Глава 22
Если вопросы спорные, дай им время поспорить и прими сторону победителя.
Мы с Асом, помозговав, решили, что должны рассказать о том, как людей превращают в подчинённых, и всей нашей компании, и Россу с остальными преподавателями. Предупредить стоило однозначно – ведь достаточно одного проклятого камня и всего минуты – и себя не узнаешь… Зак, который уже стал видеть ауры, сказал, что теперь не отпустит Бри от себя ни на шаг. Бри округлила глаза и часто закивала. Киран и Лив понимающе переглянулись – похоже, «самая яркая пара Нарвала» нашла общий язык…
Взрослые отреагировали спокойнее. Только Тин затеребила амулет, который я передала ей от имени леди Астер. Что делает эта штука, я толком не знала, но изготовил пару – второй носил Росс – сам Шон. Так что я верила, что сестра и наш директор защищены настолько хорошо, насколько возможно.
– Значит, ставящий татуировки артефакт выглядит как чёрный камень в полтора кулака размером? – переспросил лорд Танши.
– Да. И нельзя касаться этой штуки руками, – с нажимом повторил Аскани.
– Ладно. Будем начеку… – Росс качнул тёмной головой. – А сейчас садимся за «Практическую магию». До экзамена всего полтора месяца, а у нас ещё две книги впереди…
Я кивнула. Уж не знаю, зачем мне уметь чистить колодцы, лечить больные уши или изгонять привидений – но вызубрю всё, что пойму и осилю. Потому что я уже прокрутила и так и эдак в голове случившееся с нами в Ларране, и оказалось, что пригодился практически весь наш магический арсенал – драконьи нити, полёт, невидимость, мороки, дыхание под водой, щиты… А знали б меньше, может, и не справились бы. Ага, эвфемизм такой – справляться. Говоря человеческим языком – стали бы трупами или ещё одной парой подчинённых…
Оглянулась на Аса. Тот, почувствовав мой взгляд, поднял глаза и ласково улыбнулся… Невероятно! Как может одна улыбка делать настолько счастливой? Словно тебе подарили и весь мир, и крылья, чтобы над ним парить…
«Я тебя люблю…»
«И я…»
Тин, укоризненно вздохнув, ущипнула меня под столом за ногу, приводя в чувство.
Как только Шон выкроил время, так немедленно озадачил меня тем, что велел сделать Тиану, – высыпал мне в руку горсть разноцветных камней и оптимистично сообщил:
– Будем учиться делать амулеты для дальней связи. Да, заодно потренируемся гранить кристаллы – теория теорией, но практику не заменит ничто! Ты ж у нас алмазы не гранила?
Я? Алмазы? Он что, сегодня бешеным гну позавтракал?
Ошеломлённо уставилась на ладонь, глядя на неправильной формы камешки. Красный – это, наверное, для леди Астер. Синий – для Тиану. А вот этот, серый – это что – и есть алмаз?
– Ну да, верно мыслишь, всё по цветам драконов. Огранишь – будет с лесной орех примерно. Приступаем?
Они же натуральные! И наверняка жутко дорогие!
– Кузнечик, – сейчас голос Шона звучал серьёзно, – это всё – только камни. Ты не боялась и действовала верно, когда речь шла о куда более дорогой вещи – человеческих жизнях. Так чего тормозишь теперь? Сломаешь – будет у тебя не орех, а пол-ореха. И что? Тоже мне, беда!
Невольно засмеялась. Ладно, начну с сапфира… что я там об низкоиндексных плоскостях знаю?
– Заодно потренируешь магическое зрение. Для сапфира подойдёт ступенчатая огранка – вот посмотри, прикинь, как сделать, чтобы камень получился максимального размера. Как разберёшься – покажи мне, я проверю и подстрахую…
– Угу… – Я с подозрением уставилась на синий кривоватый боб на ладони. Звучал в голосе Шона какой-то подтекст, предвкушение шутки, что ли…
Мне потребовался почти час, чтобы разобраться с кристаллами. Шон подобрал такие, для которых очевидные решения были неверными. Конечно, можно было магией извлечь крупинки примеси, зарастить трещинку в рубине – но как это скажется на свойствах? Если нужно, чтобы всё было природным…
– Молодец, сообразила верно! – кивнул Шон. – Переходим к практике. Если и с ней справишься – можешь загадать желание в награду. – Усмехнулся: – Ну, ты тут трудись, а я в Ларран за пирожками смотаю…
Я в панике уставилась на алмаз. Пятьдесят семь граней! Да это хуже эльфийских глаголов!
