Глава 58. Арс

– Обычно в гости по приглашению приезжают, и я вот что-то не припомню, чтобы ты своё получала, – говорю маме, как только оказываюсь напротив неё. Крис в машине осталась. Стремновато было просить её отсидеться, после того как пилил её, что она сама не знакомит меня с родственниками, но она не глупая, и так понимает, что мама приехала не дом посмотреть. Её в принципе здесь быть не должно. Я ей об этой покупке ничего не рассказывал. Догадываюсь, как узнала, но это… это тогда уже полный пздц. Я был уверен, что мы поняли друг друга, а оно вон как. Один её взгляд подсказывает, что настроена она отнюдь не дружелюбно. – Я приехала посмотреть, права или нет была, – отвечает она, на дом оборачивается, – но пока что в растерянности, по документам, я думала, ты приобрёл, как минимум, виллу, а это?.. И на меня взгляд, ожидая, что предоставлю ответ. Даже ведь и не считает себя виноватой, что залезла в мои личные вещи. Без разницы, что главный кабинет «как бы» принадлежит ей, чтобы найти договор, нужно было намерено залезть в ящики. Ну что ж, тогда и я буду говорить прямо. – А это подарок, мама. Для Крис. – Для Крис? – переспрашивает так, будто даёт шанс исправить ответ. Но мимо, она сама захотела знать правду. – Ага, – безмятежно, даже с провокацией явной, которую мама не заметить не может. А дальше молчание. То ли переваривает, то ли ищет, что дальше сказать. Она знает, кто такая Крис. Три года назад был разговор. Да и на днях тоже. Я, конечно, не заявлял прямо, с кем именно изменил Лере, но когда она позвонила мне, не стал ничего отрицать. Да, расстались. Да, моя инициатива. Нет, не передумаю. Как смотреть в глаза Тане, маме Леры? Ну, как-то… Не жениться же мне только ради их дружбы. Правда, что изменил? Правда. Моя шея красноречивее некуда это доказывала. Да мне собственно и говорить Лере ничего не надо было. Это было первое, на что упал её взгляд. А дальше истерика и отрицания. Угрозы, что её отец никогда не простит нашей семье такое предательство. Весомо, он может устроить проблемы, финансовые, как минимум. Но тут отец пусть сам всё решает, я не просил на фоне свадьбы пользоваться ситуацией и объединять активы и некоторые предприятия. Оба хотели приумножиться и разбогатеть ещё больше, меня в тот момент не спрашивали, хочу ли этого я. Я бы посоветовал ему тогда не спешить, свадьбы дождаться, внуков, на то уж пошло, раз они часть зарезервировали под «наследие», о котором я тоже даже не думал тогда. Лера думала, знаю, и это ещё одна была причина, почему я возвращался тогда, когда она уже засыпала. Понятно, что для Леры это был двойной удар. Я не просто ухожу. Ухожу к другой, хотя упорно пытался избежать такого акцента, объясняя, что давно об этом раздумывал, но слушать меня, естественно, не захотели. По итогу две разбитые рамки с общими фотографиями где-то возле меня и слова, что никогда не примут от «одноразовой девки» обратно. Ну и тот факт, что мне сказали убираться из собственной же квартиры… Я даже спорить не стал, и так понятно, что Лера рано или поздно соберёт свои вещи. Потом смс двадцать вдогонку, описывающих, какой я урод, а через пятнадцать минут звонок мамы, с которой, как мне казалось, мы выяснили всё. Относительно просто даже. Наверное, мне насторожиться надо было, с чего вдруг, но я понадеялся на благоразумие с её стороны. Зря. Определённо, зря. Меня упорно не хотят слышать, а я уж даже и не знаю, на каком языке выражаться. Хотя вроде сейчас слышит, кивает. – Ладно, подарок так подарок, – говорит как-то осторожно, будто самой себе ещё раз напоминает, ещё один взгляд на дом. – Я, конечно, надеялась, что ты купил подарок Лере на свадьбу. Дом загородный или… – тут она снова повторяет, взмахивая рукой, – виллу, но ладно. Собственно, твой отец… – Уезжай, – пресекаю, стоит только понять, в каком направлении дальше пойдёт разговор. И как-то даже сразу становится понятно окончательно, зачем она приехала. С поличным ловить. На измене. Или ещё на чем… В общем, доказывать себе, что она так и подразумевала. – Что? – мгновенно вспыхивает она. – Говорю, езжай, пожалуйста, пока чего лишнего не наговорила. Остынешь, подумаешь, там и поговорим. Через месяц, а может быть через год. Как будешь готова принять мой выбор, и я не шучу. Категорично, бесспорно. Но мне три года назад хватило, что она думает обо мне. Потом всё выяснилось, а слов, что сожалеет, я так и не услышал. Не извинилась, не признала, что была не права. Замяли всё, вроде как, совестно было ей напоминать, когда я довёл её до инфаркта. Да и про Крис она потом знала, слова ведь не говорила. Недовольная была, но