Глава 24

Лия

Я долго боролась за то, чтобы выйти из этой истерики. Перед Демидом было неимоверно стыдно за свое непотребное состояние. Я бы сегодня и не сорвалась, но Ника мне тихонько на ушко шепнула, что дом наш тогда поджег дядя Боря, а не он сам загорелся. И меня накрыло. Накопилось, видимо, за столько лет ощущения собственной вины за то, что не проснулась раньше. Что не сразу сообразила разбудить всех. Что «если бы на пару минут быстрее…». А тут просто оказалось, что это был поджог и нас просто хотели убить, чтобы отцу долг не отдавать. Родители тоже хороши. Они догадывались обо всем (не могли не догадываться), но обвиняли в случившемся только меня и никого более.

А сегодня это чувство вины упало с моих плеч и растворилось, оставив за собой пустоту и непонимание. Хотя, что там не понимать-то? Если бы меня хоть кто-то любил и заботился хотя бы вполовину так, как любит и заботится Демид, то моя нервная система была бы куда крепче сегодняшней.

Боже, как же я была благодарна сейчас мужчине, который пережидал мою истерику, удерживая меня своих руках. Он не жаловался на мокрую рубашку и оторванную пуговицу. Он и бровью не повел, когда я вцепилась в него ногтями. Когда выла и прикусывала его плечо, чтобы стало хоть немного легче. Когда рыдания перестали рваться таким потоком, то мне в губы ткнулся стакан с водой. Я в три глотка выпила воду, игнорируя спазмы. Надо постараться успокоиться и прийти хоть в какую-то норму.

— Ты как? — Демид позволил мне упереться щекой в его грудь.

— Мокро, — капризно сказала я и передернула плечами.

Муж хмыкнул, отстранил меня на полминуты, за которые умудрился сбросить с себя пиджак и сорвать рубашку. Обратно я прислонилась уже к голой коже.

— Козырев, я тебе говорила, что люблю тебя? — Пробормотала, борясь с новым приступом слез.

Почему-то теперь хотелось плакать из-за любви к Демиду, а не из-за ситуации с родственниками.

— Я и так знаю, что ты меня любишь. И я тебя люблю, — он зачем-то нажал на кнопку на стене.

— А Пашка где? — Вспомнила я о ребенке, но убрать голову с плеча мужчины я не смогла, так как сил не было.

После такой истерики пошел откат в виде аномальной слабости.

— Пьет чай в кабинете главврача, — Демид усмехнулся. — Не переживай, его Макс отвезет домой, а Петр присмотрит.

— Хорошо, — кивнула я и напряглась, так как в палату вошла медсестра с набранным шприцем в руках. — Это что?

— Седативное, — Козырев решил от меня вообще ничего не скрывать. — Не бойся, я не уйду.

— Не можешь же ты со мной в палате лежать, — фыркнула я и поморщилась от того, что мне лекарство вкалывали. Неприятненько. — У тебя ж дела в офисе.

— Проживут без меня пару дней, — не согласился он и поднялся на ноги, все еще удерживая меня на руках.

— Куда мы? — Пока лекарство не начало действовать, я подняла голову.

— В отдельную палату. Аросев распорядился, — поведал он мне и, как был, с голым торсом, направился к выходу.

Мне хватило сил недовольно зыркнуть на залипшую медсестру, которая облизала моего мужа взглядом. В следующий раз ей все патлы повыдергиваю за такие взгляды. Ишь ты…

Платная палата была и отремонтирована лучше, и условия имела королевские. Отдельный санузел, зеркало на двери, широкая кровать, где можно поместиться вдвоем (хотя с габаритами Козырева это и будет проблематично).

— Я в туалет, — махнула я в сторону санузла.

Демид посадил меня на унитаз, но я тут же встала и нагнулась над раковиной. У меня ж с утра макияж был, хотелось бы смыть его не только слезами.

— Тебе что-то еще надо? — Муж обеспокоенно смотрел, как я отмываю лицо.

— Крем в сумочке, — вспомнила я. — С синенькой крышечкой.

Крем он нашел быстро, хотя я не помню, чтобы вообще сумку из машины забирала. Приведя себя в относительный порядок, я едва смогла дойти до кровати, где благополучно отрубилась.

