Глава 18. Виктория

Моего сына снова вмяли в борт.

Стиснула зубы, чтобы не выпрыгнуть на лёд и не навалять тому двенадцатилетке, который решил вплотную заняться моим десятилетним сыном.

Чем старше становился сын, тем жестче становились игры и тем сложнее мне было объяснить даже самой себе, что это особенность игры и всё идёт по правилам. Но тем больше я понимала маму, которая наотрез отказывалась смотреть на то, как её внука ударяют о борт или сам он занимается тем же. Для неё Сашенька – любимый и единственный внук, мягкий улыбчивый одуванчик.

Видела бы она как этот одуванчик может навалять сопернику, выдохнула бы вставные зубы, присвистывая.

Телефон в руке снова издал короткую вибрацию.

Похоже, Вяземский решил основательно устроиться одной задницей на двух стульях. Или, если быть точнее и более адресной, то планирует одним питоном поелозить в двух норах.

Девочка-блондинка рядом с ним сверкала не только стразами в уголках глаз, но ещё и глазищами в половину лица, пока этот доморощенной Жигало успевал что-то ворковать ей и написывать мне.

Ей не мешало бы надеть хотя бы колготки, иначе она рискует отморозить «нору».

К: «фанатки…»

Написал Ренат многозначительно.

Изогнула бровь, но ничего отвечать не стала. Требовать от него верность в условиях тех отношений, что мы заключили, я не буду. Я получила своё и даже больше, чем могла предполагать, так что теперь этот парень волен делать всё, что пожелает нужным, кроме того, чтобы впутывать в свои игры меня.

К: «Ветров 11? Младший брат?»

Усмехнулась. Ты меня недооцениваешь, малыш.

Я: «Сын.»

Закинула телефон в задний карман джинсов и сосредоточилась на игре. Второй период подходил к концу, а мой сын оказался в опасной близости у ворот соперника. Оценил ситуацию и быстро передал пас девятому номеру, который был самым маленьким игроком в его команде.

– И девятый номер забивает го-ол! Шайба влетела как к себе домой. Вратарь не успел даже бзднуть, – вещал из комментаторской будки отец одного из мальчишек. Его умение подбирать слова и настраивать деток на нужный лад всегда служили отличным дополнением всех игр.

Второй период закончилась, команды разошлись по раздевалкам. Мальчишки из команды, уступающей в счёте, уходили нервно ударяя клюшками обо всё, что им попадалось на пути.

– Я тебе попсихую сейчас! – крикнула одна из матерей вдогонку своему сыну, тем самым отбирая у него возможность и желание проявлять своё истинное настроение и мысли касаемо этой игры.

И зачем, женщина?

А после этого мы еще удивляемся, чего это у нас мужчины замкнутые и безэмоциональные…

– А он молодец, – хмыкнул рядом Ренат.

– Кто? – повернула голову в его сторону.

– Твой сын, – ответил парень, дернув головой в сторону «коробки». – Ты во сколько его родила? В двенадцать?

Рассмеялась, запрокинув голову. Было очень забавно смотреть в его глаза и видеть, что не такого взрослого сына он ожидал у меня увидеть.

Что поделаешь? Генетика. Его биологический отец тоже не щуплый коротышка.

– Почти, – утёрла уголки глаз от слёз. – Но пришлось ещё шесть лет подождать до совершеннолетия, чтобы показать его миру.

– Ну, ты, конечно… – повел он бровями, находясь в явной растерянности.

– Что?

– Да я же нифига о тебе не знаю, получается! – его глаза комично округлились.

Придвинулась к нему поближе, плечом к плечу. Указательным пальцем поманила к себе, чтобы он склонился и мне было удобнее шептать.

– Ты знаешь ровно столько, чтобы можно было со мной трахаться. Остальное – не имеет значения в контексте наших отношений тире сношений.

– Может, это… – поиграл он бровями. – Сегодня.

– У меня месячные. Я тебя предупреждала.

– Зачем самураю меч, если он не в крови? – философски изрек Ренат.