Когда я закончила работу, алмаз сиял, почти как дракон Императора Арденариэля… Я настолько засмотрелась на игру света и сверкание бликов, что чуть не уронила камень с обрыва, у которого сидела. Искала б я его потом в снегу среди гальки… Сапфир и рубин выглядели тоже блестяще, в самом прямом смысле этого слова. А я, пока занималась огранкой, поняла, что мне нужны ещё два камня – для связи с Асом и Тин.
Ну ладно, сделала. Интересно, что дальше?
Шон возник прямо из воздуха за моим плечом. Странно – как это он, без портала? Или я не почувствовала?
– Ну, я был рядом, просто невидимый. Если б ты накосячила или начала отлынивать – я бы появился раньше. Молодец, справилась! Чего хочешь? Ну, в смысле обещанное желание?
Пожала плечами. Шон ясно намекнул, что не потерпит никакой дури личного плана для удовлетворения любопытства или для чего другого. Значит, остается магия. И было ещё кое-что очень желанное, что самой пока сделать не выходило никак. Обернулась к Шону, поймала внимательный взгляд:
– У меня есть два желания. Наполни мне резерв, покажи, как зачаровывать амулеты связи, и я постараюсь заработать второе.
– И чего ж ты хочешь? – Шон по-птичьи склонил голову набок и взъерошил вихор.
– Первое – ментальную магию. Хочу знать, как погружать людей в сон, как заставить говорить правду – в «Практической магии» такого нет.
– И быть не может. Это же человеческая дисциплина, а ментальная магия – драконья вотчина. А второе какое?
– А второе – я пообещала Ларише – ведь она так помогла нам с голубым серебром! – что часовню в замке Сайгирн отделаю для неё медовым тарганским мрамором. Но Ас говорит, что даже если мы заплатим за него и закажем прямо сейчас, до конца лета доставить нам камень никак не успеют…
С надеждой уставилась на Шона.
Тот вытаращился на меня с непередаваемым выражением лица. Потом мотнул вихрастой головой, пробурчал под нос: «Точно, дежавю!» – и почему-то нервно засмеялся.
Отсмеявшись, вздохнул:
– Ладно, жадный кузнечик. Тыкайся лбом – поделюсь резервом. А потом покажу, как делать амулеты вызова. Постараешься как следует – получишь свои желания. Начнём с болванки и болвана!
Я удивлённо заморгала – это он о чём?
Оказалось, что под болваном Шон подразумевал себя. А болванкой стала неудачная экспериментальная вилка – что-то я с геометрическим узором перемудрила, и от взгляда на ручку глазки съезжались в кучку и начинало подташнивать. Наверное, за столом такое нехорошо?
– В общем, смотри. Ты должна вызвать в памяти моё лицо, сосредоточиться на чакре на лбу, представить, что я рядом и ты хочешь что-то сказать – на закрытой волне, конечно. А затем, удерживая в голове образ, наложить заклинание. Сначала я научу тебя человечьему варианту, это поможет понять, чего именно добиваешься. Потом – у тебя к этой вилке нет в пару ложки? – попробуем драконью магию. Я рекомендую второй вариант – внутренний Источник всегда с тобой, его не заблокировать и не перекрыть. Тем более что обращаться ты будешь к драконам… Всё ясно? Сначала заучи жесты…
Гм. Или я всё это запомню, или придётся мне уламывать помочь с мрамором лорда Лина…
Повторяя, как мантру: «У меня драконья память, у меня драконья память…», преданно вылупилась на Шона. Если надо, всю ночь на этом обрыве торчать буду!
Шон поёжился.
