Глава 30. Ренат

«Ты всего лишь мальчишка, с которым я иногда трахаюсь»

Слова, что ржавым кривым гвоздем засели в голове и со скрипом царапали сознание.

Какого, сука, хрена?!

Вжимая педаль газа в пол, не разбирал дороги. Не имел цели и конечного маршрута. Единственное, что мне нужно было – гнать. Подальше, подольше и, желательно, во что-нибудь въебаться, чтобы из черепа повылетало всё. Чтобы из него, нахрен, со свистом вылетели её слова.

Мальчишка…

Невесело усмехнулся и резко свернул с главной дороги во двор.

Что бы я ни делал, сколько бы поступков для нее и ради нее не совершал, для неё я мальчишка. Молокосос с хуем наперевес.

А я, как последний долбоёб, признался в чувствах, которые ей нахрен не нужны. Да еще перед её сыном и матерью.

Повеселил я их, наверное, до колик.

Резко ударил по тормозам. По инерции меня впечатало в руль и откинуло на спинку сиденья.

Тяжело дыша, смотрел прямо перед собой на серую стену многоэтажки. Перед глазами, отчего-то, всплыла бледная рожа того мудилы, который терся рядом с Викой, стоило мне отойти от нее на несколько минут.

Внезапно догнавшая мысль, ударила под дых. Ей нравятся такие? Стремные, престарелые снобы, от которых фонит нафталином и затхлостью? Рядом с ним ведь дышать даже было стремно! Но, походу, всего на секунду, сравнив меня с ним, Вика сделала свои выводы, что я просто мальчишка для потрахушек.

Хотя, чего я ждал? Радуги из жопы?

Если на каждый мой даже малейший намек о симпатии она говорила только о том, что не нужно осложнять, то на что я надеялся?

Выходит, у меня и шансов-то особых и не было.

Этот мерзкий взгляд бледнорожего Аристарха вымораживал меня всегда. Но сегодня дошёл до той грани, когда я на секунду представил, как раскрашу его рожей лёд в красный. За мгновение до своего ухода с террасы он посмотрел на меня, беззвучно назвав сопляком.

Импульсивно вывернул руль. С мыслью вернуться в ресторан и уничтожить этого уебка вернулся на главную дорогу. Но понял, что всё это дерьмо собачье. Какими бы сложными ни были отношения между мной и отцом, портить его праздник мордобоем, пусть и заслуженным, я не мог.

– Пошло оно всё!

Через несколько километров снова свернул во двор, остановился у подвала «Д’Ебошь». Вышел из машины и спустился вниз, тут же напоровшись на пацанов у стойки.

– Здорово, босс, – поприветствовали меня парни, по выражению лица поняв, что я к ним не с рядовым визитом. – Что случилось.

Скинул с плеч пиджак и швырнул его на стойку, за которой сразу прихватил биту.

– Какая комната свободна? – указал кивком на двери.

– Синяя, – быстро ответил Сёма.

Синяя… блять…

Даже здесь она.

Вошёл в комнату, закрыл за собой дверь.

Просто спальня: стол, стул, кровать и сотни мелочей вокруг.

«Ты всего лишь мальчишка, с которым я иногда трахаюсь»

Руки сделали всё сами. Замахнулся и снес всё со стола, разбив вдребезги об стену декоративную хрень.

Легче не стало.

Замахнулся снова. Снова. И снова.

Разбивая всё на мелкие осколки, прокручивал в голове ее последние слова, что сейчас служили допингом моей личной к ней ненависти.

Я ждал опустошения. Хотел, чтобы внутри всё так же сломалось и перегорело. Но после каждого удара перед взором стояли её синие глаза, в которых, мне казалось, я видел ровно то же, что чувствовал сам. Но на деле выяснилось, что я видел в этой холодной ледяной статуэтке лишь отражение своих к ней чувств.