приняла. А теперь вот по новой поперло. Второй раз доводить ее не собираюсь. – Арсений, – пробует настоять всё равно на своём. – Я не шучу, мама. Если ты приехала меня уговаривать вернуться, бесполезно. Не вернусь. Так что, попрошу, пока мы с тобой не поругались, – и в сторону дороги обратной киваю. И я реально говорю вежливо, стараясь не усугублять, а вот мама принимает всё наоборот. – Серьёзно, ты выгоняешь меня? Вот до такого мы уже доходим? Тебе напомнить, на чьи деньги место это куплено, чтобы… – Мои, – перебиваю её, чтобы даже не заходить в эти дебри. – Я купил его на свои деньги. Ни твои, ни отцовские не тронуты. Можешь проверить, все счета целы, за минусом тех, что ты сама спускала на свадьбу. Мама стоит в непонимании, но объяснять сейчас, откуда у меня деньги, не собираюсь. Она, по-моему, даже и не задавалась никогда вопросом, на что я живу, когда все счета с начала ее болезни были переписаны на меня. А что ими из принципа не пользуюсь… Я слова не говорил. По-моему, то, что не принимаю подарки, и так было ясно. В деньги клиники не залезал, чтобы отец нигде зажать потом не смог. Для неё же всё это и начал, собственно, четыре года назад, чтобы не была привязана к отцовским деньгам. Хоть где-то пригодилось, что цифры в голове отпечатываются и умею их анализировать. Решил попробовать, получилось, плюс от отца неплохие познания имелись в том, как компании поглощать. С его же компаний, кстати, и начал. Если бы отец занимался всем сам, давно бы заметил, что у меня неплохой пакет акций имеется. Одно время так вообще хотел найти способ потопить его, зная слишком много про его бизнес, пока не понял, что мать от него никогда не уйдёт. Квартира, обе машины, поместье, даже та поездка внезапная в Грецию, за которую мама отчитывала меня в то время, – всё было на мои деньги. Второй раз я это выслушивать не намерен. – Так что, дальше даже не вижу смысла эту тему мусолить. А с учётом того, что это поместье принадлежит Крис, так ты вообще сейчас вторглась на чужую территорию. Поэтому попрошу ещё раз не усугублять ничего, в особенности мне жизнь, и уехать домой. Глаза мамы всё больше и больше поражение излучают, на такое, что ответить, она не находит. Стоит, дышит неровно и смотрит так, будто реально застукала меня «на измене». – То есть, – собирается, но выдать сразу не может, – то есть, возвращаться ты действительно не планируешь? Надо же, а мы наконец начали двигаться к пониманию. Услышала. – О чем уже несколько раз сказал. – Но у тебя же свадьба, Арсений! Одумайся, Лера готова… – Которую я отменил! – срываюсь, не выдержав. Я ведь на русском говорю, реально на русском, какого ж она не слышит то совсем? – Я думала… – Я знаю, что ты думала, и это я тебе тоже уже сказал. Нет, не одноразовая интрижка, нет, я не отец, нет, я не вернусь, и нет, я действительно не шучу, когда говорю тебе: «Уезжать». Всё, вот теперь точно всё – услышала. Глаза нереально огромные, сглатывает даже шумно, но при этом собирается и держится: – Отлично, отменил так отменил, тогда соизволь, пожалуйста, сделать всё, как взрослый человек. Приглашения, бронирование отеля, регистраторы – связывайся с организаторами и объясняй им всё сам. А не так, как ты: натворил дел, бросил всё на Леру разгребать и смотался отдыхать. – Хорошо, – сразу же отвечаю. Не то чтобы я считал, что это реально должно быть всё на мне, так как всё это безумие они затевали, но мама права, я действительно об этом даже не подумал. – Сделаю, что нужно. Всё? На этом мы можем закончить? Всё. Срывается без слов и в машину к водителю. Дверцей ещё хлопает показательно, а затем уезжает. Шикарно, блть, поговорили. Но не жалею, правда. Возможно, я даже ещё раз убеждаюсь, что всё правильно было. Особенно понимание, что Лера готова принять… идиотизм, вашу мать. Догадываюсь я, кто ей идею эту вселил в голову. Моя и её мать, сами с такими полжизни сидят и её туда тащат, наверняка, убедив, что это нормально. Не иду сразу, беру минуту просто всё переварить, что даже не замечаю, как возле меня Крис оказывается. Тихо слишком, прижимается грудью к моей спине и обнимает. – Мне жаль, – бормочет куда-то в футболку. Глухо получается и неуверенно, будто боится, что что-то неправильно делает. Но Крис не может в принципе сделать что-то неправильное для меня. Я поворачиваюсь и сам её обнимаю. – Забей, Крис, попсихует и успокоится. Знаю её. Единственное, нам, скорее всего, через несколько дней придётся до города смотаться, кое-что решить и можно обратно. Крис голову задирает и улыбается, и вместо обиды мне выдаёт: – Перспектива горячей ванны и целый день отдыха от