Глава 17

В ушах шумело, сердце билось о ребра так сильно, что было больно. Он здесь! По-настоящему, на самом деле!.. На расстоянии пары шагов. Господи, боже… Сад поплыл мутными кругами и попытался отдалиться. Захотелось малодушно грохнуться в обморок, не сопротивляясь подступившей панике. Но тогда главное – не очнуться потом… Глубоко вдохнув, я переборола себя, сморгнула предательскую рябь. Картинка сделалась четче, лицо Кеннета – тоже.

– Я начинаю подозревать, что вы не рады меня видеть, – голос у него был ехидный-ехидный и вместе с тем яростный.

Как и взгляд, которым он в меня впился.

– Догадываюсь, как ты тут оказался и зачем, – обронил Дис, – одновременно с главами кланов.

– Вдруг я с поздравлениями и подарком…

– После которого можно помереть от счастья? – со скепсисом уточнил тот.

– Или не от счастья, – ответил Кеннет многообещающе.

Дис вроде и не шевельнулся, а деревья неуловимо изменились. Ветви заблестели сталью, напряглись, излучая опасность. В тот же миг взметнулась темнота, вязко сгустилась. Удушающий запах тления, тошнота у горла. Ближайшие листья осыпались пеплом, орхидеи почернели и скукожились. Я сдавленно вскрикнула, Дис отлетел к стене. Поднялся быстро, сложил ладони для какого-то совсем не мирного пасса.

– Ну же, – подбодрил Кеннет и шагнул к нему, – только дай повод.

Нет-нет-нет! Уже вижу заголовки газет: «На Гард спустилась вся тьма бездны и поглотила принца». Надо что-то сделать, срочно!

– Прекратите оба… – Я решительно встала между ними. Обратившись к Кеннету, выпалила: – Он здесь вообще ни при чем.

В ответ – насмешливо выгнутая бровь. Я бросила Дису:

– Оставь нас. Вдвоем. – Он посмотрел на меня хмуро, я добавила: – Пожалуйста.

Дис сверкнул глазами, будто сам был не прочь Кеннета прибить. Однако руки благоразумно опустил и, не сводя с него взгляда, отступил к лестнице. Ушел, дважды оглянувшись. Едва скрылся из вида, я повернулась к Кеннету.

Стоял там же – рядом, близко, молча растягивая губы в непонятной усмешке. Удушливая дымка рассеивалась, вместо тошноты к горлу подкатил ком. В глубине угольно-черных глаз плескалась непроницаемая тьма. Объяснять, извиняться?.. Не помогут они – любые слова. Ни откровенность, ни раскаяние, ни слезы. Предсказание гласило, что все бесполезно, и логика с интуицией наперебой это подтверждали. Да и не хочу я… Оправдываться, что-либо доказывать. Злюсь не меньше, чем он. Чертовски, невероятно злюсь!..

– Давай, – я вздернула подбородок, сложила руки на груди, – говори, что ты обо мне думаешь. Или мне сказать?

Кеннет с интересом склонил голову набок.

– Да легко, – понесло меня только в путь. – Прав оказался: никому в этом мире верить нельзя. И в другом тоже. Кругом лжецы, предатели и двуличные сволочи!

– Лёна, что ты делаешь? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Как что? Беру ответственность! За свои поступки. Я – коварная изменщица, которая теперь еще и замуж собралась!

– Скорее мазохистка, чем коварная изменщица, если собралась, – произнес Кеннет с едкой иронией. – Кольцо, которое ты не сняла, транслирует, когда тебе плохо. Та гамма эмоций, что была после объявления тебя нареченной свежеобретенного принца, неимоверно далека от безудержной радости.

– Ничего себе, – я опешила, – то есть ты не думаешь, что мой замечательный сосед больше, чем сосед? А как же намеки в тоннеле?

– Не надо про тоннель. – Бушующего в его глазах огня хватило бы, чтобы весь сад испепелить. – А про соседа… Ты полгода жила с парнем, тайком! Что можно было подумать?

– О-о-о… – Внутри все вскипело. – А насчет твоей бывшей?

Он изменился в лице.

– Что можно было подумать? Проекты совместные, обеды. – Я обличительно ткнула пальцем ему в грудь, надавила, словно хотела проковырять дыру. До сердца! И потыкать получше. – Мариса то, Мариса се. Погостить мне нужно у нее, ведь лишь ей ты способен доверять, и как она там с Дареном, не дай бог будут проблемы.