Спать я притащилась в три ночи, в сомнамбулически-равнофигственном состоянии. Зато на моём браслете-злобомере красовались в ряд три камня – рубин леди Астер я поместила в середине, где его легко было нащупать, решив, что в случае чего буду звать именно её.
Надо потом ещё добавить камни для Аскани и Тин.
А Шон мне отомстил за полуночные бдения, попросив изготовить ему столовый набор на шесть персон с рисунком, как на моей аномальной вилке. Ну, если он хочет… Наверное, это для особо желанных гостей. Чтобы сэкономить провизию. Завтра сделаю, а послезавтра – в Ларране – отдам Шону.
Утром я встала совершенно невыспавшейся. Ночью снова грезились шахматы, правда, я надеялась, что это в последний раз. Фигуры наконец кончились – если не считать короля и рыцаря у каждого игрока. Свою лишнюю пешку я позорно проворонила. Но всё равно была довольна боевой ничьей. Перспектива спать спокойно грела больше победы. Когда сон уже почти развеялся, смутно знакомый голос произнёс: «Неплохо. Загадай одно желание…» Поразмыслив, я решила, что это отражение нашего вчерашнего разговора с Шоном. И выкинула всё из головы.
Ринон до сих пор не вернулась из Лариндейля, видно, дурь в голове Брианн засела крепко… Я соскучилась по сподвижнице по изучению эльфийских поганок, но не грустила – работать в лаборатории вдвоём с Шоном было потрясающе здорово. Настолько, что я едва не забыла отдать обещанные вилки. Вспомнив, спохватилась:
– Ой, Шон, я тебе вилки с ложками сделала! И шесть ножей! Вот, возьми!
– Всю ночь не спала, да? – Шон внимательно уставился на меня.
Я почувствовала, как краснеют уши. Потому что он был прав. Первые предметы я изготовила вручную, если можно так сказать. А дальше воспользовалась магией эталонных состояний – а эта штука берёт много сил и изматывает основательно… Так что пришлось попеременно магичить и медитировать до утра, а потом под бдительным оком Лиха клевать носом на драконьем.
– Нет, всё хорошо, – честно-честно улыбнулась я.
Шон фыркнул, а потом взял вилку и начал крутить в руках, наклоняя голову то так, то эдак:
– Ну вот как тебе удалось из обыкновенных квадратов соорудить такую головоломку? Кажется, что вот тут – дырка! А её нет. И всё время хочется посмотреть под другим углом! Как ты этого добилась?
Пожала плечами. Оно само…
– А-а, понял! Ощущение, что это черновые драконьи расчёты какого-то портала! Уже поэтому всех не-драконов от твоего креатива будет мутить, как тебя после первого погружения в разум Мрака. Где ты была, когда это мастерила? Хотя что спрашиваю – наверняка в пещере. А сидишь ты там лицом на северо-восток…
Шон, бормоча что-то под нос, забегал по лаборатории… Потом встал и озадаченно посмотрел на меня:
– Выходит, на юго-восток. А зачем тебе туда?
А я откуда знаю? Я ни о чём таком и не думала. Просто, как часто делала в последнее время, дала мыслям течь свободно и мастерила то, что в голову взбредёт.
– Ясно. Ну, ладно… пока информации недостаточно. Предлагаю сегодня отдохнуть. Вот, гляди, мне тут надо два десятка простеньких защитных амулетов сварганить, давай займёмся?
Следующие несколько дней всё было тихо. Жизнь входила в привычную колею. Единственно, часы так и остались загадкой – как-то так получалось, что когда появлялся Шон, я о них спросить забывала – память будто отрубало напрочь. А дёргать учителя через амулет по такому поводу казалось неуместным. Наконец я решила, что в следующий раз, как вспомню о них, напишу записку на бумажке и приляпаю к стене над кроватью – тогда точно снова не забуду. Да, я поглядела на редкую лалибарри – оказалось, сидя в змеиной яме, Шон заныкал рептилию в рукав, рассудив, что ему неизученная змея просто необходима, а для покусания изменщиц коварных хватит и тривиальных гадюк. Змейка была красивой – тонкая, расчерченная поперечными чёрными, зелёными и красными полосами. Шон поселил её в лаборатории, в террариуме у стенки.