тебя? Дразнится, дразнится же… Знаю, зачем это делает, и… удивляюсь? Определённо. Но это снова и снова доказывает, что всё правильно сделал. Крис визжит, со смехом больше, когда без слов закидываю её на плечо, а потом ещё громко охает, когда по заднице полуголой хорошо получает. – Багиров! – возмущается. Но нет, я уже в сторону дома невозмутимо пру. Отдыхать она собралась… – Арс! Я серьёзно! Поставь меня на место! Арс! – не ставлю, я её положить только могу, разве что, на поверхность любую. Под себя, соответственно. Но Крис не отступает. – Арс, остановись, там… там продукты! Арс! Опять… Мать его. Поворачиваю прямо с ней, а Крис снова хохотом разражается от резкости поворота. Не помню я, чтобы она столько смеялась, сколько слышу её смеха за эти последние дни. Да я вообще её такой простой и «лёгкой» не помню. Пять лет назад, вот тогда она была почти что без заморочек. Светилась же ежедневно. Три года назад проскакивало моментами, но пару дней… и то грузилась постоянно то из-за Даны, то из-за смс своего брата. А сейчас… Моя. Вот прям не все сто моя сахарная-вата. – Кристяшку забери, Крис, – протягиваю ей единорога, когда стою у открытого багажника, а она передо мной. Отпустил, но только, чтобы единорога вручить, который так и остался в багажнике. И снова во всю улыбаюсь, качая головой. Нет, я погорячился. Полыхающая гневом Крис, обнимающая плюшевого единорога, – вот, что самое лучшее, что когда-либо видел. Глаза принцессы горят, когда она неверующе качает головой. – Нет, серьёзно, Арс, да ты же реально самоубийца. Ты его ещё и назвал моим именем! – Ага, – киваю и отступаю. Попутно пакеты перехватывая и багажник уже на ходу закрывая. Улыбаюсь, так, мать вашу, ей нахально улыбаюсь, что щеки принцессы уже полыхают. Блть, кому помолиться, чтобы она ещё и ногой топнула, наконец? Всё за это зрелище готов же отдать. – Арс, – предупреждающе, и за мной, сбоку болтается единорог. Я спиной назад и всё ещё улыбаясь, когда пожимаю плечами. – Ну, прости, мы давно выяснили, что у меня с фантазией так себе. А тут всё просто, Кристяшка у… – Даже не вздумай, Арс, – качает Крис головой. Вздумаю. – У принцессы Кристяшки… Всё, мне пздц. Но не успевает, только замахивается, чтобы запульнуть в меня своим розовым «транспортом», я останавливаюсь, нагибаюсь и снова её на плечо. Принцесса выражается весьма не попринцессовски, когда снова висит головой вниз уже с единорогом. – Ты – труп, Багиров. Знаю. Специально же нарываюсь. Ещё и за бедро прикусываю, чтоб наверняка влетело по самое не хочу, но тут Крис дёргается от неожиданности с рваным вдохом, что я её чуть не роняю. Успеваю удержать, роняя вместо неё пакеты, но… я ж реально себе чуть смертный приговор не подписал только что. Мать его, похоже, пора снова начинать занятия спортом для подобных подвигов. А с Крис точно буду и не такое пытаться проделать. – Арс, – осторожно, протяжно, – отпусти меня. – А ты будешь пытаться меня убить? – Буду. – Тогда не отпущу. Снова пакеты подхватываю и к дому, но зато Крис на этот раз тихая, пока мы добираемся до двери. Уже доходим, когда спрашиваю: – Где ключи? – В сумочке. – А… – В машине. Мне даже мата соответствующего в голову не приходит, чтобы описать, что я обо всём этом думаю. О сумочке, конечно, её. Поворачиваюсь и на машину смотрю, и… чтоб его, отпускаю. – Ладно, твоя, принцесса, взяла. Крис светится. Серьёзно светится, стоя с этим плюшевым чудом в обнимку и улыбаясь. – Что так, устал? Я стою и думаю. Смотрю на Крис и так ведь хочется… но нет, нет. Она, мать его, улыбается. В этом воздушном белом платье, волосы не приглажены, волнистые, естественные, и обнимает розового единорога, которого я назвал её именем. Я не то что не могу злиться, я ей, блин, повторно готов предложить своё сердце. – Дорогое платье? Это уже как кодовое обозначение, честное слово, что я хочу сделать с ней. И если так и дальше пойдёт, то Крис отсюда уезжать будет голая, но по-моему она и сама не шибко-то против. – Можно, Арс, портить. Порчу. И следующее тоже. Мы редко до спальни с ней добираемся. А у нас с ней их ведь ещё целых четыре. Гуляем, много гуляем. Принцесса «свои владения» осматривает. Здесь у окарины горы видно и озеро одно из самых больших. Заповедником считается, вид не то слово, какой охренительный. День на пятый вообще с ней в поля какие-то забираемся. Крис передо мной топает, я сзади, на свету её коротенькое платье просвечивает, вид получше, чем любые заповедные озёра и горы. В руках цветы непонятные, но зато розовые. Понятно, что это я ей впихнул их в руки. Как бы между делом срывал, пока разговаривали, и ей передавал по веточке, а