Глава 25

Следующий день выдался выходным (кто бы мне в полную силу работать позволил), поэтому мы повезли Пашку в столичный филиал известной юниорской команды по футболу. Пашка до конца не верил, что его возьмут в команду, но на тестовой тренировке выложился по полной. Даже мяч ногой через голову в ворота отправил.

— Вы где этот самородок откопали? — Тренер подбежал к нам с горящими глазами.

— Вы его берете? — Не стала я отвечать на вопрос.

— Конечно берем. Мало кто такое на поле вытанцевать может, — потер он ладошки. — Надеюсь, что для вашего сына вы планируете большое футбольное будущее?

— Это ему выбирать, — Демид кивнул мне, показывая, что Пашка мнется на краю поля.

Я подошла к уставшему, но довольному ребенку.

— Ты как? — Спросила.

— Нормально, — со сбившимся дыханием сообщил он. — Ну как? Меня возьмут?

— Ага, — я широко улыбнулась. — Считай, что началась твоя футбольная карьера. Будешь все время тренироваться. Кроме школы, конечно.

— Это я легко, — фыркнул он и унесся на поле, так как его позвали другие парни из команды.

— Кто это такая? — Услышала я, когда повернулась к ним спиной. — Твоя мама?

— Ага, — в голосе Пашки послышались горделивые нотки.

— Очень красивая. Но ты на отца больше похож, — сообщил ему другой игрок, отчего Павел только фыркнул.

Я обернулась и посмотрела на Пашку, потом перевела взгляд на Демида. Ну, из далека, если не присматриваться, то можно сказать, что они похожи. Но тут скорее по типажу, а не по генетическому родству.

Домой ребенок ехал, сияя, как начищенный самовар. То ли радовался тому, что его взяли в команду, то ли потому, что он на «отца» похож.

— Там твою квартиру полностью отремонтировали, — между делом заметил Демид, когда мы готовились вечером ко сну.

Я замерла.

— Выгоняешь? — Уточнила.

— Нет, — покачал он головой. — Предлагаю завтра съездить и проверить.

Я села на кровать и задумалась. А хочется ли мне вообще ехать в свою квартиру? Что там осталось полезного для меня?

— Я не хочу туда ехать, — вздохнула.

Демид сел рядом со мной, заставил меня поднять голову и заглянул в глаза.

— Что-то случилось? — Спросил он так, что сразу стало ясно – волнуется за меня.

— Нет, — я грустно усмехнулась. — Просто, мне больше не нужно убежище от самой себя, своих страхов и реальной жизни. Ту квартиру я тогда купила на пределе возможностей и очень долго отказывала себе во всем, лишь бы продолжать жить в ней, а не возвращаться в Анютинский к своей семье. Теперь моя семья – это ты и Пашка. И мне нет необходимости прятаться в нору и бояться самой себя.

Муж перетащил меня к себе на колени.

— Я рад, что ты считаешь наш дом безопасным, — прижался он лбом к моей макушке. — И я рад, что ты считаешь нас своей семьей. Я сделаю все, чтобы оправдать твое доверие.

Мать позвонила мне через три дня. На первый звонок я не ответила, так как в это время отчитывала парней, которые свалили в траншею стройматериалы.

— Идиоты криворукие, — закончила я свой ликбез и направила свежую и бесплатную рабочую силу под бдительные очи Гавриила Николаевича, чтобы те устранили нанесенный ущерб.

Только после этого я увидела пропущенный звонок с незнакомого номера и пока силилась вспомнить, не должен ли мне позвонить кто-то по поставкам, как телефон снова зажужжал.

— Слушаю, — ответила я на звонок.

— Как ты могла?!? — Услышала я невнятный голос матери. — Как ты могла такое натворить?

— Что натворить? — Не слишком ясно поняла я.

— Половина родственников в СИЗО, твоего отца забрали за членовредительство. Как ты могла так нагадить? Это же семья! — Выкрикнула она в трубку.

Отодвинув от уха телефон, я поняла, что мать пьяна. Более того, она явно плохо понимала, что делала. Я посмотрела на время. Хмм, одиннадцать утра. Рановато для такого рода возлияний и состояний.

— Это не семья, а сборище нарушителей закона, — только и ответила я.

