Глава 29. Виктория

Ресторан класса «моей зарплаты не хватит даже на воду из унитаза в этом заведении» встретил нас тихой музыкой и фальшивыми смешками женщин, которые делали вид, что их веселит то, что говорят их собеседники-мужчины, у которых на лицах и счету читались миллионы и не факт, что все они в рублях.

Если не брать во внимание людей, большая часть которых сразу отталкивала надменностью и некоторой брезгливостью на холеных лицах, то ресторан заслуживал твердую пятерку по интерьеру и цветовой гамме. Ничего раздражающего, ничего, что казалось бы вычурным или фальшивым. Да, дорого, но, вместе с тем, со вкусом.

– Снимай плащ, – скомандовал коротко Ренат, терпение которого, кажется. Было на исходе.

Хотя мне казалось, что он просто придумал себе повод для отвлечения в виде моей голой спины, чтобы не думать о том, что ему предстоит встреча с отцом, который, совершенно точно, будет не рад тому, что его сын появится в компании бывшего мента, которая когда-то прикрыла одну из ветвей его незаконной деятельности.

Расстегнула пуговицы плаща и специально медленно спустила его с плеч.

– Твою мать! – выдохнул едва слышно Ренат, стоящий позади меня. – В этом зале сейчас будет столько порванных ширинок.

– Перестань! – шикнуло на него шутливо и отдала плащ, который он передал гардеробщику.

– С этой минуты спиной поворачиваться будешь только ко мне.

– А если кто-то зайдёт сзади?

– Там буду только я. Хрен этот кто-то притиснется между мной и тобой. Идём, моя богиня, познакомлю тебя с мамой, – теплая ладонь легла мне между лопаток и плавно спустилась ниже. – А потом украду, иначе начну целовать твою спину при всех.

– Тогда, даю нам полчаса на светские разговоры и потом уходим по одному.

– Никаких по одному Только вместе, – притянул меня Ренат к себе и подвел к высокой брюнетке, которая была чуть ниже самого Рената. – Привет, мама.

– Привет, сыночек! – спохватилась женщина и почти повисла на шее моего спутника. Деликатно отступила, чтобы не мешать семье. – Я уж думала, что ты не придешь.

– А я пришёл, мам. Не мог же я оставить тебя одну среди кучки этих снобов.

– Я уже узнала, где в этом ресторане черный выход, – подмигнула ему мама.

– А я привёл нам подмогу, – снова притянул меня к себе Ренат. – Мама, знакомься, это моя девушка Виктория.

– Виктория, – улыбнулась женщина, кажется, довольно искренно. – Приятно с вами познакомиться, милая, – сказав это, она внезапно меня обняла, что окончательно растопило моё сердце, давая понять, что человек она простой, хоть и выглядит со стороны как величественная пальма. – А я Анастасия Ренатовна.

– И мне приятно познакомиться, Анастасия Ренатовна, – улыбнулась ей и, чтобы занять руки и унять неловкость, поправила волосы. – Поздравляем вас с именинником.

– Спасибо, дорогая, – коснулась она моего плеча.

Ясно, мама Рената – человек тактильный.

– А где, кстати, юбиляр? – спросил Ренат и прихватил с подноса проходящего мимо официанта пару бокалов. Один передал мне.

– А то ты не знаешь своего отца, – фыркнула мама, слегка закатив глаза. – Собрал вокруг себя всех пузанчиков и уже мутит новый бизнес.

– Ясно, – усмехнулся Ренат.

Стоя слегка позади меня, словно непринужденно водил кончиками пальцев вдоль позвоночника. Возможно, в любом другом месте эта его вольность, когда рядом посторонние, меня раздражала бы, но сейчас я чувствовала себя несколько защищенной, чувствуя, что он рядом и легкими касаниями успокаивает бушующие внутри волны.

– И как давно вы вместе? – спросила Анастасия Ренатовна, глядя то на меня, то на своего сына.

– Чуть больше месяца, – ответила я за двоих.

– Какие молодцы! Уже живете вместе? Что-то я давно не была у тебя в гостях, сыночек.

– Пока что мы не живем вместе, мам.

– Пока что? – игриво повела мама тонкими бровями. Теперь ясно в кого сыночек. – То есть в планах есть совместное проживание?

