Глава 35. Арс

Мать его. Меня же прямо с Крис сейчас разорвёт. Сам едва всё это выдерживаю, нутро только так болтает и распирает, а мне проталкивать из себя слова нужно. Заверять, что ничего страшного не произошло, только потому что не могу вынести, сколько в Крис было боли. По факту, чушь, мать вашу, голимая. Произошло. Но не со мной. С ней. И это я ещё думал, что мне эти два чертовых года пришлось тяжело. А теперь понимаю, что несколькими словами я один нас двоих уничтожил. Ещё раз только подтверждение тому, что нехер было лезть в её мысли. Читать и понимать, почему у неё за это время даже ни одного парня не было, почему играла перед ними один и тот же сценарий, и что в ответ получала всегда одно подтверждение – то, что вселило в неё моё сообщение. «Кукла пустая, с которой можно быть только на раз», – это то, что с ней сделал я. Как мне, мать его, её сейчас не сжимать так, что страшно за её кости становится, чтобы Крис хоть немного отпустило от этих чертовых чувств? Мог бы, ей богу, сгорел бы, чтобы её согреть навсегда и чтобы её никогда в этой жизни больше так не трясло. А у меня в арсенале только слова слишком банальные на повторе, что никогда не отпущу, и всего две руки. Мало. Просто чертовски, мать его, мало, потому что я собираюсь теперь каждый день ей доказывать, что она далеко не кукла пустая. В ней прекрасного побольше, чем во многих чересчур правильных людях. Крис даже в своём поступке меня смогла разбомбить, когда узнал из её записей, что к Алишу она ездит почаще меня. Намного почаще, на раза два – и это как минимум. Про то, насколько чаще, чем Дана, и вовсе молчу. Анонимно, понятно, но Крис пытается с каждым разом передавать что-то более нужное. Узнаёт и копается в интернете, а не так, как я, – тупо по списку, и то, если Алиш успеет меня попросить до визита. А теперь Крис ещё и знает, что по ошибке топит два года в себе эту вину. Я вообще не был уверен, что она меня подпустит снова к себе, после того как в голове своей всё разложит. А она, наоборот, просто взяла и стала собой. Как я мог не рвануть сюда с первой же появившейся возможностью? Один хрен, дома полный пздц, но теперь хоть мама подальше от Даны. Пусть это и неправильно ни черта выдыхать с облегчением, что врачи решили на время очередной терапии подержать её в клинике, но именно это я и сделал, когда утром отвёз туда. Дана теперь может одна тусоваться в том гребанном доме, который ненавижу с первого дня, как только переступил его зло*бучий порог. Отца, как всегда, носит в столице, Катерину специально я отпустил. Пусть, мать вашу, теперь вывозит, как хочет. Хотела дом – он, наконец, весь её. А у меня, наконец, Крис есть, и я уж точно тупить больше не собираюсь. Всё теперь сделаю, чтобы она никогда не усомнилась во мне. – Хочешь чего-нибудь? – прижимаясь губами к её виску, пробую увести от темы. И сжимаю до сих пор, как только могу – тут вообще безусловно, что буду делать это сейчас двадцать четыре на семь. – Подумай хорошо, пока мы рядом с барами, потому что… – Тебя хочу, Арс, – выдаёт принцесса куда-то в плечо, что я даже теряюсь, забывая, что говорил, и отстраняюсь, чтобы взглянуть на неё. Мало ли, что хочет слышать мой мозг, он сейчас и не такой глюк может подбросить, пока я в прямом смысле слова вижу через ткань её грудь в этом чертовом недолифчике, что она, очевидно, напялила по ошибке в какой-нибудь темноте, думая, что это нормальная кофта. И да, я прекрасно понимаю, что обманываю сам себя. Но мне определённо так проще живётся, чтобы не осознавать, что она будет всегда охренительно выглядеть и на неё будут пялиться все, у кого есть глаза. Да потому что у меня они у самого есть, и они там, мать вашу, жить хотят. А в купе с её словами… Головой качаю и смотрю на Крис. У неё глаза чистые и блестящие. Ожидающие чего-то с надеждой, что не сразу даже могу догнать, что мне нужно что-то ответить. По новой гоню в памяти последний наш диалог, чтобы установить правильную цепочку и наконец нахожу, что ей сказать. – Я и так весь твой, принцесса, тут можешь не сомневаться, а