Глава 28. Змей летучий

Скоро в дверь Данко постучали, и она открылась без его ответа. Он никого не ждал, лежал на лежанке, перебирая в голове, что слышал на площади, но когда увидел, кто перед ним – вскочил как ужаленный… Забава, в его горнице! Даже голова закружилась. – Забава?! Точно ли ты? – он подхватил её, к себе прижал. – Люба моя, да как же ты… и здесь… – слова на языке запутались. После прошедшей ночи, когда он только о ней и думал, она сама к нему пришла – не чудо ли? Только вот – что случилось-то? Он отстранил её, не выпуская из рук оглядел. Одета его княжна была в простую рубаху и понёву из грубой ткани, на голове выше лба простая пестрая ленточка повязана, символ девичий – тут чернавок, что в палатах служили, одевали лучше. – Опять, что ли, не узнаешь? – выгнула она бровь и капризно надула губы. – Точно ли ты мой Данко? Данко меня всякую узнавал, даже в жабьей шкуре! О, я поняла! Подсунули мне змеева сына в личине, чтобы на Данко был похож! Обмануть решили! Думают, я не догадаюсь! Да человек ли ты? Назовись! Ах вот какой пошёл разговор… Узнать-то он узнал, как иначе! Удивился, да и всё. А она – вот так… – А не назовусь! Узнай меня сама! Я тебя узнаю всякую, а ты меня? – решил и Данко капризничать, притянул её снова к себе и в губы поцеловал. – Ну, узнавай! – и дальше стал целовать. Заодно и убедился – и вкус её, и запах тоже, и луговой травой пахло от её волос, и свежестью утренней, и не была она нынче утром княжной Градиславой в этой простой грубой рубахе… Вот и уронить бы её сейчас на мягкую лежанку, где среди подушек осталась его ночная маета и жаркие мысли… – Данко, довольно, пусти! – попыталась она вырваться, да нет, куда там! Руки у Данко сильные. – Узнала, значит? Не пущу. Попалась, птичка-сойка! – Данко, пусти! Мне помощь твоя нужна! – Что? – эти слова были как дождь холодный. – Помощь? Что у тебя случилось? – и он руки разжал. Не целоваться она к нему прибежала в чужой одежке… – И сама бы справилась, да времени мало! Дай своего служку, пусть идет со мной в сад и делает, что велю! – Ты что говоришь? Разве не велели княжнам по горницам сидеть? Ты что задумала? – Не скажу, Данко, потом узнаешь. А пока помоги! – Скажи, не пугай меня! И в сад тебя не пущу, даже не проси! Слышала, что змеи девок, которые им нравятся, утащить норовят? А тут змеев полон двор! – Данко! – Забава вздохнула, поглядела, как на неразумного. – У всех этих змеев ещё с дедом моим уговор о том, что им можно и что нельзя делать в Вышеградье! Не могут они разбойничать! И они отца моего гости! Что придумываешь? – Но что-то князь Ветрян забеспокоился, когда этот Искарионыч явился! Может, он много про него такого знает, чего твой дед не загадывал? – Я нарочно оделась так, чтобы никто во мне княжну не увидел, – продолжала Забава своё. – Любой змей разглядит, а если по нраву придешься, то с чего бы тебя не утащить? – уверенно сказал Данко. – Я тебя вижу, и Даян видел тогда… помнишь? – Данко, да не посмеет никто, здесь, посреди княжьего двора! Что ты, в самом деле! – вздохнула Забава. – Змеи же огромные все! Мне говорили. Ладно, пусти! Мне правда помощь нужна. До пира времени мало, а я придумала кое-что! – Люба моя, да послушай же ты меня! – Данко её за плечи сжал, в глаза заглянул. – Слушаешь? Про её придумки он пока знать не желал, другое важнее было! – Пусть змеи хоть какие, да они закрываются! Их не видно, пока они того не позволят! Когда змей улетает и садится, то все только и заметят, что ветер подул! – он помнил, как возвращался утром Даян с прогулки. Говорил с Забавой так уверенно, как будто знал точно и видел много раз, на самом деле он знал столько же, сколько она, и понял недавно. Может быть, сейчас только и понял! – Почему ты решил, что змей только и ждёт, чтобы утащить первую