Эпилог

– Я не выйду туда, Арс, – говорит Крис. Говорит. Точно говорит. А я не слышу ни хрена, что она говорит. Не пробиваются её слова до места назначения – моего мозга. Вижу только её… и-то точно в бреду же каком-то неясном, честное слово. Стою и как заторможенный на неё пялюсь. Пульс шкалит где-то за пределами тела. Да и сердечная система моя, похоже, туда же куда-то перемещается. Возле Крис всё это где-то сосредотачивается. Или на ней, не разберёшь ни черта. Ни хрена не вывожу такого обвала всех жизненных показателей. Все на минимум и на максимум одновременно качает во мне. Давит, просто пздц как разрывает нутро… Мне аж, блть, дышать впервой без шуток нечем становится. До основания забито там всё. Что первым делом пуговицы на горле расстёгиваю, прежде чем хоть немного ожить. Без этого, не уверен, что вообще бы выгреб обратно из коматоза такого тотального. Хотя всё равно всё ещё как неадекват какой-то на неё пялюсь. Дышать, твою мать, надо, дышать… Крис в платье стоит напротив меня. В белом. В совершенном же до нельзя просто… А я только и думаю в этот момент, что всё – реально моя. Полностью. У неё фамилия моя будет через тридцать минут. Ну или сколько там оставалось, сейчас не соображу точно. Всю обвожу взглядом. Потому что это как никогда возможно, насколько платье всё тело идеально её облегает. Совершенней же, чем абсолютно голая сейчас она. Хотя понятно, что ночью заговорю по-другому. Или когда там уже можно будет с неё это платье снимать, но пока… У меня реально не хватает слов, да в принципе я их не знаю – их попросту нет в языке нашем, что я чувствую в этот момент, – чтобы описать, как выглядит Крис. До сих пор же только её вид и качает сердцебиение. Знает оно, что если не вывезет и остановится, этот вид достанется кому-то другому. Многое себе представлял, конечно. Всё же, как бы ни прибеднялся, когда это надо было, фантазия пусть и скудная, но думал, что есть у меня. Но… оказывается ни фига. Крис может быть ещё совершеннее, чем мог представить себе. Ладно, мне не помешает ещё несколько пуговиц расстегнуть. Я реально не был готов, что… – Что ты здесь делаешь, Крис? – резко доходит. Полчаса, мать его. Полчаса – вот, когда я должен был быть хоть немного готов увидеть её в белом платье. У арки цветочной с регистратором. Не розовой, кстати. Я не настолько отчаянный, чтобы проверять, насколько Крис любит меня, чтобы не убить на собственной же свадьбе и при таком количестве зрителей. Но, похоже, это я убью ее раньше, так как мне одного взгляда на её глаза, охваченные блеском отчаяния, хватает, чтобы понять, что она задумала. – Я не выйду туда, Арс! – и вот вроде говорит тихо, а такое ощущение, что аж задыхается, как эмоционально кричит, указывая букетом в сторону окна за моей спиной. – Ты… ты видел, сколько там народу? Видел? Я знал. Но если она узнает, что был осведомлён, то… ещё одну пуговицу расстегнуть не помешает. – Кто тебя оставил одну? Знать надо этого предателя в лицо. Того, кто будет виноват в моей смерти, потому что я сдаю себя сам. Глаза Крис распахиваются на максимум. Она сейчас предателя видит во мне. Охает, а я вижу только, насколько у неё рот сексуальный с этой яркой красной помадой, выделяющейся на фоне всего белого в ней. – Ты знал? Ты… знал, Арс! И назад шагом, точно как от удара, я к ней. Не нужно мне этого делать, точно не нужно, потому что… Мать его, как оно фигуру-то её облегает! Я не просто вижу, я чувствую каждый её изгиб и каждую косточку, когда за талию перехватываю. Ночью. Ночью, блть. Вот, когда я всё в ней изучу и ощупаю. Проведу и… глаза прикрываю. Вывезу, твою мать, чтобы ниже не опуститься по бёдрам руками. Вывезу, честно, но… Шелковое, мягкое, по её телу… А точно можно сексом заниматься только после свадьбы или это можно делать и перед ней? Например, предбрачное утро. Идеально же. Мать твою, моооозг… За лицо её беру, заставляя на себя посмотреть. Если сейчас не одумаюсь и не переключусь на действительно важное, у меня и ночи брачной не будет, потому что Крис туда даже не выйдет. Кто? Кто этот человек, который её оставил и дал в окно выглянуть противоположное? Все же продумал до мелочей! – Какая разница, сколько там человек, Крис? Ты же ко мне пойдёшь, а не к ним. Но нет, не аргумент. Сейчас я вообще не являюсь для неё мотивацией. А ведь она ещё даже не знает, что её и букет