Глава 45 Ночь в раю

Глава 45 Ночь в раю

Полина

Подумаешь, закрыт туннель в горе. Я была уверена, что Дикмор вытащит нас из рая любыми способами. Другой вопрос, а стоит ли торопиться.

— В месном блоке управления пропала даже спецсвязь. Мониторы на перезагрузке уже полчаса. Это плохо, ребята. Я не знаю, что происходит в Аплагар.

— Может, нам лучше пересидеть в долине? — предложил кто-то из кардарианцев.

— Наши друзья могут ждать помощи под завалами универа. Нужно выбираться отсюда, — решительно заявил Харку.

— Я пройду сквозь камень и найду летмобиль в пещере, — предложила Бренда. — Я отлично им управляю. Ты же меня учил (повернулась к Харку). И папуля Рок.

Её слова были встречены одобрительными возгласами, только Дикмор, нахмурившись, покачал головой.

— Мы не должны разделяться. Если летмобиль окажется поврежден, тебе придется возвращаться назад, к нам, или двигаться вперед через горы. Ты потратишь время и силы, а результат непредсказуем.

— Я готова рискнуть. Это мой дар — идти напролом сквозь преграды, — спорила Бренда.

Пушта дернула меня за рукав, прося слова.

— Мы с Питаром хотим полететь вдоль скал и разглядеть все сверху.

— Слишком высоко, — заявил Дикмор. — Ближе к рваному куполу — больше радиоактивных частиц. Я не позволю.

— Предлагаете сидеть, сложа ручки и ждать спасения извне? — Харку гневно оскалился. — Сопли мотать на кулак? Это не для меня. Или вы нарочно подстроили приключения, а, господин Главный Колдун? Вы же любите проверять студентов на взаимовыручку и сплочение коллектива. Коцар мне такое рассказывал. Да-а уж! И про Медвежьи ямы и про Лабиринт Фавнов. Там треть курса наложили в штаны, а петрианцы визжали, как свиньи перед забоем. Хватит играть! Наши девочки измучены и напуганы. Отправьте их домой, а мы, так и быть, готовы торчать здесь до утра вам на радость.

— Аварийный катер разряжен. Мы не сможем подняться в воздух прямо сейчас. Но есть новость хуже.

— Что еще?

— В раю не рекомендуется оставаться на ночь. Территория заповедника недостаточно изучена в этом плане. Но некоторый опыт дает строгие рекомендации.

— Можете выражаться яснее⁈ — Харку терял терпение.

— В аномальной зоне по ночам люди ведут себя непредсказуемо. Их мучают галлюцинации — зрительные и слуховые. Давние страхи выползают наружу, берут за горло. Ночь в раю — тяжелое испытание для психики молодых.

— Но вы-то в расцвете лет! — презрительно буркнул Харку. — У вас был такой опыт? Ночевали здесь?

— Да, — сказал Дикмор. — И не хотел бы повторить.

Вот теперь стало немножечко дискомфортно. Ребята притихли, принялись шёпотом обсуждать перспективы панических атак и появления призраков. Зигруд загадочно улыбался, что-то интересное предвкушал, Бренда воинственно вскинула подбородок.

— Главное, нужно держаться вместе, — инструктировал Дикмор, — с наступлением сумерек спустимся в бункер, а утром найдем возможность перебраться через горный хребет.

Харку вроде бы успокоился. Юля бродила между деревьями, обнимала стволы, что-то приговаривала. Лечила. Мне показалось, листьев с них стало падать меньше, а почки набухли заново.

Парни снова напились из ручья, девочки пощипали ягоды, похожие на облепиху. Каждый думал о том, что нас ждет по возвращению. Никаких больше признаков грозы или падения метеорита. В раю стояла первозданная тишь и благодать, а мир за пределами заповедника мог лежать в кровавых руинах.

«Оля… Оленька, дай знак, что ты жива и цела!»

Я пыталась настроиться на её волну, вспомнить светлую ауру вокруг тонкой фигурки — ничего не выходит. Эх, мы слишком далеко!

Дикмор велел перенести воду в подвал, но тут случился новый конфуз. Двери в убежище заклинило. Мы столпились вокруг и растерянно переглядывались. На лице Дикмора появилось задумчивое выражение, незнакомое, неприятное.

Небо темнело. Редкие птицы в кронах замолкли. Надвигалась зловещая ночь.

