Глава 6. Виктория

Ощущение того, что во сне меня угораздило прижаться спиной к батарее или сразу к солнцу прорывалось сквозь сознание монотонной гудящей мыслью. Жарко. Ужасно жарко и жутко неудобно из-за того, что шея, под которой было что-то жесткое, затекла и ныла. В контрасте со зноем по всему телу очень странно холодило затылок.

Ну, точно! Уснула спиной к батарее, головой в окно.

Всему виной шампанское, которое отзывалось сушняком в глотке и жаждой мести в висках.

Приподняла голову, поморщившись от боли в затекшей шее. Глубоко вдохнула и сознание мгновенно заполнилось сладким запахом барбариски.

Твою-то мать!

Мы уснули. Я уснула!

Какого чёрта?

Встрепенулась, резко приподнялась на локте и стой же силой, что пыталась встать, оказалась прижата обратно к горячему, как батарея, торсу, рука которого надежно и очень крепко держала меня за сиську поверх майки.

Да он охренел!

Яркие цифры электронных часов, стоящих на тумбочке, показывали четвертый час ночи. Мама точно давно уже спит и ноги её прижимает к кровати Флэшка.

– Вяземский! – ударила его кулаком по бедру, на что он лишь вяло дернулся и слегка сменил положение, вжавшись лбом в моё плечо. – Чтоб тебя! Проснись!

– До чего же ты злая, – прокряхтел парень и, наконец, выпустил мою грудь. Вальяжно перекатился на спину и потянулся, прохрустев парой-тройкой суставов. – Трахаться не даешь, спать тоже…

– Тут тебе не ночлежка, – напомнила я ему и со всей злобой сдернула с этой красиво оформленной горы мышц плед. – Бери ключи от машины и вали из моей квартиры. Только тихо.

– Если я начал разговаривать, это еще не значит, что я проснулся, – бубнил он себе под нос, потирая лицо ладонями. – Что-то я даже не понял, как задрых. Помню, что ты первая вырубилась.

– Я не вырубалась.

– Ага. Так же, как и не кончала, – усмехнулся он. – Такая взрослая, но такая врушка.

– Вали давай! – выпучила глаза и для большей доходчивости ткнула его в плечо кулаком, а затем стала выталкивать из кровати, иначе этот пингвин вообще из нее никогда не вылетит. – Резче!

– Который час? – спросил Вяземский, сев. Взлохматил волосы на затылке и огляделся.

– Четвертый. Время валить из моей квартиры.

– Могла бы до завтрака не будить. Тут осталось-то, – зевнул он и подполз к краю кровати. Плавно опустил ступни на пол.

– Ты когда успел снять кроссовки?

– Когда ты, типа, не спала, – изрёк он, завязывая шнурки.

Желание показать его спине средний палец, как делают малолетки, почти захлестнуло разум. Вместо детской выходки предпочла злобно смотреть ему на линию позвоночника и старательно игнорировать игру крепких мышц под гладкой кожей.

Боги! Какие у него широченные плечи! Пловец, наверное, или со штангой расстается только на ночь.

– Ну, – встал парень у постели и потоптался на месте, словно разминаясь перед большим забегом. – Целуй меня напоследок горячо и долго, и я поеду домой, кончать по тебе. Скучать, то есть.

– Ключ, – указала взглядом на связку двух черных брелков, что были ключами от его тачки.

– Ага, – подхватил он их и выжидающе уставился на меня. – Неужели ты меня выставишь просто так из дома, не подарив даже маленького поцелуйчика?

– Именно так я и сделаю. С большим удовольствием.

Тоже сползла с постели и встала рядом с кроватью. Укуталась в плед, чтобы кое-чьи темные глаза не видели торчащих сосков, которые могут послужить поводом для нового витка альфа-подколов. Первой пошла к выходу из комнаты. Приоткрыла дверь, прислушалась к звукам и закатила глаза, когда спины коснулось тепло мужского тела. Банный лист не такой назойливый, как этот парень.

– Не жмись ко мне.

– Это конспирация, – шепнул Вяземский насмешливо.

– Для этой твоей конспирации нужна контрацепция. Не жмись, сказала, – дёрнув плечами, оттолкнула его и на цыпочках дошла до гостиной, в которой спала мама. Дверь закрыта, внутри нет никаких звуков.

Вернулась к парню, терпеливо стоящему в дверном проеме моей комнаты, и жестом показала следовать за мной к выходу из квартиры.

Тенью послушно двинулся за мной.

Поджав губы, кутаясь в панику и плед, провернула замок и приоткрыла дверь. Оба притаились, вслушиваясь в звуки внутри квартиры. Тишина.

– Иди, – открыла дверь шире и отошла в сторону, чтобы выпустить парня в освещенный тусклой лампочкой подъезд.

Недовольно нахмурившись от света, упавшего на его лицо, Вяземский сделал шаг в сторону выхода, но поравнявшись со мной, вдруг остановился и с хитрой полу улыбочкой посмотрел мне в глаза.

– Иди! – подтолкнула его.

– Не уйду, пока не дашь мне свой номер телефона, – скрестил он руки на груди.

