее в дом, рыдающую и в разорванном платье. Он даже ни разу не дернул себя за бороду, пока она сквозь слезы рассказывала ему, что произошло, и только осторожно спросил:

– Дорогая, ты пострадала? Или просто перепугалась?

Ярость и слезы помешали ей говорить, и тогда Сэм сказал за нее, что мисс Скарлетт сильно напугана.

– Я так разумею, они только успели порвать на ней платье.

– Ты хороший парень, Сэм, и я не забуду, что ты сделал для нас. Чего ты хочешь?

– Может, вы бы услали меня по-быстрому в «Тару», сэр? Янки висят у меня на пятках.

Так же спокойно Фрэнк выслушал и Сэма, не перебивая его вопросами. Он выглядел точно так, как в ту ночь, когда к ним постучался Тони, и всем своим видом давал ей понять, что это чисто мужское дело, которое решается без лишних слов и эмоций.

– Садись быстрее в коляску. Я велю Питеру отвезти тебя в Разбойное место, там до утра отсидишься в лесу, а потом первым же поездом отправишься в Джонсборо. Там будет безопаснее. Дорогая, перестань плакать. Все позади, да и ничего страшного не стряслось. Мисс Питти, вы не дадите вашу нюхательную соль? Мамми, принеси, пожалуйста, мисс Скарлетт бокал вина.

Скарлетт зарыдала еще сильнее, на этот раз от обиды. Она хотела, чтобы Фрэнк утешал ее, выражал возмущение, говорил о справедливой расплате. Пусть бы даже накричал на нее, сказал бы, что предупреждал о грозящей опасности, – все лучше, чем это леденящее спокойствие. Можно подумать, что с ней приключилась ерунда какая-то. Да, конечно, он был ласков и мягок, но казался отрешенным, словно голова у него была занята чем-то более важным.

И это что-то более важное оказалось политическим собранием.

Она собственным ушам не поверила, когда он попросил ее переодеться и подождать у Мелани, пока мужчины не вернутся домой. Он должен знать, что она чудом избежала самого ужасного; должен знать, что ей не хочется весь вечер торчать у Мелани, когда все тело ноет и нервы натянуты как струны; когда ей хочется одного – забраться в теплую постель, приложить горячий кирпич к ногам и забыться. Если бы он действительно любил ее, ничто не заставило бы его в эту ночь уйти из дому. Он просто обязан был остаться дома, взять ее руку и раз за разом повторять ей, что не переживет, если с ней что-нибудь случится. Ну ничего, когда он вернется и они будут одни, она все ему выскажет.

В крошечной гостиной Мелани царило спокойствие, обычное для тех вечеров, когда Фрэнк и Эшли заседали, а женщины коротали время за шитьем. Горел камин, было тепло и уютно, керосиновая лампа замыкала в круг желтого света четыре аккуратно причесанные головки, склоненные над рукоделием. Четыре юбки, скромно уложенные складки, восемь изящных ножек на низких скамеечках. Сквозь открытую дверь из детской доносится мерное дыхание Уэйда, Эллы и Бо. Арчи устроился на табурете, прислонившись спиной к камину, и что-то старательно вырезал из полена, не переставая жевать табак. Грязный волосатый старик на фоне четырех чистеньких утонченных дам выглядел как косматый и злой цепной пес рядом с четырьмя котятами.

Вечерние посиделки открыла Мелани, которая своим мягким, но несколько взволнованным голосом принялась рассказывать о недавней выходке арфисток. Не сумев договориться с представителями мужского хора в отношении программы очередного выступления, они явились к ней и заявили о намерении окончательно покинуть музыкальный кружок. Для того чтобы отговорить их от такого поспешного шага, Мелани пришлось употребить весь свой дипломатический такт.

Скарлетт, сидевшей как на иголках, так и хотелось крикнуть: «К черту этих арфисток!» Ей не терпелось излить кому-нибудь душу. Ее так и подмывало рассказать женщинам, ничего не упуская, что ей довелось испытать, и таким образом снять с себя хотя бы частично тяжесть пережитого. Скарлетт хотела, чтобы они узнали, как отважно она действовала, хотя бы на словах убедить и себя, и их, что она держалась смело. Но стоило ей поднять голову, как Мелани ловко переводила разговор в безопасное русло. Это раздражало Скарлетт до крайности, и она решила, что женщины, сидящие с ней за столом, такие же вредные, как Фрэнк.

Разве можно оставаться такими спокойными, когда ее чуть было не убили? Хотя бы для приличия дали ей выговориться, облегчить душу.

События дня потрясли ее гораздо сильнее, чем она хотела бы себе признаться.

Всякий раз, вспоминая мерзкое черное лицо, уставившееся на нее из темноты, Скарлетт начинала дрожать нервной дрожью. А мысль о черной руке, шарящей у нее на груди, и о том, что могло бы последовать, не подоспей Большой Сэм, заставляла Скарлетт низко опускать голову и крепко зажмуриваться. Чем дольше она сидела в тихой и спокойной комнате, пытаясь сосредоточиться на шитье и голосе Мелани, тем сильнее напрягались нервы. Скарлетт понимала, что еще немного – и они могут лопнуть, как лопаются сильно натянутые струны банджо.

Занятие Арчи тоже раздражало Скарлетт, и она то и дело хмуро поглядывала на него. Внезапно ей показалось странным, что он обстругивает деревяшку, а не храпит по обыкновению на диване. Еще более странно было то, что ни Мелани, ни Индия не намекнули ему, чтобы он постелил на пол газету для стружки. Коврик перед камином уже весь был замусорен, но им, кажется, не было до того никакого дела.

Когда Скарлетт в который уже раз посмотрела на Арчи, тот вдруг повернулся к огню и так смачно выплюнул табачную жвачку, что Индия, Мелани и Питти разом подпрыгнули, как от взрыва.

– Нельзя ли плеваться потише? – раздраженно воскликнула Индия.

Скарлетт удивленно уставилась на нее, зная, что та всегда умела держать себя в руках.

– Значит, нельзя, – холодно и невозмутимо ответил Арчи и снова сплюнул.

Мелани неодобрительно посмотрела на Индию.