вышел очень даже приличный букет. Когда до Крис дойдёт, что он розовый и делал я это специально, Богом клянусь, я даже знаю место на себе, в которое им получу. Но пока… пока что она даже особо внимание на него не обращает, обдирает с веточек какие-то мелкие листики. Увлечённо жалуется на брата, какие методы тот использует, чтобы Крис занялась клубом, как неожиданно она визжит. Реально визжит, твою мать, ещё и отпрыгивает назад, спиной ко мне прижимаясь. Ловлю понятно и прижимаю, но… какого? Я выглядываю вперёд, сердце Крис так колотится, что ещё немного и оно окажется в моих руках, а когда вижу, что её так напугало… Что за прикол? – Это ужик, принцесса, он – не ядовитый, – заглядываю к ней в глаза, чуть наклоняясь. А они огромные у неё, когда она голову запрокидывает и на меня смотрит. Ещё и с какого-то на меня злится сразу. – Я знаю, кто это, Арс, он… он неожиданно выполз. Да ну нафиг, не верю. Ещё? – Ты боишься змей? Боится. А психует она на меня почему-то. – Я их не боюсь, Арс, они просто мерзкие и противные. – Боишься-боишься. – Арс! – возмущается она и… Нет, не топает, но почти что, коленка уже дёрнулась, видел собственными глазами, а значит это в принципе сделать возможно. Я стараюсь. Головой качаю, чуть от неё отступая. – Где подвох, Крис? Я влюблялся в бесстрашную девушку, а тут… приведения, беззащитные ужики, ты видела, как он шуганулся от твоего крика, ты сама его ещё напугала. Глаза принцессы всё шире и шире, когда она возмущенно таращится на меня, поворачиваясь. – Они глухие, Арс! Мать его, знать бы ещё самому, так это или нет… а признаться ей, что не помню? Нет, сегодня не моя очередь показывать минусы. Увиливаю, как могу. – Ты так кричала, Крис, что тебя в соседней деревне услы… Она визжит снова, и на меня. В руки прямо. И сердце по новой выпрыгивает, а там даже и ужа ведь за её спиной нет. – Ноги что-то коснулось, – робко, жалостливо и с такими глазами, что я капитально сдаюсь. – А я не знаю, глухие они или нет. Крис явно не понимает, к чему это говорю, смотрит, голову задирая, я на неё. С цветами ещё этими между нами, которые держит в руках, что основательно все мысли сбивает. Она сама сладкая, а тут ещё запах от них, от волос её развивающихся. Смотрю и всё налюбоваться ей не могу. Да и не налюбуюсь, особенно вот такой – настоящей. Я даже веснушки у неё нашёл на серединке носика. Совсем незаметные, я их раньше не видел, а за последние дни всё ж изучил. – Расслабься, трусишка, не дам я тебя в обиду этим страшным глухим существам. – Я не… Не успевает, целую, а Крис ещё и тает сразу же, расслабляется и забывает не то, что о змеях, о том, что я её «трусишкой» назвал. Да ладно, я и сам уже об этом не помню. Такое событие, а я его даже нигде никак не отметил. У меня все показатели уже настроены на длину её платья под моими ладонями. Ей богу, даже это в ней идеально, прям под меня же как будто бы. Мне только подтянуть пальцами, и я уже под ним буду. – Надеюсь, это не последнее твоё платье, принцесса, – говорю и тащу сразу вверх, задираю, попутно к себе её прижимая, но я даже до бёдер добраться не успеваю, Крис головой начинает качать. – Нет, Арс, мы… Арс, – это возмущение принцесса выдаёт мне уже в рот. Целую, но тут… да что за… Мать твою… Я аж сам охреневаю, дёргаясь от неожиданности, когда смотрю на то, из-за чего отлетела от меня Крис с очередным визгом. Слева херота с полтора метра чёрная проползает, обломавшая мне только что секс. Твою ж мать, вот же… И ведь злиться даже не на кого. Крис стоит и глаза на меня таращит снова испуганные. В метрах двух от меня. Не представляю, когда она такой прыжок умудрилась сделать, ещё и цветы к себе прижимает так, словно они спасти её могут. Я головой качаю, смиряясь, что мне даже поцелуев не видать в этом поле. – Иди сюда, трусишка. А Крис особо и не возмущается, когда к ней подхожу, не сразу понимает, что собираюсь делать. На руки её подхватываю за ягодицы, а она тут же ногами обхватывает по привычке. – Что ты делаешь? – Будем считать, что от змея Горыныча теперь спасаю тебя. Не говорит ничего, обнимает за шею, ещё и прячет лицо в шее. Больше я её змеями не пугаю и не подстёбываю, пока так и идём, и даже не хочется. Не долго, доходим до нормальных тропинок, где Крис идёт уже самостоятельно, но оглядывается. Ближе к дому окончательно расслабляется, забывает, зато я их секу как помешанный, чтобы понимать, есть ли эти обломщики ползучие здесь. Хотя и так понятно, что в ближайшее время мне секса за пределами дома не видать. Но не проблема, мы из дома не выходим с ней больше. Не выпускаю. Через ещё два дня мы первый раз едем обратно