– Мама, ты спугнешь мою девушку.

– О, сынок! – похлопала она его по плечу. – Я уверена, Виктория не из пугливых. Ведь так? – обратилась она ко мне.

– Я не из пугливых, но… – осеклась, подбирая слова. – …не будем загадывать наперед. Не хочу сглазить.

– Точно! – взмыл указательный палец Анастасии Ренатовны. – Это ты точно сказала, моя хорошая. Счастье любит тишину.

– О, сынок! – а вот это было сказано очень громко. Да так, что на нас обратил внимание весь зал. – Всё-таки, приехал, чертяка!

Интуитивно почувствовала, как Ренат напрягся, когда к нам приблизился его отец с распростертыми объятиями. Кажется, теперь пришло моё время гладить его по спине и рассылать волны спокойствия в том океане противоречивых чувств, что сейчас его захлестывал изнутри.

Ведь у него нет ненависти к отцу, у него есть лишь желание быть независимым от него.

– Привет, пап, – пальцы Рената исчезли с моей спины, чтобы он мог обнять отца. – С днем рождения.

– Спасибо, сынок! – последовали хлопки по спине, от звука которых я едва не поперхнулась шампанским. – Спасибо, что приехал!

– Олег, познакомься, это девушка Рената – Виктория, – обратила на меня внимание Вяземского-старшего его жена.

Мужчина отлип от сына и, наконец, сфокусировал на мне взгляд, похоже, сразу не заметив. В темным глазах яркой вспышкой вспыхнуло узнавание. Со слегка раскрасневшегося лица схлынула вся краска. Нижняя губа дрогнула и, кажется, затрещал туго затянутой галстук на крепкой шее.

– С днем рождения, Олег Владимирович, – салютовала ему бокалом и даже натянула милейшую улыбочку.

Рука Вяземского-старшего резко рванула к галстуку и ослабила его.

– Девушка кого? – выдавил он сухо, забыв, как моргать, пока пригвождал меня взглядом к полу.

– Олежа, твоего сына, – потрепала его Анастасия Ренатовна и, положив ладонь на плечо, мягко добавила. – Наверное, на сегодня тебе хватит виски.

Ему понадобилась еще секунда для анализа слов его жены. Затем, словно что-то взвесив, мужчина снял руку жены со своего плеча, неожиданно нежно поцеловал тыльную сторону ее ладони (видимо, целовать руки женщин у Вяземских – семейное) и порывисто схватил Рената под локоть, не слишком ласково уведя его в сторону.

– Мои мальчики… – вздохнула Анастасия Ренатовна. – С тех пор как Ренат научился говорить, они все никак не могут найти общий язык.

– Вообще никак?

– Иногда случается просветление, когда один не пытается доказать другому, у кого круче яйца, – шепнула мне женщина, пока мы наблюдали за тем, как раскрасневшийся старший что-то активно начитывал младшему, который зачем-то схватился за ремень брюк, но тут же оказался одернутым старшеньким. – Но чаще всего я наблюдаю что-то подобное. Олег хотел отправить Рената на футбол, Ренат увлекся хоккеем. И так во всем. Даже и не знаю, есть ли у них хоть какая-то общая точка.

– Конечно, есть, – повернулась к ней, чтобы не пялиться на ссорящихся отца и сына. – Вы, похоже, и есть та самая общая точка.

– Нет, – хохотнула женщина и в уголках её глаз образовались теплые лучики, как у Рената, когда он улыбается. – Я не точка, я, скорее, палка, которая периодически гонит их за общий стол и к тем темам разговора, после которых не будут торчать чьи-то кишки.

– Могу себе представить, – качнула в сторону мужчин, где старший Вяземский, похоже, демонстрировал, как у него встали дыбом волосы, лохматя то, что у него на голове.

– А я вас узнала, – вдруг вгляделась в мое лицо Анастасия Ренатовна.

– Да? – неосознанно выпрямила спину.

Сейчас начнется. Пока в стороне срутся отец и сын, где рядом будут выцарапывать друг глаза свекровь и несостоявшаяся невестка.

– Да. Вы та самая Виктория, которая полгода назад свернула кровь моему мужу, – как ни странно, претензии или негатива в ее голосе я не услышала совсем.