– Я всегда была рада тому, что ваш дорогой папа не плевался, – начала Питти и умолкла под строгим взглядом Мелани, которая быстро повернулась к ней и резко сказала:

– Ах, помолчите, тетя! Это бестактно с вашей стороны.

– О господи! – Питти бросила шитье на колени и обидчиво поджала губы. – Я, право, в толк не возьму, какая собака вас укусила. Вы с Индией сегодня бросаетесь на всех.

Ей никто не ответил. Мелани даже не извинилась за свою грубость, только еще усиленней заработала иголкой.

– Ну и стежки у тебя, в целый дюйм длиной, – не унималась Питти. – Все придется распарывать.

Но Мелани опять смолчала.

«Что на них нашло?» – недоумевала Скарлетт. Может, за своими страхами она чего-то не заметила? Да, хотя Мелани и старается, чтобы вечер прошел гладко, атмосфера в гостиной нервозная, и не только ее беда тому причиной. Скарлетт тайком оглядела родственниц и сжалась в комок под пристальным тяжелым взглядом Индии: в нем была ненависть и еще что-то… более сильное, более оскорбительное, чем презрение.

«Должно быть, она считает, что я сама во всем виновата», – с возмущением подумала Скарлетт.

Индия повернулась к Арчи и без тени прежней досады на лице о чем-то спросила его встревоженным взглядом; но он в это время смотрел на Скарлетт, смотрел хмуро и презрительно, как только что на нее смотрела Индия.

В комнате повисла напряженная тишина. Мелани не возобновляла прерванный разговор, и Скарлетт услышала вой ветра за окном. Молчание затягивалось, и Скарлетт все больше терялась в догадках, не понимая, почему женщины молчат, словно у них общее горе. Возможно, они давно переживают, но она была слишком поглощена своими чувствами и что-то упустила из виду. Арчи весь выражал собой нетерпеливое ожидание; уши с кисточками торчащих волос придавали ему вид рыси, застывшей в настороженной позе. С трудом сдерживаемая взвинченность заставляла Индию и Мелани отрываться от шитья и поднимать голову от стука копыт на дороге, прислушиваться к хрусту веток, ломаемых резким ветром, к шороху сухих листьев в саду. Даже треск горящих поленьев в камине пугал их, как звук крадущихся шагов.

Определенно что-то случилось, заключила Скарлетт, но что именно? Или что-то затевается, но ей ничего не известно. Бросив беглый взгляд на полное, простодушное лицо тети Питти, искаженное гримаской обиды, она поняла, что та тоже ничего не знает. А вот Арчи, Мелани и Индия знают. Но почему они знают, а она нет? Их внутреннее напряжение передалось Скарлетт, заставив ее нервничать еще сильнее; она даже уколола большой палец и тихо вскрикнула, отчего все подскочили на месте. Выдавив каплю крови из пальца, Скарлетт бросила на пол шитье и заявила:

– У меня совсем разыгрались нервы. Пойду домой и лягу спать. Фрэнку известно, что со мной. Он не должен был оставлять меня. Он только и говорит о защите женщин от негров и саквояжников, а когда надо встать на нашу защиту, его не видно. Он дома и охраняет меня? Нет, он шатается с другими мужчинами, которые только и знают, что болтать языком!

Она замолчала и сердито посмотрела на Индию. Та прерывисто задышала, и ее блеклые глаза, лишенные ресниц, пронзили Скарлетт ледяным холодом.

– Тебя, Индия, не убудет, если ты сообщишь мне, почему ты весь вечер рассматриваешь меня, – язвительно продолжала Скарлетт. – У меня что, лицо позеленело?

– Меня не убудет, – ответила Индия, сверкнув глазами. – Я даже сделаю это с большим удовольствием. Я ненавижу тебя за то, как ты поступаешь с таким прекрасным человеком, как мистер Кеннеди, а он, чтобы ты знала…

– Индия! – предостерегающе воскликнула Мелани, сжимая свое рукоделие.

– Мне кажется, я знаю своего мужа лучше, чем ты, – спокойно произнесла Скарлетт, чувствуя, как от перспективы первой открытой стычки с Индией у нее поднимается настроение и пропадает нервозность.

Индия поймала взгляд Мелани и замолчала, но не надолго. Через несколько секунд она все-таки заговорила, и голос ее был полон презрения:

– Меня, Скарлетт О’Хара, тошнит от твоих разговоров о защите! Никакая защита тебе не нужна! Была бы нужна, так ты не ставила бы себя под удар, разъезжая по городу и кокетничая напропалую в надежде, что мужчины примутся восторгаться тобой! На то, что случилось сегодня, ты сама напросилась и, по справедливости говоря, еще мало схлопотала!

– Индия, прекрати! – крикнула Мелани.

– Пусть говорит, – подняла голос Скарлетт. – Мне это нравится. Я всегда знала, что она меня ненавидит, но эта лицемерка никогда не признавалась. Если она думает, что хоть кто-то станет восторгаться ею самой, пусть погуляет нагишом по улицам от рассвета до заката.

Индия вскочила на ноги и, трясясь от оскорбления всем своим тощеньким тельцем, дрожащим голосом четко заявила:

– Да, я ненавижу тебя, но молчала не из лицемерия. Здесь другое, чего тебе не дано понять. Тебе незнакомы понятия элементарной вежливости, элементарного воспитания. Я молчала, потому что, если мы не будем держаться все вместе, подавляя в себе мелкую неприязнь, нам никогда не одолеть янки. Но ты… ты сделала все, чтобы престиж приличных людей упал. Начала работать и навлекла позор на добропорядочного мужа, дала повод янки и разным подонкам смеяться над нами и бросать нам в лицо оскорбительные замечания, будто бы среди нас нет благородных людей. У янки не хватает ума сообразить, что ты-то не принадлежишь к благородным людям. И когда ты разъезжаешь по лесам, выставляя себя напоказ, то тем самым подбиваешь негров и белых негодяев к нападению на честных женщин. И ты подвергаешь опасности жизни наших мужчин, они вынуждены…

– Господи боже, Индия! – закричала Мелани, и даже разъяренная Скарлетт была поражена, услыхав, что она упоминает имя Всевышнего всуе. – Немедленно прекрати! Она ничего не знает, и ей не надо знать! Замолчи сейчас же! Ты же обещала!