— Так начинаются банальные хорроры, — протянула Юля. — На основе реальных событий. Классика жанра — группа студентов заблудилась возле дольменов или домика людоеда. Кладбища домашних животных? Огласите весь список, пожалуйста!

— А я привыкла спать в лесу, мне не страшно! — заявила Виджа.

Она достала из мешочка на поясе крохотную коробочку, окунула пальцы в содержимое и коснулась лба, оставив несколько темно-зеленых пятен. Видимо, боевая раскраска. Или оберег.

— И мне, — улыбнулся Зигруд.

— Тоже хочешь? — Виджа привстала на цыпочки, а он наклонил голову, позволяя задеть и свое высокое чело.

Ну, вот, теперь у нас, по крайней мере, два бесстрашных следопыта.

— А кто боится? — дернулась Юлька. — Я привыкла на хуторе у дядьки в саду ночевать, под грушами и хурмой. Надо только сделать навес.

— Это мы умеем, — гаркнули кардарианцы.

И отправились собирать сучья, ветки, снимать дерн, что там еще требуется для шалаша… Я следила за их работой с любопытством ребенка на космодроме. Похоже, я единственный в компании абориген мегаполиса. А значит, в условиях дикой природы слабое звено.

Не согласна с таким жестким вердиктом. И разве меня можно напугать призраками? Я видела на плечах обычных внешне людей безобразных лярв алчности, похоти и злобы.

Я жарила котлеты для настоящего дива, болтала с домовыми. Недавно перекинулась парой слов с фавном, хотя интуитивно избегаю рогатых. Не толерантная ведьма, что поделать.

Детские страхи и психотравмы? Какая чушь! Я даже грязное родительское белье тщательно прополоскала и высушила. Пересыпала лавндой и бережно сложила на дно сундука памяти. А на кованую крышку — замок и страшное заклятье! Никакой демон не вытащит.

— Ты в порядке? — спрашивает Харку. — Бормочешь что-то себе род нос, спотыкаешься. Держись за рюкзак, иди рядом.

Взялся меня опекать. Тоже считает беспомощной городской фифой. Вот и Зигруд посматривает на меня с тревогой.

— Я справлюсь.

— Мортон велел топать к большому дереву. Там устроим ночлег. Попросил присмотреть за тобой. Полин, все нормально?

— Устала.

— Все устали, — философски рассудил Харку. — Сейчас вас уложим, а сами будем дежурить до утра. Мортон берет первую смену, потом меня разбудит. Я легко восстанавливаю силы. Мне хватит и часа расслабиться.

— Ты лучший.

— Но тебя не впечатляю, да?

— Я — слабое звено.

— Полин, не сходи с ума! От тебя меньше всего ожидаю истерики.

— Не будет истерики, я просто… (вздох) странное чувство. Вроде тоски и бесцельности бытия. У тебя такая же фигня?

— Нет. Только злость, от того, что не знаю, как наши в общаге. Мортон уверяет в слаженности спасательных групп. Сианцы круты в этом, у них превосходные механизмы нападения и защиты. Кардарианцы на своей шкуре испытали гнет ястребиных лап.

— Успокойся. Теперь между вашими народами мир.

Он нервно сглотнул. Я видела, как дернулся кадык на упругой шее. В светлых глазах Харку появились проблески давней обиды.

— Мир, говоришь? Этот мир похож на белую повязку на ране. Снаружи чистенько и красиво, а под ней мерзкий вздутый гнойник. Думаешь, мы забыли жертвы Первой бойни? Что сианцы делали с нашими женщинами и детьми? Мальчишек забирали в спецшколы, выращивали будущих наёмников-головорезов вроде того… твоего духа в дерганых сапогах. А пригожих девчонок…

— Харку, не надо сейчас. Посмотри на меня. Харку, не поддавайся!

У него губы прыгали, обнажая заострившиеся клыки, а кожа на скулах стала серой.

— Милый, хороший Харку. Наша задача — дожить до утра и не потерять больше никого из группы. Ты меня слышишь? Андрей не выдержал. Бренда чуть не кинулась головой в каменный провал. С Юлей не ладное творится. Кланяется кустам и просит прощения, что не может вылечить всех сразу.

У тебя приступ ненависти, Харку, — я поняла, в раю обостряются чувства. Открываются души. Мы все словно голые и хуже того, бесплотные — просто нищие духом. У меня нормальная самооценка, но в последние часы наваливается ощущение собственной ничтожности. Если честно, начинает бесить.