вот линия кафе и баров скоро закончится. Крис выглядит так, будто ей и самой приходится вспоминать, о чем шел разговор. На кафе ближайшее оглядывается, когда спрашивает: – Что нам может понадобиться ночью, кроме меня и тебя? – а затем затейливо улыбается, прежде чем вернуть на меня горящий озорством взгляд. – Разве что, алкоголь и наркотики для полного комплекта? И улыбается. И улыбается. Знает же ведь, что делает, но… Мимо, сахарную вату забыла, чтобы разом исполнились все мечты. Я б её вымазал всю в ней, честное слово, потому что это единственное, что приходит на ум при словосочетании «грязный секс» с ней. Понятно, что Крис шутит, но я-то правду сказал, что ни фига не железный. Всё фотографию её ту с ленточкой пытаюсь развидеть и слова её, чего она хочет, забыть. Я этого ещё два года назад захотел, поэтому срок годности моей выдержки подходит к концу. А когда тебе ещё и предлагают то, о чем думаю каждый раз, когда целую её?.. – Давай начнём с воды, прежде чем переходить к чему-то тяжёлому? – снова пытаюсь уйти от провокационной темы, хотя вода мне и правда сейчас просто необходима, но… чтоб его… – Да и я, если что, без допингов справлюсь, принцесса, – подмигиваю ей. Потому что, хоть убейте, но это сильнее меня. А заодно и сразу улыбку её зарабатываю. Просто невероятно сладкую улыбку. Из-за неё ж и припёрся на Крит. Главное почаще себе об этом напоминать: её улыбка, глаза и просто она. Но нет – не работает. Вообще ни фига. К улыбке Крис прилагаются шикарные ноги, которые оказываются прямо напротив моих глаз. Только и делаю, что пялюсь на её бёдра, пока она полулежит между моих ног, согнув свои ножки в коленях. Её шортики полностью опустились на тот уровень, куда точно смотреть запрещается, если хочу уйти с этого пляжа не с растерзанной в клочья душой. На море надо смотреть, настойчиво вдалбливаю, раз сам притащил сюда для этого Крис. Но, если что, я чист даже перед своей совестью – именно море я и вижу в расстоянии между её бёдрами. Понятно, что оно всё где-то фоном, как и мысли мои далеки от воды. Хотя опять же, это как посмотреть. Если говорить о влажности… Мать вашу, да я же сам себе подполю сейчас мозг. Но я так и вижу эту ленту между её ног, мурашки на коже на той фотографии – я хочу под ладонями своими их ощущать, ниже их уводить и добираться… Рукой по лицу провожу и перекидываю взгляд в темноту пустынного пляжа. У меня уже не просто дикий стояк, мой член скоро сам всё сделает за меня, если Крис продолжит вести себя в том же духе. Как минимум, ногами своими «играть», то раздвигая, то снова сжимая, пока разговаривает, позволяя моим глазам видеть мягкую складочку между ними, и кормить меня непонятными сушёными фруктами, которые купили в одной лавке, пока шли сюда, чтобы я пореже нагибался вперёд, видя уже не только часть кожи, но и соски под оттопыренной тканью, когда она поднимает руку. Ей богу, два года назад с ней не было так сложно. Но я и не видел её почти голой на протяжении часа. Спасибо, холодному лету в России. А тут вывозить до воскресенья как-то придётся. Мне надо срочно забрать назад желание, чтобы она ходила передо мной в купальнике весь день. Разорвёт, блть, гарантирую. – И как отнеслись твои родители к тому, что ты рванул в Грецию? – раздаётся вопрос, что поворачиваюсь обратно, тут же видя, что Крис запрокинула голову, чтобы смотреть на меня. Я не сразу перестраиваю мысли, приходится собраться, чтобы вспомнить, что последним рассказывал Крис, почему у меня отель на Крите, а не на Санторини, так как тогда бы я увидел её не раньше пятницы. Самая ближайшая дата, когда можно было там забронировать номер. А я ещё два дня ждать не хотел. Единственная проблемы – расписание, по которому ходят паромы. Но лучше два дня с девяти до семи с ней, чем вообще ничего. А тут Крис моя аж на ночь – я бы точно не простил себе, если бы упустил такой шанс, тупо из-за какой-то мелочи, как расстояние в два часа. Это не пять тысяч километров, как было вчера. Да и я бы прям в понедельник вечером сюда рванул, если бы не Дана, за