– Прошу вас, девушки! – взмолилась Питти, и губки ее затряслись.

– Чего я не знаю? – подпрыгнула Скарлетт, глядя то на холодную и презрительную Индию, то на умоляющее лицо Мелани.

– Раскудахтались тут! – раздался неожиданно голос Арчи. Но, прежде чем кто-то успел упрекнуть его, он поднял косматую голову, прислушался и резко поднялся. – К нам идут. Но это не мистер Уилкс. Тише вы!

От его приказного тона женщины сразу умолкли, гнев быстро погас, и они все уставились на Арчи, ковыляющего к входной двери.

– Кто там? – спросил он на ходу, не дожидаясь стука.

– Капитан Батлер. Впустите меня.

Мелани, шелестя юбками и сверкая панталонами, сорвалась с места, опередила Арчи и распахнула дверь. На пороге стоял Ретт Батлер в надвинутой на глаза черной шляпе; ветер яростно трепал фалды его накидки. Впервые он забыл о хороших манерах – не снимая головного убора и не обращая внимания на других женщин, обратился без предисловий к Мелани:

– Куда они направились? Говорите быстро. Это вопрос жизни или смерти.

Скарлетт и Питти, испуганные и ничего не понимающие, обменялись взглядами, но Индия дикой кошкой метнулась к Мелани и зашипела:

– Ничего не говори ему. Он шпион и предатель.

Ретт не удостоил ее даже взгляда и продолжал:

– Скорее, миссис Уилкс! Мы можем еще успеть.

Но Мелани, словно громом пораженная, стояла и молча смотрела ему в лицо.

– Может, мне объяснят… – начала Скарлетт.

– Закройте рот, – оборвал ее Арчи. – И вы, мисс Мелли, молчите. – Убирайся отседа, ты, саквояжник чертов!

– Нет, Арчи, нет! – очнулась Мелани, касаясь дрожащей рукой Ретта, как бы оберегая его от Арчи. – Что случилось? Как вы… как вы узнали?

По лицу Ретта было заметно, что воспитанность борется в нем с нетерпением.

– Поймите, миссис Уилкс, они находились под подозрением с самого начала, только вели себя очень умно… до сегодняшнего дня! Как я узнал? Сегодня вечером я играл в карты с двумя пьяными офицерами янки и у них развязался язык. Янки знали, что сегодня возникнут беспорядки, и подготовились к ним. Эти дураки угодили в расставленную ловушку.

Мелани покачнулась, как от удара, но рука Ретта подхватила ее.

– Не говори ему! Он пытается обмануть тебя! – закричала Индия, злобно глядя на Ретта. – Ты не слышала – он сказал, что сегодня вечером играл в карты с офицерами янки?

Ретт сосредоточенно смотрел на побелевшую Мелани:

– Скажите мне. Куда они поехали? Где они встречаются? Несмотря на испуг и непонимание, Скарлетт отметила, что никогда еще не видела Ретта таким отрешенным, лишенным каких бы то ни было эмоций. Мелани очевидно поверила Ретту; она отстранилась от него, выпрямила свое хрупкое тело и, дрожа от волнения, проговорила:

– На Декатурской дороге, недалеко от палаток. Они собираются у Салливана, в подвале.

– Спасибо. Я помчался туда. Когда явятся янки, вы ничего не знаете.

Его черный плащ так стремительно улетел в ночь, что всем показалось, будто его здесь и не было. Но стук копыт и тяжелый всхрап коня вывели женщин из забытья.

– К нам идут янки? – пискнула Питти. Ее ножки подкосились, и она рухнула на диван, настолько испуганная, что забыла плакать.

– В чем все-таки дело? О чем он говорил? Если вы мне не скажете, я сойду с ума! – Скарлетт положила руки на плечи Мелани и крепко тряхнула ее, стараясь хоть силой добиться от нее ответа.

– О чем? О том, что ты можешь явиться причиной гибели Эшли и мистера Кеннеди! – с торжеством произнесла Индия, оправившись от страха. – Перестань трясти Мелани. Ей плохо.

– Со мной все в порядке, – прошептала Мелани, хватаясь за спинку стула.

– О боже, боже! Я ничего не понимаю. Я – причина гибели Эшли? Пожалуйста, объясните мне, наконец!

Голос Арчи, скрипучий, как ржавая дверь, остановил ее.

– Всем сесть! – приказал он. – Взять в руки шитье. Занимайтесь делом как ни в чем не бывало. Судя по всему, янки могли следить за этим домом весь вечер. Садитесь, говорят вам, и шейте.

Трепеща от страха, женщины повиновались; даже Питти взяла трясущейся ручонкой носок и огромными детскими глазами обвела собравшихся.

– Где Эшли? Что с ним, Мелли? – потребовала Скарлетт.

– А где твой муж? Это тебя не интересует? – спросила Индия, метнув злобный взгляд и бессмысленно теребя полотенце, которое чинила.

– Индия, прошу тебя! – Голос Мелани прозвучал твердо, но лицо по-прежнему оставалось белым, а в глазах застыло страдание. – Скарлетт, вероятно, нам следовало бы рассказать тебе, но… Но ты сегодня уже натерпелась, поэтому мы… Фрэнк решил… а ты всегда открыто порицала клан…

– Клан?

Сперва Скарлетт произнесла это слово, как если бы его никогда не слышала, но прозрение наступило быстро, и она перешла на визг:

– Клан! Эшли не в клане! Фрэнк… не может быть! Он обещал мне!

– Разумеется, мистер Кеннеди входит в клан, и Эшли тоже, и все наши знакомые, – вставила Индия. – Разве они не мужчины? Белые мужчины и южане. Тебе бы гордиться им, а не вынуждать его тайком уходить из дома, словно он занимается чем-то постыдным!

– Вы с самого начала все знали, а я нет!

– Мы думали, это огорчит тебя, – с печальным видом заметила Мелани.

– Значит, вот чем они занимались, хотя отговаривались политикой. Но Фрэнк обещал мне! Теперь нагрянут янки, отнимут у меня лесопилки и магазин, а Фрэнка посадят в тюрьму… так о чем же говорил Ретт Батлер?