заставят бросать. Возможно, мне в принципе не стоит даже думать о ночи. Не доживу. – Я вообще не хотела свадьбу, Арс! Мы договаривались расписаться! Ты должен был всеми силами не давать своей матери узнать, что мы назначили дату! Наступает. Она на меня наступает. – А потом не подпускать на то уж пошло к нашей свадьбе, раз проболтался… – Ну, нет, Крис, мы так не договаривались, на мне и так удерживать её от встреч чаще, чем раз в пару месяцев, и обрывать разговоры про внуков. Я – не всесильный. Ты, кстати, сама по итогу отдала всё ей в руки и сказала Еве, что она может отвечать на всё за тебя. Пожалуйста, Ева тоже вошла во вкус, – развожу руками, а сам всё ещё от неё отступаю, – вот наша свадьба, принцесса, принимай такой, какая есть, раз не хотела ни в чем участвовать. Топнет? Нет… до пугающего почему-то спокойной становится. – Зачем? – невозмутимо плечиком с тонкой лямочкой пожимает, а я даже сейчас только и вижу, как у неё каждая косточка выделяется в этом платье, ну точно же, будто совсем обнаженная до колен, откуда оно расширяется. Кто додумался делать свадебные платья такими шикарными и сексуальными? Этот человек точно свою будущую жену не любил. Ещё до ночи же как-то выдержать надо и никуда не утащить её… – Я просто не выйду туда и всё, – пробивается через мысли. – Выйдешь, – отбиваю спокойно, да и уверенно. Спасибо, платью её, кстати, идею хорошую подбрасывает, отчего она вряд ли откажется. – Я голубей там видела, Арс, не арке огромной, сидящих, а ещё я видела, во что они моё поместье превратили! Ты видел, что оно всё… Видел, ещё как видел, это она много чего ещё не видела, но не об этом сейчас. Снова лицо её перехватываю и говорю, что задумал: – Я тебя выкраду, Крис. – Что? – моментом же успокаивается. Глаза, правда, таращит так, что понятно становится не идея ей понравилась моя сразу, а просто вогнал её в шок. – Одна подпись, Крис, мне больше не надо, серьёзно. Скажем по своему «да», поставим автографы, и я тебя спасу от этого безумия. Ага, ещё не договариваю, что для себя стараюсь в большей степени – платье с неё снять пораньше, чем это задумано. Идеально же, она не хочет да и я особо тоже уже. Мне вот как-то без разницы, чем там будут заняты гости. Я хочу Крис заниматься, а не их развлекать. – И как ты, интересно, это проделаешь, когда там будет твоя мама? Я плечом жму. – Импровизировать буду, я это умею. Ты вот можешь, например, в обморок упасть, а я тебя… Не заходит идея, глаза ещё возмущенее, точно же убьёт сейчас, что я вообще допустил эту мысль. – Я не буду падать в обморок, как какая-то девица чувствительная. Это она пока что так думает. Пока не знает, что её там ждёт. – А если я тебе скажу, что тебя ещё ждёт танец с братом, конкурсы, раз пятьдесят «горько» и букет невесты. И это я ещё молчу про… Молчу. Реально молчу, потому что всё – мне конец. Я сдаю себя по полной программе. Крис головой поражено качает. – Уму непостижимо, и ты готов был меня на это отдать, зная, из-за чего не хотела свадьбу? Мы должны были просто расписаться и уехать, Арс, ты… – Знаю я, Крис, знаю. Но всё, так и сделаем, обещаю. Сам уже понимаю свою ошибку. Всё как-то само по себе зашло так далеко. Не поняли друг друга до предложения. Я думал, она категорична в отношении меня. Оба не разговаривали, а потом всё замяли. Где она не спешила объяснять из-за того, что с ней резок был, где я с психу не стал разбираться. Слышал только, что она замуж за меня не планирует выходить, а по её мнению и так всё хорошо было, в официальности смысла не видела, во всех этих торжествах и так далее. Но я вижу, здесь она мне уступила. Оба решили, что нам и не нужна эта свадьба, по крайней мере, не для других. Для нас только. Просто кольцо у неё на руке выдавало, да и я не собирался отрицать не для кого, что мы пожениться решили. А вот мама дожала, хотя… ладно, снова не слышала, ну а я? А почему бы и нет? Мне без разницы, какая у нас свадьба. Если бы Крис захотела, то хоть на Луне бы сыграли её. Главное то, чтобы уже моей стала. Я просто не отдалил от неё маму, а Крис не стала отталкивать её, ради меня. Потом всем занялась Ева, потому что Крис пылала почти на каждое предложение мамы. А Ева… Ева, оказалась, на стороне моей мамы. Ей предложения нравились все. Ну вот, собственно, так мы и пришли к тому, что я всё знал, потому что мне-то мама звонила