– Да, – Кеннет перехватил мое запястье, сжал – сильно, но не больно, – я за нее беспокоюсь. Но не более. Тебя это задевало?

– Неважно! Все просто. Либо доверяешь, либо нет.

Он испытующе прищурился. Я попробовала вырваться – не отпустил. Наоборот – притянул к себе резко, что, считай, на него упала. Уткнулась в широкую грудь, обтянутую черной тканью рубашки, тут же отстранилась, схватившись свободной рукой за его плечо.

– Доверие, – Кеннет ослабил хватку, – как и любовь, испытывать не стоит.

– Испытания разрешения не спрашивают! – Я подняла голову, встретила жгучий, пробирающий до мурашек взгляд. – Случаются, и все. Я безумных фанатиков в тоннеле не заказывала. И бойню, и нашу ссору, и прочее, что было!

– Это не повод сбегать, – процедили, опаляя дыханием. – С ним, затем к нему.

– Дис мой друг! Ему необходима помощь.

– Неужели? – Одной рукой по-прежнему держа меня за запястье, второй он взял за подбородок. Наши лица стали совсем близко. – Может, все же выйдешь за него по-дружески замуж, раз ему так необходимо?

– Подумаю, – выговорила я с вызовом и придвинулась еще ближе, ловя почти осязаемые искры. – Может, и выйду!

– Попробуй…

Горячая ладонь соскользнула с подбородка, огладила шею, заставляя сильнее запрокинуть голову. Наверху – каменный свод, прихотливые узоры сталактитов. Чуть дальше, по стене, слабые отблески света и почерневшие лепестки нескольких орхидей. В пещере никого: растворившийся в траве пепел, молчаливые цветы и изваяния деревьев. Я судорожно втянула ставший каким-то раскаленным воздух и спросила на выдохе:

– Зачем ты пришел?..

Кеннет прижал меня к себе, впился в губы поцелуем. Жадным, подчиняющим. Коротким… Оторвавшись от моих губ, обжег ухо шепотом:

– Вот и я думаю: зачем?

Вопрос был совершенно возмутительным, но голос… Низкий, хриплый и глубокий, он обволакивал, отзываясь во мне далекими от возмущения чувствами.

– Ты же про поздравления говорил, – напомнила я нахально, – подарок…

– Разбежалась, – от этих изменившихся интонаций по телу волной прокатилась дрожь, – кто бы это ни придумал, хрен им, а не свадьба.

Я открыла было рот… Второй поцелуй выбил из меня дыхание, присвоив столь необходимый воздух. Ехидный ответ потерялся безвозвратно. Губы вспыхнули, и я вся вместе с ними. Тягучее томление, мучительно прекрасные мгновения. Кеннет не целовал – сминал, захватывал. На грани, до сладкой боли, до саднящих укусов. Жестко, даже грубо. Я откликалась, еще как. Высвободив запястье, вцепилась ногтями в сильные плечи. Углубляя поцелуи, покусывая терзающие меня губы. Редкие вдохи, рваные выдохи. Ослабленная его ловкими пальцами шнуровка корсета, бесстыдный шелест юбки. Какая же она длинная, зараза! Это платье на меня надевали трое. Реально ли снять?..

– Проблема, – прошептала я ему в губы, удивившись, откуда в голосе столько издевательских ноток. Совсем вразнос пошла…

– Среди всех проблем, – усмехнулся Кеннет, – ни разу не проблема.

Беспомощный хруст ткани, треск. Тот самый, который по швам… Пока я впечатленно охала, с меня стянули сковывающую одежду, мастерски стянули. Доохать не успела, рот заткнули поцелуем. Властным, долгим, напористым. Воздух закончился вновь, оказалась сидящей на каменном выступе, твердом и холодном. Холод – это хорошо, замечательно, когда от прикосновений – такой жар… Умелые руки, блуждая по моему телу, заставляли выгибаться навстречу. Я нащупывала пуговицы рубашки, расстегивая, сдирая ее прочь, переключаясь после на пряжку от ремня. Поддавалась она с трудом. Сейчас… Секундочку… Победа!

– Интересный выходит разговор, – настиг меня его глубокомысленный комментарий.

– Ну, знаешь… – рыкнула я разъяренно, отталкивая.