девку, которая чем-то нравится? – продолжала Забава упрямиться. Или ей поговорить с ним хотелось?.. – Решил, потому что я сам так бы и сделал, – сказал он, и кашлянул, потому что голос охрип. – И не любую девку, а тебя. Унёс бы далеко и не показывал никому… – Как змей. Змеи так и делают, да? – она глянула исподлобья. – Ты и правда змей? Как все змеи… – Я не змей, – сказал он серьезно. – Я Данко. Тот же, что всегда был, и кого ты столько лет знала. Но украсть тебя хочу, унести и спрятать. Потому что люблю тебя, и устал уже ждать и надеяться. Так и сделаю, поняла? Никому не отдам. И Забава взглянула на него так же – без шутки, без улыбки. – А если я не захочу? – А ты – не хочешь? Тогда так и скажи! – Лучше догадайся! – она привстала на цыпочки и быстро его поцеловала, как украдкой, и тут же отбежала. – Данко, я спешу, понимаешь? Дай служку своего, и пусть сделает, что велю! Я не пойду в сад, его отправлю! Обещаю тебе… А Данко еле дух перевёл. Догадаться, да? Да где же взять ему догадливость такую?.. Узнать её – просто. Догадаться о её мыслях… – Я чудки сделаю, в подарок, – добавила Забава, – до пира надо успеть! Даром я, что ли, в академии училась, чтобы только платки дарить? Чудки гостям подарю, на веселье и память. Чтобы надел – и грусть-тоска всякая ушла. Так вот, мне из сада надо кое-что. А служанок просить – проговорятся, нет у меня тут верных! Понял? – Ко мне за этим пришла?.. – Что успели – затем и пришла, – теперь она лукаво стрельнула в него глазами. – Кому собралась чудки дарить? – А вот и узнаешь! Всё тебе расскажи… Данко сдался, велел своему служке делать, что велит девица. А тот княжну, конечно, не узнал. Зато потом Данко его спросил, что за поручение от исполнил. – Велено было шершней в кувшин наловить, – парень смотрел чистосердечно. Данко поверил. И не понял ничего, конечно. Что ещё замыслила неугомонная эта?! Осталось пира подождать! Пир собрали в княжеской гриднице – большой палате, где народу рассадить можно без счета. Столы широкие расставили вдоль стен, а посреди палаты князь Брагомир, веселый и довольный, гостей встречал, всем приветливые слова говорил. Рядом с ним княгиня стояла, с ней – старшая дочь. Княжна Градислава. Забава теперь была одета в шелка и бархаты, серебром расшитые, жемчугом и хрусталём изукрашенные, рукава – до пола, на голове – венец жемчужный, драгоценный. Данко ждал, что она опять его не заметит, но нет – взглянула, улыбнулась. Впрочем, на всех она смотрела и всем улыбалась, но ему – по-особому. И нет, не показалось! И радостно стало на душе. Вспомнил, как она пришла к нему сегодня, одетая чернавкой, и была даже милее и краше, чем теперь вот… Данко сел за стол с Даяном рядом. И заметил на нём цепь золотую, а на цепи – овальный камень, рыжий, с голубиное яйцо, в нём прожилки черные. Красивый, так взгляд к себе и тянул. Только что за дело Данко до побрякушек Даяна? У того много всяких. А Даян взгляд меньшого братца не пропустил, усмехнулся: – Хорош камень? Сам любуюсь. Княжна Градислава прислала нынче. А тебе что досталось? А ведь это первый раз, пожалуй, когда Даян заговорил с ним первый. И ничего-то Забава Данко не прислала! Обошла подарком княжна? Ему обидеться впору, или как же?.. – Меня одарила, о тебе позабыла? Видно, я ей больше по нраву, меньшой братец! – потешался Даян. А Данко шершни вспомнились. И что конь его становится камнем по заветному слову, и что этой хитрости Забаву Полоз обучил. Глянул Данко вокруг, и приметил такие же камни и на беловолосом Логиныче, и на худосочном Ляшко. Эх, если шутка недобрая, как бы князь Брагомир не разгневался! На это княжий волхв есть, у входа стоит, наверняка проследит, чтобы ничьи заклятья на пиру не исполнялись – мало ли какие гости с чем явятся! Однако… Данко и своё заклятье