каждой идей безумной похвастаться, которую она в жизнь для нас воплотила, а как сказать Крис о том, что моя мама, очевидно, решила переплюнуть королевскую свадьбу, – понятия не имел. Боялся, что она тогда вообще всё отменит. Сбежит, психанет. Подговорил её маму, брата, Рима, девчонок, – да всех, кого она к себе подпускает, чтобы приглядывали за ней, не дали увидеть поместье, все эти дорожки, усыпанные лепестками, не подпускать её к окнам. А они вот, похоже, все знают какую-то другую Кристину Рогозину, раз ни одного сейчас рядом с этой ней. Ну хоть ко мне прямиком, а не от меня. За что, кстати, мне в очередной раз нужно выписать чего-то «хорошего», что в ней усомнился. Она пришла жаловаться, основательно догоняю. И поддержки искать, уверенная, что пребываю в таком же, как она, шоке. А я вот и здесь отличился, чтоб его. Реально ж предатель. Но… Взглядом Крис обвожу. Не могу я сказать, что не хотел её в платье белом увидеть, как бы она на меня сейчас не обижалась. А уж про то, чтобы упустить возможность снять его с неё… Пусть хоть по-настоящему убивает, я серьёзно, главное, чтобы перед этим дала исполнить моё последнее желание в отношении неё. Ну или ещё несколько, что прямо сейчас голову мою посещают, когда представляю, что она уже без него, тут надо хорошенько подумать, сколько их просить у неё. – Не обижайся, ладно, что молчал? – озвучиваю, когда понимаю, что там уже с сотню, как минимум, этих желаний у меня набежало и пора начинать бонусы себе зарабатывать на их все исполнения. – Не спорю, мама чутка перегнула… – Чутка? – мгновенно же возмущается. – «Слишка», ладно, Крис, ты права, моя мама перегнула «слишка», но… Я хотел тебя увидеть в свадебном платье, меня можно понять, ты… – и головой качаю. Нет, слов я так и не нахожу. Ну нет их, мать его, в этом мире, чтобы описать, какой я вижу её. Крис больше для меня, чем совершенство. В обычное то время каждый день не нахожу слов, а сейчас уж подавно. Единственное, как могу выразить, это реально уже найти способ как-то достать для неё своё сердце, чтобы она понимала, что я чувствую к ней. Снова обвожу всё её лицо взглядом, в особенности смотрю ей в глаза, какими они у неё до сих пор становятся, когда к ней прикасаюсь. – Ты божественна, Крис, серьёзно. В жизни бы не простил себе, что тебя не увидел такой. Глажу её лицо, запомнить пытаясь, как в очередной раз Крис даёт мне взять ещё одну победу с ней. Самую главную. Хотя… нет, не самую главную. Есть ещё одна, чуть повыше, но об этом попозже. Потому что она сдаётся и смиряется, снова мне уступая. – Ладно, Арс, можешь разглядывать, раз нравится вид. Всё равно он для тебя одного. – Не то слово, Крис, нравится. Идеальная же, как всегда. Правда, я бы всё равно кое-что подкорректировал, – говорю, а сам уже тянусь к волосам стянутым на затылке во что-то цветочное? не разберусь. Красивое, бесспорно, но нет… Мне буквально жизненноважно сейчас распустить её волосы и провести по ним, как всегда. Но тут Крис вдруг головой качает. – Даже не вздумай, Арс, тебя Ева убьёт, если ты хоть что-нибудь где-то нарушишь. Мне эту причёску три часа делал парикмахер. А я сидела покорно, представляешь, как у меня задница онемела? Не аргумент, я всё равно распущу её волосы, даже если мне очень жаль её задницу очаровательную, потом я её пожалею, задницу её, естественно, слово даю. Уже начинаю доставить шпильки, а сам морщусь: – Господи, Крис, какой ужасный у тебя парикмахер, я тебе за пять минут сделаю совершенную, знаешь же, что из меня он получается ничего так, – и подмигиваю, когда она взгляд на меня поднимает, сама улыбается. – Просто замри и доверься. – Доверяю, Арс, всегда доверяю, – выдыхает она, ещё и глаза прикрывает, что я не сразу переключаю внимание с неё на пучек волос. Даже этим любуюсь, серьёзно, я каждый момент с ней люблю и считаю особенным. – Я просто за твою жизнь переживаю, – продолжает она говорить, – если Ева тебя убьёт за причёску, кто меня будет спасать с собственной свадьбы? Другого у меня такого отчаянного нет, Арс. Я усмехаюсь, наконец, оживая и возвращаясь к освобождению её волос от этого «килограмма» железа. Говорил же, что Земля сойдёт с оси, если я когда-нибудь её разлюблю. Не разлюблю, многим уже это проверено. Как временем, так и проблемами. В ней для меня всё идеально. Не всегда, конечно, друг друга понимаем с первого