Проснулась я от того, что было жарко. Горло почему-то саднило и пить хотелось. Несмотря на то, что веки были тяжелыми, я открыла глаза и проморгалась. Рядом со мной спал Демид, но за окном было уже совсем светло. Не похоже на утро.

Я подняла вверх руку с часами и нахмурилась. Почти девять утра. Часы сломались что ли? Почему я не проснулась в свое обычное время? Я же всегда просыпалась, даже под препаратами.

Тихо фыркнув, я опустила руку вниз и повернулась лицом к Демиду. Какой же он у меня безумно красивый.

— Проснулась? — Не открывая глаз спросил он.

— Да, — кивать было лень, поэтому я просто потерлась о его плечо носом. — Кажется, у меня часы сломались. Я не проснулась в обычное время.

Демид нахмурился и посмотрел на свои часы, потом на мои.

— Нет, не сломались. Просто тебе надо было выспаться, — прокомментировал он.

Я хмыкнула.

— Кажется, рядом с тобой я могу проспать вечность, — заметила я и приподнялась на локте, любуясь своим мужем. — Какой же ты красивый, — не удержалась от комплимента.

Демид тоже развернулся ко мне.

— Обычно мне говорят, что я страшный, ужасающий и кошмарный, — без тени улыбки сообщил он мне. — Меня боятся все, особенно подчиненные. И враги.

— Больные эти все какие-то, — фыркнула я и потянулась к нему за поцелуем, но нас прервал телефонный звонок.

Кажется, Демида потеряли на работе и теперь решили наверстывать. Пока я приводила себя в порядок, умывалась и одевалась (экстренную сумку с вещами привезли сюда еще вчера), он постоянно с кем-то разговаривал.

Через полчаса я уже стояла в кабинете Аросева, который смотрел на меня, как на особой ядовитости редкую змею. И случай рассмотреть хочется поближе, и хуже можно сделать любым своим движением.

— Милая леди, вы хоть понимаете, что бежать из больницы в вашем случае не выход. Вы давненько не ложились к нам на полный курс лечения, — напомнил он.

Я в ответ тяжело вздохнула, сделала щенячьи глазки и максимально виноватый вид.

— Но ведь вчера со мной случилась обычная истерика, — тихо ответила я. — Ни попыток суицида, ни выхода из себя и ни чего потустороннего.

Аросев постучал карандашом по столу.

— Госпожа Антонова…

— Козырева, — поправила я его.

Врач усмехнулся.

— Верно, Козырева, — согласился он со мной. — Истерика в вашем случае – благо, в сравнении с более тяжелыми состояниями. Но выдержите ли вы еще одну такую?

— Рядом с мужем я все выдержу, — подумав, ответила я.

Аросев вздохнул.

— В таком случае, я отменяю вам лечение на данный момент времени. Антидепрессанты вам пока пить не нужно, — огорошил он меня. — Отслеживайте свое состояние и постарайтесь не допускать срывов.

— Вообще без лекарств жить? — Уточнила я.

— Можете подключить витамины и спорт. Мы давно с тобой об этом разговаривали, Лия, — строго посмотрел он на меня.

Я вздохнула. Ходила я на фитнес. Толку-то? Да и в последнее время мне было откровенно не до физической нагрузки.

— Я и спорт – не совместимы, — проворчала я.

— Думаю, что тебе стоит попробовать сходить на бокс, — с чего-то решил он.

Я сделала большие глаза.

— Где я, а где бокс? — Возмутилась.

Он мое телосложение вообще видел?

— Думаю, что вам понравится, — Аросев странно улыбнулся. Мне на секунду даже показалось, что у него не все дома, но я быстро отмела эти мысли, так как лечение у этого конкретного врача мне помогало лучше всех. — Ступайте, гражданка Козырева и… постарайтесь больше не являться в клинику экстренно. Всегда нужно походить к вопросу лечения планово.

Из кабинета я вышла в крайне задумчивом состоянии.

— Выписал? — Демид тут же оказался рядом со мной.

— Угу, — моргнула я два раза и снова зависла.

— Тогда почему у тебя настолько расстроенный вид? — Не понял мой муж.

— Потому что Аросев хочет, чтобы я боксом занялась. Да я даже тренера не смогу найти, чтобы тот согласился меня тренировать. Я же мелкая, — развела я руками.

Козырев вдруг весело хохотнул.