– Фу! – поморщилась я. – К тому же, я вижу у тебя наклевывается девушка, – бросила быстрый взгляд в сторону блондинки, что копошилась в своем телефоне и бросала на нас, и особенно на меня, злые взгляды. – А я не хочу быть чьей-либо разлучницей. Поэтому, – потрепала его по плечу, усиленно пряча злорадную улыбку. – Желаю тебе и твоей девушке удачи, Ренат. Было приятно с тобой познакомиться. Хотя, в начале было не очень приятно, но потом несколько раз приятно. Но сейчас нам нужно забыть друг друга и начать новую жизнь…

Театр одной актрисы. Умела бы пускать одинокую слезу по щеке, именно так бы и сделала, глядя в глаза цвета горького шоколада, что явно были не рады такому повороту событий.

– Я вообще её не знаю! – выронил Ренат возмущенно. – Она просто подсела ко мне и…

– Тише-тише, – состроила понимающую рожицу. – Не нужно так отгораживаться от девушки. Возможно, она твоя будущая жена, а ты про нее так. Нехорошо это, Ренат.

– Издеваешься? – сузил он глаза, в которых вспыхнул дьявольский огонек.

– Нисколько, – отвернулась я на лёд, на который уже выходили команды.

– Вообще-то, я однолюб.

– Ага, просто так получилось, что ещё и многоёб, – фыркнула я.

Плечом почувствовала, как Ренат сотрясался от беззвучного смеха, стоя рядом со мной.

– Я сегодня вечером к тебе приеду.

– Зачем? – посмотрела на него. – Мы, вроде, начали и закончили наше сотрудничество. Больше незачем ко мне приезжать.

– Один раз?! – выронил он громко, за что едва не огреб по бестолковой голове. – Я что, одноразовый?

– Ну, положим, в тот раз у нас было не один раз, а раза в три больше, это, во-первых. А, во-вторых, и это основное, мне этого было достаточно.

– Опять на два года собралась в войска стратегического воздержания? – ухмыльнулся парень.

– Заткнись, – усмехнулась я.

– Я приеду.

– Я не выйду.

– Ну-ну, – покачал Ренат головой и пробыл рядом со мной до конца третьего периода.

Отлип от моего плеча только тогда, когда его пригласили вручить кубок победившей команде.

Дыхание перехватило в тот момент, когда Ренат и мой сын встали друг напротив друга, пожали руки, передали кубок. По спине пробежал холодок. Отчего-то стало волнительно и даже страшно, что они могут друг другу не понравится при личной встрече.

Я ведь вообще не планировали, чтобы они хоть раз увиделись. Ни к чему это

Глаза Саши горели восхищением. Ренат же, скорее, выражал любопытство и даже некоторую настороженность, но совершенно точно уделял моему сыну больше внимания, чем остальным мальчишкам.

Не пались, дурачок!

Позже вечером, когда сын прожужжал мне все уши о том, какой Вяземский классный и похвалился шайбой и клюшкой с его подписью, и даже совместной с ним фотографией, мне на телефон пришла смс-ка:

К: «спускайся»

Я: «Нет. Я же сказала, что не выйду»

К: «тогда я поднимаюсь. как твою маму зовут, напомни?»

Засранец!

Я: «Стой на месте и жди, когда спущусь»

– Мам, – аккуратно постучалась в гостиную, где мама лежала на диване с тканевой маской на лице.

– М? – пропела она, балдея.

– Я спущусь ненадолго. Не теряй.

– А Саша что делает?

– Саша уже спать лёг.

– А ты куда собралась? – включила мама прокурора.

– Какая разница, мам? Я ненадолго.

Быстро закрыла дверь, чтобы не начинать спор с мамой, но все равно услышала протяжный осуждающий вздох.

Надела куртку, ботинки и спустилась на улицу.

Ренат стоял в ожидании меня, присев на капот своей машины, дверца которой была открыта, а на весь двор звучала песня из «Титаника».

– Что ты задумал? – насторожилась я, боясь подойти.

Остановилась метрах в пятнадцати от парня и спрятала руки в карманы куртки.