раза, но мы всегда идём на второй, даже не допуская мысли, что выхода не найдётся. Вот я, например, был уверен, что она замуж не выйдет за меня никогда, а она сегодня сама ко мне пришла, даже с учётом того, что эта свадьба – главная причина, почему она не хотела замуж. А я как-то это всё допустил, что наша свадьба превратилась в то, от чего Крис бежала. Но она здесь, со мной, ещё и причёску спокойно портить себе позволяет. Останавливаюсь и задумываюсь. Ненадолго, уже через пару секунд продолжаю избавляться от шпилек, но уже обдумывая совершенно другое. – Вот теперь точно идеально, принцесса, – говорю, полностью распуская её волосы. Слегка волнистые, после причёски, но я разглаживаю их, а Крис глаза открывает и так мне улыбается, будто я и в этом её спас. Молчим оба и никто никуда не спешит, пока продолжаю перебирать её пряди. Хрен знает, сколько у нас ещё времени осталось до торжества, а я тут внезапно сам вопрос задаю: – Хочешь, я украду тебя прямо сейчас? Сам уже этого хочу, не понимая, зачем тащу её туда против воли. Она и так моя, потом что-нибудь придумаем с «официальностью» этой. Разберёмся, уверен. Но она не спешит пользоваться возможностью сбежать. – Украдёшь, – отвечает она как-то совсем мягко, – после того как подписи поставим, я падаю в обморок, а ты хватай и беги. Не зря же я пять часов собиралась, чтобы выглядеть для тебя так. И улыбается. Так, что… до прихода чего-то мощного же в душу, честное слово. – Что на счёт помады, Крис? На её губы откровенно пялюсь, что сложно не понять, для чего спрашиваю. Поцеловать её хочу сейчас, как никогда ещё не хотел. И противоречия бомбят в ту же секунду, потому что я ей ещё не налюбовался такой, какая сейчас, не хочу ничего больше портить. А она снова мне улыбается: – Можно, Арс, целовать, эта помада выдержит не один поцелуй, а как минимум пятьдесят «горько». Вот это точно моя девочка. Она же реально вся идеальная. Но до губ её я так и не добираюсь, только же наклоняюсь, запах едва успевая её зацепить, как неожиданно узнаю, кто именно меня так подставил. Дверь открывается резко: – Я её… – выражение лица Яра тут же меняется, когда он видит Крис, которая сама на него оборачивается. – Мать его, я же весь дом обыскал, Крис! Как ты?.. – Как всегда, Яр, это делала, – не даёт она ему даже на неё возмутиться. А потом на меня: – Не того ты, Арс, выбрал охранника, я с лет семи знала, как его обвести вокруг пальца. Яр явно хочет что-то сказать ей в ответ, выругаться, как минимум, но старательно сдерживается, лишь рукой машет, подзывая к себе. – Идём, бестия, успокоить всех надо, что ты нашлась, а то Рим уже даже под кровати заглядывает и шкафы открывает. И ждёт Крис, но она не торопится, на меня возвращает взгляд. – Скоро увидимся? Увидимся… Киваю и подмигиваю ей, перед тем как Яр её от меня забирает. Вслед Крис смотрю, как уходит, за ней тянется небольшой шлейф платья. Перед глазами такой вид – спина полностью обнажённая, цепочка свисающая на её коже взгляд прям притягивает, про её бедра вообще молчу, как она ими красиво виляет, а сам почему-то в этот момент только и думаю, что не поцеловал, будто бы никогда этого больше не сделаю. Не понимаю, что за фигня ощущается за грудиной, точно что-то натягивается вместе с её уходом. Уже минуты проходят, а я всё пялюсь и пялюсь на дверь, не отпускает меня это странное чувство. К окну иду, смотрю на гостей рассаживающихся. Отца вижу, нервничающего и поглядывающего на часы, мать, которая что-то запальчиво объясняет какой-то девушке из организаторов. Рим выводит маму Крис под руку из поместья, а потом… Потом я вижу «идею». Или возможность воплотить сразу два желания в жизнь: Крис – не проходить это всё, и своё – её получить прямо сейчас. И даже не думаю, когда сразу же двигаю попробовать последний подвиг совершить для Кристины Рогозиной. –– Крис – Что… что с твоими волосами, Крис? – не понимает Ева, когда видит меня. – Где твоя причёска? – Под кроватью, очевидно, какой-то оставила, – сзади бурчит Яр, который буквально следует за мной, как какой-то конвой. – А вот и не надо на меня злиться, Яр, сам знаешь, чем был увлечён, когда меня упустил, – тут же отбиваю, пока он не разошёлся. Причина его занятости тут же краснеет. Заодно и про причёску мою забывает. – Мы думали, ты сбежала, – а вот про это Ева не может забыть. Что ж они все в меня