Она себе не изменила, оставшись всё той же стервой в погонах, какой я её увидел в первую нашу встречу. Глава 31. Виктория

В сотый раз перечитала вопрос теста и снова ничего не поняла. Смысл, возможно, был на поверхности, но за черными буквами на белом листе я видела только черные буквы на белом листе и абсолютный вакуум в мыслях.

Дверь за спиной тихо открылась. Флэшка, лежащая на моих коленях, приподняла голову.

– Вика, – позвала меня мама. – Идём ужинать.

– Я не голодна.

– Чем занимаешься? – подошла ко мне мама и положила ладонь на плечо, безмолвно заглянув в бумаги и ноутбук.

– Готовлюсь к экзамену.

– Последние четыре часа ты не перевернула ни одной страницы и не написала ни одной новой строки. Что происходит, Вика? Скажи мне хоть раз, что тебя беспокоит? Ты три дня сидишь в комнате и ничего не ешь? С Ренатом поругались?

– Мам, всё нормально.

– Ты опять беременна? – шокированный вдох.

– Я не беременна, – ответила меланхолично.

– Помнится, с Сашей так же говорила, что всё нормально и ты не беремена.

– В этот раз точно не беремена.

– А с Ренатом что? Почему он к нам больше не приходит? И ты почему перестала ночевать у него?

– Мам, – устало откинулась на спинку стула. – Не слишком ли много вопросов?

– Кто виноват в том, что из тебя всё клешнями тянуть надо? Вся в отца – всё в себе.

– Мам, если я захочу рассказать, я обязательно расскажу. Просто… не сейчас, ладно?

– Твоё не сейчас перерастет в никогда. И будет мать опять как дура гадать на картах, что там творится у ее дочери в душе.

– Мам, у меня всё как обычно.

– А я, может, не хочу, как обычно! – всплеснула она неожиданно руками и уперевшись кулаком в стол, нависла надо мной. – Может, я хочу, чтобы у тебя опять всё было так, как было тогда, когда ты ночами сбегала к Ренату и на цыпочках возвращалась под утро домой, целуясь с ним у подъезда, – шокировано выпучила на нее глаза. – Да, я всё видела. Не смотри на меня так. Я не только сериалы люблю смотреть, но еще и в окно.

– Это всё было временно, – попыталась мягко ей объяснить, что эти отношения изначально не имели шанса.

– Нет ничего более временного, чем постоянного. Я тоже думала, что погуляю с твоим папой одно лето. В итоге почти тридцать лет душа в душу. Так что не придумывай срок годности чувствам. Ты не можешь предугадать, куда тропинка уведет.

– И что ты от меня хочешь?

– Во-первых, чтобы ты, наконец, поела, а, во-вторых, просто хочу сказать, что мне на кухне нужен помощник с блинами, да и Саша по нему тоже скучает.

– Я твоему помощнику столько всего наговорила, что блинов можно теперь не ждать.

– Значит, поругались. Угу, – утвердительно кивнула мама и поджала губы. – Могу представить, в какой форме и как ты могла ему столько всего наговорить.

Молча повела плечом. Опустила взгляд на ручку и прокрутила её между пальцами. Что тут добавить? Мама точно знает, как я умею отталкивать от себя людей.

– Тогда сиди здесь и думай над своим поведением. А если знаешь, что не права, то подбери нужные слова и извинись перед парнем. Я его, конечно, почти не знаю, но хорошего человека чувствуешь сразу. А Ренат – хороший.

Потрепав меня по плечу и забрав кошку, мама вышла из моей комнаты, по пути позвала к столу Сашу, а я так и осталась одна сидеть в полумраке комнаты, глядя на закатное солнце.

Извиниться…

После тех слов он меня даже слушать не станет. Больше уязвить мужчину, чем это сделала я, просто невозможно.

Да и для того, чтобы извиниться, нужно для начала признаться самой себе, что меня связывает с ним гораздо большее, чем просто секс. А я даже себе боюсь признаться, что влюблена в этого парня, так как каждое моё утро уже больше месяца начиналось с мыслей о нем и дурацкой улыбочки. Только последние дни я просыпаюсь и от мыслей о нем хочется выть. Потому что так грандиозно просрать всё могла только я.

