Глава 5

*Элион*

— Арстрон, Шац, возьми себя в руки! — призываю брата, но сам еле удерживаю себя на месте, чтобы не сорваться и не пригвоздить эту девочку к кровати и не присвоить здесь и сейчас.

Ситуация патовая, к ней никто не был готов, но брат сильный, знаю это, блокатор сдерживает его острое обоняние, и все равно я принимаю оборонительную позу, готовый в любое мгновение защитить эту нежную самку.

Внезапно Арст разворачивается, наносит кулаком яростный удар по хрупкой панели стены и выходит из комнаты.

— Разберись здесь, — бросает он через плечо. — Жду тебя в кабинете.

Перепуганная Юни осознает опасность, опадает на подушки и заматывается в лунный шелк.

Глаза перепуганные, я слышу ее шумное дыхание и ускоренный ритм сердца.

Девочке страшно, она боится нас, а это все усложняет. Даже больше, чем то, что произошло в комнате исцеления.

— Юни, — стараюсь говорить мягко, но даже у меня со стандартным набором генов обоняния от ее запаха сносит крышу. — В шкафу есть женская одежда, тебе она подойдет. Выбери себе и спускайся в столовую. Поговорим.

Больше нет сил находиться здесь. Не представляю, что испытывает Арст и с этим нужно что-то делать.

Выхожу и направляюсь к кабинету.

Арст стоит у картины с матерью и отцом и большими глотками поглощает голубой эфир.

Знаю, что этот напиток притупляет его обостренные инстинкты лучше любого другого.

Мы разработали его именно для чистокровных нарийцев, у которых от рождения усилен уникальный ген или даже задвоен.

Это органичное сдерживание внутренней надстройки, что позволяет нарийцу спокойно жить и не быть опасным для общества.

— Они любили друг друга, Эл. Идеальная совместимость, уникальный ум у обоих. Мама с первых дней была лирой для отца, и это был гармоничный союз, — стараясь говорить спокойно, вспоминает родителей брат, но я уже знаю, к чему он это все начал. — Они основали «ТехноГен», корпорацию, которой сейчас владеем мы.

— Я знаю Арст, не продолжай.

Брат резко оборачивается в мою сторону и направляет на меня указательный палец.

— Так если ты знаешь все, скажи, как так, мерзкий Шац, случилось, что эта слабая, маленькая полукровка, наполовину человечка предназначена быть нашей лирой⁉ Скажи, Элион! Люди лживые, меркантильные существа, им всегда всего мало, они не могут быть такими сильными, как нарийцы. Да они не сравнятся ни с одной расой галактики, но изо всех сил хотят забрать себе то, что им не принадлежит по праву.

— Арст, — прохожу к темной панели бара, толкаю ее и достаю бутылку горячительного. — Юни не виновата в смерти родителей.

— Да, но она представитель этой жадной расы. Родители никогда никого не разделяли, принимали на службу всех, даже людей. Предоставляли им равные с нарийцами права, достойные кредиты, положение, а что сделали они? Учинили заговор! Революцию! Собрали вокруг себя таких же алчных существ и напали на тех, кто открыл для них этот мир.

— Арст!

Но брата не остановить, слишком вспыльчивый, темпераментный, пусть мы и близнецы, но он полная моя противоположность.

— Эл! Я до сих пор помню этот тошнотворный запах теплого дождя. Они все так смердят! Ты не понимаешь! Я вычислил каждого и отдал под протокол уничтожения, но я никогда не забуду, как пахнет смерть наших родителей.

— Арст, она не пахнет дождем, — пытаюсь переубедить брата, но понимаю, что он отчасти прав.

— Нет, не пахнет. Она пахнет хуже. Она пахнет свежестью свободы, жизнью, ее усиленный озоновый запах пробирается в легкие и заставляет подчиняться ей, желать ее вторую ипостась — самку нарийки. Защитить, оградить от всего, взять себе, присвоить и никогда больше не выпускать из поля зрения.

— Вот здесь я с тобой полностью согласен, — делаю глоток обжигающей жидкости и сажусь в кресло. — Я тоже чувствую все это, и это усложняет наш план.

— Мы не можем с ней работать, брат, — Арст допивает остатки голубого эфира и наливает себе еще. — Мы найдем другого кандидата, пересмотрим план внедрения, найдем подходящего исполнителя и воплотим задуманное, но только без нее.

— Арст, ты уверен, что в тебе сейчас говорит ненависть? — собираюсь достучаться до брата через его аналитический ум. — Может, это именно эффект лиры на тебя действует? Я тоже хочу исключить Юни из миссии, но лишь для того, чтобы защитить, не позволить нашей самке пострадать. Но с другой стороны, идеального уникального гена нам не найти.

— Она не наша лира! Она отказала нам. Ты все видел сам.

— Да, но это потому что все произошло слишком быстро и неожиданно, а ты какого-то Шаца пошел к ней после исцеляющей камеры, когда все ее эмоции обострены, а их феромоны заполняют каждый атом кислорода. Ты напугал ее, Арст, до жути испугал девочку, а тут еще и лира.

Арст излишне нервозно ставит стакан на стол, и тот с грохотом валится набок.

— Я знаю, Эл, что ты хочешь мне сказать, и мне это совершенно не нравится.

— Ты сопротивляешься только потому, что она наполовину человек. Иначе бы видел всю картину так же ясно, как и я.

— Ну давай, просвети меня, брат, — рычит Арст. — Какой твой план с учетом новых вводных?

— Мы делаем шаг назад, Арст, и начинаем все сначала. Пока она не признала в нас самцов, наши инстинкты в отношении нее распакованы лишь на девяносто процентов. Мы хотели предложить ей сотрудничество, повышенные месячные кредиты, жилье, легальную регистрацию, защиту неприкосновенности и после окончания сделки пожизненное пособие. С этого и начнем: знакомимся и предполагаем работу, после выполнения которой, она вольна уйти и жить своей жизнью.

— Ты слышишь себя? — возмущается Арст. — Против лиры не пойдешь. Она — инстинкт! Она — уникальная для нас во всех отношениях!

— Да! Поэтому мы пока работаем вместе, располагаем к себе девочку. В следующий раз она должна добровольно согласиться стать нашей, иначе второго выброса отторжения она не перенесет. Разлетится на атомы.

Встаю, подхожу к брату и силой хватаю его за плечи.

— Ты слышишь меня, Арст? Ее смерть погубит наши ментальные поля, мы превратимся в пустые телесные оболочки и будем молить о самой мучительной смерти во всей вселенной.

Челюсть Арста скрипит от недовольства, но я знаю, он не только меня услышал, но все это знает и сам.

— Я в курсе, только знаешь Эл, предчувствие никогда меня не подводит, и эта моя реакция не просто так. Это все ничем хорошим для нас не закончится. Ни для Ксаров, ни для девочки. Кто-то умоется кровью.