верят то так? – С чего мне сбегать с собственной свадьбы, когда я люблю Арса? Джулии Робертс подражать я не намерена… – Крис, – внезапно за спиной раздаётся. Ева охает громко, прежде чем я поворачиваюсь, – можно тебя… – Нет! – чуть ли не криком выдаёт Лиса, глядя на Арса, заглянувшего в дверь. – Нет и ещё раз нет! Ты не должен её… – Расслабься, Ева, он её уже видел, – выдаёт Яр, на удивление, в нашу защиту. – От него эту копию Джулии Робертс и забирал. Из-под той самой кровати, где она причёску оставила, – поясняет, когда Ева на него переводит взгляд. Причём такой, будто это он виноват в чем-то. Хотя… он-он, правильно, Ева, пусть Яр получает, а не я ото всех. Он же меня упустил, пусть и оправдывается. Как никак старший брат. – Крис, – надавливает Арс, внимание обратно к себе привлекая, а я наконец поворачиваюсь, не понимая, что он здесь делает. – Что?.. Он кивает в сторону выхода. Серьёзный такой, что мне как-то не по себе становится. А он ещё добавляет: – Поговорить надо, на минуту буквально. Почему меня внезапно это пугает? Я сама пятнадцать минут назад не была уверена, надо оно мне или нет. А вот сейчас уверена на все сто. Конечно, не в Арсе была не уверена, я без него дышать не могу, как он нужен мне ежедневно, в свадьбе самой. Она буквально пугает необъяснимо. А теперь Арс собирается всё отменить? У него выражение лица такое… озадаченное чересчур. – Господи, вы же какие-то неправильные жених и невеста, кто бегает друг к другу перед самой свадьбой? – вздыхает Ева, не понимая, когда я оживаю и всё же иду к Арсу. Яр перехватывает её внимание на себя – ну, точно спаситель, а я даже выйти не успеваю, Арс шире дверь для меня раскрывает, чтобы прошла, закрывает за моей спиной тут же, секунда и… От неожиданности я аж издаю маленький визг, когда Арс меня резко на руки подхватывает и сразу куда-то несёт. – Что… что ты… – мамочки, от эмоций мне аж воздуха не хватает. А он улыбается, как всегда, ярко так, до ямочек и морщинок, что в груди мгновенно цветёт что-то тёплое. – Сказал же, украду тебя. Выполняю, – говорит он мне, – ещё и от обморока публичного спасаю, представляешь, сколько ты должна мне будешь сегодня отдать долгов? Боже, я ведь дышу? Дышу же? Странное, необъяснимое чувство всё нутро наполняет. Всё от той же улыбки его, от волнения из-за происходящего и от непонимания, что он делает. – Но ты же расписаться сначала хотел, – выдаю ещё более взволнованней, чем ощущаю себя. – А мы распишемся, Крис, прямо сейчас. – И на меня взгляд. – Но только вдвоём, как хотели и как я тебе обещал. Нет, я не дышу. Всё чувствами внутри забивается на словах его «обещал». Смотрю на Арса и не нахожу, что сказать. Он хотел свадьбу. Знаю же. Ещё и признался пару минут назад. А вот сейчас смотрит на меня так, будто и правда, кроме меня ничего больше не хочет и происходит для него именно в этот момент самое важное. – Я могу туда выйти, Арс, знаешь же, ты ведь… А он снова на меня взгляд очень серьёзный бросает. – Не хочу, Крис. Я хочу, чтобы ты понимала, что замуж за меня выходишь, а не проходишь какое-то испытание. А мне как-то неважно, где оно будет. Я тебя хочу, Крис, вот такую вот – счастливую и светящуюся, а не перепуганную до чёртиков из-за каких-то формальностей. Боже мой. Боже… Смотрю все на него и смотрю, Арс улыбается, слабо, но так естественно, искренне… В груди всё будто бы облаками воздушными заполняется. Один за другим появляются. Люблю его, так люблю, он же… Губами к его прижимаюсь, перетягивая его лицо на себя, что ему остановиться приходится. – Люблю тебя, Арс, ты не представляешь, как люблю тебя, – целую и шептать продолжаю: – Самый лучший же, правда, самый-самый, Арс. Улыбается, чувствую его улыбку, а под пальцами эти любимые морщинки у глаз. Ответно целует. Замираем в моменте, просто губами прижимаясь друг к другу на пару секунд, но тут он вдруг говорит: – Вот оно, как знал же, что что-то не то, – и глаза открывает, в мои смотрит, – понял я, чего мне не хватало, принцесса. Первый поцелуй Кристины Рогозиной у меня был, а вот последней увели у меня прямо из-под носа. Снова мне улыбается. Так, что я не только последний поцелуй ему готова отдать свой, а все-все. – Хочешь ещё один? – предлагаю, но он головой качает в ответ. – Нет, принцесса. Я хочу первый. Кристины Багировой. Улыбается при этом так нахально, что не могу