Об Аристархе я не думала вообще. Он, наверняка, снова вернулся в столицу и продолжает свою жизнь без намека на то, что в ней была я и, тем более, его сын.

Для меня он уже давно не больше, чем донор спермы. И если бы не та встреча в ресторане, то вряд ли я бы о нем вспомнила ближайшие годы.

Дверь за спиной снова тихо открылась.

– Мам, – позвал меня голос сына.

– Да, Саша, – встрепенулась, глубоко вдохнула и накинула на лицо маску беспечности.

– Поешь, – поставил он передо мной тарелку с пюре, котлетой и салатом в уголочке.

– Спасибо, сынок, – прислонилась головой к его плечу. – Но что-то не хочется.

– Ты из-за Рената переживаешь? – спросил Саша.

– А что с ним? – отпрянула от плеча и заглянула сыну в глаза.

В ребра кольнуло неприятное предчувствие.

– Он заболел же, – с укоризной ответил сын. – Ты не знаешь, что ли?

Я знаю только то, что Ренат выполнил своё обещание и побывал на тренировке моего сына, после которой подвез его до дома. Больше я ничего о нем не слышала и даже не заходила в соцсети, чтобы проверить.

– Как заболел? – сердце бешеной птицей забилось в груди.

В голове мелькнули сотни картинок того, что с ним могло случиться и ни одна из них мне не понравилась.

– Не знаю, – дернул Саша плечами. – Просто заболел. Их тренер из-за этого очень злой. Даже на нас накричал сегодня.

– Ясно… я… – резко встала со стула и заметалась по комнате в поисках джинсов.

– Ты куда, мама?

– Я… – трясущимися руками собрала волосы в пучок на макушке. – Я кое-куда съезжу и вернусь. Ладно?

– А пюре с котлетой?

– Пюре? – вернулась к столу и на ходу накидала в себя пюре, половину котлеты и даже немного салата. Быстро прожевала, притянула сына к себе и чмокнула в висок. – Спасибо, солнце. Ты лучше всех.

– Я знаю, – фыркнул он самоуверенно и забрал тарелку.

Дождалась, когда дверь за ним закроется и быстро переоделась. Собрала кошелек, ключи от квартиры и машины. В прихожей надела ботинки и, прихватив с собой куртку, выскочила из квартиры, не до конца понимая, куда и за чем собралась ехать.

По пути к Ренату домой, дважды ему позвонила. Оба раза осталась без ответа.

Как сумасшедшая скупила в аптеке лекарства от всего, что только нашла. Сегодня я точно смогу вылечить его от насморка, кашля, поноса и запора. Возможно, даже одновременно. Заехала в продуктовый, точно зная, что продукты в его квартире появлялись только с моими визитами и то их я и покупала.

Барбариски тоже взяла. Не знаю, как для Рената, а для меня они точно теперь будут служить самым действенным лекарством от всех болезней. Моё лично плацебо.

Около десяти минут простояла у его подъезда, ожидая, когда хоть кто-то откроет эту металлическую дверь. Спасибо девочке с мелкой нервной собакой, которую, мне кажется, она хотела на меня натравить каждый раз, когда видела Рената со мной.

Проскользнула в подъезд, поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь.

И только в этот момент поняла, что совершенно не знаю, что буду делать дальше. Что скажу? С чего начну разговор и начну ли его вообще? Ренат может просто открыть дверь, увидеть меня и закрыть ее перед моим носом. И будет прав. После того, что я ему сказала, не будет лишним и с лестницы меня спустить.

За дверью послышались неторопливые шаги. Сердце подскочило к горлу, по спине прокатилась волна жара.

Дверь открылась. На пороге стоял потрепанный Ренат. Вид его был болезненным. Он будто похудел. На костяшках пальцев виднелись темные коросты.