Индия в страхе посмотрела на Мелани. Скарлетт поднялась, скидывая шитье на пол.

– Если вы мне не скажете, я поеду в город и буду всех расспрашивать, пока не выясню.

Арчи уставился на Скарлетт своим единственным глазом и сказал:

– Сядьте! Я расскажу вам. Вы сегодня шлялись невесть где и вляпались в историю, вот мистер Уилкс с мистером Кеннеди и другими поехали разбираться с тем ниггером и с тем белым, коли смогут их отыскать, а заодно истребить весь этот барачный поселок. Если этот перевертыш говорит правду, янки что-то пронюхали и выслали солдат сцапать их. И наши окажутся в ловушке. А если Батлер соврал, то он шпион и выдаст наших, и янки все равно их перебьют. И ежели он их выдаст, то я убью его, пусть хоть напоследок. А ежели их не перебьют, то им надоть в Техас, залечь на дно, и уж обратно ни ногой. А все через вас. Вся эта кровь на ваших руках.

Страх на лице Мелани сменился гневом, когда она заметила, что Скарлетт начинает прозревать. Она поднялась, положила руку ей на плечо и осадила Арчи:

– Еще одно подобное слово, и ты, Арчи, уйдешь из этого дома. Тут нет ее вины. Она поступала, как считала нужным. И наши мужчины поступают так, как считают нужным. Все делают то, что, как им кажется, должны делать. Не могут все думать и действовать одинаково, и неверно судить обо всех по себе. И как вы с Индией можете говорить такие ужасные вещи, в то время как ее муж… и мой муж тоже… может быть, они…

– Тихо! – остановил ее Арчи. – Сядьте, мэм. Там лошади.

Мелани опустилась на стул, взяла рубашку Эшли, склонилась над ней и, не отдавая себе отчета в том, что делает, принялась рвать жабо на мелкие кусочки.

Стук копыт близился с каждой секундой, и уже можно было различить звон трензелей, скрип седел и гомон голосов. Лошади стали у их дома, раздалась отрывистая команда, затопали сапоги у заднего крыльца. Четыре женщины, в тревоге склонившие головы над шитьем, чувствовали себя так, словно сотни враждебных глаз изучают их в незашторенные окна. У Скарлетт сердце рвалось из груди, а в голове вертелась одна и та же фраза: «Я убила Эшли! Я убила Эшли! Я убила Эшли!» В этот кошмарный момент ей не пришло в голову, что она могла убить и Фрэнка, но мужу не нашлось места в ее воспаленном воображении, где она уже видела, как Эшли падает к ногам кавалеристов янки и по русым его волосам стекает кровь.

Когда раздался резкий стук в дверь, она подняла глаза на Мелани и заметила на ее напряженном личике новое выражение – выражение отрешенности, которое она видела на лице Ретта, когда невозможно понять, блефует он или нет.

– Арчи, открой дверь, – спокойно попросила Мелани.

Сунув нож за голенище сапога, он поправил пистолет, торчащий из широкого пояса брюк, проковылял к двери и рывком отворил ее. Питти пикнула, как мышка, оказавшаяся в мышеловке: на пороге стоял офицер с группой людей в синей форме. Но остальные женщины хранили молчание. Скарлетт, узнав офицера, вздохнула свободней. Это был капитан Том Джеффри, один из друзей Ретта. Он купил у нее партию леса для нового дома. Она знала, что этот человек ведет себя как джентльмен. Возможно, если он джентльмен, то не потащит их в тюрьму. Офицер тоже узнал ее, снял шляпу и поклонился несколько смущенно.

– Добрый вечер, миссис Кеннеди. Кто из вас, дамы, будет миссис Уилкс?

– Я – миссис Уилкс. – Мелани поднялась, полная достоинства, несмотря на свой маленький рост. – А чему я обязана этим вторжением?

Капитан быстро обвел глазами комнату, задержался на мгновение на лице каждой из женщин, потом бросив взгляд на стол и вешалку для шляп, стараясь отыскать признаки присутствия в доме мужчин.

– С вашего разрешения, я хотел бы поговорить с мистером Уилксом и мистером Кеннеди.

– Здесь их нет, – ответила Мелани с холодком, но спокойно.

– Вы уверены?

– Не смейте не доверять словам миссис Уилкс, – сказал Арчи, шевеля бородой.

– Прошу меня извинить, миссис Уилкс. Я не хотел проявить к вам неуважение. Если вы дадите мне слово, я не буду обыскивать дом.

– Вот вам мое слово, но ищите, если угодно. Они на собрании в городе, в магазине мистера Кеннеди.

– В магазине их нет. Сегодня нет никаких собраний, – угрюмо ответил он. – Мы подождем снаружи, пока они не вернутся.

Он сухо поклонился дамам и вышел, закрыв за собой дверь. Сквозь вой ветра они услышали его отрывистые приказания:

– Окружить дом. По одному человеку к каждому окну и к двери.

Раздался топот ног, и Скарлетт чуть не подскочила на стуле, увидав в окнах бородатые лица, глазеющие на них. Мелани села и твердой рукой взяла со стола книгу. Это был потрепанный экземпляр «Отверженных». Книга очень нравилась солдатам Конфедерации, они любили читать ее у костра и с мрачным юмором называли ее «Отверженные генерала Ли». Она наугад раскрыла книгу и с невозмутимым видом принялась читать вслух.

– Шейте, – скомандовал Арчи хриплым шепотом, и три женщины, черпая силы в ее ровном монотонном голосе, склонились над столом.

Как долго Мелани читала под настороженными взглядами, Скарлетт не могла сказать, но ей казалось, что это продолжается уже несколько часов. Она не слышала ни слова, погруженная в размышления о судьбе Эшли, ну и Фрэнка тоже. Вот почему он был подчеркнуто спокоен в этот вечер! Но он же обещал ей, что не станет связываться с кланом. Этого она боялась больше всего! Получается, она впустую трудилась целый год. Напрасными оказались все ее усилия. А сколько страхов она натерпелась, мотаясь между лесопилками и в грязь, и в холод. Но кто бы мог предположить, что старый облезлый Фрэнк свяжется с горячими головами из клана? Возможно, его уже нет в живых. А если он жив, то его схватят янки и повесят. И Эшли тоже!