– Кажется, вас это не огорчило.

– Справедливость может огорчить только того, против кого она играет. А я ему сразу сказала, что на него найдется тот, кто надерет ему задницу. Всему нужно знать меру.

– Наверное, не очень приятно видеть, что сын представил своей девушкой ту, которая, как раз-таки, надрала зад вашему мужу?

– Да, бросьте, – махнула она рукой. – Олег отходчивый. Они оба. Попетушатся, поплюются, да начнут дружить до следующего повода петушиться. К этой карусели быстро привыкаешь. И ты привыкнешь. Кстати, можно на «ты»?

– Конечно.

– Прости за некорректный вопрос, но, как я понимаю, ты старше Рената? – спросила она и тут же поспешила оправдаться. – Нет, ты не подумай ничего плохого. Я совершенно свободна от всех этих предрассудков. Мне просто любопытно узнать о девушке сына побольше.

– На семь лет, – ответила я коротко и пригубила шампанское, боковым зрением уловив, как Ренат, что-то нервно считал на пальцах, тыча ими отцу в лицо.

– Пустяки, – фыркнула Анастасия Ренатовна.

– А ещё у меня есть десятилетний сын, – выдала я как на духу. Она ведь хотела знать о девушке своего сына побольше? Делюсь всей информацией, которой владею.

– Это… – конкретно подзависла женщина. – … неожиданно.

– Можно и так сказать.

– А Ренат уже знаком с ним?

– Да.

Губ женщины коснулась легкая улыбка.

– Даже не сомневаюсь, что они подружились. Ведь так?

– Так, – плавно кивнула и снова пригубила шампанское. Стиснула бокал в руках, увидев, как Вяземский-старший раз за разом втыкал Ренату в плечо указательный палец. И делала он это ни разу не нежно, суд по играющим желвакам на скулах Рената. – Кажется, их пора разлучать, – протянула я, видя, как Ренат закипает, но еще каким-то чудом удерживает себя от мордобоя.

– Кажется, пора, – поддержала меня Анастасия Ренатовна и залпом осушила бокал. Повторила за ней и тоже оставила бокал на столе. – Пойдем-ка, Вика, растанцуем их по углам.

Синхронно, в ногу, двинулись с ней к мужчинам.

– Олежа, – быстро она взяла в оборот своего. Развернула к себе раскрасневшимся лицом и пригладила его волосы. – Твою жену только что чуть не увел молодой и богатый.

– Кто? – сразу выкатил Вяземский-старший грудь колесом и начал сканировать зал на предмет дерзнувшего юнца. – Где он?

– Пойдем, потанцуем, – тем временем я потянула Рената на себя.

Не сразу, но парень среагировал, отмер и пошёл за мной.

Специально развернула его так, чтобы он стоял спиной к отцу. Черты красивого лица заострились. Он все еще был зол, тяжело дышал и, кажется, для него разговор еще не был закончен.

Обхватила щеки Рената ладонями.

– Посмотри на меня, – никакой реакции. – Ренат.

Моргнув, он, наконец, опустил взгляд на меня и сфокусировался на глазах.

– Вот так, – шепнула и мягко огладила его щеки. – Хочешь, уедем? Можешь выпить, я поведу.

– Нет, – твердо. – Нужно еще немного побыть здесь, чтобы гости не думали, что была крупная ссора. Мама расстроится, если мероприятие, которое она готовила, в сплетнях сделают плацдармом для семейных разборок.

– Тогда будь со мной, – поддела его нос своим. Положа ладони на его грудь, почувствовала, как бешено бьется сильное сердце в груди. – Успокойся.

– Я спокоен, – выдохнул Ренат и прислонился лбом к моему лбу.

– Я слышу, как ты дышишь. Сделай глубокий вдох, – прикрыл глаза и послушно сделал, как я просила. – А теперь выдох, – мои губы обдало теплым дыханием. – Молодец. А теперь поцелуй свою престарелую девушку и затанцуй до сломанных каблуков.

Легкая улыбка коснулась его губ.

– Переночуешь сегодня у меня?

– Если ближайшие полчаса ты ни с кем не подерешься, то могу остаться с тобой до утра.