Слезла с выступа. Шаг, неосмотрительный поворот спиной к Кеннету. Подхватив меня, повалил на траву. Мягкую, теплую. Будто не трава – ковер… Я приподнялась, стукнула его по плечу, он запустил пальцы мне в волосы, притянул ближе. Прошелся языком по чувствительному местечку на шее, прикусывая нежную кожу, поднялся выше – к мочке уха. Захлестнуло чем-то сильным, мощным, беспощадным. Я опрокинула Кеннета на спину и нависла сверху, чтобы миг спустя задыхаться от поцелуя под натиском наглых прикосновений. Жаркие ладони с нажимом скользили по моей пояснице, бедрам и внутренней их стороне. Не удержалась, не хотела сдерживаться, не могла. Сумасшедшее пламя в глазах, еще поцелуй, много. Сплетение наших рук, немного слов, самую малость. Что в бездне он видел этот Гард. И не отдаст меня никому. Я отзывалась каждому касанию, подавалась вперед, раскрываясь. Было нестерпимо сладко. Прижиматься к горячему телу, ощущать свою власть, соединяться воедино. Двигаться, выбиваясь из сил. Я растворялась, тонула в наслаждении. До полувсхлипов, полустонов. До исступления, болезненно-приятного спазма, финальной пульсации внутри.

В полумраке над нами по-прежнему высился свод пещеры, я медленно приходила в себя. На траве, чувствуя блаженное опустошение и тяжелую ладонь, по-хозяйски лежащую на груди. Сердце стучало гулко и часто-часто, в сознании прояснялось: мы в подземном саду, в Гарде, вместе. После всего, что стряслось. Кеннет окинул меня цепким взглядом, я невольно вздрогнула.

– Ты что, боишься? – последовал наряженный вопрос.

– Нет. – Припухшие губы горели от поцелуев, саднили. Казалось, говорить должно быть больно. Но ничего такого. – Сейчас не боюсь.

Он вопросительно наклонил голову.

– Ты напугал меня тогда, в тоннеле…

– Знаю. Заметил, – в голосе звучало сожаление. – Было сложно себя контролировать.

– Из-за демона? Потому что почти призвал его там?..

– Вроде того. Кстати, о демонах. Твой облюбовал кухонный шкаф и перепрятал все печенье.

– Мой? – встрепенулась я. – Ярушка?..

– А что, ты с другими успела сделки позаключать?

– Не успела! Погоди, Ярушка у тебя дома в Междумирье? Ты забрал его?!

– Ну да. До того, как Легион с обыском в ваше общежитие нагрянул. Живет теперь на моей кухне, гремит ящиками. Весело, в общем-то. Из-за договора, согласно которому я его в бездну не изгоняю, а он ведет себя прилично. Правда, у него свои представления о приличиях.

Картинка перед глазами встала презабавная, но захотелось бессильно простонать. Выходит, я сбежала, а он моего ханика спасал из лап загребущих легионеров.

– Как же все по-дурацки получилось, – я ткнулась лбом в его плечо, – кошмар. Мне следовало не срываться за Дисом, а нормально объяснить. Позвать тебя с собой.

– И не жить с принцами, – язвительно подсказал Кеннет, – запрещая к себе в общежитие ходить.

– Он за ширмой жил, а потом в отдельной комнате! Да, не лучшим образом выглядит… Но я даже рада, что все раскрылось. Секретов между нами больше нет. В смысле, я точно никаких не скрываю.

– Я тоже. Ну или не помню о них.

Я озадаченно моргнула. Как можно не помнить, завалялось ли у тебя еще несколько скелетов в шкафу?

– Не привык делиться личным, – спокойно пояснил Кеннет, – в принципе, а не с тобой. Могу что-то не рассказать, не специально. Слова казались важными разве что в текстах проклятий, вот там попробуй упусти. Доверие ни при чем. Порой нелегко говорить… открыто.

Не веря до конца, что слышу подобное, я затаила дыхание. Внимая, страшась спугнуть.

– Мне жаль, – продолжил он, – что мало спрашивал тебя о чем-либо. О той же Лизе. По себе судил. Был неправ.

Слова тихим эхом отозвались в груди, разлетелись по пещере. Меня сграбастали в объятия, внутри разлилось тепло.

– Расскажешь, что у вас произошло, что она так взбесилась?

– Однажды, – кивнула я, потому что портить момент отчаянно не хотелось.

Измученные губы устали шевелиться, кожа на шее саднила не меньше. Адреналин схлынул безвозвратно, накатывала дикая слабость, тело ныло. Объятия стали нежнее, виска коснулся поцелуй. Легкий, почти невесомый. Кеннет зарылся носом в мои волосы, кончиками пальцев провел по щеке. Ласковое касание, столь необходимое, успокаивающее. Помирились?..