промолчать. – Ты же понимаешь, что я стану официально Багировой только, когда… Паспорт свой поменяю и нам теперь без поцелуев жить две недели, как минимум, но сумничать Арс мне не даёт, идти вновь начинает. – Молчи, принцесса, молчи, – перебивает с предупреждением, хотя и тут же подмигивает мне, скашивая взгляд на меня и уголок губ в улыбке. В этот же момент чуть удобнее меня перехватывает, когда я обнимаю его за шею, но снова тормозит почему-то. Его рука проходится по моему бедру. До куда достаёт, но выглядит это так, будто он найти что-то пробует. И не находит… А я уже догадываюсь, что он ищет, губы старательно поджимаю, чтобы не выдать улыбку. – Крис? А у тебя… у тебя там под платьем вообще что-нибудь есть? – и на меня вновь взгляд. Озадаченный максимально, что не могу сдержаться и всё-таки улыбаюсь. – Вот снимешь с меня платье, Арс, и узнаешь. Он и так знает, но выглядит так, будто эта информация его прямо сейчас убивает. – Ты издеваешься? Нам с тобой ещё пять часов в Грецию лететь. Я не выдержу столько, зная, что у тебя там… Я прикладываю пальцы к его губам. Но это не шок. Нет, там и шок есть, конечно, но кто так со свадьбы сбегает, крича на всё поместье, что я под платьем абсолютно голая для него? Тут эхо до сих пор колоссальное. – Что значит в Грецию? – выдаю сама шёпотом, хотя и относительно возмущённым. – Я думала, мы… – Я тоже так думал. Но передумал пять минут назад. У нас дело есть незаконченное с тобой, до конца пирса дойти, и там… – Нет, Арс. – Да, Крис, – он снова идёт. – На рассвете, естественно. Долги пора отдавать. Получает он свой секс на рассвете, но не на конце пирса, а на том самом пляже, где был наш первый раз. Не знаю, откуда набираемся столько терпения, чтобы до туда добраться первым же делом. Вещи только в номер Арс забрасывает и туда сразу по пляжу. Прямо в свадебном платье, босиком по песку, босоножки в руках, Арс в костюме с шампанским и пледом. На нас смотрят все, кому попадаемся, а нам без разницы – мы бесконечно целуемся, нам не до мира всего. Хотя под платье Арс первый раз забирается раньше намного, в машине, когда сворачивает на первом же попавшемся повороте, стоит нам от поместья отъехать, ещё и при этом заявляя, что спас, оказывается, не меня, а себя, потому что если бы он узнал, что там ничего нет, когда снимал с меня подвязку посреди свадьбы, то он бы себе никогда не простил, что потерял столько времени. Но платье мое бережет даже после, чуть ли пылинки с него не сдувая. Не разрешает мне переодеться, хотя в машине и есть мои вещи, говоря, что снимет его с меня только он. Снимает. На том самом пляже, а потом в номере повторно на следующий день. После спрашивает, могу ли я каждый день в нём ходить. И надевать не по разу, потому что снимать он с меня его планирует сразу, как только оно будет оказываться на моём теле, на что получает ответ, что я не буду постоянно ходить в свадебном платье. Пытается напомнить, что у меня долгов накопилось на полжизни вперёд, и он готов всё простить, даже за один раз, но быстро передумывает, когда показываю Арсу другое «платье», которое купила для него на первую брачную ночь. За него Арс соглашается простить мне даже все будущие долги на несколько лет вперёд. За Грецию, оказывается, стоит благодарить мою маму и Рима. Пока мы с ним расписывались втихаря ото всех, мама бронировала нам билеты, а Рим подгонял машину, чтобы мы могли сбежать незамеченными и с вещами, которые он перебросил в машину Арса с той, которая должна была нас отвезти только ночью в отель. Незамеченными совсем, кстати, не получилось. Нас Яр поймал прямо с поличным, но сделал вид, что не видит, как мы сбегаем через второй выход с обратной стороны дома. Ещё и уходя бросил, где в этот момент находится Ева, которая точно не сможет сдержать эмоций и выдаст нас голосом, если увидит сбегающими. Но сами виноваты, с первым поцелуем затягиваем настолько, что нас уже все искать начинают. Хотя с самой росписью не затягиваем. Первым, что озвучивает Арс, когда мы буквально влетаем в небольшой кабинет в нашем поместье, где нас ждёт регистратор, это где нам поставить подписи. Регистратор смотрит на нас несколько долгих секунд, но не от недоумения, а будто восхищенно разглядывает. Внезапно она улыбается и просто открывает для нас папку, показывая места. Ставим. Хотя у меня рука аж трясётся в этот