в город, пора уже разгребать, понимаю, время «жмёт» к дате назначенной. Крис до дома подбрасываю и еду на квартиру свою, понять, съехала или нет Лера, а застаю там капитальный разгром. Уже не две рамки разбиты, а все, что можно и нельзя. Вещи изрезаны, простыни, шторы… отрывалась Лера прям от души. Но плюс тоже есть – её самой нет. На первую ночь даже не заморачиваюсь, в отеле ночую, в квартире один фиг всё под выброс, вплоть до техники. На разбитой панели плиты лежала записка, что не будет никогда шлюха готовить там, где она готовила, спать на тех простынях, где спала она… ну и по списку всего того, что испорчено. Сожалею ли я после такого, что не женился на ней? Не то чтобы я её не понимал… понимал, может даже и признавал, что заслужил. Тянул же, этого никуда не денешь. И я реально ей изменил, перед родственниками опозорил, когда отменил за несколько недель всё, но ведь лучше вообще туда не соваться, чем всю жизнь вот так… На следующий день я впервые, после последнего разговора, с матерью сказываюсь, чтобы сказать, что в клиники я тоже не вернусь. По крайней мере, пока она не разорвёт все договоренности с Лерой. Таскаться туда и нервировать каждый день Крис? Ну такое себе… Плюс, клиники целы точно останутся. А мама мне говорит, что уже сделала это. Неожиданно, особенно ещё и то, что мама всех гостей уже сама обзвонила и предупредила, что свадьбы не будет, объяснив это тем, что я все равно даже не знал, кого нужно обзванивать. На мне оставались организаторы и прочие мелочи, так что уже через два дня мы с Крис снова уехали. Не в поместье, холодного душа и змей с нас хватило. Забрались на неделю в домик лесной, полностью комфортабельный, ещё и там, где корпуса есть и кафе. А главное змей нет, на всю жизнь же это запомнил. С мамой про Крис мы не разговаривали, но она и так понимала, с кем теряюсь неделями напролёт. На дольше не получается, свадьба брата, который хотя бы убить меня перестал хотеть. Но опять же, смотря за что. За то, что Крис не бросал, не предавал, да в принципе не обижал, может быть. А вот то, как он глянул на мой затылок тогда… Отчего-то не сомневаюсь, мысленно он точно решил, в каком именно месте выроет мне в ближайшее время могилу. На будущее, очевидно. Чтобы я просто знал, что она для меня готова уже. Не то чтобы я прям так взял и перестал желать Крис. Он бы мне ещё целовать её запретил. Хотя уверен, мог бы, и это он бы сделал наверняка, как печётся о ней. Но всё, выдохнуть может, сам за ней в состоянии смотреть. Да и смотрел. А если б Крис тогда не отталкивала, заодно и не оставлял бы решать одну все проблемы младшего брата. Не сужу, их семья, мне сложно понять, но для меня это больше выглядит так, точно он наказывал её, что она не могла отказаться от младшего, когда старший просто залез принципиально в *** Собственно, я это мнение сказал в цвет. И что не ему поучать меня в отношении к Крис. Я ее не обижал, не обижу и в обиду не дам. С натяжкой сначала, но по итогу мы смогли друг друга понять. Плюс он дошёл из разговора до того, что Крис три года назад выбрала семью. Это, кстати, его было предложение, чтобы я Крис на подольше утащил от дома, сказав, что она так и так будет переживать и рваться домой. Рвалась, было такое. Если в первую неделю она забылась, то во второй раз, она уже чаще сидела на телефоне, звоня матери. А уж когда её брат уехал, после свадьбы, на отдых, вытащить её стало на ночь и вовсе сложнее. Но тут всё просто: ночь – её окно – сахарная вата в кармане. Через три ночи её мама не выдерживает, говоря, что больше не может притворяться, что не видит «бедного меня», сбегающего по утрам, не позавтракав. Заставляет спускаться с Крис. И после первого же такого совместного завтра Крис сама говорит, что ночевать мы будем исключительно у меня дома. Чаще, естественно. А потом и вовсе по несколько дней подряд, потому что принцесса сама признается, что не видит смысла уезжать от меня, когда через пару часов всё равно возвращается. Тогда же, пока её старший брат в свадебном путешествии, Крис просит меня отвезти их с мамой к младшему брату. Долго ходит вокруг да около, почти полдня, хотя я вижу сразу, что она поговорить хочет. Но опять же, не наседаю, уже понял, что надо ей давать эти шансы открываться самой, а не клешнями вытаскивать. Потом она рассказывает, всё про него, в том числе, что тогда произошло, когда я оставил ее у себя дома, а сам поехал в больницу. Про передоз из-за того, что он найти её не мог, про больницу, про то, что считала тогда себя виноватой, что не поехала его доставать, а осталась со мной. Я больше её понял, её выбор и поступок, когда