Я лежала молча, потому что поняла. И предсказание, и вообще. У каждого должно быть право на ошибку. Нельзя бояться быть отвергнутой, сделать или сказать не то. Да! Именно. Любовь – это право косячить. Но в меру…

– А ведь это ты вечно мне принцессу сватала, – припомнил мне Кеннет былые подозрения насчет его связей с владыкой, – а сама…

– А я что? Я ничего… Оно без моего ведома случилось!

– Очень мило со стороны твоего друга.

– Дис не знал, – вступилась я.

И рассказала кратко о его предприимчивых союзниках, которым известно, что я создательница. О разговоре после церемонии и требованиях Диса об опровержении. Кеннет слушал внимательно, явно беря произнесенные имена на заметку.

– Вот они гады ушлые, – пожаловалась я, – готовы чуть ли не на все… Говорят, дела с возвращением трона у Диса идут не очень.

– Ну да. Думаешь, как я в храм попал?

– Кто-то из кланов подсобил?

– Ага, Хмор. У него порочные связи с Ладосом, и имя владыки действует волшебно. Особенно если объяснить, что ты моя девушка, а принц в пролете.

Мерзопакостный Хмырь! Видимо, надеялся, что Кеннет Диса грохнет.

– Ты прошел с ними и где-то за клановой встречей следил?

– Нет. Мой путь был извилистый, на глаза не следовало никому попадаться. Потом сюда прошел к тебе – через бездну.

Старый, проверенный и дико опасный способ. Зато ясно, как он тут внезапно появился. Остальное – не особо ясно.

– Здесь «входящие» порталы запрещены и защита хороша, – поделился Кеннет. – Только не от темного мага с накопителем. Кое-какие дыры в контуре здания имеются, демонам на смех.

– Стражу храма бы предупредить! Про проблемы с защитой…

– Если предупредить, то не смогу ими воспользоваться, – справедливо отметил он. – А ты сваливать вроде как не настроена.

– Я Дису навредить не хочу! Наоборот, помочь бы… Он хороший, честно. Спас нас в тоннеле себе во вред, между прочим. Мою нареченность надо опровергнуть как-нибудь умно. Дарен завтра подскажет. Я его вызвала по…

– Праву иномирянки на дипломатического представителя, – закончил Кеннет, поморщившись. – Что ж, понятно. Разберемся.

– С чем?..

– Со всем. По очереди. Но не отсюда.

Ох, как же тяжко было заставить себя подняться и одеться. Платье оказалось не в таком уж плачевном состоянии, как думала. Пополам не разорвалось. Не магический Халк его снимал, слава богу… Ткань лопнула в паре мест, несколько швов разошлось. Зашить можно, было бы чем! Я влезла в платье, Кеннет застегнул, поколдовал со шнуровкой. Оно не падало, но смотрелось, прямо скажем, непрезентабельно. Да и в целом вид у меня, небось, тот еще.

– Как мне выйти? – с опозданием ужаснулась я. – Мрак!

– Никакого мрака, – ничуть не проникся Кеннет или просто оценил с профессионально-оккультной точки зрения.

Конечно, он-то стоит весь такой прилично одетый, будто и не было ничего. Волосы в классическом беспорядке, высокий воротник рубашки, скрывающий следы тех моих мстительных поцелуев. Надо было пару пуговиц отгрызть, чисто из вредности. Хотя… Уверена, его бы не смутило!

– Ладно-ладно, – хмыкнул Кеннет, – не будем компрометировать твоего драгоценного друга.

– В пространственном кармане случайно платьица не завалялось?

– Только мелочь всякая: ритуальная чашечка, кинжальчик… – Он развел руками. – Придется тебе идти в этом.

– Моя комната довольно далеко!

– Значит, лучше никому не видеть, как ты идешь.

На невидимость намекает?..

– Платок Дриады в Междумирье остался, – вздохнула я, – наверняка легионеры его уже нашли и в хранилище улик определили.

– Не нашли, иначе Зинбер бы уже из меня свидетельские показания тряс, он ведь убежден, что все запрещенное попадает в Междумирье исключительно благодаря мне. Легендарные артефакты всегда возвращаются к своим хозяевам. Помнишь? А Лукаш тебе его подарил.

– Что-то платок не вернулся до сих пор.

– А ты звала? – хитро спросил Кеннет.

Я озадаченно моргнула, думая над тем, как зовут платки. Вряд ли словами: «Платок, ау».

– Это похоже на то, что ты обычно делаешь, меняя реальность.