— Ты злая и совершенно безответственная, — ядовито заметила моя родительница. — Ты могла бы простить все давным-давно, но ты злопамятная, мерзкая…

— Простить дядю Борю за смерть Альки? — Перебила я ее ледяным голосом. — Простить то, что все родственники (и ты в том числе) травили меня за нерасторопность на пожаре, где погибла моя сестра?

— Она была лучше тебя во всем. А ты не смогла проснуться раньше…

— У меня больше нет семьи в Анютинском, — сказала я больше для себя, чем для матери. — И не было никогда. Прощайте, — вспомнила я о вежливости и положила трубку.

— Держи, — в руки мне ткнулся стакан с водой, который мне подала Рая.

Наверное, она слышала весь разговор, но что-либо объяснять у меня не было никаких моральных сил.

— Спасибо, — я выпила всю воду и села на ближайший стул.

— Лия, это конечно не мое дело, — Рая села рядом. — Но, если бы у меня были такие родители, то, затони их яхта, я бы даже не горевала.

Я усмехнулась.

— Я не горюю. Я просто не собираюсь этого всего терпеть дальше, — выдохнула чувствуя, как в груди развязывается еще один давний узел, что держал меня в прошлом. — Я почти закончила с тем, чтобы полностью освободить себя от них, — добавила, глядя в окно.

Пашка сегодня напросился со мной на работу, так как мечтал увидеть настоящего медведя. И сейчас они с Демидом и Веревкиным (мужу сегодня надо было зачем-то встретиться с моим шефом) направлялись в отель, осмотрев весь зоопарк. Вот моя семья. И друзья. Надо будет Зое позвонить, а то совсем ее забросила, заимев свою ячейку общества.

— И что тебе надо, чтобы освободиться полностью? — Тихо спросила Рая, встав за моей спиной.

Вот уверена, что она сейчас просто любуется своим Веревкиным и неимоверно счастлива его лицезреть воочию.

— Одно маленькое дело, — приняла я решение, которое откладывала долгие годы.

— Лия, представляешь, у него шкура бурая, а нос действительно совсем черный, — Пашка ввалился в кабинет, будучи в полном восторге от медведя. — И лапы косолапые.

— Поздравляю, — усмехнулась я и посмотрела на Демида, который уже шагал ко мне.

— Что-то случилось? — Тихо спросил он, считав мое настроение в полсекунды.

Я кивнула.

— Мне нужно съездить в Анютинский, — попросила я максимально ровным голосом.

Демид смотрел на меня несколько мгновений, прежде чем кивнуть.

— Поехали.

Больше вопросов он не задавал. Посадил нас с Пашкой в машину и повез в Анютинский. Я смотрела на мужа и не понимала, как мне такое чудо в мужья досталось. Он же чувствует меня лучше, чем я сама. И понимает куда больше, чем я просто могу себе представить.

Пашка затих на пассажирском сиденье. Я тоже молчала.

— Куда? — Уточнил Демид, на въезде в поселок.

— На кладбище, — тихо ответила я.

Козырев кивнул и снова лишних вопросов не задавал. Он просто вел машину и был рядом. Со мной рядом впервые в жизни был мужчина, который не ставил мне никаких условий. Он просто был. Я оценила.

На кладбище муж привез нас ко входу недалеко от могилы бабушки Агафьи. Я благодарно улыбнулась и выбралась из машины. Пашка вылез следом и сразу отправился к свежему кресту.

Я же направилась в другую сторону, проигнорировав подъехавшую машину сопровождения.

— Лия? — Позвал меня Демид, не понимая, куда я направилась.

Я остановилась, вздохнула и повернулась к нему.

— Есть вещи, которые только я одна могу для себя сделать, — покачала я головой, показывая, что ему не надо со мной идти. Пусть лучше с Пашкой останется.

До могилы Али идти было прилично. Но я на всю жизнь запомнила то место, где ее похоронили, пусть и была там только один раз. Не смогла я больше заставить себя прийти сюда. Это было выше моих моральных сил.

Но сейчас мне надо было по-настоящему попрощаться с сестрой, образ которой мучил меня все эти годы. Нет, не образ. Вина и родители, которые на меня это чувство навесили.