Ох, ты ж, пися важная!

– Вали, сказала!

– Я сейчас специально громко кашляну или чихну. Посмотрим, как ты потом заговоришь со своей мамой, – деловито изрёк парень.

– Вот ты… – стиснула зубы и мысленно выколола ему глаза. – Раз тебе так надо, то бери мой номер там, где взял мой адрес.

– Можно было бы, конечно, – состроил он задумчивую гримасу. – Но после того, чем я с ним расплатился, он может мне дать только дубинкой в анус. Не хотелось бы.

– А ты попробуй, может, втянешься.

– Номер, Ветрова. Я жду.

– Нет. Это была последняя наша встреча. Больше я с тобой видеться не хочу. Вали.

– Ну, сама напросилась, – сказав это, парень вдохнул полной грудью, повернул голову в сторону двери в мамину гостиную и явно был готов изречь что-то тупое и громкое.

– Тихо! – бросилась на него и, зажав ему рот ладонью, настороженно замерла.

Шагов или шуршания из маминой комнаты или из комнаты сына не последовало. Даже кошка не крякнула.

Под ладонью, прижатой к его губам, четко прощупывалась нахальная улыбка.

Отпрянула. В один короткий шаг преодолела расстояние до комода в прихожей, взяла с него черный маркер и обхватила запястье парня, повернув его в сторону узкой полоски света из подъезда. Быстро и отрывисто написала номер своего телефона, две последние цифры которого придумала только что сама.

– Всё, вали, – снова развернула парня к двери, но вытолкнуть не получилось. Он словно врос ногами в старый коврик. – Что ещё?

– Ничего, – улыбнулся он как-то неожиданно открыто и по-доброму. Без этой своей альфа-превосходности и намека на стояк в каждом слове и жесте. – Просто хотел сказать, что ты уютная. Такая… – задержал дыхание, чтобы подобрать слова. – Как надо, в общем.

Опешила, не ожидая от него такой, пусть не очень связной, нелепой, но, похоже, искренности.

– Ну, спасибо, что ли, – не нашла я лучшего ответа.

Всё ещё касаясь его бицепса, выпустила из него ногти. В узкой полоске света стало видно, как покрылась мурашками его кожа. Ещё бы! Из подъезда веяло холодом, на улице еще холоднее, а этот дурак в один трусах.

Немного себя ненавидя за маленькую слабость и жалость, стянула с себя плед и накинула на его плечи, невольно привстав на цыпочки.

Легкая улыбка коснулась его губ, когда он подцепил края мягкой ткани и укутался в нее плотнее. Во взгляде темных глаз чётко читалась благодарность.

– Всё, иди, – толкнула его мягко и где-то в глубине сознания на долю секунды пожалела, что дала ему неправильный номер.

– И, кстати, – произнес парень едва слышно, когда коснулся ручки двери. – Твоя сиська так четко заполняет мою ладонь…

– Вали! – вытолкнула его, не дав договорить.

Короткий смешок, который издал парень, долетел до моего уха за секунду до того, как я закрыла за ним дверь.

– Идиот, – выдохнула в темноту и прижалась спиной к двери.

Вспышка интеллекта в его глаза оказалась слишком короткой.

Но какой заманчивой…

Спустя несколько мгновений за дверным полотном послышались удаляющиеся шаги.

Ушёл. Наконец-то.

Расслабленно выдохнула и двинулась в сторону свой комнаты, чтобы, наконец, развалиться в постели и нормально уснуть до позднего субботнего утра.

– Вика? – мамин голос и звук открываемой двери гостиной вынудил застыть на месте и оглохнуть от грохота собственного сердца. – Кто-то приходил?

– Нет. Это мне показалось, что кто-то стучал. Приснилось, наверное.

– А-а, – протянула мама шепотом. В полумраке квартиры было видно, как она поправила бигуди на челке. – Или соседка наша дуркует опять.

– Может быть, – пожала я вяло плечами и продолжила шагать к своей комнате. – Спокойной ночи, мам.

– Спокойной, доченька.

Войдя в комнату, облегченно выдохнула. Столько вранья, сколько я выдала за одну сегодняшнюю ночь, я не генерировала еще никогда. Надеюсь, больше не придется.

Подошла к кровати и заметила букет, который, видимо, я и Вяземский случайно скинули на пол, когда занимались его конспирацией под стену. Нагнулась и подхватила его. Яркий красивый букет со множеством цветов источал тонкий сладкий аромат. Желание упасть в него лицом и глубоко вдохнуть почти затопило не выспавшийся мозг, но память вовремя подсунула воспоминание о том, что в этом самом букете лежали трусы одного нахального идиота.

Отложила букет в кресло и, в этот раз расправив нормально постель, забралась под одеяло.

Устроилась поудобнее, стараясь игнорировать барбариску, которой пропиталась моя подушка, закрыла глаза, желая поскорее уснуть.

Во дворе взревел двигатель спортивной тачки, распугав всех ворон. Моих губ невольно коснулась легкая улыбка. Даже гадать не нужно, чтобы знать, какой юнец в трусах и пледе там гарцует.