которой надо было следить, пока она возле моей матери ошивается. – Никто и не знает, принцесса, что я здесь, – говорю ей чистую правду. Не самую радушную, но я запомнил урок, как обернулось то, что не хотел ей раньше рассказывать про отца. – Отец почти неделями пропадает в Москве, где его основной бизнес, с тех пор как у мамы обнаружили рак. А мама сейчас в больнице на очередной терапии. К ней всё равно ближайшую неделю не попадёшь, а позвонить и отсюда смогу, – и чтобы глаза Крис не успели до конца наполниться печалью и сожалением, подмигиваю ей, не желая, чтобы мы ещё и оттуда проблемы тащили сюда. Но нет, Крис в этот раз не хочет делать вид, что ей без разницы на мою жизнь. – Я не хотела… – Всё нормально, принцесса, это просто жизнь, – и снова подмигиваю ей, улыбаясь. Да потому что оно так и есть, я со многим смирился. Тут ведь другого выхода нет. Лучше уж думать, что всё это так или иначе закончится, чем целыми днями грузиться, что всё будет пздц. Если уж моя мама умудряется ежедневно вести себя так, будто у неё ничего нет, то я то подавно должен вести себя так же. Крис какое-то время молчит, смотрит куда-то на потемневшее небо, пока снова не обращает на меня взгляд. Губу закусывает, вижу, что хочет что-то спросить, но не сразу решается. И это моя Рогозина? Что ж там за вопрос? – А… что на счёт Даны, Арс, она?.. – Живёт с нами. Понятия не имею, про то ли она хотела спросить, но тут я действую по тому же принципу. Лучше это скажу я, чем до неё дойдут слухи и потом вообще не отмажусь, почему скрывал правду. Крис по новой кивает, растеряна даже на несколько секунд, а потом… Нет. Да нет же. Это будет капец. Но Крис таки поворачивается на живот, ещё и голову кладёт на моё бедро, что всё – полный, мать вашу, аут. Взгляд увожу в море и настойчиво пялюсь в него, пытаясь хоть что-то представить ужасное, что вытурит из головы все ненужные образы. Но… Да ну нафиг… – И, – заговаривает принцесса, при этом начиная водить пальчиком по внутренней части бедра, что даже если я буду представлять, как меня пожирает акула, это не сработает ни черта, – как так получилось, что Дана живёт с вами? Соберись-соберись-соберись. Тема то, мать вашу, ни хрена не пустяк. Я так и так ей должен что-то ответить, при этом так, чтобы Крис не почувствовала снова вину, а у меня в голове… – Ты… – воздуха хапаю и смотрю на неё, – ты уверена, что действительно хочешь знать правду? Крис и сама на меня смотрит, кивает, а у неё глаза – мать его – настолько сейчас открытые и беззащитные, что я никак не имею права облажаться и обидеть её. За них надо цепляться, а не за какие-то там вымышленные образа. Ещё раз воздух поглубже проталкиваю и собираюсь. Волосы её гладить начинаю и выдаю настолько мягкими интонациями, насколько это возможно. – Ей было семнадцать, когда она осталась одна, мой отец решил взять над ней опеку. Крис в очередной раз кивает, правда всё равно отводит взгляд, думает о чем-то с пару мгновений, пока продолжаю легко перебирать её волосы, когда неожиданно она двигается. Поднимается на колени и садится полностью на меня. В глаза сразу же смотрит, волнуется до предела, что в первое время сам факт, что она сидит на мне, просто не фиксируется в голове. – То есть, – ещё и с придыханием, так будто у неё воздуха не хватает, что я капитально начинаю переживать, что ещё у неё там может сидеть в голове, как она меня только так раскладывает вопросом: – У тебя ничего не было с Даной? Секунд пять я тупо на неё пялюсь. То есть, я слышал её, но Крис так нервничала, что готов был поспорить, она мне сейчас скажет, что кто-то из нас умирает, а тут… Я аж усмехаюсь, качая головой, прежде чем уже улыбнуться по полной программе. – Значит, всё-таки ревновала, – и это с моей стороны вообще не вопрос. Это – чистое, мать его, удовольствие. А Крис даже не злится, когда так шумно и горячо выдыхает: – Дико! С первого же дня. Я её поджечь, Арс, хотела, что она с тобой так близко сидит. И тебя заодно, что ты сидишь с ней! Не смешно, правда, а я никак улыбаться не могу перестать, когда за