момент. Волнуюсь так, что всё тело наполняется жаром колючим. Эмоции – господи, во мне ещё никогда не было столько эмоций – неконтролируемые буквально во всем теле бьют. Мощные, бурные, оглушающие. На глазах от них влага, а в сердце – огонь, когда выпрямляюсь. Арс ставит свои за считанные мгновения, а потом регистратору выдаёт, сам выпрямляясь: – Формальности можно пропустить, мы оба согласны. А она улыбается снова: – Вижу, – говорит и ярче ещё улыбается, – тогда можете… Арс целует меня. Да так… Божечки. Это лучшее и оно же единственное, что когда-либо происходило со мной. Будет что-то другое хорошее и прекрасное, понимаю, но этот поцелуй останется навсегда совершенным и неповторимым, как тот наш самый первый. На рассвете, на вершине, по ощущениям сердца. Я мир будто в тот момент обрела целый, а вот сейчас обретаю вселенную. Взрываюсь буквально, стоит Арсу меня к себе притянуть и одновременно точно наброситься на меня самому. За талию, в волосы и к губам моим прижимается. Так сладко целует. Господи, как он сладко целует меня… Сердце крыльями бьёт – красивыми и размашистыми. Взлетает же по ощущениям к небесам, как просторны и необъятны в груди становятся все мои чувства к Арсу. – Люблю тебя, Арс, – точно сорвавшись с горячими оттенками полушёпота тарахчу прямо в его губы, привставая на цыпочки и двумя ладонями обхватывая его лицо, – так тебя… – Ну нет, воришка, это вообще-то моя реплика… Целую, ещё выше тянусь к нему и не останавливаюсь. – Но ведь люблю же, – всё ещё трогаю его за лицо, за затылок, притягиваю и замираю с глазами закрытыми. Впитываю и передаю все чувства этого момента касаниями. Дышим. Вместе же с ним дышим тем, что только между нами двумя сейчас происходит. – С ума схожу, Арс, как люблю тебя, – шептать на одних чистых эмоциях в губы его продолжаю. – Шире вселенной же, не умещается, как люблю тебя, Арс… Во мне. Сейчас. Не каждый день так, иногда это приглушается суетой будничной, проблемами, посторонними, что не слышатся все голоса сердца. Но вот когда так – наедине, в тишине, в моменте… не лгу, оно не умещается во мне, как люблю его. – Тише, принцесса, взрываешь же, – никогда его голос ещё не слышала таким низким и напряжённым, когда Арс к губам моим с затяжным прикосновением приникает. – И я всё ещё считаю, что ты нагло меня обворовала. Шутит, а смотрит серьёзно, когда открываю глаза и вижу его взгляд. Он такой, что ему и говорить ничего не надо. Да и никогда не надо было, у него и глаза всё за него говорили. – Ты меня каждый день взрывал, Арс, каждый момент наш. Принимай обратно. Все, что накопила, чтобы отдать в особенный день. – Взорвалась? Я ему тут же киваю. Может даже не сомневаться. Арс весь мой мир взорвал собой в тот момент, когда спрыгнул с забора и посмотрел на меня в первый раз. – Готова по новой начать? – спрашивает, лицо моё обводя взглядом. Смотрит Арс на меня совершенно иначе, сильнее, значимее – я таких чувств в себе ещё не испытывала, которые испытываю сейчас от его взгляда. Не выдержу я их копить, а всё равно говорю: – Наполняй. Наполняет. Прямо в эту секунду. Поцелуем, с которым к губам моим возвращается. Глаза закрывает, по волосам моим скользит двумя ладонями, на затылке их останавливает и лбом к моему прижимается: – Черт, Крис, реально же все слова мои своровала. Я не переплюну тебя. Я улыбаюсь ему. Счастливо так и до приторности, как сладко. – Событие, однако, Багиров, ты да и не красноречив. – Я с тобой этим поделился, с фамилией передаётся, Багирова. – Боже мой, я правда стала… – и тут я замолкаю, когда осознаю, что не до конца я стала его женой. – Арс, мы кольцами не обменялись с тобой. Его выражение лица в этот момент… Давно я его так из колеи не выбивала. Он сразу поворачивается, регистратора отыскать очевидно, но её уже нет. И на меня снова. – А где вообще наши кольца, принцесса? – Я-то откуда знаю, Арс. Ты за них отвечал, на мне все ключи… – Которые ты в сумочке всегда оставляешь, – кивает тут же. Но недовольно же! Ещё и упрёком, когда отходит от меня, оглядываясь по сторонам и причитать продолжая. – А сумочку всегда оставляешь в машине в самый важный момент. И кто за ней ходит? На меня взгляд, а я ахаю, не веря своим ушам, но даже выдать, что думаю о нем не успеваю, Арс продолжает. – Так что на мне все ключи, Крис. И за кольцами я сейчас пойду, кстати, потому что тоже