Скарлетт так сильно сжала кулаки, что от ногтей на ладонях остались ярко-красные следы. И Мелани в состоянии спокойно читать, когда Эшли могут поймать и отправить на виселицу? Когда его, может быть, убили? Но постепенно ровный мягкий голос, рассказывающий о злоключениях Жана Вальжана, успокоил Скарлетт, и она больше не порывалась вскочить и закричать.

Ей припомнилась ночь, когда у них объявился Тони Фонтейн, голодный, истощенный, без денег. Если бы они не дали ему свежую лошадь и немного денег, он уже точно болтался бы на виселице. Если Фрэнк и Эшли еще живы, они тоже находятся в положении Тони, даже еще хуже. В дом, окруженный солдатами, им возвращаться за одеждой и деньгами нельзя. Не исключено, что у всех домов на Персиковой улице янки устроили засады, и Эшли с Фрэнком не смогут обратиться к друзьям за помощью. Но если скакать всю ночь, они еще могли бы скрыться в Техасе.

Да, а Ретт… Ретт мог бы успеть их предупредить. У Ретта всегда при себе есть деньги. Возможно, он одолжит им сколько нужно, чтобы продержаться на первых порах. Хотя все выглядит как-то странно. С какой стати Ретту переживать за судьбу Эшли? Определенно, он его недолюбливает, он его презирает. Тогда почему? Но дальше Скарлетт уже не могла разгадывать эту загадку. Тревога за Эшли и Фрэнка отодвинула Ретта на второй план.

«О, во всем виновата я одна, – принялась она корить себя. – Индия и Арчи были правы. Я во всем виновата. Но я не знала, что у них хватит глупости вступить в клан! И потом, я никогда не думала, что со мной может что-то случиться. Но я не могла поступить иначе. Мелли права: люди должны делать то, что им положено. А я должна была следить за лесопилками! Мне нужны деньги! И вот теперь я могу их потерять по своей же вине!..»

Потом голос Мелани зазвучал неуверенно… и она перестала читать. Она повернулась к окну и, не обращая внимания на солдата, вся обратилась в слух. Женщины подняли головы и, заметив, что она застыла в напряженной позе, тоже прислушались.

До них донесся стук копыт и песня, приглушенная закрытыми окнами и дверями. Однако не узнать ее было невозможно: самая ненавистная из всех песен, она прославляла солдат Шермана, марширующих по Джорджии. А исполнял ее Ретт Батлер.

Как только он закончил куплет, еще два пьяных голоса лихо подхватили – кто в лес кто по дрова. С парадного крыльца послышалась команда капитана Джеффри, звуки тяжелых шагов, и дамы в немом изумлении посмотрели друг на друга, поскольку пьяные голоса могли принадлежать только Эшли и Хью Элсингу.

Голоса приближались к дому. Капитан Джеффри задавал отрывистые вопросы, Хью заливался глупым смехом, Ретт глухим басом что-то доказывал капитану, а Эшли, не похожий сам на себя, кричал:

– Какого черта! Какого черта!

«Это не Эшли! – мелькнуло у Скарлетт. – Я ни разу не видела его пьяным. А Ретт, когда напьется, становится тише воды, ниже травы и никогда не шумит!»

Мелани поднялась, а следом за ней встал Арчи.

Снова раздался резкий голос капитана:

– Эти двое арестованы.

И тут же рука Арчи легла на пистолет.

– Нет, – шепотом приказала Мелани. – Нет. Предоставь это мне.

Ее лицо приобрело точно такое же выражение, которое у нее было в тот день, когда она смотрела на убитого янки, сжимая тонкой рукой тяжелую саблю: мягкая и робкая женщина, в минуту опасности превращавшаяся в тигрицу – настороженную и готовую к прыжку.

– Ведите его сюда, капитан Батлер, – строгим тоном проговорила Мелани. И добавила ядовито: – Кажется, вы опять его напоили. Я жду.

Из темноты, окутавшей дорожку, послышался голос капитана:

– Извините, миссис Уилкс, но ваш муж и мистер Элсинг арестованы.

– Арестованы? За что? За пьянство? Если всех в Атланте станут арестовывать за пьянство, весь гарнизон янки не будет вылезать из тюрьмы. Ведите его в дом, капитан Батлер! То есть если вы в состоянии держаться на ногах.

Скарлетт, всегда быстро соображавшая, ничего не понимала. Ясно же, что ни Ретт, ни Эшли не пьяны, и Мелани прекрасно известно это. И все же перед ней была Мелани – всегда обходительная и чуждая какой бы то ни было грубости, теперь она раскричалась, как мегера, к тому же перед янки! Якобы ее муж и мистер Батлер пьяны как сапожники.

После непродолжительной перепалки под аккомпанемент ругани на ступеньках зашаркали ноги, и в дверном проеме возник Эшли. Он был бледен, голова склонилась набок, светлые волосы взлохмачены, а длинное тело от шеи до колен укрывала черная накидка Ретта. Хью Элсинг и Ретт, сами нетвердо державшиеся на ногах, поддерживали Эшли с обеих сторон, чтобы он не свалился на пол. Позади них маячила фигура капитана, лицо которого выражало подозрение и изумление. Он остановился на пороге со своими солдатами, они заглядывали через его плечо, и холодный ветер ворвался в комнату.

Перепуганная и озадаченная Скарлетт снова посмотрела на Мелани, перевела взгляд на обмякшего Эшли и кое-что поняла. Она чуть было не воскликнула: «Он же не пьяный!», но вовремя одумалась, сообразив, что наблюдает за игрой, отчаянной игрой, от которой зависят жизни. Ни она, ни тетя Питти не принимали участия в этом спектакле, а остальные – да, и исполнители обменивались репликами, подобно артистам в хорошо отрепетированной драме. Она поняла не все, но этого оказалось достаточно, чтобы хранить молчание.

– Посадите его в кресло! А вы, капитан Батлер, немедленно покиньте мой дом! – продолжала негодовать Мелани. – Как вы смеете здесь показываться, если снова довели мужа до такого состояния!