По пути я нарвала полевых цветов у забора, который окружал кладбище и зашла на погост. Медленно пробираясь между надгробий, я дошла до могилы, которая выглядела ухоженной и была засажена цветами. Родители не могли уронить свой статус в глазах односельчан, поэтому даже таким образом показывали, какие они хорошие. Хотя, может быть, Альку они действительно любили, в отличие от меня.

Я притулила свой букетик с краю и заставила себя посмотреть на фотографию. С нее на меня смотрела девочка, настолько похожая на меня, что нас почти не различали. Только Аля была серьезная и вдумчивая, а у меня характер был заводной и неуемный. Интересно, какой бы она выросла?

— Привет, — я прикусила губу, чтобы не разреветься. — Глупо спрашивать, как ты тут, — позволила себе выдохнуть. В ответ только ветер покачал березы над головой. — А я замуж вышла. И Зоя тоже замуж вышла. Она ребенка ждет, — я позволила себе улыбнуться. — А бабушка Агафья умерла. Ты об этом уже, наверное, знаешь, — я замолчала, не зная, что сказать дальше. Минут пять молчала, смотря на фотографию сестры. — Дядю Борю посадят за тот поджег. Ты не сомневайся. И прости, что я с родителями общаться не буду. Не могу и не хочу. Ты бы все поняла, если бы была жива.

Я долго стояла у могилы, пока не почувствовала, как на плечи легли теплые руки. А я и не поняла, что замерзла. Ветрено сегодня. Демид просто встал за моей спиной, и тоже молча смотрел на фотографию. Я позволила себе улыбнуться.

— Вот, — указала подбородком, — сестра моя.

— Вы были похожи, — скупо заметил муж.

— Да, — кивнула я и прижалась к нему спиной, ища поддержки. — Поедем? — Подняла голову.

— Да, — он обнял меня за плечи и развернул к себе, несколько секунд всматривался в мое лицо. — Идем, — немного расслабился он и повел меня по дорожке к выходу из кладбища. — Пока мы в Анютинском, надо бы заехать в «Топинамбур», чтобы договориться о поставках свежих овощей в ресторан. Все же наши работники там питаются.

Я широко улыбнулась.

— Зоя сегодня работает, — припомнила я.

— И к ней заедем. Да и Павлу будет интересно на теплицы посмотреть, — Демид кивнул в сторону машин, где ребенок под бдительным оком охраны, высматривал нас сквозь деревья.

В «Топинамбур» мы попали как раз в момент отгрузки товара, но происходила она очень странно. Машины стояли у проходной, Тина Михайловна что-то объясняла водителям, шепотом. Неподалеку гулял Никульчин с коляской, донельзя довольный своим положением и этим миром.

— Пойду, пообщаюсь, — Демид посмотрел на счастливого папашу.

— Я к Зое схожу. Присмотришь за Пашкой? — Кивнула я на парня, который заинтересованно разглядывал грузовики.

— Конечно, — муж коротко поцеловал меня в щеку и легонько подтолкнул к крыльцу.

В приемной Зоя была одна. Сортировала бумаги по папкам, что-то бормоча себе под нос.

— Привет, — отвлекла я ее от работы.

— Лия! — Обрадовалась мне подруга. Встала и, повернувшись животом в сторону, обняла меня. Она всегда мне радовалась и никогда не отказывала мне в помощи. — Ты чего в Анютинском делаешь? — Отпустила она меня.

— Я к Але на могилку ходила, — решила я перейти к сути.

— Да? — Немного испуганно переспросила Зоя. — Как ты себя сейчас чувствуешь?

Я села на диванчик.

— Ты знаешь, замечательно чувствую, — прислушалась я к себе. — Будто жить стало намного легче. Тут по Анютинскому, кстати, никакие слухи не ползут?

— Слухи? — Зоя нахмурилась. — Не знаю, если честно, — призналась она. — Я уже настолько перестала быть в курсе жизни поселка, что и не интересуюсь совсем. Да и пока слухи до сюда дойдут, их переврут двадцать раз. В курсе только, что две твои тетки у нас уволились, но причин я не знаю.

— Зоинька… — в приемную заглянула Анна Николаевна Дулова, тетка Зои. — Ой, и Лиечка тут.

