Глава 3

— Позже разберемся. Если она его не чувствует, значит, дело в другом, — чуть морщится Арст и демонстративно возвращается за сенсорную панель кара, а я не выдерживаю и погружаюсь в сон.

Из мягких рук неги выдергивает монотонный, тихий писк.

Я знаю этот звук, но так лень выныривать в реальность.

Мне спокойно, хорошо и ничего не болит. Так сладко я не спала… Да никогда не спала.

И эта мысль меня пугает.

Резко открываю глаза и понимаю, что погружена в густую жидкость восстановительной капсулы.

Голубое свечение матового наностекла с непривычки слепит, писк датчиков ускоряется, чем дико нервирует, в памяти тут же всплывает картина грязного переулка, охранника Милек и моих внушительных спасителей.

Неужели они из Министерства?

Нет, не может быть, я отлично маскировалась.

Но судя по тому, где я — недостаточно.

На автомате щупаю грудь и не нахожу свой персональный кварц.

Бешеный Шац, этого не должно было случиться, я не могла его потерять.

Блокатор способностей достался мне от родителей. Они знали, что у меня феноменальная память на генетическом уровне, и с детства внушали его никогда не снимать.

Я и не снимала.

Хочется выть от досады, но некогда, нужно выбираться из капсулы и уносить ноги, где бы я ни была.

Знаю, что здесь должна быть кнопка открытия крышки, нащупываю ее и быстро выбираюсь.

Просторная комната залита голубоватым, успокаивающим светом диодных панелей, которые отражаются от гладких, монолитных поверхностей из опалового стекла.

Рядом стоит еще одна капсула с питательным раствором, над которой висит тонкий манипулятор с множеством датчиков, а в углу, за полупрозрачной перегородкой мерцает прямоугольник душевой кабины с хромированным функционалом.

Здесь тепло и умиротворяюще, но это не мой мир.

В мире власти Министерства я лишь ценный экземпляр, без права голоса и собственной воли.

Если инспекция решает, что ты годен для службы в их ведомстве, то обязан подчиняться. И неважно, есть ли у тебя семья, работа, собственная жизнь.

Дергаюсь в сторону раздвижных лопастей выхода, но снова торможу — я обнажена. Полностью.

Осматриваюсь, но моей одежды и обуви нигде нет.

Возле душа вижу полотенце. Супер. Хоть что-то, но совсем не вариант для побега на улицу.

— Твои тряпки выброшены в утиль, — за спиной раздается низкий, хриплый, чуть грубый тон, и я в испуге разворачиваюсь.

В проеме, как темная и мрачная скала возвышается один из моих спасителей.

Кажется, Арстрон.

Он медленно надвигается на меня, а я мелкими шагами пячусь назад.

Мои длинные, белые волосы распущены, я перекидываю их вперед, чтобы хоть как-то прикрыть свое обнаженное тело.

— Что вам надо? — голос дрожит, но я не намерена сдаваться. — Кто вы?

— Сейчас меня интересует вопрос: «Кто ты»?

Два шага, и вот он хватает меня за талию, прижимает к своему твердому, как сталь телу, а в темных глазах мерцают искры созвездия Милиан.

Я знаю этот блеск, знаю этот пожирающий, наполненный похотью взгляд нарийцев.

Ноги подгибаются от страха, я делаю глубокий вдох и… в голове простреливает яркая вспышка света, а в легкие ударяет резкий, слишком насыщенный запах озона.

— Прошу, отпустите, — делаю последнюю попытку достучаться до этого темного нарийца, но понимаю, что сама уже не хочу.

Зависаю на суровом лице, брови хмурые, губы плотно сжаты. Квадратная челюсть с ямочкой только усиливает мрачность нарийца и в то же время делает его опасно притягательным, до дрожи красивым.

Мощная шея переходит в широкие, мускулистые плечи, внушительную грудь, обтянутую черным комбинезоном, на котором толстым канатом лежит черная коса. Мне кажется, она шевелится змеей, а каждый вплетенный волос, словно металлическое стекловолокно, предупреждает, что это не просто волосы, а опасное оружие для неверных.

Его крепкая хватка обжигает талию, аромат душит и в то же время подавляет волю.

Агония Арстрона передается и мне.

Конечности ослабевают, внизу живота непривычно стягивает горячим узлом, а изо рта вырывается непроизвольный стон.

Нариец собирает на моей груди копну волос, откидывает за спину, и его взору открывается белоснежная, девичья, совсем невинная грудь.

Длинный палец касается розового соска, и меня простреливает резким импульсом тока.

Откидываю голову назад, прикрываю глаза и практически лишаюсь воли.

Чувствую, как сзади меня обнимают еще одни руки. Они ложатся на мой плоский живот и нежно ведут вдоль возбужденного тела.

Сквозь пелену зрачков различаю точную копию Арстрона, только со светлыми волосами.

Мой второй спаситель. Элион.

На задворках сознания ловлю ускользающую надежду, что он вырвет меня из лап странных ощущений, из захвата своего брата, но он тянет носом воздух, тихо рычит и нежно целует меня в висок.

Мне страшно, хочу вырваться из сладкого плена, но одновременно с этим не хочу его лишаться.

Тело требует большего, обширных прикосновений, глубоких, дерзких, сразу от двоих.

— Арст, — хрипит Эл и покрывает поцелуями мою нежную шею. — Где твой блокатор?

Жадные руки перемещаются к груди, сжимают ее в тиски, терзают соски.

Арст не такой нежный, как его брат-близнец, он яростно прикусывает мое плечо, прокладывает отметины с другой стороны шеи, а затем, словно извиняясь, зализывает.

— Он не работает. Не справляется. Я хочу ее. Сейчас, брат.

— Она должна дать согласие, — Эл с трудом отрывается от моего тела, но не отпускает.

— К Шацу согласие. Она наша! — ревет Арст.

— Ты знаешь природу. Мы уничтожим ее волю, — голоса Эла низкий, хриплый, но он явно лучше держит в руках свое сознание.

— Р-р-р, — по комнате разносится протяжный рык дикого зверя, и в мое ментальное поле врывается паника.

Сжимаюсь в руках Эла, тону в поглощающих всполохах возбуждения, а интуиция врубает алый свет опасности.

— Юнита Тариэль, — Арст касается моих губ рваным поцелуем, — согласна ли ты, стать самкой чистокровных нарийцев Арстрона и Элиона Ксара? Отвечай, девочка!

Ментальное поле вибрирует от несанкционированного давления, удушающая пси-энергия подавляет волю. Чувствую, как центр собственного влияния сужается до порабощенной точки, и я, осознав абсолютную опасность, что есть силы, кричу:

— Не-е-ет!!!

Мощный энергетический поток вырывается из недр моего сознания, на атомы разносит ментальное поле, и от меня расходится неудержимая, разрушительная волна света.

Братьев раскидывает в разные стороны, а я, уловив, что они все же дышат, окончательно теряю сознание.