Мужчины осторожно опустили Эшли в кресло-качалку, Ретт оперся рукой о спинку кресла и с болью в голосе проговорил, обращаясь к Джеффри:

– Вот и жди благодарности от людей! Я спас его от полиции, доставил домой, а он за это наорал на меня и чуть не ободрал лицо! Ну а ты, Хью Элсинг, – мне стыдно за тебя! Что скажет твоя бедная мать? Пьешь и гуляешь с иудами вроде капитана Батлера! О, мистер Уилкс, а вы-то как могли?!

– Мелли, я не настолько пьян, – едва шевеля губами, пробормотал Эшли; он уронил голову на стол и обхватил ее руками.

– Арчи, проводи его в комнату и уложи спать, как обычно, – распорядилась Мелани. – Тетя Питти, пожалуйста, поскорее приготовьте ему постель и… – Она вдруг зарыдала. – Ну сколько можно! Он же дал мне слово!

Арчи подхватил было Эшли, а перепуганная тетя Питти нерешительно встала, но капитан их остановил:

– Не трогайте его. Он под арестом. Сержант!

Когда сержант вышел вперед и встал по стойке «смирно» с винтовкой в руке, Ретт, очевидно стараясь сохранить равновесие, положил руку на плечо капитану и с трудом сфокусировал на нем взгляд:

– Том, за что ты его арестовываешь? Этот парень не так уж и пьян. Я видывал его пьянее.

– Черт с ней, с выпивкой! – гаркнул капитан. – Пусть хоть валяется весь день в канаве! Мне все равно. Я не полицейский! А арестованы они за участие в налете клана сегодня вечером на барачный поселок. Убиты ниггер и белый. А зачинщиком был мистер Уилкс.

– Сегодня вечером? – расхохотался Ретт. Не в силах справиться со смехом, он рухнул на диван и взялся за голову. – Только не сегодня вечером, Том, – отсмеявшись, сказал он. – Эти двое сегодня были со мной с восьми часов, хотя считалось, что они на собрании.

– С тобой, Ретт? Но… – Капитан наморщил лоб и неуверенно перевел взгляд на храпящего Эшли и плачущую жену. – И где вы были?

– Не хотелось бы говорить, – ответил Ретт и метнул хитрый пьяный взгляд в сторону Мелани.

– Советую сказать!

– Выйдем давай, и я скажу, где мы были.

– Говори сейчас.

– При дамах это неудобно. Если бы вы, леди, оставили нас на минутку…

– Я не уйду, – возмутилась Мелани, прикладывая к заплаканным глазам носовой платок. – Я имею право знать. Где находился мой муж?

– В веселом заведении Красотки Уотлинг, – смущенно проговорил Ретт. – И он, и Хью, и Фрэнк Кеннеди, и доктор Мид – полно народу. Была вечеринка. Большая вечеринка. С шампанским… и девочками…

– У Красотки Уот… – Голос Мелани сорвался, как от резкой боли, и все испуганно обернулись к ней. Она схватилась рукой за сердце и, прежде чем Арчи успел подхватить свою хозяйку, без чувств опустилась на пол.

Поднялась суматоха, Арчи держал Мелани, Индия бросилась на кухню за водой, Питти и Скарлетт принялись обмахивать ее веерами и растирать руки, а Хью Элсинг кричал:

– Вот что вы натворили! Вот что вы натворили!

– Теперь заговорит весь город, – зло бросил Ретт. – Можешь быть доволен, Том. С завтрашнего дня все жены в Атланте перестанут общаться со своими мужьями.

– Ретт, я понятия не имел… – Хотя сквозь открытую дверь ветер дул ему в спину, капитан покрылся потом. – Послушай! Ты готов присягнуть, что они были… э… у Красотки?

– Черт, конечно! – прорычал Ретт. – Пойди и спросили у самой Красотки, если не веришь. А теперь разреши-ка, я отнесу миссис Уилкс в ее комнату. Давай мне ее, Арчи. Да не бойся, я смогу донести ее. Мисс Питти, идите вперед с лампой.

Он легко поднял обмякшее тело Мелани.

– Арчи, а ты уложи мистера Уилкса. После того, что сегодня случилось, глаза бы мои на него не глядели.

Питти так дрожала, что лампа в ее руке могла представлять серьезную опасность для всего дома, но все-таки она справилась с собой и засеменила в сторону темной спальни. Арчи, ворча себе под нос, просунул руку под спину Эшли и поднял его.

– Но я должен арестовать этих людей! – запротестовал офицер.

Ретт обернулся из потемок коридора:

– Завтра арестуешь. В таком состоянии они никуда не убегут, а я никогда не слышал, чтобы закон запрещал напиваться в веселом доме. Слушай, Том, у Красотки пятьдесят человек подтвердят, что они там были.

– У вас, южан, всегда найдутся пятьдесят свидетелей, которые подтвердят, что один из ваших находился там, где его на самом деле не было, – мрачно заметил капитан. – Вы, мистер Элсинг, пойдете со мной. Я освобождаю мистера Уилкса, если мне дадут слово…

– Я сестра мистера Уилкса. Обещаю, он явится к вам, – холодно сказала Индия. – А теперь, пожалуйста, уходите. Для одного вечера от вас уже предостаточно неприятностей.

– Очень сожалею. – Капитан неловко поклонился. – Я только надеюсь, что они смогут подтвердить свое присутствие… э… в доме мисс… миссис Уотлинг. Будьте любезны, передайте вашему брату, что он обязан явиться завтра утром на допрос к начальнику военной полиции.

Индия чуть наклонила голову и взялась за ручку двери, давая понять офицеру, что его скорейшему уходу будут все рады. Когда капитан и сержант, пятясь, ушли, а с ними и Хью Элсинг, она захлопнула дверь. Затем, даже не взглянув на Скарлетт, быстро задернула занавески на всех окнах. Скарлетт, у которой тряслись коленки, ухватилась за спинку кресла, где только что сидел Эшли. И вдруг увидела на подушке темное мокрое пятно размером с ладонь. Недоумевая, Скарлетт провела по нему рукой и к своему ужасу обнаружила на пальцах красный липкий след.

– Индия, – прошептала она, – а Эшли… он ранен.

– Вот дура! А ты решила, он и правда напился?

