Глава 40

Степка с Андреем ушли, а я осталась стоять в прихожей и смотреть им вслед.

— Даша, — из спальни вышла Риточка и остановилась рядом. Обняв меня за талию, прильнула к боку. Я погладила племянницу по светлым волосам. — Он ведь остался, да?

— Не знаю, — честно ответила. — Ничего не знаю.

— Не плач. Ты ему нравишься.

Риточка не была очень взрослой, но была очень родной и понятливой.

— Сегодня я видела девушку из его прошлой жизни. Красивую.

— Ну и что, если ты для него лучше всех. И ты тоже красивая.

— Думаешь?

Девочка вдруг прижала щеку к моему плечу и сильнее меня обняла.

— Я так хотела, чтобы ты была счастливой! Конечно, лучше! Ты у нас самая-самая!

***

Я всегда хотела быть лучше для них. Смелее, сильнее, ответственнее, чем себя ощущала. Я хотела, чтобы ни Сонечка, ни Рита никогда не пожалели о том, что именно я их мама. Но о личном счастье не думала. Никогда, чтобы вот так… быть для кого-то лучшей.

Нет, не для кого-то. Для Андрея.

Для одного дня переживаний оказалось слишком много, и на кухне все просто валилось из рук. Я словно находилась между двумя плоскостями реальности и не могла понять, какая же из них настоящая. А еще все время подходила к окну, смотрела во двор и ждала, когда же Воронов со Степкой вернутся.

Они приехали где-то через час и, судя по тому, сколько всего успели накупить за это время, они очень торопились.

На этот раз продуктов в пакетах оказалось в два раза больше — просто гора вкусностей. Степка был страшно рад и горд собой, демонстрируя мне покупки, поэтому я без труда догадалась, что большей частью он их и выбирал.

— Что это, Степа?

— Мам, ты что! Это же утиный клюв! Он шоколадный! А это — жвачная резинка в тюбике! Из нее знаешь, какой большой пузырь можно надуть? Как мяч! А это — клыки графа Дракулы, я давно такие хотел! Скажи, прикольные?! — сын радостно засмеялся. — Мам, да не бойся ты, они же съедобные! Можно я их в школу возьму, Марьяше показать?

— О, господи…

Но привез Андрей не только продукты. Кроме новеньких и дорогих шахмат в белой коробке, он неожиданно купил дверной замок для спальни. И пока я заполняла холодильник продуктами, пытаясь успокоить расшумевшихся малышей, переоделся и, как ни в чем не бывало, пошел к Костику за инструментом. А вернувшись, тут же принялся этот замок в дверь ставить, что-то важно обсуждая со Степкой. Сын просто засыпал его вопросами, не замечая, как жадно поглядывает на меня Андрей, в простой футболке и спортивных брюках такой домашний и… неожиданно родной.

— Дядя Андрей, а зачем это? — Сонечка выбежала из кухни и остановилась рядом с братом, надкусывая огромное яблоко. Ужин был уже готов, потому я тоже вышла следом за дочкой. — Ты что, будешь с мамой от нас прятаться?

— Ой, малявка, смешная ты! — деловито рассмеялся Степка. — Целоваться они там будут, поняла?

Соня открыла рот, и кусок яблока упал на пол.

Я покраснела и шикнула на сына:

— Стёп, ну что ты такое говоришь!

А Воронову хоть бы хны. Кивнул по-мужски и спокойно похвалил:

— Молодец, Степан. Сообразительным растешь. Теперь, если дверь в спальню закрыта, чтобы всегда стучал. Надеюсь, это ясно?

— Ага! А как же мультики?

— Новый телевизор купим — в вашу комнату. Будете смотреть свои мультики, пока зима. А весной на велосипеды сядем, я тебе покажу места, где люблю кататься.

— Ух ты! Правда?

— Правда. И пещеру покажу, как обещал. Но только, если будешь стараться в школе. И вообще, подумай, чем хочешь заниматься. Хватит с тебя рыбок, пора мужчиной расти.