применил – Миряныч его учил, как свои чудки от чужой силы закрывать. Получилось, конечно, как иначе! Это у змеев сила немеряна, а у чудельников для больших дел малое сложить надо! А последний, самый задира, где же? – Отец, а Грозила-то не пришёл ещё! – сказал Даян. Вот, и он заметил. – Вижу, – отозвался князь Ветрян. – Погоди, явится, ещё и без лишнего звона не обойдется. Так и вышло. Когда князь Брагомир поднялся, чтобы сказать главные здравицы и пустить по кругу первую чашу, начав этим пир, появился в дверях Искарионыч. Такой же высокий, красивый и блестящий, весь в черном и золотом. А теперь он отчего-то казался и выше, и красивей, и блестел больше! Как Даян, что ли, который в трактире себя приукрасил? И у него меч висел на поясном ремне, длинный и тяжёлый. – Здрав будь ещё раз, пресветлый княже Брагомир! И ты, княгиня-свет Милорада, и ты, княжна Градислава! Честь мне и радость на ваш пир прийти, да только прежде дело решить надо, а потом меды распивать! Князь плечи расправил, брови нахмурил. – Что ты, друже Грозомир! Мы собрались Богов Светлых почтить и чуров прославить, а ещё пить, есть и радоваться. А ты сюда с мечом явился! Нехорошо это, Грозомир! Отдай свой меч и садись за стол, прими у меня первую чашу, почтить тебя хочу первого во имя нашей дружбы! – Не взыщи, добрый хозяин, я своё беру, не спрашивая, кто не отдаёт – не жалуйся! – сказал Искарионыч. – А на то, как ты ешь и пьёшь, скучно глядеть и Богам, и чурам, то ли дело хорошая драка! От неё всем весело! Да, свет-княжна моя? А подарок твой мне по сердцу! – он на Забаву оглянулся, по груди себя хлопнул и рассмеялся так, что посуда на столах задрожала. Не человеческая сила была в этом смехе, а змеева… А Данко увидел, что на груди Искарионыча такой же камень висит на золотой цепи, как у Даяна, как у Ляшко и у Логиныча – красивый камень, переливается, сверкает. – Градислава моя, или буду драться с каждым! – крикнул он, и по палате словно ветер холодный пронёсся. – Не по чести говоришь, Грозомир Искарионыч! – сказал князь Брагомир, но не грозно у него вышло и не больно громко. – Дочь я тебе не отдавал! Ты в мой дом пришёл, быть моим гостем и сидеть за моим столом, и что за слова я слышу?! – Мне нужна твоя княжна, Брагомир, и не трать слова, – пророкотал Искарионыч. – Нет! – крикнул, вставая, князь Ветрян. – Градислава войдёт в мой дом! Я прошу её руку для сына, твоё право не больше моего! А Данко смотрел на Забаву – она сидела не румяней белого жемчуга, которым наряд её был осыпан, и губы кусала. Княгиня обняла её, к себе прижала – тоже бледная была и дрожала. Небось пожалел уже князь Брагомир, что такие игры со змеями затеял… – Ты совсем забылся, Грозила? Уважай хозяев! – возмущенно крикнула, вскочив, Велья из Орешника. – А ты уважай тех, кто тебя сильнее, мелкая пташка! – засмеялся Грозомир. – Иначе узнаешь, как я сержусь! – Не оскорбляй мою мать! – громко закричал, срываясь на визг, Ляшко Гнездович. – Ты тоже хочешь княжну, недоросток? – ядовито улыбнулся змей. – Радуйся, что сидишь со взрослыми, или к нянькам ступай! И не стал ему больше никто возражать. – Градислава моя, или сражайтесь, а потом и попируем, и по рукам ударим, – повторил Грозомир, и посмотрел на Горынычей, на Логинычей, потом на хозяина. – Бьемся на мечах и победы признаём! Соглашайся, Брагомир, а то если по-своему сразимся – тебе город развалим! Тому, кто победит на мечах, отдашь Градиславу! – У меня дочерей много! – взмолился князь. – Выбирайте каждый по невесте! Не надо биться! – Выбирайте хоть как, а Градислава моя! – опять рыкнул Грозомир. – Градислава моя! – выкрикнул Данко. – Давно моя, и тебе её не забрать! – Давно, говоришь? – змей шумно вдохнул, покосился на Градиславу и улыбнулся. – Ты мне соврал! Но отвечай за свои слова! С