Задернув последнюю занавеску, Индия побежала в спальню, следом бросилась взволнованная Скарлетт. Крупная фигура Ретта преградила им путь, но через его плечо Скарлетт увидела Эшли, неподвижно лежащего на кровати и бледного как полотно. Мелани, на удивление быстро оправившаяся от обморока, разрезала ножничками пропитавшуюся кровью рубашку мужа. Арчи светил ей лампой и крючковатыми пальцами другой руки щупал пульс Эшли.

– Умер? – разом вскрикнули Индия и Скарлетт.

– Нет, – ответил Ретт, – просто обморок от потери крови. Пуля прошла через плечо.

– Вы что, с ума сошли, зачем вы привезли его сюда? Пустите меня к нему! Дайте пройти! Привезли его сюда для ареста?

– Он слаб для далекой поездки. А больше ему некуда деваться, мисс Уилкс. Кроме того, вы же не хотите, чтобы он превратился в изгнанника вроде Тони Фонтейна? Вы же не хотите, чтобы дюжина ваших соседей до конца дней прожила бы в Техасе под вымышленными именами? Есть шанс спасти их, если Красотка…

– Дайте мне пройти!

– Нет, мисс Уилкс. Для вас есть дело. Вы должны сходить за доктором, но только не за Мидом. Он замешан в этом и, по всей видимости, в эту самую минуту объясняется с янки. Обратитесь к кому-нибудь еще. Вы не боитесь идти ночью одна?

– Нет, – ответила Индия, и ее бесцветные глаза сверкнули. – Я не боюсь. – Она схватила накидку Мелани с вешалки в коридоре. – Я пойду к старому доктору Дину, – возбужденно добавила она и потом, пересилив себя, спокойно произнесла: – Простите меня за то, что я назвала вас шпионом и предателем. Я не понимала. Я очень вам благодарна за то, что вы сделали для Эшли, но тем не менее я вас презираю.

– Ценю вашу откровенность. Благодарю. – Ретт поклонился, и в уголках его губ мелькнула улыбка. – А теперь бегите окольными путями и не возвращайтесь домой, если заметите солдат.

Индия бросила исполненный боли взгляд на брата, надела накидку и выбежала в коридор к задней двери.

У Скарлетт, с беспокойством глядевшей через плечо Ретта, замерло и бешено забилось сердце: Эшли открыл глаза. Мелани схватила с полки умывальника сложенное полотенце и прижала его к ране; Эшли слабо улыбнулся, стараясь поддержать жену. Почувствовав на себе внимательный взгляд Ретта, Скарлетт поняла, что он прочел все по ее лицу, но сейчас ее это не волновало. Эшли истекает кровью, возможно, умирает, а ведь это она, любившая его больше жизни, чуть ли не своей рукой пробила ему плечо. Ей хотелось броситься к кровати, склониться над ним и обнять, но колени опять задрожали, и она не смогла войти в комнату. Прикрыв рот рукой, она стояла и молча смотрела, как Мелани берет белоснежное полотенце и прижимает к плечу, пытаясь остановить кровь. Но оно тут же становится алым.

Разве может человек жить, потеряв столько крови? Слава богу, не видно кровавых пузырей у него на губах! О, эта красная пена, предвестник смерти, была ей хорошо знакома с того ужасного дня, когда произошла битва у Персикового ручья и раненые умирали на лужайке тети Питти, захлебываясь кровью.

– Крепитесь, – услышала она немного едкий голос Ретта. – Он не умрет. Пойдите и посветите миссис Уилкс. Арчи мне нужен для поручений.

– Чегой-то мне исполнять ваши поручения, – огрызнулся Арчи, не переставая жевать табак.

– Делай, что тебе говорят, и быстро, – строго сказала Мелани. – Делай все, что говорит капитан Батлер. Скарлетт, бери лампу.

Скарлетт прошла вперед и взяла тяжелую лампу. Эшли опять закрыл глаза. Его открытая грудь медленно поднималась и быстро опускалась, и красная струйка сочилась по нервным пальцам Мелани. Скарлетт смутно слышала, как Арчи, стуча культей, подошел к Ретту, а Ретт что-то отрывисто сказал ему. Все ее внимание было сосредоточено на Эшли, и из слов Ретта она разобрала только:

– Бери мою лошадь… привязана… гони как черт.

Арчи что-то спросил. Ретт ответил:

– На плантации Салливана. Рубахи найдешь в большой трубе. Сожги их.

Арчи хмыкнул.

– И еще! В подвале два… двое мужчин. Аккуратно положи их на лошадь и отвези на пустырь за домом Красотки – между домом и путями. Будь осторожен. Если тебя увидят, то повесят, а заодно и всех нас. Положи их там, а рядом пистолеты… нет, лучше вложи им в руки. Вот, возьми мои.

Скарлетт через комнату увидела, как Ретт из-под сюртука вытащил два пистолета, которые Арчи сунул себе за пояс.

– Сделай по выстрелу из каждого. Должно выглядеть так, как будто они стрелялись. Ты понял?

Арчи кивнул в знак согласия, и в холодном его глазу невольно мелькнуло уважение. А вот Скарлетт мало что понимала. Последние полчаса походили на кошмарный сон; и ей казалось, что ничего и никогда уже не прояснится. Однако Ретт, похоже, отлично разбирался в этой путаной ситуации, что немного утешало.

Арчи хотел уже идти, но вдруг обернулся и вопросительно посмотрел на Ретта:

– Его?

– Да.

– Хлопотно, – буркнул Арчи, плюнул на пол и заковылял к черному ходу.

От последних слов, которыми вполголоса обменялись мужчины, Скарлетт снова стало не по себе, и новая волна страха стала нарастать в душе. Терпеть его не было сил…

– Где Фрэнк? – выкрикнула она.

Ретт, как кошка, легко и бесшумно скользнул к кровати.

– Всему свое время. – Он натянуто улыбнулся. – Держите лампу ровнее, Скарлетт. Вы же не хотите обжечь мистера Уилкса. Мисс Мелли…

Мелани взглянула на него, как солдат в ожидании команды; положение было настолько напряженное, что она не обратила внимания на то, что впервые в жизни Ретт назвал ее уменьшительным именем, словно близкий родственник или очень хороший друг.

– Извините, я хотел сказать – миссис Уилкс.