Не знаю, как это Воронову удалось, но после этих слов Степка напыжился и за ужином сидел, как распушивший хвост павлин. А вот Сонечка запросто забралась к Андрею на колени, еще и Катю следом втащила.

— Дядя Андрей, а ты придешь завтра в садик на праздник? Я тебя буду ждать!

— Обожаю детские утренники.

— Да-а?

— Конечно. Только не понимаю, Соня, почему ты решила быть… желтой пони? Разве девочки не хотят быть принцессами или снежинками?

— Ты что! Пони — они же такие красивые! Как ты!

Темная бровь Андрея с интересом поднялась.

— А я, значит, красивый?

— Очень! — Сонечка бесхитростно кивнула мужчине и подняла головку, любуясь Вороновым.

Я тоже засмотрелась на Андрея, позабыв о еде. Даже в глазах защипало. Сейчас он точно для меня был лучше всех.

— Ну, может и так. Я смотрю, твоя мама с тобой согласна. Еще бы сказала что-то ласковое, только от нее не дождешься, — посетовал и вздохнул.

Я бы сказала. Вот прямо сейчас бы все и сказала!.. Если бы мы были одни.

— Дядя Андрей, а можно я тебя буду папой называть? Ты ведь теперь никуда от нас не уйдешь?

— Я от вас никуда и не уходил. А я тебя — дочкой?

— Да. Это игра такая!

— Ну, нет, Соня, больше никаких игр. Давай по-настоящему, по-другому я не хочу. Очень уж ты мне нравишься…

Сонечка спрыгнула с колен Андрея, покрутилась счастливая у стола и убежала в детскую. Вновь прибежала. И снова убежала, где-то потеряв Катю, зато нацепив на голову блестящую корону-гриву от костюма пони.

Ну вот, сейчас от радости круги нарезать начнет.

— Даша, я попробую ее уложить, если получится, — тихо улыбнулась Риточка, встала из-за стола, и утянула за собой Степку.

Конечно, Андрей услышал, что племяшка не назвала меня мамой, но здесь я уже ничего поделать не могла. Я тоже больше не хотела никаких игр.

Когда дети ушли, поднялась и шагнула к Андрею. Только протянула руку, чтобы его коснуться… как тут в кухню вернулась Соня. Поймала своими пальчиками мои.

— Мам, а ты мне расскажешь сказку? Я с тобой хочу спать! Рита не знает мои сказки! — И глаза такие хитрые, ну точно кусок яблока изо рта не зря упал.

Ну, уж нет. Теперь никакой взрослой спальни! Я улыбнулась в ответ на озадаченный взгляд Воронова, повернулась к дочке и взяла ее на руки.

— Расскажу, — пообещала. — Только коротенькую! Тебе завтра вставать в садик!

— А папа?

— Ему я тоже сказку расскажу… наедине и самую интересную! Мне кажется, он заслужил!

***

Дети уже спали, в квартире было тихо, когда я вышла из ванной комнаты и, стараясь не шуметь, вошла в спальню.

Свет не горел, глаза еще не успели привыкнуть к темноте, поэтому Андрея не увидела.

Зато услышала его вкрадчивый голос:

— Даша, лучше закрой дверь. Больше никаких сюрпризов.

Дверь я закрыла и сделала несколько шагов к кровати, когда меня внезапно поймали сзади руки Воронова и прижали к нему. Горячее дыхание опалило шею вместе с хриплым шепотом:

— Ну наконец-то ты! Я уже думал, что никогда тебя не дождусь!

Я тоже ждала этой минуты, чтобы оказаться с ним наедине, поэтому ощутила близость Андрея каждой клеточкой тела. И все же удивилась, прошептав, стараясь не потревожить ночь:

— Почему ты не в постели? Я же видела, как ты устал.

Мои ладони нашли его руки и накрыли.

— Я боялся уснуть один. Сегодня не только у меня был тяжелый день, но у тебя тоже, — ответил Воронов.