– Я погуглил сегодня всё про месячные, – оттолкнулся Ренат от капота. – Теперь мне нужна психологическая помощь и штука со вспышкой, как в «Людях Х», – нырнул в салон машины и достал оттуда ведерко мороженого, коробку конфет, мармеладных червяком и большую пачку фисташек. – Ну а тебе нужно мороженое, сладости и сопливая мелодрама.

– Это… – растерялась я, не зная, как реагировать на весь этот набор джентльмена-истребителя всея месячных. – …весьма неожиданно. Только какая связь между всем этим и моими месячными?

– В смысле? – опустились его руки с вкусняшками. – Прямая. Я прочитал, что в эти дни вы особо уязвимы в эмоциональном плане, поэтому вам необходимы сладости и что-то сопливо-романтичное под розовым сиропом.

– Странно всё это, – насторожилась я. – Что ты задумал?

– Накормить тебя и дать высморкаться в свою куртку.

– С чего бы это? У тебя других дел нет? А как же та блондинка?

– Товарищ, блять, бывший следователь, закрой свой скептический рот и садись в машину, пока салон не остыл.

– Ну, раз ты сегодня особенно милый… – послушно села на пассажирское кресло и так же покорно дождалась, когда Ренат закроет дверь, обойдет машину и устроится за рулем, предварительно всучив мне все вкусняшки.

– Фисташки тоже к сладостям относятся? – спросила я, силясь переголосить Селин Дион.

– Ты как-то ночью сказала, что, цитирую: «вот бы сейчас фисташкового мороженого». Я такое не нашел. Зато купил обычное и отдельно фисташки.

– Сам сделаешь фисташковое мороженое?

– Ты будешь есть мороженое, а я тебе раскрывать фисташки. Те, которые будут наглухо закрытыми, разгрызу зубами.

– Как-то это… – поморщилась я. – …негигиенично.

– Сосаться со мной от заката до рассвета так, что слюни тянулись, ей было гигиенично, а принять фисташку из моего рта ей негигиенично! – выпучил Ренат возмущенно глаза.

– Всё-всё! – сдалась я, устраивая на коленях ведерко с мороженым. – Поняла. Увози нас отсюда, пока соседи из окон с биноклями не выпали.

– Поехали, – отрезал парень коротко.

Вырулил с парковки и повес нас хрен знает куда и зачем.

– Странно всё это, – мыслила я вслух, пока парень парковался кинотеатра.

– Что странного? – заглушил он двигателей.

– Всё это, – махнула я рукой, указывая на нас и все, что вокруг. – Зачем так сильно вдаваться в тему месячных и для чего, вообще, было ко мне приезжать, если знал, что секса не будет?

– Рот у тебя, вроде, не кровоточит, – хитро улыбнулся парень.

– Иди ты! – рассмеялась я. – И все-таки?

– Просто хотел поговорить, – повел Ренат плечом. – Я же реально, о тебе нихрена не знаю. Думал, ты максимально жесткая леди с не менее жесткими принципами, а ты, оказывается, в восемнадцать родила.

– Ну, – опустила взгляд на ведерко мороженого на коленях. – Каждый может ошибаться.

– И кто Санькин батя?

– Какая разница? – резко посмотрела на парня. – Было и прошло.

– Мало ли… Вдруг он какой-нибудь абьюзер, которому нужно хорошенько навалять.

– Навалять когда-то нужно было хорошенько мне за глупость и наивность. А он… Неважно, – снова уткнулась в мороженое. Эту тему я не хотела ни с кем обсуждать одиннадцать лет назад, и сейчас этого делать тоже не хочу. – Мы в кинотеатр со своими сладостями пойдем?

– Не хочешь в кино? – значительно смягчился Ренат.

– Совсем не хочу, – призналась я честно.

– Так я и думал. Поэтому взял с собой ноут, – потянулся он к заднему сиденью. Пронес над моей головой ноутбук и положил к себе на колени. – Что посмотрим?

Задумалась и поджала губы. Хочу ли я, вообще, хоть что-то смотреть? Вряд ли. За последние дни у меня явный передоз телевизором. Так много я его не смотрела за всю свою жизнь, мне просто было некогда. Зато теперь, пока я нахожусь в процессе поиска работы, этот говорящий ящик не затыкается вообще.