Мы с Асом начали готовиться к сессии. Попутно я мучилась с магическим зрением, стараясь научиться делать самостоятельно то, чего добивался от меня Шон. А требовал он запредельного. Вот любой может на взгляд отличить железо от меди, да? Ничего сложного. Одно серое – вторая красная. А если железа и меди – всего по нескольку атомов, и цвета не разглядеть? И не взвесить? Я пока так не могла, как ни пыталась… Голова болела, я выла и ныла, но не сдавалась. Шон ведь может. Даже девятилетняя Ри уже может. А я что, самая тупая?
Ас попробовал меня утешить, сказав, что таких «тупых» в Империи – все поголовно, кроме двух десятков особо продвинутых особ из Совета Магов. Я не согласилась:
– Девяносто девять процентов жителей Империи не сумеют сделать резной полированный комод, а предложи это как оправдание уважающему себя краснодеревщику? Как думаешь, тот согласится? Вот в своей области я хочу уметь делать и комоды, и всё, что надо!
Ас хмыкнул и кивнул. Я знала, что он и сам лезет из кожи вон, лопатя в Совете Лордов кодексы, уложения, нормативы, старые документы…
Шон с другими драконами всё же сумел отыскать дюжину приготовленных к отправке на наши берега чёрных алтарей. Те были спрятаны в пещере рядом с удобной гаванью всё на том же Понехъёлде. Жертвенники Шон отправил на орбиту. А нам рассказал следующее:
– Не уверен, но, кажется, мы разобрались, как их делают. Прототипом, матрицей служит артефакт вроде того, что вы сумели раздобыть. Кроме печати, которая несёт магию Хашурга, нужен подходящий камень и жертва. Но упирается всё именно в печати. А их число невелико и сила небезгранична. Только плохо, что они маленькие, и тоже, как и алтари, в пассивном состоянии малозаметны. Но я додумался – серебра-то у нас теперь хватает! – сделать контрольную сеть. Если зло появится рядом – я узнаю. Кроме того – раз уж известно, что искать, – я дал три злобомера гномам. Алтари у них были, татуировки тоже, значит, где-то заныкана одна из проклятых печатей. Создали три отряда поисковиков, включив туда родичей погибших, – пусть всё обшарят. У них выйдет лучше, чем у нас. И, наконец, после находки дюжины алтарей, Властелин Небес Тер-Шэрранта сам отправил несколько десятков драконов на облёт Западного архипелага. На всякий случай, чтоб не пропустить чего. Похоже, мы всё ж сумели переломить ход событий… Если отыщем все проклятые печати, Хашург ещё пожалеет, что это затеял.
* * *
Снег сошёл полностью, только кое-где под скалами, куда даже днём не заглядывало солнце, лежали валики просевших сероватых сугробов. Прорубь превратилась в озеро разливанное с размытыми краями, а как-то ночью мы с Бри проснулись от сильного треска, идущего со стороны моря, – ломался лёд. Я жалела, что не успела сплавать подо льдом к жемчужной отмели – почему-то летом, в неспокойной воде, под волнами и бурунами, нырять казалось труднее и страшнее.
Земля местами уже подсохла, и Тин часами копалась на своём огородике. Когда было время, я помогала ей рыхлить грядки, выдирать вездесущие одуванчики и неубиваемую мокрицу, бережно поливала и прореживала первые всходы. Но, вообще, как раз время было самым большим дефицитом.
А самой крупной проблемой на четырёх копытах стали лошади. По вторникам и пятницам мы с Асом сразу после учёбы улетали в Ларран и торчали там почти до ночи. По четвергам принимали участие в Советах Лордов. По воскресеньям – после очередного сеанса мракотерапии – я была способна свалиться не только с Волны, но даже с кровати… а лошадям надо бегать каждый день. И, желательно, в светлое время суток.
Решение проблемы нашёл Ас.