– О, капитан Батлер, не извиняйтесь! Я была бы рада, если бы вы перешли на «Мелли» безо всякой «мисс»! У меня такое ощущение, что вы мой… мой брат… вернее, кузен. Как вы добры и умны! Смогу ли я вас когда-нибудь отблагодарить в полной мере?

– Спасибо. – Ретт, кажется, даже смутился – на мгновение. – Я немного забылся, но… мисс Мелли, – извиняющимся тоном продолжал он, – простите меня за то, что пришлось сказать, что мистер Уилкс был в доме Красотки Уотлинг. Я виноват, что вовлек его и других в это… Но когда я уехал от вас, нужно было быстро соображать, и это единственное, что пришло мне в голову. Я знал, что ко мне прислушаются, так как у меня много друзей среди офицеров янки. Они делают мне сомнительную честь, считая меня своим, потому что им известно о моей, скажем так, «непопулярности» в городе. Понимаете, я действительно с вечера засел за карты в баре у Красотки. И военные смогут подтвердить это. А Красотка с девочками охотно пойдут на обман и скажут, что мистер Уилкс и прочие были наверху весь вечер. И янки им поверят. В этом отношении янки странные люди. Им не придет в голову, что женщины… этой профессии способны хранить глубокую верность и быть настоящими патриотами. Янки не поверят ни одной леди касательно мужчин, если предполагается, что они на собрании, зато готовы принять на веру слова тех, кто торгует своим телом. Думаю, слово иуды и нескольких продажных женщин может спасти ваших мужчин.

Последнюю фразу Ретт произнес с саркастической усмешкой, но она тут же растаяла, поскольку Мелани повернулась к нему, источая благодарность:

– Капитан Батлер, вы так сообразительны! Мне, поверьте, все равно, где они сегодня были, хоть у самого дьявола, лишь бы это спасло их! Я уверена и все уверены, что мой муж никогда не бывал в таком ужасном месте!

– Видите ли, – начал неуверенно Ретт, – по правде говоря, сегодня он побывал у Красотки.

Мелани выпрямилась и холодно произнесла:

– Вы не заставите меня поверить в эту ложь!

– Минуточку, мисс Мелли! Разрешите, я все объясню. Когда я прибыл к Салливану, то обнаружил, что мистер Уилкс ранен. С ним находились Хью Элсинг и доктор Мид, а также старик Мерривезер…

– Ну уж нет, только не этот старый джентльмен! – воскликнула Скарлетт.

– И в преклонном возрасте мужчины валяют дурака. И ваш дядюшка Генри…

– Господи Иисусе! – вскричала тетя Питти.

– Многие после стычки с солдатами разбежались, но несколько человек, которые держались вместе, решили двинуться к Салливану, спрятать балахоны в трубе и выяснить, серьезно ли ранен мистер Уилкс. Если бы не ранение, сейчас они мчались бы в Техас, все, и он тоже, но ему было нельзя ехать, а бросить товарища они не могли. Значит, надо было доказать, что они находились в другом месте, поэтому я задами отвез всех к Красотке.

– О, я понимаю, – сказала Мелани. – Прошу извинить меня за грубость. Теперь я понимаю, что это было необходимо, но… капитан Батлер, вас должны были заметить, когда вы входили!

– Нас никто не видел. Мы вошли через черный ход, который ведет на железную дорогу. Там всегда темно, и он всегда закрыт.

– Тогда каким образом?..

– У меня есть ключ, – лаконично ответил Ретт, спокойно выдерживая взгляд Мелани.

Поняв смысл его слов, Мелани очень смутилась и стала нервно теребить повязку, пока она не съехала с плеча Эшли.

– Я не собиралась совать нос в чужие дела, – выдавила она, краснея и поспешно поправляя полотенце.

– Мне очень жаль, что пришлось говорить даме о подобных вещах.

«Значит, это правда! – подумала Скарлетт, чувствуя странную боль. – Выходит, он живет с этой ужасной женщиной! И ее дом принадлежит ему!»

– Я увиделся с Красоткой, – продолжал Ретт, – и все ей объяснил. Мы передали ей список мужчин, которых сегодня не было дома, и она подтвердит, что все они находились в ее заведении. Затем, чтобы сделать наш уход более впечатляющим, она вызвала двух парней, которые смотрят за порядком, те устроили потасовку, стащили нас по лестнице в бар и выкинули на улицу, как пьяных разбушевавшихся клиентов.

Он усмехнулся, вспоминания перипетии им же устроенного спектакля.

– Правда, доктор Мид очень неубедительно исполнял роль пьяного. Пребывание в таком месте, видите ли, ущемляло его достоинство. Но ваш дядя Генри и старик Мерривезер были просто великолепны. Сцена потеряла двух великих актеров. Вся затея, похоже, пришлась им по вкусу. Боюсь, что у мистера Мерривезера будет фонарь под глазом, так как он слишком вошел в свою роль. Он…

Задняя дверь распахнулась, и вошла Индия в сопровождении доктора Дина. Его седые волосы были растрепаны, кожаный саквояж оттопыривал накидку. Быстро кивнув и не говоря ни слова, он подошел к Эшли и осмотрел плечо.

– Для легкого высоко, – констатировал он. – Если не раздроблена ключица, ничего страшного. Дамы, принесите мне побольше полотенец, вату, если найдется, и бренди.

Мелани с Индией бросились выполнять указания доктора. Ретт взял у Скарлетт лампу и поставил на стол.

– Вам здесь больше делать нечего. Идемте в гостиную, к камину. – Ретт осторожно взял Скарлетт под руку и вывел из комнаты; и в прикосновении, и в голосе была обычно не свойственная ему мягкость. – У вас выдался тяжелый день, правда?

Скарлетт безропотно прошла в гостиную и, остановившись перед пылающим камином, вдруг покрылась мурашками. Червь подозрения давно точил ей сердце, и теперь это подозрение почти переросло в уверенность, ужасную уверенность. Она взглянула в непроницаемое лицо Ретта, собралась с духом и спросила:

– Фрэнк тоже был… у Красотки?

– Нет, – глухо ответил он. – Арчи перевозит его сейчас на пустырь за домом Красотки. Он убит. Пуля попала ему в голову.