А-а-а, симпатическая магия! Я выпрямилась, прикрыла глаза. Представила его – платок Дриады – в деталях. Серую потертую ткань, хранящую отпечаток древности. Воскресила в памяти шероховатости, выпуклость швов. Мысленно позвала, притянула к себе, запуская руку в кармашек юбки. Обалдеть…

– Опа! – Я жестом фокусника вытащила платок, Кеннет беззвучно зааплодировал. – И все-таки, как это работает? Мини-портал?

– Энергетическая связь крепкая, она перетягивает к владельцу артефакт. У легендарных к тому же автономная магическая структура и высокий заряд, пространственные рамки для них – условность.

Интересно… Чую параллели со своим даром. Надо будет подумать над этим. Потом. Я повязала платок на запястье, расслабилась, сливаясь с ним в одно целое. Почувствовала знакомое покалывание на коже, затем – обволакивающее тепло. Аленка-невидимка снова в деле! Замечательная вещица, очень пригодится. Жаль, к ней не прилагается встроенный полог тишины. Я не стала надевать туфли на потенциально цокающих каблуках и подобрала юбки, стараясь не шуршать ими. Губы ныли и болели, каждое движение отдавалось в теле напоминанием о том, что примирения – крайне энергозатратный процесс.

– Иди к себе, – сказал Кеннет на последних ступенях, перед выходом, – и отдыхай.

– А ты?..

– Поздороваюсь с местными обитателями. А то невежливо.

Ой… Насколько вежливо он собирается с ними здороваться, думать не хотелось.

Выбравшись обратно под навес террасы, я свернула на лестницу, торопливо поднялась на второй этаж. Чуть не дойдя до ведущего в мои покои коридора, прильнула к перилам. Кеннет-то направился в сад, где по-прежнему хватало народа. Инита демонстрировала сотканный в воздухе магический график, согласно которому реакции зрителей на белых драконов зашкаливали шоком и трепетом, Оусон подсыхал на скамейке. Из Лоукера сыпались нелестные комментарии по поводу поступившего Дису предложения, его высочество отрешенно кивало из-под любимого дерева. Битый час обсуждают встречу с кланами?.. Судя по долетающим фразам – не только. Деметрия взывала выйти и пообщаться с народом, предлагая внушительный список мероприятий, а Кловис, не стесняясь в выражениях, настаивал на усилении защитных мер. Появление Кеннета их немало отвлекло. Впрочем, Кловису сыграло на руку: весомее аргументов было не придумать! Он выразительно покосился на того, кому тут быть не полагалось. Все знатно оторопели, Инита схлопнула график.

– Это… – пробормотал Лоукер.

– Последствия, – любезно подсказал Дис. В целом вел себя как истинный правитель – хранил полную невозмутимость. Жестом призвал присутствующих успокоиться и поинтересовался у Кеннета: – Где она?

– Пошла в свою комнату, – сухо отозвался тот и таки поздоровался со всеми: – Доброго дня…

Тон у него был не добрый ни разу, на лице Оусона отразилась мрачная задумчивость.

– Приветствуем, – медово пропела Деметрия незваному гостю. – Позвольте узнать, с какой целью пожаловали?

– Ну вы же хотели оставить себе Алену? – ухмыльнулся он. – Считайте, я к ней прилагаюсь.

Воцарившуюся озадаченную тишину прервал Дис:

– Это личное. Она его девушка.

– Неловко вышло, – непринужденно хрюкнул Кловис.

– Вам повезло, – заявил Кеннет, – я остаюсь.

– При нашем глубочайшем уважении, – пропыхтел Лоукер, – ко всему, что вы сделали для спасения магического источника, ваше содействие мы принять не можем из-за ваших связей с владыкой…

– Каких? – бесстрастно осведомился Кеннет.

– Вы полтора года в его замке жили, – напомнили ему, – и сейчас с ним немало времени из-за накопителей проводите.

– Именно так. Разве же это минус?

На лице Деметрии расцвело непередаваемо счастливое выражение. Остальные заметно нервничали, но не могли отрицать: общепризнанный спаситель магии на стороне принца никак не во вред. Особенно тот, который в курсе дел эллодианского владыки.

– Обсудим детали не в саду, – буркнул Дис и вышел наконец из-под дерева.

Инита с Оусоном обеспокоенно переглянулись. Я отпустила перила, шагнула в коридор. Договорятся… А мне пора красться в комнату. Даже не знаю, что сделаю первым – полезу в ванну, займусь починкой платья или рухну на кровать и усну.