Глава 33

Даша

О, нет. Нет, нет, нет!

Я повторяла это себе все время, пока утром собирала детей в школу, а позже бежала с Сонечкой в детский сад, не видя перед собой дороги и не слыша ничего вокруг.

Как это могло случиться с нами? Снова! Я ведь уже готова была все рассказать! Но Воронов, словно наваждение или сон. Стоило ему коснуться меня, прижать к себе, и я вновь потеряла контроль. Так почему он на меня так действует?

Мы долго занимались любовью — ничем другим это нельзя назвать, и я даже не поняла, когда уснула. Ночью некогда было винить себя за совершенное, совесть спала и все, что хотелось, это самой любить и отдавать. Зато утром, как только глаза открыла, чуть почва из-под ног не ушла при виде широких плеч и крепкой спины Андрея, от которой я с таким трудом оторвалась.

О, нет. Нет, нет, нет!

Даже если мне не послышалось (а мне не послышалось), он сказал это не серьезно, а по вине обстоятельств. Ну не мог же Андрей и в самом деле почувствовать ко мне то, в чем признался? Неделя — это же так мало! И так больно от понимания, что такого в моей жизни больше не повторится. Пусть слова были обманом, но ведь мы оба не притворялись!

Ну почему, почему самые лучшие сказки всегда такие короткие?

Я выскользнула из детского сада и заторопилась, чтобы не опоздать на работу. По пути на остановку, набрала номер подруги.

— Петушок? — Тамарка сонно зевнула в трубку. — Ты? А чего так рано-то?

— Томка, просыпайся! Если я кому-нибудь не расскажу, то сойду с ума! А я не могу рассказать лишь бы кому! У меня катастрофа личного масштаба!

Сон с Мелешко, как рукой сняло.

— Что случилось, Даш? — выдохнула Тамарка обеспокоенно, и я догадалась, что она приподнялась в кровати.

— Он сказал, что любит меня!

— Кто?

— Мелешко, ты издеваешься? Я вообще-то только с одним мужчиной живу! Другого у меня нет!

— И-и что?

— И ничего! Меня, понимаешь?!

— Не очень.

— Но это же Воронов! Он меня терпеть не может, едва выносит и вообще верит всяким слухам! Он не умеет любить. То есть, не должен! А вчера королевой назвал, представляешь? И так смотрел…

— Дашка, а можно начать с подробностей, а то я с утра плохо соображаю.

В подробности вдаваться не хотелось, но я сама первая начала.

— Мы вчера в ресторан ходили, Андрей пригласил, — начала рассказ. — Потом гуляли. А потом в кинотеатре случайно встретили Славку.

— Постой, какого еще Славку? Петушка, что ли, твоего?! — ахнула Тамарка.

— Да. Только какой он мой? Я его едва узнала, такой здоровяк стал! И ничуточки я по нему не скучала, видеть не хотела!

— И что? — повторила свой вопрос подруга.

— А то! Я так испугалась, когда он полез ко мне обниматься! Думала, что Андрей его прибьет! А заодно и меня, когда узнает, кто из них двоих на самом деле Петушок, а кто Воронов. Сердце ушло в пятки! Хорошо, что Славка все понял и отвязался — он всегда конфликтов избегал, даже со мной ничего не выяснял, просто уехал.

— Козел! — веско резюмировала Тамарка. — А Андрей-то что?

— Обиделся и, кажется, приревновал. Я уже решилась ему все рассказать и… и не вышло!

— Почему?

— Потому что мне духу не хватило, и потому что с ним невозможно спорить!

— Ну, это я заметила, — поддакнула подруга. — А про любовь-то когда сказал?

Даже на бегу я почувствовала, что краснею. Призналась, пристыженная собственной совестью:

— Ночью. Я не ждала, он сам. А теперь не знаю, что со всем этим делать. Он же не забудет.

— А что ты можешь сделать? Такого мужика попробуй, заставь что-либо сказать! Скорее лед в Антарктиде растает! Но ты, конечно, ничего ему не ответила, да?

— Ничего. Я больше не могу его обманывать, а как все рассказать — не знаю.

— Да просто скажи, как есть! Твой Воронов адекватный мужик, разберется. Другой бы нас с Лизкой сразу из квартиры выставил, а этот целый час терпел. А все ради тебя!

— Дело не во мне, Тома! Ты даже не представляешь, какой он гордый! Он не простит! Я должна была помнить, а я уши развесила! А теперь Андрей думает, что любит меня, и что я его тоже.

— А ты, значит, не любишь? Терпеть его не можешь, да?

— Ой, Томка, я сейчас разревусь!

— Понятно. Ты где сейчас?

— Бегу на работу.

— А Воронов?

— Спит, но скоро тоже уйдет — его немцы сегодня снимаются с якоря и выходят в залив. Теперь главное дождаться вечера и после работы все ему рассказать. Он, конечно, меня возненавидит, но я очень надеюсь, что сержант Лешенко уже нашел преступников. Тамар, — обратилась к подруге с новой идеей, — а может, мне ему письмо написать с признанием? Все равно он меня уволит и видеть не захочет, я его знаю.