не её руках чуть не умер брат, но если бы она тогда туда поехала… я б тогда точно сел. Этот Воронец подговорил её бывших подруг, мол, знает, как лишить Крис всего компромата. Таблетки ей в алкоголь, выпить уговорить, а потом фоток наделать голой или в одном нижнем белье, на что фантазии хватит, ну и прижать её по итогу. Отомстить, так сказать. Идея Даны, как всегда, пытающейся выехать за счёт других. Притом, что за таблетки, какая доза и какие последствия, что их с алкоголем смешают… Понятно, что ни один из этих деятелей даже не думал. Главное было накачать, да так, чтоб вырубило наверняка. Я узнал это все от него, пока следствие по Дане шло. Относительно короткое, отец этого п*дараса крылатого помог все замять, а мой не стал дожимать. Тогда же я и понял, кто это сделал с Даной. Да и крылатый догадывался, но… мы договорились тогда с ним. Ребёр он потерять не хотел ещё больше, жопа его была подстрахована от реального срока, ну а я решил, что с Крис хватит проблем, чтобы ему ещё их больше сломать, а потом потерять возможность, чтобы Воронец молчал. Не жалею, даже когда Крис говорит об обратном, я не представляю, чтобы с ней тогда стало, если бы она ещё и брата потеряла, пока шла реабилитация мамы, а отца у неё уже не было. Едем, конечно. В тюрьму. Мама встречается с братом, а вот Крис отсиживается в машине, не разговаривает толком, думает, но потом признается, что пока не готова перешагнуть через себя. Ночуем в том городе, где тюрьма, в отеле. Номера берём разные, я как бы один, но Крис с мамой остаётся только до ночи, а потом приходит ко мне. Я ожидаю, что она снова будет молчать, а она, наоборот, пытается, как может отвлечься. Утром её мама назад не принимает, «выпинывает» буквально обратно ко мне. Крис нервничает, особенно когда видит, что мама гулять идёт без неё. Ещё и я получаю, что не иду с ней присматривать за ней. Но нет, спасибо, мне от одной Рогозиной хватает получать, на гнев её мамы нарываться не хочется. А Крис нарывается. Одна. Потом дуется полвечера, что мама и с прогулки её выгнала. И на меня, что отдувалась одна, правда, к ночи уже всё забывает. На пляже, расположенном на территории отеля у озера, когда мы повторяем опыт первого раза. Ещё чуть не палимся, потому что оказываемся не единственными такими безумцами. Но… в этот раз у нас хотя бы номер всего в нескольких минутах от пляжа, чтобы без облома продолжить. А по приезду мы, наверное, впервые сталкиваемся с реальными трудностями. Крис за клуб берётся, учеба, мама, у меня клиники и мое дело. Если видимся, то пару раз в неделю. Можно было бы ночью, но клуб то ночной, а она там постоянно, как ещё на учебе не спит, непонятно. Плюс маму упорно отказывается оставлять одну, когда предлагаю ей уже начать жить вместе. И то эти пару раз выпадают, когда с ней пропадаю в клубе, но она там не со мной. Разрывается, вижу, но тоже не всегда получается сдерживаться. Ссоримся, а когда пару раз пропускаю и не еду в клуб, потому что тупо нет настроения, неожиданно она сама ко мне приезжает. А через несколько ещё дней с вещами – и это первый наш настоящий с ней компромисс. Не особо становится больше времени вместе, но мы хотя бы начинаем пересекаться в постели. Ещё месяц в подобном режиме, и Крис уходит учиться на заочное отделение. Ночи по-прежнему в клубе, но не все, в основном по будням она вся моя. Мне точно хватает, да и в выходные я с ней – в клубе уже, соответственно. Ну и у нас, если что, всегда, есть кабинет. С мамой я начинаю общаться почти сразу же, она не выдерживает, часто звонит, да в принципе приезжает, а через месяца три уже впервые заводит разговор, чтобы познакомил ее с Крис, но я не спешу. Плюс Крис от вопросов почти что шугается, когда пробую задвинуть предложение съездить к моей маме. Дела сразу находятся, не давлю, понимаю, а вот у мамы терпение, очевидно, заканчивается, что она сама к нам приезжает. В самый, мать его, неподходящий момент. Чуйка же, блть, какая-то, честное слово. Упорно домофон звонит, мы игнорируем, у меня ещё телефон дублирует из приложения под ухом Крис, доводит, что подтягиваюсь, чтобы сбросить незваного гостя, а по факту сбрасывает Крис. Меня с себя, стоит только на экране увидеть лицо мамы. Хотя… был бы ещё смысл продолжать. У меня самого от этого вида всё падает. Крис предлагает не открывать. А на телефон сообщение от мамы, что машина то моя перед домом. Знакомимся. И даже неплохо проходит. Для меня одного, потому что я один и разговариваю. На второй раз я только смекаю, чтобы оставить их одних вместе. Сматываюсь якобы по делу, а потом меня несколько дней игнорируют. Даже в