тобой с первым буду драться! – С первым будешь со мной! – вышел из-за стола хворостеньский князь. – У тебя сыновья-то есть, или девки только? – хмыкнул Грозомир. – Кому невеста, того и вызываю! Ты первый будешь, сапожник, мне потом сапоги сошьёшь! – Я первый буду! – крикнул Даян. – Меня позорить хочешь, чтобы я меньшого брата вперед пропускал? – А я с сапожником не задержусь! – захохотал Грозомир. – Отрублю ухо, да и отпущу! Оно ему всё одно лишнее, второе-то останется! Всё, решено дело! – Данко драться с тобой не будет! – сверкнул глазами князь Ветрян. – Проиграю – получишь мой меч! – Тогда не видать ему обоих ушей! – всё веселился Грозомир. – Горыныч, ты меня услышал! Даже за твой меч от такой радости не откажусь! – Буду я драться, – повысил голос Данко. – С ушами или без, а драться я с тобой буду! – кровь у него в висках застучала, и всё кругом стало казаться как будто больше и ярче, а мысли стали ясными, как чистая вода. – Принято, сапожник! Шлемы не надеваем, уши не прячем! Смотри, свет мой княжна, я твой подарок ближе к сердцу держать буду! – Грозомир камень, Забавой подаренный, под рубашку спрятал. А Данко нашёл взгляд Забавы, улыбнулся и подмигнул ей – она так удивлённо глянула, словно он петухом закричал. Как там говорить надо? «Встань передо мной как лист перед травой!» Ну а вдруг… Удивительное дело – страшно ему не было. Напротив, кровь в жилах пенилась, как молодой мёд. Князь Брагомир против мечного боя больше возражать не пытался. Все гости из гридницы во двор высыпали, на змеев поглядывали с опаской. Вот так пир горой получился у князя! Данко принесли его меч, да рубаху кожаную с бляхами. Роско и Даян оделись в похожие рубахи и мечи взяли – явно собирались драться после Данко. Кольчуг и шлемов никто не надел. Вышли Данко и Грозомир в круг, друг против друга встали… Тишина вокруг прямо звенела! Они сначала ждали, кто первым ударит. А потом первым ударил Грозомир… На счастье Данко он бился два дня с Чурилой, непрерывно волхуя и держась на отварах. За два дня не стать лучшим мечником, но всё же было ему легче, чем могло бы. Бились они, мечи звенели, Грозомир был быстрее и ловчее старого кметя, но Данко вдруг с удивлением понял, что он за змеем успевает, и что он как будто не хуже! Ещё, ещё, удар, удар… Оба пытались друг друга достать, оба от ударов уходили и били опять, по-всякому стараясь – и Данко понял вдруг, что как будто не он дерется с Грозомиром, а меч его сам следит за змеем и норовит ударить, и делает это быстрее и лучше, чем успевает Данко, а Данко наперед знает, как бить, потому что слушает меч… Меч-кладенец! Только им можно победить змея – говорила волхва Радуна Военеговна… Без него Данко ухо уже потерял бы! Грозомир не раз задел мечом Данко, кровь была всюду, он даже не замечал. А вокруг все не могли понять, почему Грозомир никак не свалит парня, который его слабее! Как ни пытался Данко всё же Грозомира достать – не получалось никак! Словно меч-кладенец был по силе змею равен, не сильнее его и не слабее. И Данко пока держался, но его надолго не хватит! Значит, пора? А вдруг? Надо… вовремя! Попробуй угадай! Но надо. Попробовать. «Встань передо мной…» Удар, поворот, отскочить, опять удар… открылся змей на миг, но удар отбил… «Встань передо мной!» «Как». Поворот… «Лист!» Удар. «Перед…» … в сторону уйти… «Травой…» И Грозомир замер… Замер всего на миг, укушенный шершнем, которому Данко силы добавил! На миг, за который Данко смог выбить его меч. Змей взревел… А вот это уже повезло! Чиркнул конец меча Данко по уху Грозомира… И ухо отлетело в траву. И Данко упал на колени. Потому что сил не осталось совсем… Зарычал Грозомир, и упал ничком, как подломленный. Его подхватили и унесли. Что с ним? Всего лишь ухо, это же не рана! – Да живой он! – кто-то из