Он вдруг обнял меня крепче, коснулся губами моего затылка, затем виска, и сказал то, чего я от него совсем не ожидала:

— Спасибо за все, Дашка! Если бы не ты, мне бы пришлось несладко.

А вот с этим я не могла не согласиться, хотя горло и перехватило от такого признания.

— Ушам не верю. Неужели ты все-таки это признал, мистер Босс? Неужели я оказалась тебе полезна?

— Ты просто «оказалась», и этого достаточно. Ради тебя стоило вернуться в этот город. Поездка в Германию мне это хорошо доказала.

А вот от этого признания у меня замерло сердце и расцвела теплом душа. А под медленными и чувственными поцелуями в шею тело покрылось мурашками и зажглось огнем.

— Я так соскучился по тебе, ты даже не представляешь. Видел в пустой комнате, спать не мог, думал о тебе каждую минуту, а ты… — он на секунду прервался, чтобы подняться губами к щеке, — сначала забрала мое сердце, а затем собралась меня забыть. Моя жестокая, нежная ведьма!

— Андрей…

— Потом! Хватит с нас на сегодня. Сейчас я просто хочу чувствовать тебя рядом. Даже такой ледышке, как я, необходимо тепло.

— О, господи! — Я повернулась и прижалась к крепкой груди Андрея. Подняла руки на его голые, сильные плечи. Обняла за шею. — Не слушай меня! Я тоже скучала! Очень сильно!

— Знаю. Но хорошо бы в этом еще и убедиться.

Вот что отличает людей слова от людей дела, так это то, что последним всегда нужны доказательства. Но я была не против ему доказать что угодно. Вот прямо сейчас.

Тело Андрея было очень горячим в эту зимнюю ночь, а руки жадными и ласковыми одновременно. Он развязал на мне пояс халата, спустил его по плечам на пол и погладил грудь. Отведя на спину волосы, наклонил голову и нашел мои губы. Поцеловал с желанием и долго, с каждым выдохом прикипая все сильнее, пока у обоих не осталось ни дыхания, ни терпения.

В комнате было прохладно, под горячей мужской ладонью тело вновь покрылось мурашками, и Андрей это заметил. Так же, как и отсутствие на мне белья.

— Ты разделась… — лаской собственника погладил спину, сжал голые ягодицы и прижал за бедра к себе. — Ух, Дашка, это сильно!

Еще как! От откровенного прикосновения у меня самой перехватило дух!

— Конечно, — прошептала. — Я знала, к кому шла. И зачем шла, тоже не забыла.

— Продолжай, Рыжуля, мне нравится… Ты нравишься. Только пойдем-ка мы с тобой в кровать, пока твоя смелость не надоумила меня забыть о том, что здесь нет камина, а подоконник слишком холодный для моей белокожей неженки. Под одеялом нам точно будет теплее.

Андрей подхватил меня на руки и легко приподнял над полом. Отнес в постель и сам не задержался. После душа он был в одном полотенце на бедрах, и мне доставило радость его с него снять. Встретить моего мужчину нетерпеливым поцелуем, ощутить его тяжесть на своем теле и вновь почувствовать, каково это — быть желанной и любимой.

И да, мне было горячо и даже жарко от нашей встречи после расставания в две самых длинных в моей жизни ночи. Так жарко, что вскоре волоски на висках взмокли, а тело едва не оплавилось от накрывшей меня волны удовольствия.

Я искренне надеялась, что мы не разбудили детей, возвращаясь из ванной комнаты, даже в коридоре не в силах отпустить друг друга…

Глаза давно привыкли к темноте, в окно светил серп месяца… Я лежала рядом с Андреем, грелась в его объятии, и без стеснения его рассматривала, проводя по груди и широким плечам кончиками пальцев.

— Красивый ты у меня, Воронов. Вредный, конечно, и с характером тебе не повезло, но зато целуешься так, что звездочки в глазах чудятся, — не стала скрывать. — И улыбаешься по-доброму. Жаль только, это мало кто это видит.