нашёл их… – Арс, я сейчас снова в тебя чем-нибудь брошу. Арс поворачивается на меня, когда тянется за коробочкой большой красной, и взглядом с головы до ног окидывает. – Чем? Ты в одном платье, Крис, даже букет ведь где-то оставила, безответственная моя, – он выпрямляется и идти ко мне начинает, на ходу доставая кольца, – у тебя даже трусиков нет, чтобы ими в меня запульнуть. – Уже подходит и руку мою перехватывает, пока я всё также таращусь на него, воздух копя в лёгких, чтобы выдать, что я с ним сделаю. – Хотя я б от последнего не отказался. Говорит и улыбается, глядя то на меня, то на мою руку, пока кольцо надевает на мой безымянный палец. Но нет, его даже улыбка сейчас не спасает моя любимая, сама беру кольцо из его ладони, когда он для меня её раскрывает, и так надеваю кольцо ему… – Ауч! Ты… – не успевает, я мило ему улыбаюсь. – Принимай всю мою любовь, Арс. И сразу поворачиваюсь, чтобы пойти уже к выходу, когда он обратно меня крутит к себе, перехватывая за поясницу. И в губы сразу целует. – Всему тебя учить надо, вот так её раздавать надо, принцесса. Поцелуями, а не задницей удаляющейся. Пусть и очень красивой. Целую. И не один раз. Невозможно же оторваться. – Раздаю, принимаешь? – Забираю. Тебя я, Крис, себе забираю. И правда же забирает. На руки и сразу на выход. На ещё один первый раз так спешим. И ещё один, и ещё… Мы за две недели в Греции столько придумываем «первых раз» у Кристины Багировой, что даже Кристина Рогозина ей позавидовала бы. На пирсе сидим. На рассвете. Забираемся аж на ограду и смотрим на море, пока в руках его нахожусь. Нам улетать ближе к ночи обратно. Не хочется. Там суета, будни, дела вечные. И мама Арса, которая до сих пор на нас обижается. Хотя свадьба, говорят, вышла, что надо. Без нас. Пока у нас с ним собственная была – самая лучшая. Я так каждый день согласна выходить за него замуж. Знала бы, как это, никогда бы не сказала, что не хочу. За него только. Одного. Я для него и не на такое согласна, что раньше никогда не признавала. Арс когда про замужество заговорил, я вообще думала, что всё – потеряла. Не справился он со всеми моими принципами и капризами. Устал. И почему-то так на него разозлилась, всегда же любить обещал. Любую. А он со мной всё равно был. Видела, что он так не хочет. Но остаётся. Поэтому, когда предложение делал, я не могла ему ответить «нет», и ещё больше злилась, что сама хотела безумно сказать ему «да», несмотря на то, что не признавала свадьбу. Страшно стало любить так, когда сердце сильнее оказывается разума. Сильнее тебя. А вот сейчас вообще ничего не страшно с ним. – Крис, – прижимаясь губами к виску, Арс мягко целует. А я даже глаз не открываю, не хочу, с ним так хорошо, когда он в руках своих держит, от мира же будто всего закрывает. Не могу отпустить это ощущение. – М? – Знаешь, что я подумал? – Не знаю, но от твоего тона голоса страшно уже, – говорю правду. Я вообще сейчас чувства свои не утаиваю, проверено, плохо заканчивается. А он серьёзный на максимум. И он вот таким очень редко бывает. Когда предложение делает, например… Или за меня очень сильно переживает. Но что-то должно быть важное очень. – Вселенную хочу свою, Крис. Я аж глаза открываю и на него поворачиваюсь, голову запрокидывая. – Что? Арс сам на меня сверху вниз смотрит. И всё ещё очень серьёзно. – Не вывезем, Крис, так любить на двоих, нам ещё кто-то нужен, чтобы делиться. Сижу и понимаю, что не просто дотянулся до Солнца. В руки, наконец, взял, а оно необъятное оказалось. Пора расширять до вселенной. Нашей, естественно. А она и так во мне, Арс, в эту секунду, в груди пытается воссоздать большой взрыв. Страшно. Обманывала, мне снова страшно становиться так любить. Понимаю я, о чем он говорит. – Рано, Арс, я только что замуж за тебя вышла. По одной победе за раз. – Я не тороплю, Крис, просто говорю, что хочу. Иначе точно взорвемся. Знаю. Чувствую ежедневно все две недели нашей с ним жизни новой. И всё это он делает для меня, как я могу хоть в чем-нибудь ему отказать? Тем более, когда сердце снова берет надо мной вверх. – Будет тебе, Арс, вселенная, можешь начинать готовить захват. Он не улыбается, но смотрит так, что теплее становится, чем от улыбки. Губами снова к моему виску прижимается, подтягивая ближе к себе. Обнимает, всю зажимает крепко, когда говорит: – Принято, Крис, начинаю.