– Не думала, что просто секс осложниться всем этим, – выдохнула я отчаянно и откинулась на спинку кресла.

– Чем «этим»?

– Общением вне постели.

– Тебе лишь бы стонать и душить питона, – нарочито осуждающе фыркнул Ренат, чем лишь насмешил меня.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, – заглянула в его темные глаза в полумраке салона.

– Например?

– Например, про барбариски. Почему именно они?

– Барбариски? – протянул Ренат, задумавшись. Резко дернул руку вверх и взлохматил волосы на затылке. – Просто нравятся. У кого-то прикол – курить, у кого-то – семечки, а у меня – барбариски.

– Но ты пришёл именно к барбарискам. Почему?

– Мне было лет девять, когда батин водитель после школы угостил меня барбариской. Батя увидел её у меня в руке, забрал и закинул в вазу с другими конфетами. Сказал, что этой херней только зубы ломать. Ну, я и забыл о ней. А потом зажравшийся сладостями пацан перебирал шоколадные конфеты, чтобы найти самую вкусную из дорогих, и наткнулся на эта барбариску. И всё, втянулся.

– И не надоедает? – открыла мороженое, но ложки никакой не обнаружила. – Хм.

– Не надоедает. У разных барбарисок разный вкус и они не приторные. Ложку ищешь? Я не подумал о ней.

– Да, ладно, – махнула я рукой и провела кончиком пальца по поверхности мороженого. – Как говорит мой сын, есть как поросёнок даже вкуснее, – отправила палец со сладостью в рот и с блаженством облизала. – Мм!

– Лежать! – скомандовал Ренат и прижал ладонь к своей ширинке. – Он у тебя, конечно… – многозначительно закивал Ренат.

– Кто? – посмотрела на него, слизывая с пальца новую порцию мороженого.

– Сын твой.

– Как-то ты резко перескочил со своего члена на моего сына.

– Мне нужно отвлечься, иначе может произойти кровавое месиво.

– Кровавое месиво? В смысле?

– Вот спущу с тебя джинсы и узнаешь.

– Ничего не получится, – продолжала я поедать мороженое. – Заветное местечко занято.

– Это чем же?

– Догадайся, – посмотрела на парня.

– Окей, гугл, – взял с панели телефон, пробежался по яркому экрану пальцами и завис, что-то читая. – А, понял.

– Ну и славненько, – довольная откинулась на спинку кресла и, смакуя мороженое, осмотрелась вокруг.

Темно, людей на улице почти нет. возможно, в кинотеатре сейчас идет особый вечерний сеанс кино.

– А если за веревочку дернуть, он как парашют раскроется? – спросил Ренат, кажется, без шуток.

С трудом сдержала смех.

– Нет. Просто женщина катапультируется, если ты дернешь за веревочку тампона, который в ней.

– Наверное, воздержусь, – вернул он телефон на панель.

– Наверное, да, – кивнула я, улыбнувшись. – Ну, так, и?

– Что? – повернулся ко мне парень.

– Что ты хочешь еще обо мне узнать? Ты же за этим приехал.

– Ты же ничего не рассказываешь. Хотя я тебе про барбариски всё рассказал.

– Потому что барбариски – это не глубоко личное, а то, о чем ты спрашиваешь, касательно моего сына и его отца – это уже то, что не каждый обсуждает даже со своими родителями. И для отношений, основа которых секс, как у нас, так глубоко копаться в личном ни к чему.

– И что ты предлагаешь? – черты его лица стали жестче. Он словно старше стал за одну секунду. – Встречаться как в немом кино – потрахались и разошлись?

– Я предлагаю не осложнять. Только и всего. Нам необязательно знать подноготную друг друга, чтобы хорошо потрахаться.

– Ну, обо мне-то ты явно знаешь куда больше, чем я о тебе. За то время, что вела дело моего бати, ты, наверняка узнала обо мне многое.

– Вообще-то, ничего. Ты почти не числишься ни в каких бумагах. Зато в них часто мелькает некий Вяземский А.