— Не привык я улыбаться, Даша. Как-то не до того было. А до тебя и не кому.

— Так уж и не кому? — я наклонила голову и поцеловала его в плечо. Опустила на грудь щеку. — Что-то не верится мне, мистер Лукавство.

Спустила пальцы ниже, нежно царапая живот.

— Если ты имеешь в виду Анну, так до нее были другие, — дыхание Андрея зашевелило волосы на моей макушке. — Мы с ней деловые партнеры прежде всего и поверь, оба об этом не забывали. Я никогда и никого не искал, и ни к кому не возвращался, пока у меня не появилась жена. Пришла однажды, рыжая и важная, жутко хорошенькая, дала подзатыльник, с тех пор ни о ком другом думать не могу! Только о ней.

Сейчас Воронов улыбался, я это точно знала. А вот мою душу вдруг овеяла крылом грусть.

— Андрей?

— Что?

— А ты… уверен? — и пусть не договорила, но ведь наверняка он догадался, о чем я.

Догадался. Поняла по стихшему дыханию.

— А ты, Даша? — вдруг спросил.

Со мной все было легко. Никого я больше не хотела. Никогда! Никого! Все равно лучше его не найти.

— Да, уверена! — ответила, не оставив себе и тени сомнения. То, что я к Андрею чувствовала, доставало до самого сердца, было глубоким и большим. И точно настоящим.

— Даже зная, что я человек сложный, а еще жутко ревнивый?

Я подняла голову и посмотрела на него. Сказала очень серьезно:

— Даже.

— Это хорошо. Потому что у меня к тебе предложение.

— Какое?

Ну вот, снова улыбается, да так широко, что никакой ночи улыбку не скрыть.

— Я уже вижу, Дашка, о чем ты думаешь, — поцеловал в нос. — И не надейся! Предложение руки и сердца пусть другие делают, а ты свой выбор уже сделала. Сама так решила, теперь терпи. Свадьба будет, и кольца тоже, но спрашивать тебя, хочешь ли ты за меня замуж, я не намерен! Мне нравится моя семья, я без ума от своей жены, и я не собираюсь ее никому уступать. Так что я уверен, моя золотая, еще как уверен!

Он меня поймал, и я немного смутилась, на этот раз почувствовав, что и Андрей посерьезнел.

— Тогда о чем предложение?

— Выбирай, если хочешь работать, то только со мной. Либо вообще никак.

— Но ты ведь меня уволил! — изумилась, вспомнив уже вчерашний день и нашу ссору в родной приемной.

— Конечно, иначе бы дед тебя ни за что не отпустил. Такого секретаря еще попробуй найти. А я не собираюсь тебя оставлять в «Сезаме». Ты мне нужна самому.

— Но как же…

— У меня своя фирма в Германии, я занимаюсь продажей металла. И я намерен развивать этот бизнес здесь — давно были такие мысли. Так что ты скажешь? Будешь моим партнером?

Я несколько раз поморгала.

— Андрей, ты шутишь?

— Даже не думал. Я вообще на тему бизнеса шутить не умею. Ты прекрасно больше недели управляла «Сезамом» — не знаю, кто бы справился лучше. Ты умная, амбициозная, честная и целиком отдаешься делу. Уверен, у тебя отлично получится!

— Но я ведь ничего не понимаю в этой сфере.

— Ничего, у тебя будет время все изучить. Думаю, — он сделал вид, что задумался, — года четыре. Пока Соня не пойдет в школу, а сын в детский сад.

— К-какой еще сын?!

— Наш, конечно, — невозмутимо ответил Андрей. — Когда родится! Ты как хочешь, а я не намерен с этим тянуть. В семье должно быть равноправие!

Я еще поморгала, а когда поняла…

— Ах ты, поросенок! Свинтус ты, а не Воронов! Так вот почему ты меня уволил? А я-то думала…

Мы оба засмеялись и обнялись.

