Глава 21

Андрей

Волосы у моей жены были потрясающие — темно-рыжие, шелковые, такие, на которых залипает взгляд и которых хочется касаться. Когда я их распустил, они тут же упали к талии тяжелой волной и, не удержавшись, я погладил их, заново запоминая густоту и мягкость под своими пальцами. Отвел пряди в сторону, любуясь нежной шеей и светлой кожей моей женщины. А в том, что она была моей, у меня больше не осталось сомнений. Пусть я не помнил нашего прошлого, но именно она мне снилась и не уходила из мыслей с той самой минуты, как я увидел ее в больнице и вернулся домой.

И совершенно точно я хотел ее.

Вполне оправданное желание, беря во внимание, что мужу положено любить свою жену, не так ли? Видимо, поэтому оно не унималось. У меня произошел сбой в памяти, но общие ощущения и интуиция не могли подвести. Меня оставляло равнодушным появление в моем окружении других женщин, но утром мне хватило одного взгляда на полуобнаженную жену и прикосновения к ней, чтобы понять: чувства не остыли, они по-прежнему живы, и мое тело ее помнит. А значит, и я тоже.

С характером я тоже не промахнулся, когда выбирал себе пару. Никакой истеричности и напряжения в общении со мной и детьми у Даши не проявлялось. Наша старшая Рита определенно пошла в маму, так что с женой, похоже, мне повезло. А вот ей со мной — это большой вопрос, который все время, с тех пор, как я вернулся домой, не оставлял мысли в покое.

Похоже, что нет.

И чем больше я об этом думал, тем меньше хотелось вернуть воспоминания и еще раз убедиться в собственной никчемности. Как час назад, когда дочка спросила, куплю ли я ей новые карандаши с динозавриком, а я пообещал купить. Перерыл все карманы, но не нашел ни банковских карт, ни денежных купюр, ничего.

Оно и понятно, сумку с документами и деньгами у меня, скорее всего, украл преступник, когда оглушил по голове. Но наивно думать, что в моем бумажнике водилось достаточное количество наличных, если я не смог купить дочке нормальную коробку карандашей, а старшая Рита читает книгу Джоан Роулинг, взятую в школьной библиотеке, и мечтает о собственной. Да и сама небогатая обстановка вокруг… старый платяной шкаф в спальне, вешалка в прихожей… почему меня не покидает ощущение, что всё здесь: мебель, недорогая техника, самодельный ремонт — все приобретено и сделано благодаря рукам и усилиям моей жены? Не мной.

Не понимаю. Где тогда был я? На какой заднице сидел и чем занимался, какое место себе чесал, что не заработал ни на мебель, ни на игрушки, ни даже на нормальное пальто и кольцо своей женщине? Я уже молчу о машине, которую я наверняка умею водить, здесь сомнений не было.

Так неужели обслуживал только себя? Ведь мои собственные шмотки все были дорогими — я вчера специально в этом убедился. Каждую перебрал. Гугл оценил стоимость одной моей спортивной сумки в эквивалент пятистам долларов. И с наручными часами следовало разобраться подробнее. Хоть гугл и выдал мне впечатляющую цену, но здесь я уже усомнился. Они вполне могли оказаться хорошей китайской подделкой.

Всё было дорогим: куртка, сапоги, кроссовки, спортивный костюм. Даже белье! На фоне моего гардероба только футболки выглядели какими-то недоделанными и дешевыми. Словно я снял их с чужого плеча — какого-то жирного коротышки.

Где я мог их такие купить — короткие и широкие? Хотя этот вопрос меня сейчас занимал меньше всего. Волновало другое: жил ли я и в самом деле со своей семьей? Похоже, да, раз дети меня не сторонились. Но «как» жил и все ли делал от меня зависящее, чтобы они чувствовали себя лучше — сомневаюсь. Потому что на себе я точно не экономил, и мне это не нравилось.

Так не потому ли моя жена меня избегала?

О том, что дела обстояли куда хуже, думать не хотел.

Не мог я об этом думать, когда к Даше тянуло и не шуточно.

— Андрей… чт-что ты делаешь?

Мои пальцы исследовали затылок и спустились на шею. Погладили нежную, почти прозрачную кожу у плеча и скользнули к горлу. Накрыв его ладонью, я задумчиво посмотрел на тонкий профиль жены и провел большим пальцем сначала по ее аккуратному подбородку, а потом и по полураскрытым губам — как оказалось, очень мягким и податливым на ощупь.

— П-перестань, слышишь! — она испуганно отшатнулась от моего прикосновения и невольно прижалась к моей груди спиной. Охнула: — Ох, что ты… дети же увидят!

В этой квартире трудно было подгадать момент, чтобы остаться одним. Жена оказалась ближе, и я с удовольствием ощутил ее тепло, склонил к ней голову, на этот раз касаясь волос губами. Задержав вдох у нежного виска с бьющейся жилкой, опустил ладонь на живот и мягко сжал пальцы.

— Не увидят. Соня уснула, я отнес ее в детскую. Степан тоже уже спит. Спальня целиком наша и свободна. Как и я для тебя. М-м, Даша?

— А-а… Риточка? Она точно не спит, я знаю!

Мне нравились те ощущения, в которые я сейчас погружался, поглаживал свою скромницу-жену. Острые и приятно будоражащие кровь, как от прикосновения к первой женщине, когда от предвкушения близости слегка мутиться разум и смещается пространство, замыкаясь на двоих.

Неужели у нас так было всегда? Хотелось в это верить.

— Рита? Она у нас уже взрослая девочка, чтобы отказаться от личного времени. Она читает книгу у себя в комнате — я разрешил ей почитать еще полчаса. Не думаю, что мы ей интересны.

— Но ты хотел поговорить!