змеев сказал. – Но силу слил, теперь про него не услышим долго! Как вздох кругом пронесся. И многие закричали и ногами затопали. Это что же?! Случилось то, чего быть не могло! Отец подбежал и за плечи обнял: – Ты – как?! – Я не хотел с ним ссориться, – сказал Данко. – Но Забава – моя! Он медленно на ноги встал. Князь Ветрян меч забрал до того, как Данко его уронил, передал кому-то из ближних. Даян не подходил, так и стоял в стороне. А Велья из Орешника подошла, и беловолосые Роско и Халько тоже. – Ты лишил нас потехи сразиться с Искарионом, младший Горыныч, – сказал Халько. – Но это стоило видеть! А Велья вдруг рассмеялась и хлопнула в ладоши: – Забери скорее свою, а то потеряешь! – и Забава, которая к Данко пошла, вдруг остановилась, и… Их стало двенадцать, которые разом разбежались в разные стороны и стояли, на него смотрели! Все снова дружно ахнули. Данко быстро опомнился, видя, что Забава одна, и она близко, а другие одиннадцать как тени бледные. Он и подошёл к настоящей, обнял. И ничего говорить не стал. Бросить бы прочь её венец жемчужный и щекой к волосам прижаться… – Вот оно что! Ты её всегда видишь! – вздохнула Велья из Орешника. – Твоя назначенная, значит! Нечего нам было время терять. Поздравляю тебя, Ветрян Горыныч, в твоём роду появилась назначенная! Будем когда-нибудь внучку твою сватать! – Спасибо, Велья, на добром слове, – ответил хворостеньский князь. И тут Даян встрепенулся, потемнел лицом, вокруг него как молнии засверкали и ветром дохнуло. – Нет! – закричал он. – Я тоже своё не отдам! Никогда не уступлю меньшому брату, пусть место своё помнит! И тут же тёмный вихрь закружил и вырвал Забаву из рук Данко, самого его в сторону отбросило. А вихрь умчался куда-то вверх… в небо, в облака! – Мояяяяяяя! – пророкотало с небес. Вот как?! Данко с трудом на ноги встал. По сердцу полоснуло болью, и всё в нем теперь рвалось от боли, и трудно было дышать. Он только что держал её в руках, а теперь – всё?! В небо её уволокли, куда ему пути нет? Сил не было. Но это… всё равно! И он вдохнул горячий воздух, как будто пламенем пропитанный, и тоже рванулся туда… через отчаяние, через боль… вверх, выше-выше-выше… Он видел тот темный вихрь, что Забаву унёс, и теперь нёсся следом. А внизу было море, равнина сине-зеленая, по которой лениво волны катились… А потом он упал! Она была солёной и горькой, эта сине-зеленая бесконечная гладь! И всё. Больше ничего не было. А потом Данко открыл глаза… Он был голый и лежал на песке, прикрытый ниже пояса чьей-то рубахой. К нему подошёл Даян, его брат… проклятый змей! – Тихо, – сказал Даян. – Я пошутил, уймись. Сейчас тебе полегчает. Худо, так это от первого оборота. Дыши глубже, и забирай свою язву, мне её с приплатой не надо! – он показал куда-то… – Данко, милый, ты жив? – Забава подбежала и присела рядом, стала его по лицу гладить, по волосам. – Ты правда жив? Её лицо от слёз было мокрым. – Ты, княжна, как не волховка, всего пугаешься, – пробурчал Даян. – Конечно жив он! И зачем меня жалить было?! Даян был в одних штанах и без рубахи. На груди – пятно красное, опухшее, с кулак. – Так испугалась я очень! – вздохнула Забава. – Прости, я же не знала! Полечить? – Нет уж, не тронь лучше… – И зачем ты так? – стиснул зубы Данко. – Её украл зачем? – Ты не понял? – Даян хмыкнул. – Вообще, мне бабушка велела и даже кулаком в бок пихнула. Ну и с отцом был разговор! Если б ты, лентяй, теперь не обернулся, то кто знает, когда и смог бы! И был бы я должен вместо тебя Брагомиру ворогов от границы гонять! Невеста – тебе, а служба – мне? Честно это, что ли? Теперь сам служи, с меня взятки гладки! – Понял, – вздохнул Данко. – Ого, уже и понял? Видишь, княжна, он точно жив, – продолжал насмешничать старший брат. – Спасибо тебе, – Данко дух перевёл, и