— Какое еще письмо? Тоже мне, Татьяна Ларина нашлась! А ну не трусь, Дашка! Что, значит, уволит? Да пусть увольняет, если дурак, а ты у нас тоже девушка гордая! Да подумаешь, не один «Сезам» на целом свете! И не один Воронов! Мы тебе еще лучше жениха найдем! — Тамарка помолчала и выдохнула грустно: — Тренера по зумбе.

Я помолчала и тоже вздохнула — чуть не споткнулась на ледяной кочке.

— Очень смешно.

— Ну, не плакать же.

Это она верно заметила, но реветь хотелось — одновременно от досады на себя и жалости к себе. Иногда и так бывает.

— Дашка, а хочешь мы с Костиком придем сегодня? Тортик купим — твой любимый «Киевский»? Школу вспомним, а? Помнишь, как Бобриков тебя в третьем классе дразнил рыжей, а мы его поймали и портфелями отлупили? Он еще папе нажаловался, и мы до темноты прятались в детском саду, пока нас милиция не нашла.

— Хочу.

— Ты только нос не вешай. В конце концов, ты же не личную выгоду преследовала. Вот пусть полиция все Андрею и объясняет! Да он тебе вообще должен сказать спасибо, что жив остался!

На работу опоздала. Когда поднялась на свой этаж и вошла в приемную, там меня уже ждала целая делегация из отделов — большей частью секретари и бухгалтера. Вынырнув из мыслей в рабочую атмосферу, я расправила плечи и уверенно простучала каблуками мимо сотрудников, направляясь к своему столу. Личная жизнь личной жизнью, а мне стоило помнить о своем положении секретаря.

Раздевшись, приняла документацию на подпись генеральному и громко всем сообщила, что и сегодня Андрея Игоревича еще не будет. А на вопросы:

— А когда будет?

— А вы не знаете, он нашу заявку на поставку строительных материалов подписал?

— А протокол по учредителям одобрил?

— А что у нас с корпоративом? Мне из ресторана звонят, просят внести оставшуюся сумму.

— Дарья, передайте, пожалуйста, Андрею Игоревичу вот эти копии специальных лицензий по пятничному аукциону. И мне нужен список дополнительных требований к участникам заказа. Вы не могли бы все это передать вне очереди?

…Ответила, что Воронов совершенно точно появится в офисе. Когда? Точно не знаю, но обязательно сразу же всем сообщу! И сделала вид, что у меня целый ворох работы.

Работы и в самом деле было много, так что здесь я не преувеличила. Как всегда, в начале недели отовсюду посыпались звонки, электронные сообщения и потянулись посетители — я продолжала делать все от меня зависящее, чтобы в отсутствие генерального удержать компанию на плаву.

Валерий Куприянов тоже опоздал и пришел в «Сезам» помятым и недовольным. Еще и смотрел по сторонам волком, рыская по приемной из своего кабинета в кабинет заместителя и обратно. При виде меня его рот едва не дергался от злости, но взгляд был больным и встревоженным. Я все ждала от него какой-нибудь словесной пакости, однако он так со мной и не заговорил. А ближе к обеду в его кабинет прошмыгнула бледная Неллечка, и я услышала из-за дальней двери звуки ссоры, но виновники быстро опомнились и голоса приглушили.

Я тут же подумала о Лешенко и его команде. Неужели полицейские наконец-то подобрались к преступникам и сжали их в капкан? Вон как занервничали! Ох, хорошо бы. Глядишь, скоро их всех голубчиков повяжут!

От мысли, что Андрей в данный момент находится в безопасности, на душе стало спокойнее. Но тут же вспомнился вчерашний вечер и ресторан. Денис Шепелев с бутылкой шампанского и его веселая компания друзей. То, как изумленно блестели глаза регионального директора, когда он понял кого увидел за соседним столиком и с кем. Если он уже проговорился, а в обратном я сомневалась, мне вряд ли удастся долго скрывать местопребывание Андрея.

Хотя, что уже скрывать, все равно сегодня все откроется. Теперь, главное сержанта предупредить, чтобы Лешенко взял ответственность за шефа на себя — тот мог и не вспомнить все сразу. А меня Воронов, после того, как я признаюсь, кем являюсь на самом деле, слушать не станет.

И видеть не захочет, здесь я себя надеждами не тешила.

Время неуклонно приближалось к обеду, и на душе становилось все грустнее. Словно тучи над головой сгущались, а я осталась без зонта. После того, как на телефон пришло короткое сообщение от «мужа» из пяти букв: «Люблю», прочла и вовсе рукой за сердце схватилась. В таком положении меня и застал за рабочим местом наш финансовый директор и правая рука Матвея Ивановича — Юрий Петрович Долманский.

— Здравствуйте, Дарья Николаевна, — грузный мужчина вошел в приемную и остановился напротив стола, за которым я сидела. — С Наступающим! — бодро сказал и протянул мне красивый сверток. — А это вам!

Улыбнувшись, он опустился на стул и закинул ногу на ногу.