– И спину дашь поцеловать?

– Дам всё, что ты захочешь,– шепнула и нежно коснулась губами его губ. С облегчением заметила, что сердце больше не билось мне в ладонь с настойчивостью узника.

– Тогда я буду образцовым пай-мальчиком.

– С трудом в это верится, но ты уж постарайся, – скользнула руками выше к плечам и обхватила его шею.

Широкие ладони легли на обнаженную спину и притянули меня к крепкому торсу. Плавно покачиваясь, Ренат увел меня в танце ближе другим танцующим парам.

Рядом заметила его родителей, отец которого, похоже, абсолютно забыл о том, что буквально минуту назад был готов придушить собственного сына. Он просто млел и таял как пломбирчик на солнышке, глядя с обожанием на свою жену, которая о чем-то ему весело рассказывала в танце.

– Кстати, зачем ты хватался за ремень брюк? – спросила я, вспомнив тот его импульсивный порыв.

– Батя сказал, что оставит меня без штанов, если я немедленно не порву с тобой. Я предложил ему снять штаны прямо здесь и сейчас, но он что-то не согласился, – вытянул Ренат комично губки.

– Странно, чего это он? – подметила я иронично.

– Сам в шоке, – хохотнул Ренат.

– Кстати, ты заметил, что только мы с тобой тут во всем черном? Будто не на день рождения пришли.

– Мы – ниндзя, – сузил Ренат глаза. Мягко снял мои руки со своей шеи и крутанул меня в танце, затем впечатав спиной в свой торс. Обнял талию, покачиваясь в такт музыке, провел кончиком носа от плеча к шее и запутался в волосах. Глубокий вдох и тихий шепот. – Можем незаметно уйти в танце.

– Это, как минимум, странно, – откинулась на его плечо и прижалась виском к скуле, чувствуя небывалую защищенность и надежность. – Пришли такие деловые во всем черном, поздравили папу, довели папу до нервного срыва, потанцевали и ушли. Даже тортик не попробуем?

– Думаешь, после всего нам кто-то даст даже свечку с него лизнуть? – мягкие губы поцеловали висок.

– Мы же – ниндзя, – напомнила я голосом, полным тайн и загадок. – Предлагаю стащить самый большой кусок и уехать отсюда. Не знаю, как ты, а мне хочется увидеть на тебе кусочек белой ткани помимо всего черного.

– Это что за белый кусочек?

– Резинку от трусов, – шепнула я и чуть повернула голову, уткнувшись лбом в подбородок Рената.

– Я согласен ехать домой только в том случае, если на мне из белого будет только крем от торта, – вибрация его тихого голоса теплым бальзам растекалась под кожей. Кажется, музыку я уже давно перестала слышать, сосредоточившись только на этом низком голосе с приятной хрипотцой.

– То есть слизывать его не нужно? Пусть просто будет на тебе? – прикинулась дурочкой с кукольными глазками. – Эх, а я-то думала…

– Вика, – порывисто прижал меня Ренат к себе. – Нельзя говорить такие слова и так тереться об мои яйца задом.

– Так ты мне не даешь повернуться к тебе лицом, – хохотнула я и предприняла попытку развернуться в его руках. – Вот видишь?

– Я видел только то, что один мужик хочет потерять вставные зубы.

– Какой мужик? – пробежалась по залу взглядом.

– Который пялился на твою спину так, будто запоминал на что дрочить сегодня ночью.

– Я никого не вижу, – скользила по гостям взглядом.

– На два часа от нас. У высокой вазы с белыми розами, – задал координаты Ренат.

Примерно сориентировалась. Сначала увидела миловидную женщину около пятидесяти лет, которая держала под руку единственного мужчину, находящегося в заданной точке координат.

Скользнула от переплетения их рук выше, к мужскому плечу, покрытому тканью синего пиджака, и остановилась на лице, в ту же секунду почувствовав, как по коже холодным градом рассыпались мурашки.

Мир вокруг стал размытым. Личное восприятие окружающего сузилось до узкого коридора между мной и тем, кто мог разглядывать мою спину не с целью, чтобы запомнить картинку того, что никогда не станет ему принадлежать, и дрочить на нее затем. Тот, чьи глаза, я знаю точно, были бледно-голубого цвета, разглядывал мою спину и точно знал, какая она на ощупь и каково это – скользить губами вдоль позвоночника, упиваясь тихими стонами наивной восемнадцатилетней девчонки в дешевом гостиничном номере.