поясницу Крис перехватываю и ближе к себе двигаю. – Ну, я тоже хотел с тобой что-нибудь сделать, что заигрывала с другими при мне. Как минимум, телефоном зарядить этому мечтателю между глаз, чтобы он не пялился на твои ноги, а не тупо его скидывать, чтобы вас отвлечь друг от друга. С ума сходил, Крис, как хотел тебя только себе, – выдаю уже без улыбки. Пусть знает, что делала со мной и что там и мысли не могло быть про Дану. – Меня поэтому тогда и рвануло, как не знаю кого. Потому что это желание не исчезло за два года. Злился, как черт, что не могу вернуть тебя обратно. Давил, как мог. Но это потому, что не видел тебя, а как увидел… да с первой секунды, как поперся за тобой в туалет, уже было понятно, что, блть, по-прежнему магнитом сидишь во мне. И целовал я тебя в тот день, потому что хотел, Крис. Ты ещё про других начала, что я даже отчета себе не придавал, что делаю, как был зол на тебя. От того и понёс всю ту дичь, что просто не знал, как справиться со своей злостью. Да меня до сих пор накалять начинает, когда думаю, что она тогда говорила. А Крис внезапно делает, что вообще не ожидаю от неё, с учётом того, про что завёл разговор и как обижал её теми словами – ко мне подаётся, руками лицо зажимает и выдаёт шёпотом у моего рта: – Вот и зря злился, – тихо, так мягко, что у меня только от одного её дыхания что-то перемыкает. Плыву, блть, за мгновение, какая она нежная. – Я эти два года и так только твоя была, Арс, – признаётся принцесса, и пусть я это и так уже знал, сейчас… этим её голосом… точно душой выдыхает… Вскрывает же что-то, ей богу. Очередной отдел сердца заполняет собой. Мозга. Да всего меня, если можно быть ещё глубже в ком-то, чем уже нахожусь в ней. А она ж ещё и финалит так мощно: – Никого не было, Арс, не хотела другого, тебя только хотела и мечтала, чтобы ты был настоящим. Всё – разносит к чертям. А мне, мать его, даже ответить, блть, нечем. Её был, это неоспоримо, но только мозгами и сердцем. А она даже не целовалась ни с кем за эти два года. Я как был у неё первым, так и остаюсь до сих пор во всём им. Это не просто «мощно», что бы там принцесса ни вскрыла во мне, оно не проталкивается обратно, чтобы хотя бы дышать мог нормально. На Крис во все глаза смотрю, а слов вообще не нахожу. Хотя бы тех, чтоб самый мизер смогли дотянуть до её. А она даже смотреть на меня не перестаёт своим мягким взглядом, по лицу ладонями водит, трогает, что мысли лишь больше плывут. Мне зависнуть хочется на её действиях, на её нежных ладонях. Да мне просто кричать охота, чтобы выразить, как повезло мне с ней. Перехватываю её руку, всё ещё прижимающуюся к моему лицу, и целую её в запястье. То самое, где у Крис татуировка. Не самая лучшая фраза для клятвы, но она наша с ней, поэтому хочу именно туда говорить: – Всегда буду с тобой настоящим, обещаю, принцесса. И всегда обещаю любить тебя так, как люблю тебя в это мгновение. Я знаю, что для Крис эти слова значат. Они в её глазах отражаются сразу. Но я всё равно улавливаю в них какую-то маленькую грусть. Не жду, что она их скажет в ответ. Два года-то назад не был уверен, что с её губ их быстро сорву, а сейчас уж подавно. Да и мне они особо и не нужны. Мне её взгляд нужен. Разгоняющееся сердцебиение. Как глаза на мгновение прикрывает, точно справится с ними пытается, ко мне жмётся, чтобы крепче обнял. Обнимаю. Всю стискиваю, как могу. Всё ж готов дать, что захочет. Для меня то, что она со мной сейчас, уже больше значит, чем простое «люблю». Может вообще никогда не говорить этих слов, у меня за двоих миллион их найдётся, если она больше никуда не денется от меня и будет ежедневно со мной такой же открытой и робкой. По новой губами прижимаюсь к её запястью, утопаю же в ощущении её ладони на своём лице. – Не замёрзла? – спрашиваю, снова ловя дрожь по её телу. Есть у меня догадка, чем она вызвана, но не спросить не могу. Мало ли это я чересчур самоуверен в себе, а Крис категорически отказалась от одеяла. Мы ушли поближе к отелю, где у меня номер, между двумя пляжами остановились, сидим у выступа