Мое дыхание у румяной щеки жены стало низким и горячим.

— Потом. Сначала ты. Я весь день о тебе думал.

— О-обо мне?

— О нас. О том, на чём мы с тобой остановились утром. И о том, как именно я хочу это продолжить…

Я прижал ее к себе теснее и скользнул ладонью под футболку. Ощутив горячий жар кожи, погладил мягкий живот и накрыл пальцами весьма аппетитную грудь, чувствуя, как меня мгновенно пронзает желание.

Похоже до спальни мы не дойдем.

Но можно попробовать дойти до ванной комнаты.

— Андрей, стой! — Даша вдруг вскрикнула и рванулась из моих объятий. Повернувшись ко мне лицом, уперлась ладонями в мою грудь и оттолкнула от себя, тяжело дыша и как будто… испугавшись? — Да ты с ума сошел!

Ни капли, и в этом я мог поклясться.

— Даша, в чем дело? — спросил, ничего не понимая. — Я же сказал, что готов всё вспомнить. Но мне нужна ты, это же просто, иначе бы у нас не было троих детей.

— Нет!

— Что, нет?

— Ничего не просто! — она почти взвизгнула, но тут же закрыла себе рот ладонью, покосившись на дверь и распахнув глаза при взгляде на меня. — И ты даже не представляешь насколько! Все сложно!

Не представлял, но хотел знать. Особенно то, почему у моей жены заслезились глаза.

— Так объясни. Даша?

— Ты… ты мне изменил! Вот в чем дело!

Я застыл, ошарашенный новостью.

— Что?!

— Да и-изменил! А теперь хочешь… А я не могу вот так, словно… словно ничего не было!

Мы смотрели друг на друга, и я не знал, что сказать. От распахнутых глаз жены в душе все похолодело и перевернулось, но вместе с тем и кое-что прояснилось в сегодняшних отношениях. И становилось все яснее с каждой секундой.

От изумления связки в горле сомкнулись с трудом, и получилось сказать глухо:

— Поэтому ты меня в больнице так встретила, да? Без особой радости.

Даша моргнула и снова прикрыла рот ладонью. Попятилась к плите, отступая от меня, но едва не ожегшись о варочную панель, вскинулась и отшатнулась в сторону. Промолчала, но сейчас, когда я узнал причину, слова уже не требовали подтверждения.

— Можешь не отвечать, теперь мне все понятно. Видимо, из дому я тоже ушел и вас оставил, раз уж тут так мало моих вещей. А я все думал, почему? Искал, но не нашел в спальне ни своих книг, ни техники, ни других мелочей. Так неужели я… такая сволочь, Даш?!

На этот раз зелено-карие глаза жены блеснули не только испугом, но и паникой, а ладонь упала вниз. Она вдохнула воздух, порываясь что-то сказать…

— Нет, ты не….

Но я не дал ей закончить, собираясь все осознать до конца.

— Не выгораживай меня! Если бы не захотел, не сделал! Я, может, и потерял память, но не мозги!

— Андрей, ты вовсе не виноват! Это я виновата. Точнее, обстоятельства… Просто, понимаешь, как бы это сказать…

— А как есть, так и скажи.

— Ну…

— Даша!

— Ты всегда был видным парнем, девчонки вешались постоянно… Работа интересная, друзья. А я, ну, в общем, обычная, и дети совсем маленькие. Сопли, горшки, коляски и… это случается. Не каждый выдержит.

— И что? В чем ты виновата?

— Я не знаю! Я просто не могу сейчас, понимаешь?

Я поймал жену за руку и от неожиданности она вздрогнула — пальцы слишком тесно сомкнулись на тонком запястье.

— Даша, это не повторится, слышишь? Я, наверное, был сумасшедшим! Конечно, это сложно быть отцом троих детей, но ведь тебе еще сложнее, ты мама! Нет, не понимаю, как я мог уйти. Зачем был с другой, я же тебя люблю!

Она вдруг отрицательно качнула головой, побелев в лице так, что стали видны все незаметные до этого веснушки.

— Нет.

— Что, нет?

— Откуда ты знаешь, что любишь? Ты же не помнишь ничего.

— И не хочу помнить. Эту часть своего прошлого так точно! Неважно, что там за жизнь я себе устроил и с кем, не хочу и все!

— Но ты ошибаешься!

— Я чувствую, Даша, мне этого достаточно.

— Ч-чувствуешь?

— Да. И, поверь, ответственность перед вами тоже. И потом, с чего ты взяла, что обычная? Шутишь? Кто тебе сказал такую ерунду? Надеюсь, не я?

Она ответила изумленно и тихо, но я расслышал:

— Не ты.

Даша вдруг заплакала. Сначала задрожал подбородок, потом с ресниц сорвались крупные капли, и мне показалось, что это уже было. Что я уже видел свою жену плачущей, и сердце сдавила вина. Я прижал ее к себе и обнял.

— Даша, прости! Я понимаю, как тебе сейчас трудно, но теперь все будет по-другому, обещаю!

— Нет, не будет, Андрей. Я только что сделала всё только хуже.

— Ну, это мы еще посмотрим.

Она утерла нос кулаком и шмыгнула носом.

— Я точно знаю. Когда все вспомнишь, это мне придется просить у тебя прощения. Но, поверь, я правда хотела, как лучше!

Не стоило ворошить прошлое и разбираться, этого я точно не хотел, так что решил перевести тему. Пора было заканчивать этот день и начинать новый.

— Так что там насчет моей работы, расскажешь? Пока я снова не начал к тебе приставать.

— Андрей, но врач сказал…

— Да к лешему ее! Этой сопливой девчонке только Снегурочек в детском саду играть, а не диагнозы людям ставить! Рассказывай…