— Дашка, мне просто нужно остыть. Второго такого совещания «Сезам» не переживет. Не хочу, чтобы ты была близко от тех, кто может попытаться мне отомстить. Сейчас все только начинается, и деду еще придется закручивать гайки. Я ему помогу, но точно без тебя.

— Хорошо, но обещай мне всё-всё рассказывать.

— Обещаю.

До утра еще оставалось время, сон уже затаскивал нас в свои объятия, но мы отчаянно ему сопротивлялись.

Я лежала на спине, Воронов, склонившись сверху, целовал мои ключицы, и сейчас казался таким спокойным и всецело моим, что я была просто не в силах его отпустить. Моим мужчиной, не знавшим не только страха, но и стыда.

Я погладила его шею и спустила руки на плечи. Провела ладонями вдоль спины до самых упругих ягодиц. Едва слышно простонала, потому что не могла терпеть, чувствуя, как его пальцы меня касаются, и все же вернула руки к плечам, чтобы оттолкнуть его от себя.

— Даша?

Сама склонилась сверху, рассыпав волосы по мужской груди, а потом и по сильным бедрам, продолжая целовать.

— Как ты меня назвал? — потребовала, проводя губами по смуглому животу. Дразня Андрея прикосновениями. — Скажи!

— Моя рыжая ведьма.

— Еще!

— Неженка. Обожаю это в тебе.

— Еще…

— Дашка, ты пользуешься моей слабостью и испытываешь терпение. Мучительница!

— А сейчас? — я опустилась ниже и поцеловала его. Задержала на коже губы, чувствуя, как рвано он выдыхает.

То, что мы делали, нравилось нам двоим. И касалось лишь нас двоих и никого больше.

— Любимая… но все равно ведьма!

***

Утром будильник все дружно проспали, поэтому в садик решили идти прямо к утреннику.

Я возилась на кухне — нарезала сыр и ветчину, проводив Риточку в школу, дети уже сидели за столом, Андрей брился в ванной комнате, когда в дверь позвонили.

— Мам, я открою! Это Юрка мне стикеры новые принес! Мы договаривались! — вскочил Степка со стула, и не успела я оглянуться, как уже убежал в прихожую.

Тамаркин Юрка был в нашем доме частым гостем, поэтому я не всполошилась. Но через полминуты тишины обернулась. А когда из прихожей донеслось громогласное Степкино:

— Па-ап! — бросила все и кинулась к сыну…

И обомлела, увидев на пороге распахнутой в дверь квартиры улыбающегося Славку. В расстегнутой куртке, мохнатой шапке жителя севера и с елкой в руке.

— Привет, Дашуль! А вот и я! Насилу вас нашел.

Славка легко переступил порог, слово имел на это право.

— С наступающим! А Степка-то как вырос. Гляди ж ты, узнал меня…

Но он ошибся. Мой рыжий чертенок звал совсем не его.

— Па-ап!

Воронов брился, но на возглас Степки выскочил из ванной комнаты в чем был — босиком, в боксерах и с пеной на лице. В секунду разобравшись в чем дело, скомандовал:

— Даша, Степан, живо на кухню! Я сейчас вернусь!

Шагнув к озадаченному его появлением Петушку, сдвинул тому шапку на лицо и вытолкал на площадку. Шагнув за гостем следом, закрыл за собой дверь.

Я только и успела, что услышать рычащее:

— Снова ты?! Я ведь тебя предупреждал…

— А-андрей!

— Мама, ты куда? — остановил меня сын, поймав за руку — Нам же сказали, идти на кухню! Папа вернется, не переживай! Он тебя любит, он мне сам сказал!

— Когда?

— Вчера. А того толстого дядьку я не знаю! — насупился сын. — Пусть катится! И елка нам его не нужна! Пойдем, я есть хочу!

Воронов, и правда, не задержался. Войдя в квартиру, погладил Степку по затылку: «Молодец, Степан! Всегда меня зови!», закрыл дверь и спокойно пошел дальше бриться. Переодевшись в спальне в джинсы и джемпер, пришел на кухню, поцеловал меня в щеку и, как ни в чем не бывало, позавтракал.