— Будем… будем поддерживать друг друга, да? — прошептал он странным, рокочущим голосом.

На подбородке пробилась мягкая борода. Или шерсть.

— Ты оборотень?

— Догадалась, — он показал в улыбке ровные зубы.

— Никогда не стояла так близко к оборотню, — призналась я. — Но полагаю, тебе сейчас нельзя превращаться.

— Полина! — позвал Дикмор. — Ты мне нужна.

«Неужели? Вот это новость».

— У тебя способность видеть гостей из тонкого мира. Оцени местность. Мы здесь одни? Присутствие темных тварей не ощущается?

Мне кажется, это был лишь предлог. Но с важным видом осмотрела горизонт и призналась:

— Думаю, в раю нет оформленных злобных сущностей. Аномалия места проявляется гораздо деликатней. Влияет прямо на психику. Меняет настроение, будит старые шрамы.

— Я в курсе. Теперь оцени гнездо.

— Что? Какое?

Сначала решила, что он шутит, но Альдра проводила к гигантской яблоне и показала на неопрятное сооружение среди веток, прильнувшее боком к округлому боку ракеты.

— Домик на дереве? Детская мечта. Дедушка Мороз опоздал с подарком на восемнадцать лет.

— Будешь спать там, — приказал Дикмор.

— Бред! А где остальные?

— Юноши устроят лежанки между торчащими корнями, Виджа дежурит со мной первую смену, потом отдохнет в гамаке.

Я обратила внимание на пушистый кокон, свисающий с толстого корявого сука. Похоже на огромный лист, свернутый гусеницей-вредителем.

— Бренда?

— Мы с Харку спустимся в нижний отсек звездолета. Будет что рассказать папочке Року. Он собирает старые модели. У него в коллекции есть даже марионский крейсер.

Зигруд снисходительно улыбнулся.

— Я расположусь у родника. После пустыни Маракха особенно ценю воду.

Итак, меня хотят отправить спать в гнездо. Потрясающий опыт. Осталось придумать, как туда забраться.

— Эхей! — кричит Виджа откуда-то сверху.

Я вижу сквозь листву её раскрашенное личико. Рядом пристроились неутомимые зяблы.

— Что они делают?

— Мы нашли в аварийном отсеке ракеты целехонький комплект парашютов, — объясняет Бренда. — Неплохо сохранились за триста лет. Смастерим крышу.

— Вы же не хотите сказать, что строите домик только для меня⁈ Я тоже могу спать на траве или в ракете.

— На траве жестко, а в ракете тесно, — смеется Бреенда, — принцессам нужен дворец. Мы тут посовещались мимоходом и решили, что ты будешь представлять нашу группу на зимнем конкурсе красоток универа. И не спорь! Других вариантов нет.

— В жюри Гектор Гук сидит, — доверительно сообщила Виджа. — Произведешь впечатление. Ты последние тесты сдала на три балла. Помнишь, как ворчал?

«Она всерьез считает, что я влюблена в инопланетного препода. Не стоит разубеждать…».

Зигруд помог забраться в гнездо из толстых сучьев и странного скрепляющего материала вроде застывшей смолы. В мутно-стеклянной массе, как в древнем янтаре, заметны насекомые и травинки, а также плодовые косточки, рыбные остовы, когтистые лапки ящериц.

— Здесь птеродактиль кормился? — пытаюсь шутить.

— Лекции доктора Гука прошли даром, — сквозь зубы проворчал Дикмор. — Гнездо набито перьями и пухом, слежавшимся на дне за много лет. Это было теплокровное существо.

— Как подстилка промокла и не сгнила? — удивляюсь я, раскапывая верхний слой листьев, пока в руки не попадает плотное сиреневое перо.

— Водоотталкивающий состав и уникальная структура ости.

— Так это птица или зверь?

— Наши ученые до сих пор спорят. Есть версия, что вид был на грани вымирания, и Сеятели забрали несколько особей на свою планету.

Гнездо неизвестного существа имеет три метра в ширину и столько же в глубину, можно устроиться мини-толпой, — Дикмор приглашает Альдру, Юльку и Пушту. Но девчонки отказываются.

Неразлучные зяблы планируют расположиться на соседних ветвях, уже согнули их наподобие колыбельки. Юля не может расстаться с вянущими кустами, собралась медитировать до рассвета.

Альдра и другие кардарианцы расстелили спальные мешки под навесом. Запасливый неприхотливый народец.