— Здравствуйте, — улыбнулась я.

Тетка Зои была хоть и немного шумная, но всегда относилась к племяннице хорошо и справедливо.

— Ой, Анна Николаевна, а вы не слышали никаких слухов про Лииных родственников? — Моя подруга явно решила, что Дулова должна быть в курсе всего происходящего, раз живет здесь.

— Да как же не слышала-то? Слышала, конечно, — женщина передала Зое какие-то документы и села на стул. — Ну, слушайте! Все началось с того, что по селу пошел слух о том, что Лия ведет не совсем праведный образ жизни. Я-то, конечно, не поверила. Хороших девочек издалека видно, а вы, Зоя с Лией, всегда отличались в эту сторону внутренними принципами.

Мы переглянулись.

— А потом какие слухи пошли? — Подруга подперла щеку рукой и приготовилась внимать.

— А потом стали говорить, что Лия нашла себе богатого кхм… сутенёра и теперь катается на дорогих машинах, как сыр в масле, — на этом месте я поперхнулась воздухом. — А дальше произошла странная череда событий. Сначала преставилась старушка Чудинова, что на въезде в Анютинский жила. Мы всем поселком наблюдали, как родственники ее добро выносят. Даже подпол залезали, да прошлогодние банки с соленьями выгребали. Будто с голодного краю, ей-богу.

— Это мы знаем, — кивнула я.

— Так это ж не все, — отмахнулась Анна Николаевна. — Затем случились похороны, где все эти родственники передрались за наследство и их забрали в кутузку. Да не нашу, а в городскую. А некоторых и в областную увезли, — понизила она голос и нагнулась ко мне. — Вот твоего папаню тоже, поговаривают. Натворил он там чего-то. Говорят, что вашего Бориску десертным ножом в сердцах пырнул, да только не верю я, потому что Борьку тоже посадили. Факт в том, что из кутузки вернулись всего несколько человек. Мать твою вот отпустили, но она чего-то этим фактом оказалась не довольна и из дома нос показывает, только когда в магазин за очередной бутылкой идет. И ведь столько лет в завязке была…

Я выпрямила спину.

— Мать пила? — Удивилась я.

— А как же, — хмыкнула Дулова. — Вот пока двойней не забеременела, пить не бросила. А после родов и вовсе закодировалась, ибо сама себя испугалась.

— Дела-а, — протянула Зоя.

— В общем, по поселку еще слушок прошел, что пересадила их всех ты, Лия. Мол твой сутенер имеет подвязки в верхах и заказал твоих родственников. А сегодня утром вышел репортаж по телевидению, из которого стало ясно, что по твоей наводке накрыли твоих родственников за кучу преступлений, — голос Анны Николаевны снизился до шепота. — Сейчас твои оставшиеся на свободе родственники затихарились и молчат. Даже братец твой куролесить прекратил и дома засел. Мать, наверное, стережет. Или случилось у них чего?

— Ничего не случилось, — проворчала я. — Мать мне сегодня звонила. Пьяная.

— У-у, — тетка Зои покачала головой. — А про мужика, что рядом с тобой трется на машинах дорогих…?

— Это мой муж. Демид Козырев, — усмехнулась я.

— И он является директором моей строительной компании, — пояснила Зоя.

— Ого, — Анна Николаевна со стуком захлопнула рот, но вскоре не утерпела. — А можно я это расскажу в поселке. Неправильно же, когда только одна точка зрения по поселку бродит.

— Да, пожалуйста, — махнула я рукой. — Все равно мне тут почти никто не верит.

Домой я ехала в раздумьях. Нет, виноватой во всем случившемся я себя не чувствовала. Каждый получил по заслугам, каждый сам был виноват в том, что натворил. Но… грустно это все.

Я посмотрела на Пашку, который уснул на заднем сиденье. Этому ребенку досталось хлебнуть взрослой подлости в своей жизни. И сейчас мне хочется сделать все, чтобы он вновь поверил во что-то светлое и доброе. Думаю, что Демид поддержит меня в этом. Надо как-то привыкнуть к тому, что он меня всегда поддерживает и является моей опорой в этом малоуправляемом хаосе под названием жизнь.