Большинство конюшен устроено одинаково – этакое вытянутое одноэтажное здание с широким проходом посередине. Справа и слева от коридора – денники. А в обоих торцах – ворота.
У одних, через которые обычно ходят люди и водят лошадей, расположены служебные помещения – тёплая, с печкой, каптёрка, где сушат сбрую, попоны и бинты, и сбруйная, в которой хранится разное снаряжение. Ещё у нас была маленькая комнатка с диваном и шкафом, в которой можно было переодеться и где отдыхал школьный конюх.
В комнатке у вторых, задних ворот хранились мешки с овсом и отрубями, вёдра. Туда же, закончив работу, загоняли тачки, ставили лопаты и мётлы. Открывали дальние ворота только летом, в жаркие дни, чтобы конюшня лучше проветривалась и было попрохладнее.
Денники Асова вороного и моей драгоценной буланой селёдки были ближе к задним воротам. Чтобы коней поменьше беспокоили, и они никого не сожрали и не прибили – нрав у обоих был суров.
Вот Ас сообразил, что за конюшней полно свободного места. И можно отгородить кусок парка, сделав вторую леваду. Несколько старых вязов – не помеха. Обнести всё жердями, и пусть лошади гуляют! Там никому мешать не будут, а мы перестанем дёргаться…
Росс дал согласие. И даже отдал поручение закупить воз жердей для ограды. Мы порывались оплатить – директор отмахнулся, жерди шли по цене дешевле дров.
Строили загон мы с Асом после уроков. У Аскани была сила и ловкие руки, я навидалась оград в детстве, да и тоже криворукой себя не считала. Так что мы, перекидываясь мыслями, дружно взялись за дело. Начали с того, что магией – используя вместо верёвок иллюзии – обнесли участок. Потом прикинули, как часто ставить столбики, и посчитали, сколько тех надо.
А потом появились Киран с Заком и сказали, что хотят нам помочь. Мы б и сами справились – но было приятно. Следом подтянулась Бри, за ней Лив. Пришли Варин и Ярути, поинтересовались, чем это мы тут занимаемся? – и захотели остаться. Наконец, притопал Кай. Снял малиновый бархатный колет, повесил на ближайший столбик и – я глазам не поверила! – взял лопату.
В результате вышло очень весело. Не сказать, чтобы мы переутомились – я бессовестно помогала себе и не только себе магией. Если Астер снимала взглядом целые пласты земли и камня, то неужто я три десятка ям выбурить не смогу? Смогла.
Закончили мы тем, что соорудили в теньке навес, где лошади могли пережидать дождь, и под ним – из тонких жердей – большие ясли для сена. А ближе к конюшне поставили бочку, устроив туда сток дождевой воды с крыши.
Наконец, попросив всех помогавших отойти за ограду, мы с Асом открыли задние ворота и денники лошадей. Волна высунула нос в коридор, подозрительно принюхалась. Прибой одобрительно замотал чёрной башкой, что-то фыркнул моей селёдке и, навострив уши торчком, порысил в загон. Оля потянулась следом…
– Я понимаю, почему вы их так любите, – выдал Киран минут через пять, глядя, как пара – вороной с развевающимися гривой и хвостом и моя золотая красавица носятся по зелёной траве.
Я кивнула. А как их не любить?
Кстати, я случайно подслушала в конюшне интересный разговор – Аскани отчитывал Прибоя.
– Дубина ты стоеросовая, ты что, не понимаешь, что Оля ещё маленькая? Она ж трёхлетка, это ты у нас здоровый уже. Вот терпи! Да, да, понимаю, что хочется… Всё равно терпи! Сам подумай своей чёрной башкой – через год мы все вместе поедем в Галарэн. Дорога дальняя, через всю страну наискосок. Куда Волне в такой путь с жеребёнком? А, не знаешь? Нечего головой мотать и ко мне задом поворачиваться! Сейчас – и думать не смей! Вот доедем до Галарэна… Что, когда поедем? И нельзя ли прямо сейчас? Нельзя! Повторяю: Оле хотя бы год ещё расти нужно. Так что, дровина ты моя непарнокопытная, терпи… Я тоже терплю…
Хихикнув, я ретировалась с конюшни.