– Альбертик, – усмехнулся Ренат невесело и начал нервно теребить руль. – Батин любимчик и мой двоюродный брат.

– В общем, – намерено не стала развивать тему его родственников. – Мы на равных: ты знаешь необходимый минимум о моей семье, я – о твоей. Углубляться ни к чему. Единственное, что я могу просить от тебя, – честность. И гарантирую её тебе.

– В смысле?

– В том смысле, что если кто-то из нас встретит человека, с которым в планах будет не только секс, то нужно об этом честно сказать и закончить наши с тобой отношения, чтобы не травмировать того, с кем в планах не только секс.

– Сейчас такое ощущение, что я во время заключения нашего договора проебал пару строк мелким шрифтом, – качнул Ренат головой. – И что, у тебя уже кто-то появился?

– Нет. Пока нет. Но вполне может появиться. Как и у тебя. Например, с тобой я не планировала вообще никаких отношений и уж тем более сношений, но имеем то, что имеем. Так что возможность появления еще кого-то в моей или твоей жизни не исключена.

– Так есть или нет? – явно нервничал парень. – Много букв, Вика! Я ничего не понял. Займи лучше рот пальцем.

– Засранец! – мазнула по мороженому и ткнула пальцев со сладостью в губы Рената, который вяло отбивался от меня. – Сейчас я тебе займу!

– Не так я себе представлял этот вечер, – смеялся Ренат, обхватив мои запястья. – Я должен был сунуть, а не мне.

– Тогда соси, пока по руке не потекло, – указала я взглядом на мороженое, уже начинающее стекать по кончику пальца.

Недолго думая, Ренат притянул палец с холодной сладостью к своему лицу, обхватил его губами и собрал всё до последней капли.

Внизу живота затянулся горячий тугой узел, пока его язык скользил по пальцу. В темных глазах напротив вспыхнуло знакомое порочное пламя, за которым той ночью следовал оргазм за оргазмом.

– Убери ведерко на заднее сиденье, – скомандовал Ренат сипло и высвободил одну мою руку.

Послушно убрала мороженое назад и шумно втянула носом воздух, когда Ренат, снова удерживая меня за запястье обеих рук, резко перетянул меня на свои колени.

– Что ты задумал? – шепнула я.

– Поесть мороженое, – выдохнул он в мои губы, а затем поцеловал тягуче нежно и трепетно.

Сиденье отъехало вместе с нами назад, спинка немного наклонилась.

– Ты же помнишь про катапульту? – спросила я, потеревшись о его щеку носом.

– Конечно помню. Мне же жалко потолок тачки, – усмехнулся Ренат. Потянулся к пачке с фисташками и открыл её. Вложил очищенную фисташку между своими губами.

– Серьёзно? – прихватила я мороженое с заднего сиденья, намеренно, уткнув лицо парня в грудь.

– Не дразни, – процедила он сквозь фисташку.

– Что-то не так? – невинно захлопала ресничками и будто случайно потерлась о его ширинку.

– Вика, – едва сдерживал себя парень, вцепившись пальцами в мой зад, чтобы зафиксировать меня в одном положении.

– М? – продолжила я хлопать ресничками и слизывать с пальца мороженое, как в какой-то порнухе. – Ты что-то сказал? Прости, я не расслышала.

Едва он успел бы мне хоть что-то ответить, подалась вперед и обхватила губами фисташку, зажатую его зубами. Языком собрала оставшуюся на его губах соль, испытав гастрономический оргазм, когда холодная сладость смешалась с горячей солью его губ.

Мужские ладони скользнули под мою одежду. Длинные пальцы прошлись по позвоночнику и впечатали меня в мужскую грудь.

Я чувствовала, как он дрожит, как с трудом сдерживает себя от дальнейших действий, силясь не переступить красную черту.

– Когда уже можно будет, а? – шепнул страдальчески. – Я уже пять дней не трахался. Рекорд, блять!

– Ещё пару дней. Потерпишь?

– Мне будет гораздо проще терпеть, когда ты слезешь с моих яиц.

– Тогда еще пару минут пыток, – прильнула к его губам, издевательски ухмыляясь.