скалы, но ветер всё равно здесь гуляет, тёплый достаточно, но это для меня, а она в двух тряпочках жалких. Почти голая… Мать его. Пореже бы себе этот факт надо напоминать. Но куда там, если этот «факт» под моими руками. Глажу кожу и мурашки заветные собираю в районе её поясницы. Она нежная у неё, такая охрененная, что остановиться никак не могу. Не ухожу ниже, но все мои мысли сейчас под её шортами, под которые забраться вообще нет проблем. Крис же ещё такая податливая… мягкая, чувственная. Вся будто моя. Для меня. Сама точно в каком-то зависимом от этой тактильности состоянии. Трогает всё лицо, гладит и прижимается. – Знаешь, Арс, как с тобой жарко? – шепчет с какой-то нуждой. – Очень-очень. Особенно от всех твоих слов. Губами по моим проходится, а я снова как наркоман зависаю. Мать вашу, разве может так распирать от каких-то полукасаний? Прёт ведь капитально. Мозг на все сто выключается и отказывается соображать, он весь в её запахе сладком. Дурею. Как же я, блть, от неё дурею. Одно на уме, как сделать так, чтобы Крис с этого расстояния никогда больше не исчезала. По фигу мне, что буду постоянно жить без мозгов. Она всё равно все жизненноважные органы качает и разгоняет сейчас своей близостью, уверен, на две банальные функции: дышать и её целовать меня хватит. – Это намёк, чтобы я их ещё больше говорил? – спрашиваю в каком-то полубреду. Отчего-то уже не настолько уверен, что прямо сейчас смогу достать из головы ещё миллион. Единственное, что могу ей сказать без пробуждения мыслей, что я дико хочу её всю в себя поместить. Это уже даже больше, чем просто желание. Чистая нужда, чтобы выжить без постоянного ощущения её недостаточности. Крис снова губами проходится, а я понимаю, что меня автоматом вести начинает за ними. Дразнят и манят. Мягкие. Нежные. И что точно знаю наверняка – очумительно вкусные. – Это намёк, что нельзя быть, настолько идеальным парнем, Багиров. У тебя и так полный комплект по внешности, чтобы красть девичьи сердца, – снова едва слышным шёпотом выдаёт, а я уже весь на её дыхание сконцентрирован, губах её, все мысли только о том, как перехватить их, чтобы перестали от меня отдаляться. Хочу их до одури. – Так ещё и таким красноречием обладаешь, тут любая не устоит, чтобы отдать тебе своё сердце. Как будто я не для этого ей их говорю. – Мне не нужно любое, принцесса, – ещё ж получается чертовски категорично, и это при условии, что я уже сосредоточен на совершенно другом. Её движениях, хотя добавить всё равно успеваю: – Только твоё. А дальше, чтобы она ни хотела сказать, у неё всё равно не выходит. Крис только губы приоткрывает, чтобы воздух набрать, я торможу её – зубами нижнюю прикусываю и перехватываю затылок. Мягко и всего на мгновение, чуть оттягивая, но без разрыва «глаза в глаза», прежде чем отпустить её губы. – Замри, Рогозина, – говорю, всё ещё удерживая за затылок. – Иначе свяжу. Я всё ещё вроде как намерен выжить сегодня, а сам делаю всё противоположно этому утверждению. Моя рука уже под поясом её шорт. По грани ж хожу, честное слово. Но Крис сейчас нереальная, а я два года только и жил воспоминаниями, какой она была со мной охренительной. Такой, как сейчас. Это не сравнится даже с тем, какой она была в клубе, а я уже тогда устоять толком не мог. Что говорить про этот момент? Я почти уверен, что смогу жить и с растерзанной в клочья душой. Без мозгов. Без души. Самое то выйдет набор. Просто для справки, что ещё я за сегодня собираюсь оставить в ней? Себя? Очень похоже на то, потому что тут одного украденного у неё поцелуя, пока её губы такие соблазнительные и полуоткрытые, достаточно, чтобы меня только так размотало, а я ведь даже и приблизительно не сделал с ртом Крис того, что на самом деле хочу делать с ним. Крис же ведь ещё и «помогает» невероятно. – Если б тебе ещё было чем меня связывать, Арс, – заигрывает и дразнится, улыбаясь. Губы прикусывает, таким зажёгшимся взглядом смотря на меня. Мать его, я тоже хочу их кусать. В кровь. Уверен, даже она у неё послаще жидкого сахара будет. – Хочешь поспорить? Крис