– Ты чего как сосулька стала? – спросил Ренат и немного сменил угол наклона головы, пытаясь заглянуть мне в глаза.

– Ты его знаешь? – всё-таки, смогла развернуться в его руках и сосредоточить все внимание на маленьком кармашке на пиджаке.

– Того мужика, который опять на тебя пялится? – недовольно буркнул Ренат и плавно в танце повернулся так, чтобы оказаться к тому мужику спиной, тем самым закрывая меня от него.

– Его, да, – нервно кивнула. Вцепилась пальцами в лацканы пиджака, потому что иначе могла свалиться с дрожащих от необоснованного страха перед прошлым ног.

Наверное, Ренат его знает. Вряд ли левый человек смог бы попасть на юбилей его отца.

– Я, честно, не очень шарю в батиных друзьях. У него их много и каждый юбилей разные, но этот, то ли друг детства, то ли университетский друг. Не знаю, но тип стремный. Чисто из-за имени его запомнил. Сейчас, наверное, только в монастыре или в деревне староверов можно встретить Аристарха.

А еще его можно было встретить одиннадцать лет назад на занятиях по госслужбе, где он в красках расписывал все прелести этой самой службы.

Тогда он был для меня идеалом мужчины. Отличающийся от прочих манерами, красивый, высокий, статный, с тонкими серебряными нитями в русых волосах. И мне было совершенно плевать на разницу между нами в двадцать четыре года. Я просто влюбилась, просто потеряла голову, но не могла этого показать, потому что не имела права разрушать чужую семью. Он был женат. Золотое кольцо служило для меня четкой чертой, за которую я никогда не бы не зашла.

Я никогда не говорила ему о своих чувствах, не показывала и не проявляла свою симпатию. Единственное, что я могла себе позволить это аккуратные взгляды и мечты. Всё остальное – табу. Общение – сухая формальность между практикующим преподавателем и студентом.

Но однажды он пришёл на занятия без обручального кольца. Злой, раздраженный. Я понимала, что произошло. Темная грязная сторона моего сознания была этому рада, но, с другой стороны, я не желала ему несчастья. Я не хотела, чтобы его семья распадалась, даже если бы это каким-то чудом смогло привести его ко мне. Но в тот день, когда закончилось занятие, он оставил после пар только меня. Дал какую-то задачу на решение и пристально наблюдал за тем, как я, читая строки, не понимаю вообще ничего.

Он умел говорить. И он умел заговаривать. И, уверена, не был дураком, точно зная, что девчонка в него влюблена, нужно только немного надавить, вызвать еще больше моей жалости и получить утешение от девчонки, которой только-только исполнилось восемнадцать лет и она, наконец, смогла почувствовать себя центром Вселенной. Его Вселенной.

И он утешился. Утешался он около месяца.

Я никому не говорила – он просил держать наши отношения в тайне от всех. О них не знали даже мои родители. Я молчала, потому что жалела его, давая время на решение всех юридический формальностей, касающихся бракоразводного процесса, который, я была уверена, идёт полным ходом и вот-вот закончится. Нужно только подождать.

Я верила всему, что он говорил. А говорил он красиво. Низким, вкрадчивым голосом с этим особым заглядыванием в глаза, словно я смысл всей его жизни.

«Я дышать без тебя не могу, девочка» – говорил он.

Но на деле оказалось, что дышать он мог ровно так же, как врать. Легко и непринужденно.

К сожалению, об этом я узнала только тогда, когда сообщила ему о беременности. Ровно в этот момент выяснилось, что моя беременность – это только моя ответственность или, говоря его словами «всё то, что попадает во влагалище женщины, является зоной только её ответственности, особенно тогда, когда она сама к себе подпустила». И, как выяснилось, с женой он не разводился, а она просто уехала с дочерью заграницу, чтобы определить ту в заморский вуз, но, похоже, забыла привязать своего кобеля к батарее.

– Вика, – позвал меня Ренат тихо-тихо. Мягкие губы коснулись лба. – Ты чего притихла?