— Ну что, одевайтесь, барышни! Нам скоро пора! — неожиданно радостно распорядился, красивый и голубоглазый в это зимнее утро. Взглянув на наручные часы, поднялся из-за стола и вновь меня поцеловал: — Я спущусь на улицу, прогрею машину и вернусь. А ты, лошадка, — подмигнул Сонечке, — когда приду, чтобы была готова, если не хочешь опоздать на встречу с Дедом Морозом! Договорились?

— Да!

Утренник прошел замечательно, хотя я почти ничего не запомнила. Только темноволосую девочку в блестящем костюме желтой пони, которая всем улыбалась и показывала своего папу, даже деду Морозу. И старалась танцевать лучше всех…

Забылся Славка и его визит, забылось вчерашнее совещание. День был солнечный, настроение праздничное, и мы решили забрать Риточку у школы, чтобы всем вместе поехать в большой «Макдональдс». А затем на городскую елку, которую уже успели поставить в центре города.

Я заметила племянницу в группе девочек в школьном дворе и окликнула. Она обрадовалась и побежала нам навстречу, а я, наблюдая за ее приближением, вдруг залюбовалась Олиной дочкой. Какая же хорошенькая она растет, вон уже и мальчишки в ее сторону косятся. Только стеснительная, зато глазки серые-зеленые по-кошачьи распахнуты и горят искренней радостью. Мой преданный маленький друг. Не знаю, как бы я жила без нее…

— Добрый день, дядя Андрей! — прошелестела Риточка, забираясь в машину. — Спасибо, что приехали.

Приехать-то приехали, а вот трогаться с места Андрей не спешил, хотя дети и торопили. Оглянулся к девочке.

— Значит, уже не папа?

Риточка снимала с плеч рюкзак и внезапно растерялась.

— Рита?

— Андрей, не надо, — попыталась я вмешаться, но Воронов меня мягко остановил:

— Даша, помолчи. Мы сами разберемся. Поверь, лучше это сразу решить, чтобы не жалеть потом, — спокойно добавил. — Так как, Рита?

— Я не могу, — прошептала девочка.

— Почему? Разве в моем к тебе отношении что-то изменилось? Я не знакомился с тобой, однажды ты просто появилась в моей жизни, и я поверил, что ты моя дочь. А сейчас я не могу думать о тебе иначе. И не хочу. Мое сердце не хочет.

Дети притихли, а племяшка молчала, опустив глаза — только румянец выступил на молочных щеках. Глядя на нее, я испуганно моргала, а Воронов ждал. И, несмотря ни на что, я его понимала. Как по мне, так каждому за счастье было бы иметь такую дочь.

Ну, нет, еще секунда и вмешаюсь!

— Вы, ошибаетесь. Вы меня совсем не знаете и… и не любите. Вам только так казалось, а на самом деле я…

— Что ты? Что ты сама чувствуешь ко мне? Я тебе хоть немного нравлюсь? Или по-прежнему чужой дядя?

Я сейчас готова была поклясться, что услышала в голосе Андрея обиду. Вот и Рита ее тоже услышала.

— Нет! — вскинула подбородок, не сумев спрятать слезы в глазах. — Не чужой! Вы хороший! Я бы очень-очень хотела иметь такого папу!

Воронов вздохнул и отвернулся. Качнул головой.

— Ох, девчонки, как же с вами не просто. Даже с юными. Одна телефоны покупает, хотя не может себе позволить, вторая — опекает и самые вкусные кусочки подсовывает, а потом я, оказывается, дядя Андрей. Зато с третьей у нас полное взаимопонимание! Правда, Пончик?

— Ага! — с готовностью прыснула Сонечка, не пропускавшая ни словечка.

— Поехали!

— Куда? — машина тронулась, и я очнулась.

— Сначала обедать, а потом в магазин. Зря я, что ли, работал? Пришла пора моих красавиц побаловать!