Глава 23

Демид

— Езжайте, я тут сам все доделаю, — Копатыч пожал мне руку на прощание и повернулся к ПАЗику, куда сейчас грузили кричащих и пытающихся подраться родственников Лии. — Угораздило же…

Я усмехнулся. Горе-преследователя Ники уже увезли, так что девушка сейчас о чем-то тихо переговаривалась с моей женой. Павел стоял рядом со мной и с тоской во взгляде смотрел на свою родню, которая сейчас вела себя крайне непотребно.

— А их отпустят? — Тихо спросил он, когда последнюю дородную тетку, кричащую громче всех, удалось упихать в автобус.

— Кого-то отпустят, — пожал я плечами. — Но многие тут не на одну статью себе наговорили. И как Лия с ними жила? — Задался я вопросом.

— Плохо жила, — вздохнул ребенок. — Детей в этих семьях совсем жалко. Мне с бабушкой Агафьей лучше жилось, чем им в полных семьях.

Я кивнул, принимая к сведенью такое объяснение. Интересно: возможно ли компенсировать Лие такое детство, или с этим ей придется жить всю жизнь? Наверное, об этом стоит поговорить с ее лечащим врачом. Навредить жене не хотелось даже случайно.

— Поехали? — Лия подошла к нам через минуту, вздохнула, бросив странный взгляд в сторону автобуса и слабо улыбнулась.

— Согласен, — скривился Паша. — Больше я на такой цирк в жизни не соглашусь.

Я усмехнулся и молча повел свое семейство к машине. Кивнул Максу, который стоял рядом с машиной сопровождения, махнул парням и помог жене устроиться на пассажирском сиденье.

— Домой? Или в ресторан? — Спросил, заводя двигатель.

— Я есть хочу, — отозвался Павел.

— Я бы тоже не отказалась, — кивнула Лия. — Бабушку Агафью надо помянуть по-хорошему, а то с такими родственничками об этом и забыть можно.

Я нашел ее руку, коротко сжал и молча вывел машину на дорогу, зная, что парни не отстанут. Лия слабо улыбнулась и с грустью осматривала поселок, с которым у нее было связано множество неприятных воспоминаний.

— Дом надо хорошо закрыть, чтобы больше никто не пробрался, — Пашка оглянулся, едва мы выехали из поселка.

— Не хочешь продать этот дом? — Поинтересовалась моя жена. — Вложимся тебе в квартиру в городе. Пока учишься, будешь там жить, — предложила она.

Павел вздохнул.

— Жалко. Там память от бабушки Агафьи осталась, — пробормотал он.

— Ты ее помнить и без дома будешь, а житья в Анютинском тебе не дадут даже во взрослом возрасте, — Лия потерла лоб. — Уж точно не после сегодняшнего скандала.

Ребенок нехотя кивнул.

— Да, тогда можно и продать, — согласился он через пару минут.

— Я скажу Римме, чтобы занялась продажей, — задумался я о делах, которые надо было сделать немедленно. От раздумий меня отвлекло дыхание Лии, которое вдруг стало более учащенным и тяжелым. — Ты как? Хорошо себя чувствуешь? — Бросил я на нее быстрый взгляд.

Лия выглядела бледной. На лбу выступила испарина, а в глазах появился страх.

— Демид, — дрожащим голосом позвала она меня. — Если на бампере этой машины нет четырех большущих ворон, распевающих бардовские песни, то у меня большие проблемы, — скороговоркой проговорила она и закрыла глаза. — Я вообще-то пошутила. У меня просто паническая атака, — добавила она едва слышно.

— Твою ж, — я нажал на педаль газа и набрал номер Макса. Тот ответил после первого же гудка. — Мы в клинику, — рявкнул.

— Я сейчас позвоню лечащему врачу и все организую, — отозвался понятливый телохранитель, которого я приставил к Лие.

Машина Максима обогнала нашу через минуту. Значит, встретят нас в клинике во всеоружии.

— Мы уже заезжаем в город. Скоро будем на месте, — я схватил холодную ладошку Лии, чтобы ей было за что держаться в таком состоянии.

— Что происходит? — Тихо спросил Павел, так как по улицам города я несся, едва успевая реагировать на светофоры.

— Лие не очень хорошо, — попытался я сгладить острые углы и выдохнул, свернув к больнице. — Приехали! — Я чуть сильнее сжал ладонь девушки, остановил машину и выскочил из нее.

Макс уже ждал у ворот. На крыльцо вышел медбрат, который что-то говорил в телефон. Я оббежал машину, открыл пассажирскую дверь и, отстегнув ремень безопасности, подхватил Лию на руки.

— Она не умрет? — С неподдельным страхом спросил Пашка, который пристроился рядом. Я даже не заметил, как он следом за нами из машины выбрался. — Она ведь выживет?

— Все хорошо будет. У нее не смертельная болезнь, — попытался отшутиться я, но получалось плохо, потому что Лию начала бить крупная дрожь.

— Второй этаж, третья палата слева, — только и успел мне крикнуть медбрат, когда я пронесся мимо него. — Аросьев сейчас придет.

— Останься здесь, — велел я Павлу и побежал к лестнице. На втором этаже меня встретила рослая медсестра, держащая дверь нужной палаты распахнутой.

— Сюда, — указала она на кровать.

Я попытался отодвинуть от себя Лию, но она вцепилась в мою рубашку мертвой хваткой и… зарыдала. Сухо, пока без слез, но так, что все ее тело, казалось, выкручивает изнутри. Мне ничего не оставалось, кроме как сесть на кровать, прижав к себе жену так, чтобы она чувствовала, что я рядом.

— Где врач? — Рявкнул я.