– Я… – резко подняла на него взгляд и прижала пальцы к виску. – Что-то здесь душно. Выйду на террасу, подышу немного.

– Я с тобой…

– Ренат! – семенящими шагами на высоких каблуках к нам приближалась его мама. – Родной, там в кухне нужно помочь с тортом. Рук не хватает совсем.

– Хорошо, сейчас, – быстро согласился Ренат и обратился ко мне. – Подождёшь?

– Там буквально пять минуточек, – сложила Анастасия Ренатовна бровки домиком, будто отпрашивала у меня своего сына.

– Всё хорошо, – улыбнулась обоим и ответила Ренату. – Я подожду тебя на террасе. Не торопись.

– Подожди, – Ренат быстро стянул с себя пиджак и накинул мне на плечи. – Там холодно.

– Спасибо, – с трудом нашла в себе силы для еще одной улыбки.

Проследила за тем, как Ренат и его мама растворились среди гостей в предполагаемом направление кухни. Повернулась и случайно встретилась взглядом с Аристархом. Уголок его губ дернулся в ухмылке. К моему горло подкатила тошнота, состоящая из воспоминаний о его лживых признаниях и словах.

Гордо вздернула подбородок и уверенной походкой вышла из зала на террасу. Порывисто, полной грудью вдохнула холодный весенний воздух. Закрыла глаза и попыталась убедить себя в том, что всё давно в прошлом. Хотя, единственное, что точно осталось в прошлом – вера в светлые чувства между мной и каким-либо мужчиной. Всё это было растоптано Аристархом. Остались только ненависть и холодный расчет. Я десять лет ни с кем и никогда не осложняла отношения какими-либо чувствами, потому что их попросту нет. Только секс – как физическая потребность. И вдруг сегодня отчего-то решила, что с Ренатом можно попробовать иначе, но прошлое, похоже, явилось вовремя и послужило мне отличным и наглядными напоминанием о том, к каким последствиям может привести подобного рода неосмотрительность.

– Даже и не думал, что когда-нибудь смогу вновь тебя увидеть, – этот насмешливый вкрадчивый голос, словно холодным лезвием вонзился в шею.

– Видеть можно было и дальше со стороны. Или с возрастом стало подводить зрение? – ответила я резко, даже не пытаясь посмотреть в его сторону.

Насмотрелась.

– Это поэтому ты стала предпочитать парней помоложе? – снова эта насмешка.

– Мои предпочтения – не твоего ума дело.

– Он знает о том, что будет воспитывать моего сына?

– А твоя жена об этом знает? Давай, мы ей расскажем, – наконец, повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

Если одиннадцать лет назад их цвет я могла сравнить с бесконечностью небосвода, то сейчас я видела глаза холодного трупа вонючей рыбы на грязном прилавке.

– Виктория, – его губы изломились в сардонической усмешке. – Где же твоя кротость и покладистость?

– Кажется, ты только что перепутал меня со своей собакой.

– Хорошо, что я ни с кем не перепутал тебя сегодня и не перепутал тогда, когда всеми силами отводил от тебя влияние отца твоего нового парня. Но, похоже, ты нашла способ обезопасить себя гораздо интереснее.

– О чем ты?

– Не будь дурой, – поморщился Аристарх брезгливо. – Ты думаешь, поднималась по карьерной лестнице и успешно бодалась с Вяземским-старшим только потому, что сама на что-то способна?

Тошнота вновь подступила к горлу.

– Всё, что у меня есть, я заработала сама. Не пытайся строить из себя рыцаря особенно тогда, когда и дерьма лошадиного не стоишь.

– Не дерзи мне, – сузились предупреждающе его глаза. – Ты же помнишь, что мне это не нравится?

Усмехнулась и сделала шаг к нему, чтобы посмотреть прямо в рыбьи глаза и ровным тоном ответить:

– Всё, что я помню, не поддается никакой цензуре. И в твоих же интересах держаться от меня подальше и не провоцировать на то, чтобы об этом узнали больше, чем двое.