Ринон наконец-то вернулась из Лариндейля. Я была ей рада, она мне, кажется, тоже. Дождавшись, пока Шон выйдет из комнаты, Ри округлила глаза и заговорщицки зашептала мне на ухо:
– Я её нашла!
– Кого? – не поняла я.
– Её! Обыскала весь сад, но нашла!
– Кого нашла?
– У самого забора! Я уж и не надеялась, а вдруг вижу – она там!
– Ри, кто там?
– Лохофундрия перистолистная!
– Лохо-кто?
– Лохофундрия!
– А это что?!
– Редкость! – удовлетворённо сообщила Ри. – Хочешь, с тобой поделюсь?
– Хочу! – без сомнений закивала я. А что, – получу редкость, а заодно узнаю, что это такое. От Ри мне, похоже, объяснений не дождаться.
Ри сунула руку в карман и извлекла пакетик:
– Я её уже приготовила!
Развернула бумажку, явив мне жёлтую пыль. И зачем это? У нас такого счастья на любой глинистой дороге летом три телеги – бери даром, только никому не надо.
Ри взяла вощёный лист, отсыпала примерно треть своего запаса и подвинула бумагу с горкой подозрительной субстанции ко мне. Я, подумав, перешла на магическое зрение. Не, это не глина… это что-то растительное. Наклонилась, чтобы понюхать…
– Не смей! – взвизгнула Ри.
– Почему? Это яд?
Оказалось, что не яд. А нечто и впрямь чудесатое – я о таком и не слыхала. Выяснилось, что от лохофундрии человек сначала начинает икать, но это только первую пару минут. А вот дальше начинается нечто несусветное – голос прыгает вверх на октаву и остаётся таким примерно час.
– Как если гелия вдохнуть, – пояснила Ри.
Шутку с гелием я знала – Шон давал нам попробовать. Вдохнёшь – и начинаешь не говорить, а пищать. Учитель объяснил, что это связано со скоростью звука в газе – в гелии она в два с лишним раза выше, чем в воздухе. Вот и выходит вместо нормального голоса – детский фальцет. Но чтобы такое можно было учинить при помощи растения – я не знала.
– Представляешь, какие перспективы для розыгрышей? – Зелёные глаза Ри заблестели предвкушением. – У нас один кавалер, когда старшие не видят, повадился на горничных орать. Олсу до слёз довёл… вот я ему устрою! Откроет рот рявкнуть – а оттуда мышиный писк!
Я закивала головой. Что чувствуешь, когда на тебе срывают злость, а ты не можешь ответить, я хорошо помнила.
– А ещё я синь-травы привезла! Тебе дать немножко?
Про синь-траву я слышала. Это растение семейства злаковых содержало стойкий краситель цвета индиго – потри травой любой влажный предмет, и тот посинеет. Правда, вживую я ещё никогда её не видела – у нас, на севере, синь-трава не росла.
– А с ней ты что делать хочешь? – поинтересовалась я. В том, что у Ри и тут есть план, я не сомневалась.
– Эла одна упырица замучила. На три года его старше, на полголовы выше и всё время пристаёт. Увидит и начинает губы облизывать – чтобы были розовыми и влажными. Эл от неё шарахается, говорит, ему кажется, что та его сожрать хочет.
Я сочувственно вздохнула. А потом, когда до меня дошло, что затеяла Ри для защиты брата, захихикала:
– Ты хочешь напылить порошок синь-травы ей на губы? Чтоб как облизнётся – посинели?
– Ага! – с энтузиазмом закивала Ри. – Представь – губы синие, зубы синие и язык синий! Подойдёт к зеркалу – упадёт!
– А они навсегда синие? – опасливо поинтересовалась я.
– Не, на неделю. Чтоб облизываться на Эла перестала.
Сложно сказать, до чего бы мы договорились, но вернулся Шон.
Переглянувшись, мы выдали хором: «Тссс!» – и уткнулись в полезную книгу о ядах.
Шон понимающе взглянул на нас, мотнул головой и фыркнул.