перестаёт улыбаться, хотя всё ещё выглядит чертовски заигрывающей и горячей, когда с дрожью волнительной выдыхает: – Хочу, чтоб связал. Блть. Я в её глаза уставляюсь. Хоть что готов поставить, что это был точно не глюк. Смотрю на неё с пару секунд. Без мыслей. Даже рука замерла. Отвечаю, я выгляжу сейчас, как заторможенный идиот. Или пздц какой озабоченный. Но я такое в своей голове вижу… мать его, сколько ж там лент на её теле… Ладно, мне в принципе и не нужна эта жизнь. – Я просто знаю ещё лучше способ тебя обездвижить. – Это конец. – Даже связывать не придётся, а ты будешь моей. – Дай угадаю, это тот, где предполагается, что я очень хорошо высплюсь? И улыбается. Снова. Знает же, что я после такого так и так это сделаю. А я усмехаюсь, качнув головой: похоже, принцесса хочет моей смерти даже больше, чем я. Но остановиться? Увольте, я по уши втянут в эту игру. Однако я реально недооцениваю уровень этой «проблемы». Мне стоит только Крис поднять вверх, сорвав с её губ смех, когда она обхватывает двумя рукам меня, чтоб удержаться, и перевернуть, уложив полностью под себя, увидеть её счастливый, горящий взгляд, эту улыбку… мать его, по новой же в ней пропадаю. Ещё ж чувствую её там – мягкую и горячую. Через четыре, блть, слоя ткани. Мне все силы приходится прикладывать, чтобы не сосредотачиваться на том, как мой член, идеально чтоб его, устраивается между её ног. Двигаться хочу начать, тупо инстинктивно. Или же, чтоб хоть немного сбавить этот «напряг», сосредоточенный сейчас весь у меня в паху. Желание, ей богу, как чертова адская псина, рвущаяся изо всех сил это сделать, а сам просто разглядываю лицо Крис и любуюсь её глазами. Потому что это сейчас посильнее того, что мой член хочет её. – Не вижу, чтобы ты зевала, принцесса, – мать его, что я делаю? Улыбку её зарабатываю и блестящий в полуночи взгляд. Ради этого можно и немного помучить себя. Не впервой же, не страшно, чего я ломаюсь, как малолетка какой-то. Выдержу как-нибудь. – Это потому, что ты ещё не целуешь, – отвечает полушёпотом Крис, а я улыбаюсь. Целую. Мягко и нежно, её подрагивания от каждого прикосновения ловя. Отстойная идея, понимаю же, потому что один фиг разгонюсь, но в конце концов, как я уже и сказал, не первый же раз это делаю, почему бы и нет? Просто первый раз, находясь между её ног. И с такой податливой, всё мне, вашу мать, позволяющей тоже. Руки ползут по её телу, просто глажу, те самые заветные мурашки собирая по коже, а самому так её сжать хочется, к себе придавить, всю собой чувствовать… Чтоб его. Перехожу на её шею губами, вкус её сладкий пробую, понятия не имею, зачем это делаю, возможно, тупо из понимания, что в поцелуе я точно мозг потеряю, но… Нет. Пофигу, что я делаю, тут дело вообще не во мне. В Крис. В её бархатной коже, в её реакциях, то в тихих, едва разборчивых, то в судорожных вдохах и выдохах, в дрожи по телу. Даже если я не хотел разгоняться, всё выходит само по себе. Я её кожу целую так, как хочу её рот. До ключицы добираюсь, до края маечки у неё на груди. Крис выгибается, губы прикусывает, а я наблюдаю, как извращенец, ей богу, но она такая нереально прекрасная в это мгновение, что, блть, в сердце какой-то узел затягивается от её вида. Прочно. До самого талого. И попутно что-то разматывая во мне. Тёмное, жадное и безумно голодное. По внутренней части бедра ладонью веду, всё ближе подбираясь к «черте». Крис дрожать начинает, крупно и выразительно, воздух чаще глотать, плечи мои двумя руками сжимает, а я остановиться никак не могу. Больше хочу видеть этих ох*енных реакций. К краю её шорт приближаюсь, грудь ртом перехватываю, целую через тонкую, гладкую ткань – да, я идиот верю, что это ещё хоть как-то поможет, но куда там… Мне стоит только языком обвести острый сосок, Крис вся выгибается. В плечи ногтями впивается и воздух со сладким стоном слишком шумно глотает, ещё и бёдрами вверх подаваясь, что… Мать его. Просто перемыкает. Коротит, блть, честное слово, где-то в мозгу. А затем свет выключается капитально. Бедро её сжимаю и глаза