сел, огляделся. Кругом тут был песок и камни, а дальше – море. – На здоровье, – ответил брат. – А вон и отец летит! – и показал на темную тучу, которая двигалась на диво быстро. Подлетела туча и опустилась рядом, и на мгновенье мелькнуло перед Данко создание страшное – огромный черный зверь на четырех лапах, покрытый чешуей, с мощным хвостом, с длинной шеей и головой… нет, не змеиной, разве что чуть похоже! Слишком зубастой была та голова, гребнем увенчанная… Мощный был зверь, гибкий и сильный, и хоть страшен был, но и красив при этом. И он мелькнул только, превратившись в хворостеньского князя Ветряна. Вот какой его отец, значит! И они с Даяном, как видно, тоже. Эх, и угораздило же его… Но последняя мысль по привычке мелькнула. А летать ведь понравилось! – Ну молодцы! – отец бросил свёрток с одеждой, и обнял их обоих разом. – Горжусь! Берешь себе одного, свет-княжна Градислава? Забава с ответом не помедлила: – Даяну Ветрянычу я с доплатой не надобна… – Нет, постой, – встрепенулся Даян, – я передумаю сейчас! – Нет! – гаркнул Данко, и отец с Даяном расхохотались, а ветер кругом песок закружил. – Вот унесу её, – сказал Данко, – За горы, за море. Украду. Что, нельзя? – и показалось ему, что вот прямо сейчас он её и унёс бы, и догоняйте, кто смелый! – Ну как же нельзя, – качнул плечом отец. – Сам хотел предложить. Не возражает девица? Не боится ли она змеев? – А мне змей не надобен, мне только Данко! – хитро улыбнулась Забава. – Вот и решили, значит. Но за горы не надо, – серьезно сказал отец. – Лети-ка прямо, вот так, – он ладонью взмахнул, показывая, – там остров скалистый, и башня. И как раз всё есть, чтобы краденых княжон прятать. А в Вышеград потом косу привези, мы князю Брагомиру вено заплатим. – И корабль отдадите? – уточнил Данко. – И корабль, – засмеялся князь. – Заклятья подправим, и отдадим. Полную власть над кораблями не отдаём. Такое себе дороже. – А как же обычай старшему прежде младшего жениться? – Я меньшицу взял, две недели как, – довольно сообщил Даян. – Такая красавица! А княжну в первые жёны мне не к спеху. Это у тебя назначенная есть и не будет другой, а у меня будет, сколько захочется! Так что не знаю, кому повезло! – Я корабль буду строить, свой, – сказал Данко. – Парней из академии всех позову, и ещё кое-кого… – Сначала учиться будешь второй сутью владеть, – напомнил князь. – Я буду учить тебя, и Даян будет. Но дела потом, ты еще невесту не украл. Лети уже, сын, ну? И впрямь, чего ждать-то? Только лететь надо! Данко Забаву на руки подхватил. И как лететь, теперь было понятно, – вдохнуть, и как его корабль-журавль взмахнул бы крыльями… Теперь он ощущал другие крылья. Огромные. Сильные. И хвост, которым он сейчас по песку ударит так, что вихрь песчаный закружится, а сильные лапы оттолкнутся от земли! Вот не обратился он ещё, а хвост уже почувствовал! И силы вдруг явилось много, хоть лети на край света – не чудо ли?! – Постой, ты как Искарионыча-то победил? – это Даян его окликнул. Данко ответил: – Это мы с Забавой! Мы ж ведуны-чудельники, всё по-своему! Я-то готовился с тобой драться… – Мне повезло, значит? – захохотал Даян. – Кольцо вернуть? – Да пригодится ещё… мне свое подаришь, меньшой брат! Вихрь закрутился, а земля осталась внизу. Подумалось ещё – а он какой, тоже черный, как отец? Надо хоть рассмотреть себя, чтобы знать! Хотя это разве важно?! Он теперь под самыми облаками летел! И море было внизу, далеко, но видное до мелочи. Это у его змея такие глаза зоркие? Из волны вдруг мужичок вынырнул и улёгся, как на удобную лежанку, и закачался, на него глядя. Водяной из моря, что ли? Ну, подумаешь… Вот и сказочке конец, а кто слушал читал… тем от автора большое спасибо за терпение и поддержку во время этого не совсем легкого процесса ) июль 2025