Я блефовала. О его мерзком проступке его жене я не сказала и не скажу никогда. Она не виновата в том, что он подонок, которым был и будет всегда, а я когда-то была наивной дурой, принимающей все за чистую монету. Моя слова – попытка обезопасить себя и сына от его вмешательства. Хотя, вряд ли он полезет в мою жизнь и тем более жизнь сына. У него было на это два шанса: первый – когда я сказала ему о беременности, и второй – когда я позвонила ему из роддома, рассказала о сыне и дне выписки. Первый раз он показал мне мое место в его жизни, второй – проигнорировал.

На этом наше общение закончилось на, как выяснилось, прекрасных десять лет. И теперь его появление не вызывало никаких чувств, кроме ненависти, тошноты и брезгливости к тому, что в книге моей жизни есть одна мерзкая страница, в которую, к сожалению, вписано его имя.

– Я тебя услышал, – выплюнул он небрежно и отпил виски.

– Вот ты где! – выскочил на террасу Ренат. Резко перевела на него взгляд и увидела, как потемнели его глаза, стоило ему увидеть напротив меня того пялящегося на меня мужика. – Дедуль, подвинься, – совершенно бесцеремонно Ренат встал между мной и ним, поправил свой пиджак на моих плечах и спросил. – Едем домой?

– Какой я тебе дедуль, Ренат? – в шутливом тоне Аристарха явно прослеживалась злость. – За языком следи, как отец тебя учил.

Парень плавно повернулся к нему так, что закрыл мне весь на него обзор.

– А ты следи за глазами и за тем, чтобы держаться от моей девушки подальше, иначе я быстро тебе напомню, где ты проебал свой пенсионный.

– Хм, – только и смог выдать Аристарх, надменно усмехнувшись. Будучи трусливым подонком он не станет тягаться с парнем, что на полголовы был его выше и раза в два шире в размахе плеч. – Приятного вечера.

Глядя в спину Рената, слушала неторопливо удаляющиеся шаги по деревянному полу. Только тогда, когда он исчез за дверью, смогла расслабиться и выдохнуть. Ренат тоже.

– Что он хотел? – спросил Ренат, повернувшись ко мне. В темных глазах все еще пылало желание начистить кое-кому наглую надменную рожу.

– Ничего. Пустая болтовня, – отмахнулась я. – Поедем?

– Конечно, – теперь темные глаза загорелись знакомым мне задором и мальчишеской шкодливостью. – Я у мамы отпросился.

– Молодчина.

Из ресторана вышли незамеченными. Пиджак Рената сменила на свой плащ и только в темноте салона машины смогла полностью расслабиться, но не забыться окончательно. Даже витающий рядом запах и вкус барбариски на губах не избавляли от грязных воспоминаний и хлестких напоминаний о том, чем все заканчивается, когда доверяешься мужчине и слишком глубоко пускаешь его под свою кожу.

Ренат всё это время что-то мне рассказывал, но я не улавливала и десяти процентов сути того, о чем он говорил. Улыбалась машинально и только в тех местах, где понимала по интонации, что нужна хоть какая-то моя реакция.

– …надо не забыть завтра закинуть в машину перфоратор, – вещал Ренат. – Мама Таня, поди, заждалась… И нужно завтра не забыть приехать в ледовый к четырем часам, я обещал Сане, что поприсутствую на его тренировке…

– Остановись.

– Что?

– Остановись! – крикнула я, чтобы он, наконец, услышал и понял меня.

– Тебя укачало? – спросил Ренат, когда машина резко свернула к тротуару.

– Сколько раз я просила не осложнять наши отношения? – бросила я резко. – Сколько?!

– Что с тобой, Вика? – между густыми бровями пролегла галочка.

– Какой, к черту, перфоратор? Какая, нахрен, тренировка моего сына? Что ты там забыл? Кто, вообще, тебя просит лезть в мою семью? Ты всего лишь мальчишка, с которым я иногда трахаюсь. И всё. Больше ничего нет и не будет. На этом предлагаю всё и закончить.

Дернула ручку двери и вышла из машины в вечерний суетливый город. Хлопнула дверью и в эту же секунду автомобиль с ревом сорвался с места.

К чёрту!

Смахнула непрошенные слёзы.

Лучше, пусть один раз будет больно сейчас, чем потом, снова доверившись, собирать себя годами по кусочкам.