постели, чего обычно вообще не случалось до этого. Понятия не имею, что между ними двумя происходит. Они то общаются, не то чтобы прям идеально, но после того раза я хотя бы не один говорю. Так что, за что получаю урок тот, я так и не понимаю. Понятно, мы ссоримся. Мы так ссоримся, что по-прежнему мозг только так подгорает. Особенно с моей стороны, потому что Рогозина всегда была и остаётся непоколебима. Пару слов вежливым тоном и задница удаляющаяся, а я… Я потом часами при воспоминании этих слов «до каления», мать его, полыхаю. Иногда так, что просто не выдерживаю и уезжаю проветриться, а оно один хрен не работает, так и хочу что-нибудь сделать ей, пока не вспоминаю, что могу это. Стопроцентный способ, чтоб от всей дури избавиться. Возвращаюсь и делаю. Рот, по крайней мере, уж точно ей закрываю. Через три года мы наконец решаем, что хотим второй дом у поместья. Ездим туда периодически, но только летом, и уже просто вопрос стоит оснащать само поместье нормальной отопительной системой и горячей водой или же строим новый. Мы вообще с Крис много, куда вырываемся. Как минимум, раз в пару месяцев, одни и ото всех подальше. Неделя только вдвоём, и как-то сразу же понимается, почему до сих пор готов на всё, чтобы эти отношения никогда не заканчивались. А тут свой дом – далеко, в любое время дня и ночи – идеально же. Но тогда впервые Крис и узнает стоимость поместья. Оно её, все её и дом новый будет тоже её, но она даже документы то толком в глаза не видела, а тут проблемы вырисовываются со строительством. Памятное место, плюс спорная земля, никто ответить не может, входит она в заповедник или нет. Решаются по итогу, дом строить разрешение дают, но документы то Крис видит. Мы из администрации городской с ней выходим того города, где у нас дом, когда Крис останавливается и в спину задаёт вопрос: – Если ты не брал никогда у родителей деньги, откуда тогда ты их взял на него? Да, эту часть она тоже из моей жизни узнала недавно. Маме, кстати, спасибо. И отцу, который теперь пытается все подарки пропихнуть через Крис. – Я же тебе говорил, что хорошо цифры запоминаю, вот там их и взял, – издеваюсь нагло и улыбаясь. Потом я все равно ей скажу, но её лицо в этот момент… Да, я до сих пор помешан на идеи заставить её топнуть ногой. Но нет, мимо, и в этот раз мне прилетает облом. А заодно вопрос: – Под каким номером Галлий? – Тридцать первый. И… да что ж такое то. Обходит и сразу к машине, громко цокая каблуками. Ещё немного, и элементов в таблице совсем не останется, а я так топанье ножкой и не получу. Кстати, плюс – Крис её теперь тоже наизусть знает, чтобы задавать эти вопросы неожиданно и не подглядывая в телефон. А через ещё один год я вдруг узнаю, что замуж Крис не собирается. Совсем. Мы на свадьбе, друга брата её – Коваля, а мне прямо заявляют, что замужество это не для неё. Букет невесты девушки все свободные идут ловить, конечно, я не могу промолчать и туда же отправляю Рогозину. Шуткой же, причём любимой, хотя и понимаю, что Крис быстрее повязку пойдёт ловить, чем букет с остальными девушками, но впервые реально шучу зря. После этого молчу я. Весь вечер. И дома гружённый хожу, когда решаю уже в лоб задать вопрос, что, по её словам, получается, что замуж она за меня никогда не выйдет. И получаю в ответ: а зачем? Это первый раз, когда мириться домой я не приезжаю. Днём возвращаюсь, а Крис нет. Вечером как ни в чем не бывало сама приезжает. Ужин готовит, разговаривать пробует и нагло игнорирует то, что происходит. На день третий сама сдаётся, пробует поговорить, но игнорирую уже я. Не разговариваем аж неделю, принципиально, пока в ванной не сталкиваемся лоб в лоб: я захожу, Крис выходит. Один взгляд на меня, а потом демонстративно шаг в сторону, в одном нижнем белье, и… нет, из ванной Крис не выходит. Но и это впервые не помогает. Мы разговаривать то начинаем, но суть не меняется. Крис всё ещё замуж не хочет, а я… не то что хочу, у меня кольцо уже для неё есть. – Я просто сказала, что не хочу замуж, Арс, ты будешь теперь меня за это наказывать? – прилетает от неё вопрос неожиданно. Мы в ресторан новый едем, не открылся ещё, только готовится, в Москве, где они с братом уже открывают пятый по счёту. И это я не считаю, что у Крис клуб, плюс в Москве два, где – будь они неладны, но от факта никуда не денешься – всё ещё деньги делают на подпольных боях без правил. Крис не лезет туда, Ковальчук и Римчук, тот самый друг, на которого я до последнего косо подглядывал, пока уже основательно не понял, что между ними ничего быть не может, в основном заведуют всем. Мы как раз от последнего едем, просьба