— Ложимся вповалку, нам не привыкать к походным условиям.

Я выжидательно смотрю на Зигруда.

— Может, хоть ты составишь компанию? Выглядишь неважно, тебе нужен отдых.

— Да, может быть… потом. Спать не хочется, неожиданный прилив энергии. И дикий азарт в крови, будто я снова на испытательном полигоне Маракха. Я бы еще побродил по заповеднику, но Дикмор запрещает покидать холм. Договорились дежурить первую смену вместе. А ты попробуй расслабиться и восстановить силы. Завтра будет нелегкий день.

— Это правда, — шепчу я, снимая кроссовки. — Не помню, чтобы приходилось столько идти пешком. Ноги натерла.

— У Дикмора должна быть аптечка. Я принесу мазь.

Зигруд расправляет надо мной ярко-красный купол парашюта, который мягко обволакивает стенки гнезда. Чем не балдахин над королевским ложем? Расскажу Оле — посмеемся. А сейчас самое время молиться всем, кто захочет слышать.

«Силы земные и небесные, защитите её от любого зла, поднимите высоко, сохраните, укройте…».

В рай заползает ночь. Я честно выполняю поручение Дикмора — сканирую пространство вокруг яблони на предмет ментальных пиявок. Ничего. Стерильная тишина. Вакуумная пустота эфирного пространства. Разве так бывает? Наверно, обычный райский климат.

Нашим легче. Но есть подозрение, что свято место не бывает пусто. И бесстрастные прежде духи непременно воспользуются архивом наших воспоминаний и страхов. Хорошенько покопаются в подсознании каждого.

Вот чего боится всеведущий Дикмор. Слышу внизу его приглушенный голос или мне чудится? Неужели жду, когда поднимется в гнездышко и лично полечит ножку?

Смешно.

Надо мной ребристый плотнотканный потолок, подо мной — многослойный пирог из пуха, перьев, листьев и веток. Сушеные экскременты? Ну, представим, что это целебное мумие. По убеждению Дикмора, в раю все на пользу.

Я никогда не страдала от одиночества. Это мое нормальное состояние, но сейчас мучительно хочется, чтобы кто-то прилег рядом. Или присел. Прилетел. Приполз. Взял на руки, накормил, защитил и успокоил.

Темнота впервые вызывает тревогу и страх. Разве подобное чувство меня уже посещало? Не хочется сбивать замок и потрошить сундуки памяти. Но больше не могу быть одна. Физически не могу.

Существует же простой способ, данный природой. И я громко кричу, чтобы позвать самое близкое и дорогое существо во Вселенной.

Хвала устоям Мироздания, меня слышат! Надо мной шумят крылья. Скоро меня покормят и утешат. Вдыхаю любимый запах теплого сладкого молока и тяну руки навстречу. Но слышу злобное шипение в ответ:

— Какая уродина! Чего ты опять орешь? Ненавижу! Закрой рот! Молчи! Молчи навсегда.

Сверху на меня падает что-то большое, темное и тяжелое, перекрывает дыхание, придавливает к постели. Я падаю в чёрную дыру. Аннигиляция неизбежна.

И внезапная легкость заставляет парить в открытом космосе, рассеянно ловя отголоски чужого спора.

— Что ты делаешь, Рита! С ума сошла? Это же твоя дочь.

— Убери! Убери отсюда этого мелкого червяка. Видеть не могу! До конца жизни будет напоминать, — причитает Марго.

— Я ее унесу, унесу… — повторяет бабушка. — Мы в деревню поедем. А ты живи тут, как знаешь. Не мать, а змея подколодная. Такую девчушечку загубить… Прокляну! Кожа обвиснет, волосья повылезут. Последний пьянчуга не соблазнится. Тише-тише, моя радость, моя золотая птичка. А вот котик придет, Поле сон принесет…

У-у, ехидна! Напугала дитя! А мы водичкой брызнем, мы дурной глаз прогоним…

Добром прошу, Рита, не трогай больше мою Полечку. Не доводи до греха. Сама выращу, воспитаю.

Меня уверенно держат бабушкины руки, но я пронзительно кричу, извиваясь маленьким мокрым тельцем. Я боюсь замолчать, вдруг снова не хватит воздуха, вдруг вернется тяжесть и тьма. И острые слова, разрезавшие тонкую нить между мной и той — желанной, любимой — полной ненависти и боли.