закрываю, секунду себе даю справиться. Вывезу, честно, но… Ни черта. Я накрываю её рот своим, сразу же жадно и яростно, не целую, выпиваю буквально. Всю, блть, за раз. На промежность её ладонью надавливаю – влажную и горячую через ткань – и зависаю, кайфую и просто дурею. Крис в рот мне звуки невнятные выдаёт, я и их все выпиваю с уже какой-то безумной потребностью. Не останавливаюсь и целую, весь её рот поглощаю, точно чем глубже возьму, тем быстрее напьюсь, а самого только сильнее и сильнее голод разматывает. Там воронка уже какая-то зверская и ненасытная во всю надо мной берёт вверх. С упоением ненормальным веду всеми пальцами по шву её шорт между ног, на ткань давлю, влагой пропитывая её и размазывая, и снова, и снова все сладкие звуки Крис впитываю собой. Она мягкая вся. Целовать себя, как хочу, позволяет, дышит точно за гранью, урывками, шатко и обалденно прекрасно, стонет и сама движется под моей рукой. Я ласкать продолжаю, отчета особо не придаю этим действиям. Автоматом выходит, вожу и надавливаю так, точно, блть, сам удовольствие испытываю от этих прикосновений. Да я и испытываю. Внутренне где-то, словно, мать его, что-то охренительно или божественно сладкое до дна выпиваю. Прет от её звуков, дыхания, вкуса. Серьёзно, мог бы, я бы Крис в себя вобрал сейчас всю или сам до основания в ней оказался. Я бы реально в ней себя бы похоронил, если бы это было возможно. Мало же. Как мне, мать его, её мало. Я больше хочу. Толком уже и не соображаю, что делаю. Просто делаю, куда инстинктивно ведёт, всё ещё целуя, как одержимый, под её движения тела подстраиваюсь. Крис сама всё чаще выше бёдра выпячивает, к центру ведёт. Надавливаю, а она протяжно стонет в ответ, с удовольствием, звуком что-то только сильнее раскручивающем во мне. И блть, всё, не могу. К краю шорт смещаюсь. Чувствовать хочу её там. Хоть что готов поставить, что она пздц какая мокрая и ох*ительно нежная. Но стоит только чуть прикоснуться к коже на сгибе, чтобы забраться под ткань, Крис судорожно воздух глотает, дёргается и вся замирает. – Арс, – взволнованно и задушено, – Арс, я… Божечки… я… Торможу. Я понятия не имею, где только столько разума и силы воли берётся, но успеваю остановить себя за мгновение. Единственное – бедро её со всей силы сжимаю. И едва какой-то звук не выдаю нечеловеческий, который в себе ещё тормознуть получается, когда утыкаюсь в изгиб её шеи. Дышу, блть, так глубоко, как могу. Секунду себе даю собраться. И ещё одну, прежде чем наконец не взять себя в руки. Тело буквально гудит и вибрирует от всех внутренних на всех порах тормознувших процессов. Вероятнее всего, у меня ещё и мозг сейчас дымит и искрит. Но… сам виноват, понимаю. Промаргиваюсь и наконец над ней поднимаюсь. Крис выглядит какой-то растерянной, но не испуганной и не обиженной. У неё до сих пор грудная клетка только так подо мной скачет. Сердцебиение её нереально безумное чувствую. Хотя моё сейчас сердце с не меньшей силой разносит грудак. – Я, – выдыхаю, – прости, я не хотел, так далеко заходить, – наконец собираюсь и говорю. Ложь, конечно, ещё та отменная. Минуту назад я ещё дальше жаждал идти. Но изначально-то я честно себя тормозил, как только мог. А Крис почему-то головой мне в ответ качает. – Нет, дело не… – сама выдыхает, дробью прям слышимой скопления волнения и чего-то ещё. – Просто это неожиданно было, – признается мне Крис. – И сильно. Я… – и снова головой качает, – просто не ожидала, что так бывает. Я с несколько секунд вглядываюсь в её лицо. То есть, она на меня не злиться, не хочет ударить и ничего никуда воткнуть? Да ладно, не верю. Неужели, я по-максимуму вернул весь свой набор бонусов? Ещё и в купе, что она сейчас лежит подо мной, наверняка раскрасневшаяся и взволнованная… Я перехватываю её руку, что всё ещё лежит на моём плече, снова в запястье целую, просто потому что хочу Крис хоть куда-нибудь поцеловать. А в губы я точно сейчас не рискну. Это даже не отключение ни черта, там чистое помутнение стопроцентное. Не помню я, чтобы меня когда-то так основательно заносило, я