— Уже нашла. Я – мастер спорта по боксу. Спортзал у нас дома имеется. Разберемся, — заявил он мне, прихватил за талию и потянул к выходу. — Мне сегодня на работе надо бы появиться. Но я приеду пораньше.

— Мне бы тоже на работе появиться. Веревкин уже четыре сообщения прислал, — вздохнула я. — Съезжу, посмотрю, что у него там опять случилось.

Но домой заехать все равно было надо. Собраться по-хорошему, привести себя в подобающий вид, захватить блокнот с записями.

Пашка выскочил во двор, едва мы подъехали к дому.

— Лия! — Попытался сломать он мне ребра, набросившись с объятиями. — Ты живая!

А нет, пусть обнимает. Перепугался парень.

— Смотрю, ты это сейчас исправляешь, — послышался голос Демида. — Пусти ее, она дышать не может.

Костлявые руки тут же разжались, и я смогла глотнуть воздуха.

— Фух, ты чего так реагируешь? — Спросила как можно ровнее, так как боялась испугать ребенка сильнее, чем он уже был напуган.

— Я думал, что ты там надолго, — смутился Павел и отвел взгляд.

Ясно. Боялся, что получится, как с бабушкой, которая надолго попала в больницу, а потом и вовсе умерла.

— Паш, мне не настолько много лет, чтобы ты так за меня переживал. Идем, позавтракаем и нужно на работу ехать, — посмотрела я на часы.

У невротика Веревкина ЧП случилось не в особняке или гостинице. Казус случился на лыжном склоне, который семимильными шагами готовили к зиме. На склон площадки ночью проникла группа молодых парней, которые решили использовать подъемник не по назначению и… Нет, они его не сломали, но умудрились свалить строительные материалы в водоотводную траншею, которую еще не успели закрыть.

— И где они сейчас? — Заподозрила я Веревкина в нехорошем.

— Судя по камерам, бежали они в южную сторону, — всплеснул он руками. — Наверное, уже форсируют Суэцкий канал.

Я только головой покачала.

— Скинь-ка мне физиономии этих индивидуумов. Поищу их своими методами, — прикинула я расстояние до поселка.

Первым делом я позвонила Нике.

— Алло, — невыносимо бодрым голосом ответила она.

— Привет, — решила я быть вежливой. — Это Лия…

— О, привет, — обрадовалась девушка. — Я как раз думала тебе звонить. Слушай, тут в нашу кутузку приперся областной прокурор, который услышал где-то краем уха о семейной мафии, которая кучу преступлений совершила и была поймана доблестной мной.

— И чего? — Предвкушающе спросила я.

— Оо, — протянула она. — Новые погоны мне обеспечены. А вот твоим придется не сладко. Дело было решено вынести в информационное поле, чтобы показать доблесть правоохранительных органов во всей красе. Но уверена, что твоим родителям грозит лишь административка. У них вроде бы ничего серьезного не нашли. А вот кто-то сядет надолго.

— Надеюсь, — вспомнила я про дядю Борю. — Слушай, я тебе по делу звоню.

Я обрисовала Нике ситуацию и отправила ей видео с камер. Сама же направилась прямиком на кухню особняка, где всем заправляла Соня, заимевшая уже двух помощников.

— Добрый день, — на кухне я оказалась уже после обеда, поэтому повариху нашла рядом с холодильником с овощами.

— Ой, Лиечка Рудольфовна, а у нас все хорошо, — едва Софья увидела меня, как тут же расцвела в улыбке. — В особняке все номера заняты, а в гостинице еще остались. Про Анискина в газете написали, так к нам толпы теперь ездят просто на медведя посмотреть. Ресторан тоже зашивается. В гостинице, конечно, есть свободные номера, но ведь сюда еще просто так из города люди едут.

Я тихо хмыкнула.

— Это все хорошо и Веревкин будет счастлив, но я к тебе по другому вопросу. Ты этих балбесов знаешь? — Сунула я ей под нос телефон с видео.

— Ой, — прижала она руки к груди, узнав одного из вредителей. — Это ж Руська. Его брат с моей сестрой в одном классе учится.

— Так, — принялась я доставать блокнот из сумки. — Мне нужны имена, пароли и контакты.

В общем, задачу по поимке виновных я, проведя нехитрое расследование, передала Нике, которая по мере нашего общения нравилась мне все больше и больше. Да и настроение мне подняло то, что домой удалось приехать раньше обычного, так как помимо ЧП у Веревкина для меня срочных дел не нашлось.