– Прости, сегодня мальчишка не в настроении трахаться. Поищи другого, – сказал он и начал закрывать дверь.

– Подожди, – ногой остановила его замысел и буквально втиснулась в дверной проем. – Саша сказал, что ты болеешь.

– Пройдёт. Можешь идти.

– Прости меня, Ренат. Прости, пожалуйста. Я не должна была тебе всего этого говорить. Ты ни в чем не виноват. Тот мужчина. Аристарх. Он Сашин отец. Нужно было тебе сразу обо всем рассказать, но я решила, что это не имеет значения. А потом, когда он подошёл ко мне на террасе, я вспомнила, почему стала ограничиваться в отношениях с мужчинами только сексом… Я хотела себя защитить и только поэтому сказала тебе те слова. Но я совершенно так о тебе не думаю. Ты другой, Ренат. Ты абсолютно другой. Не похожий ни на кого. И даже тогда, когда мне хочется дать тебе по твоей барсячьей морде или наступить на хвост, я всё равно понимаю, что люблю тебя. Хоть и боюсь этого, но, всё равно, люблю.

Выдала всё, как на духу. Захлопнула рот и застыла, ожидая вердикта того, кого назначила своим судьёй.

Ренат слушал внимательно, молча, не пытался перебить или уточнить хоть что-то. И даже сейчас, когда я призналась в чувстве, в котором когда-то поклялась, что не признаюсь больше никому, он продолжал молча на меня смотреть. За непроницаемой маской не читалось ничего.

– И вот… – не смогла я сдержать слёзы, шумно втянув носом воздух. – …Стою я перед тобой и понимаю, что, наверное, тебе всё это совсем ни к чему. Почти тридцатилетняя истеричка с десятилетним сыном на горбу, к тому же, всё ещё живущая с мамой. Нафиг тебе нужны все эти проблемы..

– Вика, ты дура? – перебил меня Ренат.

– Угу, – только и смогла я выронить, всхлипнув. – Непрошибаемая. Потому что, стоя перед тобой с пакетами и с вывернутой наизнанку душой, я до усрачки боюсь повторения уже прожитого мной сценария. Но всё равно я здесь и прошу, чтобы ты меня простил.

– До усрачки, говоришь? – уголки его губ дрогнули в знакомой мне и такой родной мальчишеской ухмылке, взгляд темных глаз метнулся к пакету с лекарствами. – Лечить будем.

Проследила за тем, куда стрельнул его взгляд и поняла, что речь о лекарстве от диареи, упаковка которого виднелась через полупрозрачный пакет.

– Тогда нужен еще и пластырь, чтобы залепить одно место. Чтобы уж наверняка, – улыбалась я сквозь слёзы.

– Мне-то забаву какую-нибудь привезла? – открыл он дверь шире и отступил в квартиру, похожу, впуская в нее и меня. – У меня проблем с жопой нету. Разве что питон на гвозде с недавних пор висит.

– Да, сейчас, – поставила на пол пакеты и зашуршала в одном из них, выискивая барбариски. – Вот! – дрожащими руками протянула ему пакетик.

– Не трясись ты так, – Ренат обхватил мои запястья теплыми пальцами и мягко потянул на себя. – Я тебя не обижу. Мне опасно тягаться с экс-майоркой и, особенно с ее сыном, – улыбнулся он тепло. – Он хоть и малой, но недавно на тренировке провел такой силовой, что у меня ребро на ребро наехало. А там еще и мама Таня с блинницей…

– Одни проблемы со мной, – смущенно опустила взгляд.

– Эй, – шепнул он и мягко поддел пальцами мой подбородок, заставляя взглянуть в глаза. – Кажется, мы только что собирались залепить единственную твою проблему. Передумала?

– Не передумала. У меня всё с собой для этого.

– Ты про жопу? – спросил Ренат, слишком очевидно сдерживая смех.

– Я про любовь, дурачок.