была очень странная. И то Крис ведь отказалась, это я уже сказал, что не против помочь. Можно сказать, девушке его, или кем она ему приходится – мы пока так и не поняли. Ему уехать надо было срочно, девчонка его едва на ногах стоит, вся в синяках, а у неё на руках сестра совсем маленькая, полтора года. Крис сказала ему, что понятия не имеет, как себя вести с детьми маленькими, я сказал, что для меня это не проблема, поможем как-нибудь. Но ситуация и вовсе усугубилась, после этой поездки, я ещё понял, что и детей хочу. Я разговариваю с Крис, вполне нормально, но она всегда понимала больше и знала, как поставить вопрос. – И чем я наказываю тебя? – У тебя настроения нет, Арс, больше трёх недель, с тех самых пор, когда мы разговаривали про замужество. Я знаю, с каких пор у меня нет настроения. Оно как бы есть, я не совсем ухожу в себя, я нормальный, я просто не понимаю, что дальше-то делать, после того как выстроил в своей голове несколько другой план. И это я ещё молчу, что с этим кольцом долбанным месяца четыре уже не расстаюсь, все момент угадывал. Угадал, блть… – Мне теперь скакать и радостным ходить постоянно? Я нормальный, Крис, и ничем тебя не наказываю. – Но ты… – С тобой. На этом наш разговор завершается. Ненадолго. К ресторану подъезжаем, Крис выходит запальчиво, злится. Юбка узкая максимально, ниже колен, а один фиг сама хватает коробку. Не тяжелая, но у двери казус случается. Ключи ей не достать. Коробку не подпереть коленом, что пробует сделать. Ага, юбка та самая не позволяет, а ключи, как всегда, в сумочке этой злосчастной. Я стою, даже помощи не предлагаю. Понятно, что она и не просит. Идеальное же, мать его, зрелище. И тут… Да ладно, охренеть, блть, – Крис это делает, наконец (четыре, вашу мать, года!) – ногой топает, ещё и звук выдаёт раздражённый, что… – Выходи за меня, Крис, – хрен знает, что мне в голову бьёт. Четыре месяцы за спиной плюс знание, что она скажет, нет, а все равно спрашиваю. Крис аж цепенеет, а потом на меня резко взгляд. – Что? Не повторяю, вместо этого коробочку достаю из кармана. Я просто его выкинуть никак не решаюсь, сомнения останавливали или надежда, хрен разберёшь, и нигде не оставить, мало ли, ей попадётся, дураком в её глазах я тоже выглядеть не хотел. А тут и вовсе просто ей его перебрасываю, ловит, реакция у неё всегда была очень даже отменная, вот только большую коробку роняет к ногам от неожиданности. Но не дёргается за ней, всё ещё на мне взгляд шокированный. Коробочку эту держит так, будто она сломается, если она хотя бы немного изменит её положение. Так, как поймала. – Ты… ты изде… – Нет, не издеваюсь, – впервые, пожалуй, за всё время, что мы вместе, отвечаю ей честно на этот вопрос, ещё и максимально серьезно, что тоже за мной почти не наблюдается, когда с ней разговариваю: – Я не долбо*б, если ты об этом. Купил ещё четыре месяца назад, до того как ты мне всё сказала. – А затем в глаза уже повторяю: – Выходи за меня, Крис, я серьёзно. Просто да или нет. А сам в этот момент даже не понимаю, что буду делать, когда она скажет в глаза «нет». Это не так, что просто зацепили по мимолётной теме. Возможно, я и правда долбо*б, зная заранее ответ, всё равно делаю предложение. Но я хочу. Я реально этого хочу. У нас дом общий, квартира, да мы не расставались с ней ни разу даже в «пылах», я просто не понимаю, о чем тут думать вообще. Сомневается? Так на хрена мы вообще тогда вместе? Вот, что не даёт покоя мне весь месяц последний. Один вопрос: она реально ещё сомневается? Это же тупо печать в паспорте. И моя фамилия у её имени рядом. А она ведь не отвечает, реально не отвечает. Ещё и злится вдогонку, глаза, как всегда, огнём полыхают непередаваемым. Коробочку резковато так открывает и… коробочка летит обратно в меня. Пустая. А я даже разозлиться нормально не успеваю. Только ж приготовил запал, чтобы мнение выдать на её принципиальное «нет». – Какое предложение, такой и ответ, Багиров, надеюсь, разберёшься, да это или нет. – Это и твоя фамилия, Крис, теперь, – бросаю ей в спину первое, что в голову приходит с растерянности, когда она уже поворачивается, чтобы дверь открыть. Мне средний пальчик показывают, не глядя и уже заходя, рядом с ним пальчик с кольцом. – Коробку возьми. Беру. Крис беру. Прямо, мать его, у двери, в которую она только вошла. Потому что метод, как всегда, один, чтобы не придушить её – это любить её. Так любить, чтобы вся улица знала, что здесь ресторан открывается новый. Единственное, что-то мне теперь прям даже представить страшно, как мы тогда детей-то с ней заводить будем, если во время предложения я её едва ли не…