В лицо мне плещут воду, трясут за плечи. Хриплый голос Дикмора возвращает в реальность.

— Это сон, Полина! Что бы ты не увидела, это всего лишь сон — игра разума под влиянием магнитных излучений горной породы. Вернись к нам, Полина!

Я щурюсь от света фонарика, прикрываю глаза рукой, нарочно спускаю на глаза спутанные пряди волос.

— Где я?

— В гнезде у винтажной ракеты, — смеется Зигруд.

— А ты что такой веселый? — бормочу я. — Свидание с Марионой прошло успешно?

— Обещала прийти под утро. А кто тебя посетил?

— Призраки прошлого. Одна ненормальная ведьма пыталась задушить подушкой.

— Надеюсь, ты дала достойный отпор, — Зигруд пытается собрать мои волосы в хвост.

— Чуть не описалась от страха.

— А зачем было так вопить? — между бортиком гнезда и краем полотнища выглядывает суровое лицо Виджы. — Народ думал, тебя тут живьем глотают.

Только сейчас я сообразила, что сижу бочком на коленях Дикмора. Он навалился на листо-перьевой завал, как на спинку дивана, — ему удобно. А я медленно прихожу в себя.

«Уродина!» — Она всегда старалась найти изъян в моей внешности. Недостаточно яркая, чересчур блеклая, тощая, длинная, сутулая, зажатая, волосы, как сухая солома. Невыразительные глаза.

А я тайно гордилась красивой мамой. Потихоньку таскала её косметику и листала глянцевые журналы о стиле.

Бабушка убеждала, что Марго крепко любила моего отца, но детей не было в планах. Бабушка запретила избавляться от меня и до трех лет растила одна. Я совершенно не помню раннее детство. Только детский сад в городе. Мальчику, который меня обижал, Марго пригрозила превратить толстый сопливый нос в свиной пятачок.

Никогда не читала мне сказки, не брала за руку во время прогулок. У нее были модные белые сапоги на шпильке. Я семенила рядом и слушала, как цокают каблучки. Я боялась отстать и потеряться.

— Пей! — говорит Дикмор. — Не заставляй меня это повторять.

— Что?

— Вот это.

Он делает долгий глоток, потом надувает щеки и брызжет мне воду в лицо. Зрители хлопают в ладоши.

— А если у меня сорвет крышу, вы так же будете лечить? Дикость какая! — возмущается Юлька. — Эй, подвиньтесь! Я знаю метод получше. Надо ей волосы расчесать с приговором.

— И на шею талисман, — Виджа запрыгнула в гнездо, спружинила на подстилке и поднырнула к нам со связкой бусин в руке.

— Ещё знак Синей Черепахи на лоб. Прогоняет дурные сны. Сейчас нарисую.

— Себе нарисуй, — советую я.

На дальнейшие разговоры сил не хватает. Приваливаюсь к плечу Дикмора и плевать, что он может подумать. Я только что родилась. Меня надо кормить и любить.

Кажется, до Шамана дошло. Уложил меня на спальник, укрыл, принялся намазывать голые пятки мазью. Юлька ворочалась рядом, устраиваясь на ночлег.

— Пусть мне приснится бешеная морковь!

— Нафига? — лениво спрашиваю я, балдея от манипуляций Дикмора.

«Кто бы знал, что у него такие чуткие руки…»

— А что еще может напугать? У меня отродясь не бывало фобий. Даже интересно, — задумчиво шепчет Юлька.

— Сплюнь.

— Если только в твою сторону… Тьфу-тьфу!

Когда Дикмор ложится справа от меня, первые секунды я напрягаюсь, потом требую объяснений:

— Вы сюда на остаток ночи пришли?

— Ты самый уязвимый член команды. Моя смена кончилась, теперь буду присматривать за тобой.

— Простите, что всполошила весь лагерь. Кошмар больше не повторится.

— Конечно. Теперь я ря-а-адом, — ответил он, прерываясь на зевоту

— Я все время забываю спросить. Какой у вас дар?

— Я тебе уже говорил, я — не экзот. У меня организаторские способности. Интуиция. Навыки в сфере охраны и безопасности.

Снизу, под деревом, началась шумная возня, а потом раздался протяжный вой.

— Не волнуйтесь, мы проверим, кого опять глючит! — бодренько заявила Виджа.

Зигруд скрылся за ней.

— Не уходи с холма! Это приказ, — крикнул ему Дикмор, потом повернулся ко мне с жалобой.