Вообще-то останавливаться у моего стола Долманский привычки не имел. Но виделись мы с Юрием Петровичем в пределах офиса часто, Матвей Иванович нередко отправлял меня к нему с поручениями, так что общались тесно. Был он человеком важным, сорока восьми лет, и весьма располагающей наружности. Я слышала, что его покойный отец приходился Воронову-старшему близким другом, поэтому Матвей Иванович ему доверял. Да и ко мне, когда я впервые появилась в «Сезаме», Долманский отнесся приветливо, поэтому у меня были все основания считать нас одной командой.

Однако презенты я не приветствовала, и финансовый директор это знал.

— Здравствуйте, Юрий Петрович. Что это? — я поздоровалась с мужчиной, сняла руку с груди, но сверток не приняла. Долманский спокойно положил его на стол и подвинул в сторону.

— Ничего особенного, Дашенька. Всего лишь конфеты, сущий пустяк! Небольшой презент вам от меня к Новому году.

— Спасибо, конечно, но это лишнее.

— Ну, что вы! Если бы я хотел себе позволить в отношении вас что-то лишнее, — мужчина по-доброму усмехнулся, — я бы подарил вам цветы, а не коробку шоколадных конфет. Я вижу, что Андрея Игоревича до сих пор нет, так почему бы мне не уважить вниманием не только своего секретаря, но и вас? Уж я-то знаю, как много вы лично делаете для «Сезама».

Услышать такое от одного из первых лиц компании было приятно, но и только. Будучи секретарем генерального директора не первый год, я ко многому привыкла. И к прямой лести тоже. Хотя, если уж честно, то это действительно больше походило на дружеский знак внимания.

— Спасибо, Юрий Петрович.

Однако легко усмехнуться в ответ не вышло, и глядя на мою перекошенную улыбку, мужчина вдруг подобрался на стуле и стал серьезнее. Пригладив ладонью висок, нервно кашлянул в кулак.

— Э-м, так что там Андрей, Дарья? Сегодня он тоже в офисе не появится? Жаль, очень жаль. У меня к нему столько рабочих вопросов накопилось. Даже и предположить не берусь, что его так отвлекло от нас. Вы, случайно, не знаете?

Плохим бы я была секретарем, если бы сразу не уловила в вопросе финансового директора допущенную фамильярность. И не догадалась по его взгляду, что интересуется он у меня местонахождением Воронова вовсе не случайно. В наше время мобильной связи, Шепелеву стоило сделать всего лишь один звонок коллеге (все равно кому), чтобы новость обрела жизнь со скоростью слуха. И мне стало понятно, что он его сделал. А значит к вечеру о нашей связи с Вороновым уже будет знать весь «Сезам».

Я сухо сглотнула и застыла в рабочем кресле. Машинально подвинув лежащий передо мной документ, застучала пальцами по клавиатуре, перенося его содержимое в компьютер.

— Нет, Юрий Петрович, не знаю, — постаралась ответить ровно. — Но, думаю, что сегодня он в офисе не появится.

И тут же вздрогнула, когда на мое запястье легли пальцы мужчины, а он сам, сбросив ногу с колена, подвинулся на край стула.

— Дарья, прошу вас. Вы не должны от меня ничего скрывать! Я всерьез обеспокоен отсутствием Андрея и его отношением к своим обязанностям! Сначала слёг Матвей Иванович, теперь пропал его внук. Уже больше недели он не выходит ни с кем на связь, не отвечает на звонки и не дает о себе знать. Я хочу знать, что происходит? Я ответственен за эту компанию, черт возьми!

У меня все-таки получилось улыбнуться мужчине, но очень натянуто. А вот руку освободить — нет. Пальцы держали на удивление крепко. 152e1bc

— Юрий Петрович, пожалуйста….

— Дарья, я должен знать!

— Андрей Игоревич занят! Но я уверена, что в самое ближайшее время он…

— Почему он держит контакт только с вами? Что это за салонные игры в шарады? Если он не готов брать на себя управление компанией, то должен был поговорить со мной! Я заинтересован в нашем успехе не меньше!

Мне вдруг стало обидно за шефа. Очень! Уж кто-кто, а Андрей замечательно со всем справлялся. Гораздо лучше своего брата и его помощников.

— У Андрея Игоревича прекрасно получается управлять компанией, и вам это хорошо известно! — возмутилась. — Просто есть обстоятельства, которые… Есть то, о чем… — я внезапно замолчала на полуслове, боясь сболтнуть лишнее. Сделав усилие, все же отняла у мужчины свою руку и нашлась с ответом: — Есть то, о чем я просто не могу говорить, вот!

Мы уставились друг на друга, но Долманский уступил первым.

— Прекрасно, — вдруг сказал, не став со мной спорить. Он уже вновь удобно расположился на стуле и важно приподнял тяжелый подбородок. — Что ж, тогда я иду в полицию. Немедленно! — сообщил. — И рассказываю им все, что знаю! Дольше так продолжаться не может! Пусть сами распутывают этот подозрительный финт с исчезновением, а мое терпение себя исчерпало!