Глава 43

*Арстрон*

Два недельных оборота Милиана, ровно столько прошло с того дня, когда наша лира закоротила себя, потеряла память и… И я убил дядю.

Боль от потери последнего родственника, чувство вины, кошмары, изначальное предательство дяди, мотивы… Нет! Ничего не сравниться с тем, когда теряешь часть своей гребаной души, часть себя, свою любовь. Словно с мясом выдрали сердце, прожгли зарядом бластера и оставили огромную кровоточащую рану.

Поэтому я с головой ушел в работу, чтобы не натворить дел.

Две недели Юни лежит в самой инновационной криокамере Галактики.

Диагностика состояния организма показала сильнейшие сбои, но это не сравнится с тем, что творится у нее в голове.

Полный хаос, отсутствие большей части памяти, оборванные куски картинок, фарш событий, буквально разобранный пазл.

Герда не отключит Юни от камеры до тех пор, пока не стабилизируются нейронные процессы, но я все равно боюсь.

Раз в день я захожу к моей девочке в исцеляющую комнату, сижу с ней, наблюдаю за живой физической оболочкой и боюсь, что она откроет глаза именно тогда, когда я буду рядом.

Что я в них увижу? Безумие или полное отсутствие узнавания?

Последнее страшит сильнее всего.

Я учредитель корпорации инновационных технологий, сильный пси-боец, нариец с уникальным геном, тот, кто не моргнув глазом развоплотил дядю боюсь одного-единственного взгляда своей любимой женщины.

Эл бывает у Юни чаще. Он смелее, видимо, сильнее. Молодец. Говорит с ней, что-то рассказывает, а потом возвращается в корпорацию и без сна работает рядом со мной.

Я вижу, как он устал. Не потому, что «ТехноГен» превратился в наш дом, спальню, кухню, а потому что тоже боится пробуждения малышки.

Он сильнее, но уже измотанный в хлам.

Дни превратились в ад, внутри все замерло, заледенело. Мы почти не разговариваем и ходим, как тени.

Ночью я сажусь на космобайк и гашу чувство одиночества дичайшим адреналином, буквально истощаю все свои системы, чтобы, добираясь до кровати, падать и вырубаться.

Эл ведет себя мужественнее. Он до изнеможения сидит над кодом Клеокса, потом проводит время с Юни, и только под утро отключается сам.

Как только мы выбрались из лаборатории «Галотренда» и добрались до кара, мы тут же вернулись на Нарион и погрузили Юни в летаргический сон.

Она не только не узнала нас, но и вскоре потеряла сознание. Волосы продолжали искрить, а мы не понимали, как остановить процесс плавления.

Мы Ксары, два брата, лучшие в разработке самых совершенных инновационных технологий не знали, как остановить уничтожение внутренних генетических чипов Юни на уровне ДНК.

Именно поэтому сейчас она лежит в самом регенерирующем растворе, который есть во всей Галактике. Только он восстанавливает ткани, нервные окончания, атом каждой клетки, но он не влияет на работу подсознания, не умеет восстанавливать нейронные связи, не возвращает мозгу первоначальную работоспособность. От этого и страшно.

Нет, мы не перестанем любить Юни, никогда не откажемся от своей лиры, но видеть пустые глаза и никогда больше не услышать слова любви… Это ужасает. Всю оставшуюся жизнь чувствовать холод от второй половинки своей души я смогу, лишь быть рядом, но это будет уже не жизнь.

Две недели я и Эл работаем над Клеоксом. Практически не едим и очень мало спим.

Клеокс был проектом, прошедшим первоначальное тестирование, но еще не был готов к применению на живых в практике.

Заявка о разработке на межгалактической выставке дает проходной билет к специальной комиссии, которая выдает лицензию на продвижение и последующую продажу. Но сначала техотдел должен провести все глобальные проверки, тестирования и отточить действие механизма на добровольцах.

Вот только времени на это все у нас нет.

У нас вообще нет времени. Даже если Юни проснется в здравом уме и благодаря нашей заботе и поддержке адаптирует к внешнему миру, даже если однажды снова посмотрит на нас, как на мужчин, своих самцов, и снова внутри нее родится любовь, жить без прошлого она не сможет. Никто не сможет.

Прошло — это то, кем мы являемся сейчас, период, который сформировал в нас настоящих.

Никто не может жить без личности, без понимания, кто ты есть в этом мире, и моя с братом цель, вернуть нашей лире возможность быть с собой.

Завтра пройдут последние этапы испытаний, а затем мы попытаемся вернуть Юни ее генетический жесткий диск.

Я снова и снова проверяю каждый элемент, каждый символ, подгоняю под новые параметры цепь, вношу исходные данные, но без испытаний невозможно сказать, все ли сработает так, как мы с братом прописали.

Клеокс был создан для живого организма, для мягких тканей, костей, клеток, которые заполнены жизнью, а волосы Юни не полностью живой организм. Это сложные переплетения органических видов волокон с внутренним нейронным процессом и сложной связкой сигналов электрических импульсов без разрушения самой волны и со способностью сохранения этих импульсов в конечной точке в форме зашифрованной информации.

Мы сохранили сами волокна, то есть волосы Юни, но осталось ли внутри что-либо функциональное или превратилось в выжженное пространство, мы узнаем только, если удастся восстановить связь клеток между собой с помощью Клеокса.

Завтра последние тесты, но я уже опустошен морально. Только мерное дыхание моей девочки и один-единственный шанс на успех еще держат меня на плаву.

Почти утро и в кабинет входит Элион.

— Парс прислал отчет по нападению на Юни в Гроте, — брат вставляет в коммуникатор сервака чип и запускает модуль расшифровки.

— Конечный или все еще промежуточный?

— Закодирован как конечный, если не будет доп заданий от нас.

Не думал, что после этих бесконечных дней меня может что-то оживить, но приход брата это делает.

Если отчет конечный, значит, ищейки Парса завершили расследование и прислали заключение, а если учесть, что Парс всегда доводит дело до конца, можно сделать вывод, что расследование привело к заказчику нападения.

Эл открывает отчет, но тут одновременно на наши ручные комы поступает вызов.

Переглядываемся, потому что видим входящего абонента, и для нас это означает лишь одно.

— Да, Герда, слушаю, — принимает звонок Эл.

— Доброе утро, тэй Элион, Юнита Тариэль достигла крайнего уровня физического восстановления и самостоятельно вышла из летаргического сна.

Кажется, мы перестаем даже дышать.

— Как она, Герда? — внезапно охрипшим голосом спрашиваю я и очень страшусь ответа.

— Тэи Ксары, обычно я не выражаю собственное мнение, так как моя основная задача — это алгоритмы, анализ и логические цепочки, но…

— Что «но», Герда⁉

— Вам стоит немедленно приехать домой.