Демид приехал с работы через пять минут после меня, чем озадачил Петра, который как раз занимался ужином. Ну как занимался? Из ресторана заказывал.

— Только через полчаса приедет все. И сервировать еще все надобно. Раньше, чем через час еды не ждите.

— Не будем, — хохотнула я и отправилась в спальню, чтобы переодеться.

Демид отправился следом за мной.

— Предлагаю спуститься в спортзал, чтобы обучить тебя азам бокса, — предложил он.

Я остановилась и повернулась к нему.

— А если у меня не получится? — Спросила.

— Получится, — не стал он сомневаться во мне. — Пашку привлечем, пусть тоже ставит удар. Мало ли как в жизни такой навык сможет пригодиться.

Тренировка прошла… странно. Демид надел на меня перчатки, показывал под каким углом ударять грушу, возмущался, что я не так ноги ставлю и корпус разворачиваю. Пашка все куда быстрее меня схватывал, я же просто не понимала сути. Какая разница как стоять?

— Ты переносишь вес на ногу, а рука должна нестись по инерции, неся с собой всю энергию удара, — терпеливо объяснял мне муж, стоя позади меня.

— Ничего не поняла, — честно призналась я. — Ты мне скажи на какую точку поставить обе ноги, и я буду лупить грушу. Обещаю, что изо всех сил.

Лупить грушу сегодня мне не дали. Козырев отобрал у меня перчатки, притащил какую-то палку и велел лупить этой палкой по груше, пока не выдохнусь. Весело ржущий Пашка уже избил (руками) свой снаряд и теперь висел на турнике.

— Это не бокс, — возмутилась я, когда мы закончили тренировку. — Это избиение ни в чем неповинной груши.

— Зато ты отвлеклась, — хмыкнул муж, прижал меня к себе и повел прочь из спортзала.

Следующий рабочий день оказался еще более коротким, так как мне в районе обеда на телефон позвонил Петр.

— Эмм, хозяйка, — пробормотал он в трубку.

— Слушаю, — напряглась я, так как Петр мне еще ни разу не звонил, и я не понимала, звонит он мне, потому что дом полностью снесен, или хочет спросить, что готовить на ужин.

— Хозяйка, тут это… тетки из опеки приехали. Павел закрылся в своей комнате и дверь не открывает. А эти требуют их допустить к холодильнику. Что мне делать? — Вопросил он с истеричными нотками в голосе. — Демид-то на совещании, его тревожить не надо бы.

— Приеду через полчаса. Постарайся не пускать их к Пашке. И к холодильнику тоже. Пусть лестницу осмотрят и подвал, если им так надо, — скороговоркой выпалила я.

— Что у тебя? — Полюбопытствовал Веревкин, который все это время стоял возле меня.

— Опека приехала, — я принялась судорожно запихивать в сумку блокнот с ручкой.

— Демид пацана же усыновил полностью и во всем правилам. Зачем опека? — Вскинул брови шеф.

— А я знаю? — Вспылила. — Поеду разбираться.

— Я с тобой, — вдруг подорвался он. — Клим! — Крикнул он в коридор. Брат Раи вошел в приемную через секунду. — Собирайся. Поедешь с нами в дом Козырева.

— Его-то зачем брать? — Нахмурилась я.

— Свидетелем будет.

Всю дорогу я пыталась понять, чего эти двое увязались со мной. Тем более, что охрана поселка их проверяла с особой тщательностью, отчего мы потеряли целых пять минут времени.

Из машины я в итоге выпрыгнула, едва та остановилась во дворе дома. Вбежала в дом и остановилась, пытаясь понять, куда двигаться дальше. Услышав шум откуда-то справа, я направилась туда. Войдя в столовую, остановилась, с удивлением наблюдая, как Петр обихаживает двух растерянных женщин, сидящих с чашками чая на узком диванчике у окна.

— А вот и хозяйка прибыла. Госпожа, какие будут приказания? — С легким поклоном, но совершенно серьезным голосом спросил он.

Я постаралась изобразить улыбку.

— Скажи Паше, что я вернулась, — кивнула я нашему домосмотрителю.

— Сию же секунду, — Исаков с легким поклоном вышел из столовой, а я приподняла бровь, глядя на двух гостий.

— Чем обязана? — Уточнила с максимально снобистским выражением лица.