— Молодежь трудно удержать в рамках правил.

— И старичкам тоже иногда хочется пошалить, — пропела я, закрывая глаза.

Пусть коварные райские духи не надеются сбить с тропы здравого смысла в пучину отчаяния. Я давно и успешно переросла детские обиды.

Я не собираюсь всю жизнь страдать от того, что была нежеланным ребенком, а теперь мозг выдал спектакль, как мамуля хотела от меня избавиться посредством подушки.

Во-первых, это мог быть обычный бред, сгенерированный перевозбужденными нейронами. Вариант развития сюжета на основе скрытых в подсознании грудничковых впечатлений. Подушка могла упасть на лицо случайно, темпераментная Марго могла так со мной играть… да, неважно!

«По крайней мере, теперь понятно, почему я не могу спать на спине и на боку, а только повернувшись на живот и подогнув одну ногу в колене. М-м… жаль сейчас не могу так сделать, поза немного вульгарна».

Во-вторых. Самых любящих и заботливых мамочек настигает послеродовая депрессия. Тогда имеет смысл фраза — «будет напоминать». Все сходится!

Марго любила отца до безумия, он не выдержал ее страсти и умер, осталась я, как улика. Дальше приступ хандры на глазах у бабули, чтобы пожалела и взяла на себя обязательство по уходу за малявкой. Самая приятная версия. Виват детективу!

Наконец Марго смирилась и вернула меня в семью. К тому времени я перестала мочить штанишки и орать по ночам. Но почему… почему именно она мне явилась, а не отец… у меня нет даже фотографии. Марго уничтожила улики.

— Полина, хватит рыдать. Спать мешаешь, — сердится Дикмор. — Всему есть предел. Возьми себя в руки, ведьма!

— У меня просто нос заложен, видимо, аллергия на перья. Трудно дышать, вот и вздыхаю. К тому же ни разу еще не спала на куче допотопного мусора.

— Хочешь в туалет?

— Гм… в принципе, да… Лень спускаться.

— Могу посочувствовать. Или включить фонарик над лестницей.

Я слышу в его голосе улыбку и вытираю слезы. Тянет поговорить. Вот всегда с ним так — слова прямо изо рта скачут.

— Зигруд мечтает увидеть в раю свою богиню. Для этого рыщет по кустам и оврагам. Надеется, что чары местности сыграют с ним опасную шутку. Профессор Пангласс рассказывал, что Мариона имела дурной характер. Одной рукой миловала, другой казнила. Неизвестно, под какое настроение попадешь.

— А ты чего ждала от аномалии?

— Ничего. Абсолютно. Я вам клянусь. Я вообще ничего не жду от жизни. Я плыву по течению в максимально комфортном темпе. В глубине души есть уверенность, что вынесет к нужному берегу. Но сегодня впервые за много лет мне захотелось…

— Продолжай.

— Собираете материал для статистки? — усмехнулась я. — Ладно, не скрою. Мне захотелось увидеть отца наяву. Я о нем мало знаю. Бабушка говорила, у него в роду были ссыльные поляки. Он следил за экологией нефтяных разработок. Такой же белобрысый и скромный как я. Мамочка быстро взяла его в оборот.

Я приподнялась на локте, чтобы возвыситься над Дикмором.

— Гризбах недавно ляпнул на лекции, что души умерших улетают на отдельную планету? Думаете, это трёп?

— Я не знаю, — тихо ответил Дикмор. — Но я бы не против там побывать и встретить родных. Только не очень скоро.

— Вы боитесь смерти?

— В смерть как полное небытие я не верю. Иди ко мне. И больше не плачь.

Пришлось подчиниться. Вдруг снова взбесятся мозговые центры и начнут подкидывать картинки одна хлеще другой. Я положила голову на грудь Дикмора, обняла его за шею и провалилась в сон.

На этот раз видела бабушку, сидящую в белом платочке за богато накрытым столом.

Она сложила перед собой натруженные руки и виноватым голосом попросила:

— Прилетела бы ты домой, Полечка! Надо проститься. И умения мои хочу тебе одной передать.

Гости — все в чёрном, посматривали на меня лукаво, налегали на кушанья. Хвалили хозяйку. Бабушка в рот себе ни ложки каши не положила, ни кусочка хлеба. И я тоже. Так и сидели в разных концах длинного стола. Странный сон. Завтра у шамана узнаю, что мог бы значить.