себя последние минуты толком не помню, одни ощущение и дикий, безумный, блть, голод. У меня на руке до сих пор её запах, а я даже от него дуреть начинаю, дышу до сих пор смесью запаха кожи её на запястье и её собственным. – С ума от тебя буквально схожу, Крис, – произношу в её кожу, глаза прикрываю и даю себе ещё ровно секунду ей надышаться, собраться и найти в себе силы от неё отстраниться. – Почти невозможно от тебя оторваться. Говорю и начинаю-таки смещаться, когда Крис неожиданно тихо, но уверенно выдаёт: – И не надо. Я торможу, на одной руке зависая. Вот это тоже был точно не глюк. Слышал, уверен, а сам как идиот пялюсь. – Ты… ты не хочешь продолжить? – снова робко, волнительно. А я всё ещё на неё пялюсь. Крис спрашивает ещё? Я тут, мать его, клятвы богам готов раздавать, чтобы хоть не так тяжело было от неё отрываться, мы ж как раз недалеко от Олимпа, мало ли, кто услышит и даст силы продержаться как-то эту ночь. А она спрашивает… – Ты даже не представляешь, насколько я хочу этого, Крис, но… – Тогда почему не продолжаешь? Мать его… Я рукой по лицу провожу. Как ей объяснить, что у меня до сих пор все мысли в прямом в смысле слова «в ней»? И как я там хочу оказаться. Но это же Крис, она и сама прекрасно всё понимает. Поэтому иду прямо, не заставляя её больше петлять от неловкости. – Ты этого хочешь? Грудь Крис вздымается рваными, затяжными скачками. Глаза блестят даже в единственном свете Луны. – А ты не хочешь свой первый раз? – Хочу, Крис, пздц как давно хочу тебя, – говорю честно, – но… Я оглядываю пространство вокруг нас. Пусто. С одной стороны с метра полтора выступ скалы. Да и темно, особо нет прям таких серьёзных причин, чтобы в этом искать оправдание. Но мы же говорим не про обычный секс, правильно. Было б всё так просто, я бы уже в ней находился. – Не лучшее место для первого раза, принцесса. Да и… я не настолько самоуверенный, чтобы ещё и тащить с собой в Грецию презервативы, – в шутку хочу увести, но нет, не работает, Крис выглядит какой-то серьёзной. – Тебе обязательно, да, быть во всём правильным? – она выдаёт это с маленьким осуждением, но при этом ещё и с восторгом. Замечательно, и как мне понимать эту смесь? Но отвечаю всё равно правду. – С тобой на все сто. Мать его, почему это я её отговариваю, а не наоборот? Идиотизм, честное слово, с учётом того, как я хочу её. Но… я не хочу накосячить, серьёзно. Я её только-только вернул. Успеется, всё равно придём к этому. А тут, мало ли, Крис ещё чего вобьет себе в голову. Она мне нужна больше, чем секс. Но Крис меня только так бомбит и разносит. – Я на таблетках, минус один аргумент, – заявляет безапелляционно, а я бровь выгибаю, на неё уставляясь. Интересная информация. – Неважно, – злится Крис на мой взгляд, – или тебе нужно пересказывать все мои походы к гинекологу, чтобы поверил? Так надо было. – Верю, – отзываюсь тут же, пока она ещё больше не разозлилась. Но после этого мы оба молчим. Долго достаточно. Я с неё глаз не спускаю и думаю, какой я дебил. Она ж моя. Полностью. Я не собираюсь её упускать, так какого хрена туплю так не по-детски? А тут ещё Крис точно мысли читает, сама спрашивает меня: – Серьёзно, Арс, мне что, тебя уговаривать надо? Что я не выдерживаю и усмехаюсь. Мать вашу… Но нет, уговаривать меня точно не надо, иначе я вконец почувствую себя долбо*бом. Под себя Крис снова полностью подминаю и всё лицо взглядом ощупываю. Внимательно так, точно всё запомнить хочу до единого. – Люблю тебя, Крис, ты даже не представляешь насколько. – Это не… Я не даю ей снова на меня разозлиться. Губами к её прижимаюсь и прямо в них выдаю: – Ты уверена? А в глазах тут же ловлю маленький, ничтожный испуг, дышит всё чаще, пока с мыслями собирается. И всё же Крис мне кивает, правда снова становится робкой-робкой, когда тихо так выдыхает: – Более чем. Я тоже киваю, прежде чем разомкнуть её губы и поцеловать. Принято. Сказал же, уговаривать меня точно не надо. Да и правду тогда ей говорил, я не настолько и правильный, чтобы постоянно отказываться от того, чего так сильно хочу.