— Вы – Антонова Лия Рудольфовна? — Поднялась та, что была постарше.

— Козырева, — поправила я ее.

Женщины переглянулись, явно ведя какую-то свою линию.

— М-м, мы бы хотели убедиться, что мальчик…

— Его зовут Павел, — чуть прищурилась я.

— Да. Павел Лесков… — не стала спорить незнакомка. — Нам нужно убедиться, что он живет с вами по своей воле, а не потому, что вы его усыновили незаконно.

Та-ак! И как это все называется?

— С чего вы взяли, что Паша усыновлен незаконно? — Спросила вкрадчивым голосом.

Поскандалить я всегда успею, а вот чтобы узнать интересную информацию – это надо терпение иметь.

— Ну, — женщина замялась и снова посмотрела на свою спутницу.

— Нам поступил сигнал, — встала та, что была помоложе. — В нем сообщалось, что хоть и ваш муж является усыновителем, но вы проводите с ребенком очень много времени, являясь нестабильным человеком.

Я моргнула два раза.

— В каком смысле «нестабильным»? — Еще одна формулировка показалась мне странной.

— У вас неизлечимая болезнь, которая является следствием серьезного нарушение психики, — женщины снова переглянулись.

— И эта болезнь называется…? — Подтолкнула я их к самому главному.

— Ну… вы больны шизофренией и манией преследования, — проговорила та, что была старше.

— Ха! — Хлопнула я в ладоши и улыбнулась. — Я так и знала!

Про шизофрению и прочие радости я изо всех сил рассказывала родителям, чтобы те от меня отстали с частым общением. Наябедничали в службу либо они, либо еще кто-то из родственников.

— Что знали? — С беспокойством в голосе спросила более молодая гостья.

— Что этот мир несовершенен, — развела я руками. — У меня нет ни шизофрении, ни прочих подобных болезней. У меня легкое расстройство нервной системы, которое совершенно не мешает жить ни мне, ни окружающим. Более того, — я зарылась в сумку и извлекла оттуда листок с выпиской, который протянула сотрудницам опеки. — Мне отменили антидепрессанты в связи со стойкой ремиссией.

— Подтверждаю, — я не заметила, как в столовую вошел Веревкин. — Лия абсолютно нормальна.

— А вы…?

— Я работодатель этой девушки. Работает хорошо, продуктивна с клиентами, точна с графиками, совершенно незаменима при организации процессов, — отчеканил шеф.

— Согласен, — в столовой показался Клим. — Я коллега Лии. Она совершенно нормальная и адекватная девушка.

Опека уехала от нас через пять минут. Пашке, правда, все равно пришлось показаться, но женщины, оценив новую одежду и в целом нормальный вид ребенка, вопросов больше не имели.

Начальство с Климом свалило сразу после обеда, которым расторопный Петр всех покормил. Меня забирать обратно на работу не стали, решив, что и так справятся. Ну и ладно, мне же легче.

— А ты чего от этих двоих в комнате закрылся? — Полюбопытствовала я, когда Пашка растянулся на диванчике в беседке, куда мы вышли, чтобы ребенок хоть немного погулял.

— Так, — сморщил нос ребенок. — Такие же тетки меня у бабушки забирали, хотя я сам мог за домом присматривать, пока бабуля в больнице. Но нет, не дали мне.

— А, так это мстя такая была? — Хохотнула я.

— И разумная предосторожность, — тихо добавил он и уставился в небо, по которому проплывали редкие облака.

Вечером пришлось поговорить с Демидом о том, что нам собрались портить жизнь такими вот анонимками.

— Судя по всему, это была моя мать. Ее, скорее всего, уже выпустили и она решила, что может творить гадости, когда захочет, я ходила по комнате из стороны в сторону.

Муж поймал меня посреди комнаты, чтобы я не бегала и прижал к себе, даря чувство покоя и устойчивости.

— Предлагаешь заняться этим вопросом вплотную? — Уточнил он. — Я могу отправить пару человек, чтобы те пообщались с твоими родственниками.

— Только если там будет все по закону, — отодвинулась я от него.

— По закону, — согласился он. — У нас имеется достаточное количество административных ресурсов для полного решения этого вопроса. Скажу Копатычу, чтобы отправил юристов с охраной. Надо накропать заявление о клевете и прочем навете. Припугнем буквой закона.

Вот как не любить этого человека? Он же просто идеален.