— Сейчас, — медсестра быстро выбежала из палаты.

Я же попытался укачивать Лию, которая, кажется, меня совсем не замечала. Она просто цеплялась за меня пальцами, царапая ногтями мою кожу даже сквозь рубашку.

— Все хорошо, — принялся бормотать я. — Я с тобой. Я всегда буду с тобой. Ты не одна. Я никогда тебя не оставлю. Все хорошо. Ты у меня умница. Только держись. Только услышь меня.

— Что тут происходит? — В палату вбежал академик Аросев, который являлся лечащим врачом Лии и самым известным психиатром города. — Почему она в таком состоянии? — Он кивнул медсестре, которая уже набирала что-то в шприц.

— Пообщалась с родственниками, — поморщился я.

— А, старое дело, — махнул старик рукой и кивнул. Медсестра подошла к Лие, задрала рукав ее блузки и сделала инъекцию. — Это хорошо, что она плачет. Она слишком долгое время не могла довериться кому-то настолько, чтобы кто-то видел ее слезы. Вам она явно доверяет.

— Я – ее муж, — поднял я возмущенный взгляд на врача.

— Даже так? — Протянул он. — И фамилия у нее теперь…?

— Козырева, — буркнул я, чувствуя, как Лия начала плакать по-настоящему, со слезами.

— Хмм, — многозначительно протянул академик. — А кто тот молодой человек, что стоит у двери?

— Сын, — коротко бросил я, стараясь держать Лию так, чтобы ей было удобно. — Павел, я велел тебе остаться на первом этаже, — напомнил.

— С ней все будет в порядке? — Не повелся ребенок на мои интонации.

— Молодой человек, данная девушка находится в надежных руках. Аленушка, проводите Павла ко мне в кабинет и налейте ему чаю. Я скоро подойду и объясню природу некоторых невропатических состояний.

Аленушка? Я осмотрел ширококостную медсестру еще раз. Своеобразный юмор в данном заведении. Я перевел взгляд на Лию, плач которой только нарастал. Слез стало больше, как и всхлипов с завываниями.

— Лекарство не работает, — забеспокоился я, когда дверь за медсестрой закрылась.

— Молодой человек…

— Я не молодой, — я начал злиться.

— Вас, кажется, Демид зовут, — припомнил он меня по прошлым визитам сюда. Я кивнул. — То, что Лия смогла заплакать в вашем присутствии и на ваших руках – о многом говорит. Ее внутреннее чувство защищенности сейчас удовлетворено полностью, именно поэтому она смогла так расслабиться.

— Расслабиться? — Переспросил я, поморщившись от того, что Лия впилась в мою рубашку ногтями посильнее (и, кажется, даже порвала ее). — Она не похожа на расслабленного человека.

— Молодой человек, не все в мире выглядит так, как кажется, — поучительным тоном просветил меня Аросев. — Лия слишком долго носила в себе чужую вину, ее психика каждую секунду жизни находилась в состоянии войны с самой собой. Весь мир ее нервной системой воспринимался, как враждебное поле боя. То, что вы наблюдаете сейчас, является огромным шагом к выздоровлению. Да, сейчас ей больно и плохо, но жившее в ней напряжение нашло выход. Теперь медицина сможет ей помочь, поскольку она сама решила не бороться, а дать волю тому, что находится внутри нее. Сейчас она переживает то, что заблокировала в себе еще в детстве.

Я сжал челюсть так, что зубы заскрипели. Если раньше у меня были хоть какие-то сомнения в том, что мы слишком жестко действовали с родственниками Лии, то теперь сомнений не было никаких. Надо обязательно дать Нике команду «фас», чтобы она накопала про них все, что можно и нельзя.

— И долго это будет? — Я чуть сильнее прижал Лию к себе. О мокрой рубашке я уже не думал. — И можно ли помочь препаратами какими-нибудь?

— Незачем, — врач покачал головой. — Она сейчас оплакивает свою погибшую сестру, в смерти которой ее обвинили самые близкие люди. Пусть плачет, пока не выплеснет из себя эту боль.

Я кивнул. Раз так, пусть рыдает сколько влезет. Если это поможет.

— Что я могу сделать для нее еще? — Поднял я голову.

— Не предавайте ее. Высшая степень доверия у нее именно к вам. Оправдайте то, что она принесла вам в дар. Предательства с вашей стороны ее психика не выдержит ни за что, — пояснил он мне, налил из стоящего у двери кулера воды и поставил стакан на тумбочку.

Я снова кивнул. Что ж, раз вопрос стоит так, то у меня есть еще несколько пожеланий.

— Нужна платная палата, в которой моей жене будет максимально удобно, — принял я решение. — Я останусь с ней столько, сколько будет необходимо. Еще я прошу вас поработать с Павлом. На днях он потерял близкого человека, так что будет не лишним пообщаться с таким профессионалом, как вы. Ваше время я, естественно оплачу сверх полагающегося.

— Как только Лия успокоится, нажмите на кнопку на стене. Придет медсестра и уколет ее седативным, — врач по-отечески посмотрел на девушку в моих руках.

— А сейчас ее чем укололи? — Озадачился я вопросом.

— Легким успокоительным с витаминами для поддержки сердца, — пожал он плечами. — Пойду распоряжусь насчет палаты и… попью чаю с вашим сыном. Какая интересная ситуация с точки зрения науки, — пробормотал он и вышел за дверь.

Я же остался сидеть на кровати и обнимать единственную женщину, которую хочу держать в своих руках до конца жизни. Сегодня я понял только одну вещь – вида ее слез я просто не выношу, так что придется сделать все, чтобы она могла плакать только от счастья.