Глава 4

Пока ждала свою похлебку, порылась в рюкзаке и достала телефон. Я специально забралась в дальний угол, чтобы отгородиться хотя бы так от пугающих меня людей. Батарейка еще не села, поэтому я полистала последние фотографии, сделанные еще в музее. По ним я пыталась понять, где сбилась с пути, и встречались ли мне знаки, указывающие на параллельную действительность. В то, что она именно параллельная, я верила хотя бы по тому, что здесь говорили на русском, причем не на старорусском, который я наверняка не поняла бы, а на современном, с применением англицизмов. Как иначе объяснить частое употребление «упс»? Даже соседи за соседним столом несколько раз произнесли его. Я специально не прислушивалась к их речи, но «упс» уловила.

Последний снимок, сделанный перед падением с лестницы, я рассматривала с особым усердием. Стена была заполнена рисунками, похожими на те, что находились в рукописи Войнича – таинственном манускрипте, написанном на неизвестном языке с использованием неизвестного алфавита и состоящем из шести разделов, которым исследователями были даны условные названия: Ботанический, Астрономический, Лекарский и так далее. Нашим ученым до сих пор не удалось расшифровать текст.

Только поэтому я замерла возле стены. Удивительно, что экскурсовод не сказал про рисунки ни слова, хотя здесь были изображены неизвестные науке растения, непонятные приборы и странные взаимодействия людей и животных. В Биологическом разделе множество обнаженных женских тел, вовлеченных в процедуры, которым до сих пор не существует объяснения. Словно рукопись с описанием чужого мира по чистой случайности попала к нам.

Я была заворожена работой неизвестного мастера пятнадцатого века, поэтому поразилась совпадению его рисунков с теми, что были изображены на стене подземелья. На одном из них дева держала отсеченную драконью голову, а рядом валялись оторванные лапы и хвост. Как-то чересчур кровожадно. Хотя наши средние века тоже трудно назвать человечными и милосердными. Одно знаю точно, драконы у нас никогда не водились.

Я так увлеклась размышлениями, что не слышала, как подошла кухарка. Она, поставив на стол тарелку, бесцеремонно выхватила из моих рук телефон и уставилась на фотографию.

– Ой, а это что у вас такое?

– Отдайте, – тихим, но твердым голосом произнесла я.

– Ох, чудо расчудесное! – служанка, рассматривая «чудо», погладила пальцем картинку, и фото, конечно же, сменилось на другое. – Божечки! Что за магическая штуковина!

– Прекратите кричать, – прошипела я, но дуру в переднике уже нельзя было остановить.

– Матерь святая! Неужто картиночный балаган? А маленький какой! – ее искреннее удивление привлекло внимание остальных.

Поднялись с места парни, сидящие за соседним столом. И мой телефон начал гулять по рукам. Я втянула голову в плечи.

Народ быстро сообразил, что надо мазать пальцем по экрану, чтобы вызвать новое «видение».

– Это где же такие места существуют? – изумился один, рассматривая фото подземного города.

– Никак наш королевский дворец? – предположил другой.

– Откуда у тебя дорогой артефакт? Мне такой ни разу не встречался, а уж поверь, я видел всякое, – навис надо мной третий. Без капли смущения, он сдернул с меня шапку и воззрился на мою побитую физиономию. – Вор?

– Это мое! Верните сейчас же! – я старалась, чтобы в моем голосе не проскальзывала паника, но получалось плохо. – Не имеете права!

– Выбирай, или мы сдаем тебя в королевскую управу, и ты там доказываешь, на что имеешь право, или сидишь и молча жрешь, что дали. Ну? Вопросы еще будут? – блондинистый парень, бросающий мне в лицо слова, обладал такой симпатичной физиономией, что будь я в ином виде и встреться мы при других обстоятельствах, непременно пофлиртовала бы с ним. И возраста он был наверняка такого же, как я. Ну, может, чуть старше, года на три. Но в его голосе звучало столько презрения и в то же время уверенности, что я не достойна взгляда его, что я сдалась. Я мышь против него.

– Не надо управы, – проблеяла я, правильно понимая, что средневековый суд не встанет на мою сторону.

Мои оппоненты были одеты в дорогие камзолы, а на скамьях лежали добротные плащи с золотыми фибулами. Парни наверняка являли собой образчики правящего класса. Я в своем «дранье» выглядела весьма подозрительно. А если в управе меня разденут и увидят, что в штаны вырядилась девочка, так и вовсе усомнятся, из каких намерений я нацепила на себя мужскую одежду. Мало ли, как у них обстоят дела со шпионами? Еще признают во мне лазутчика соседнего государства. Или того лучше – ведьму. Надо же было так глупо спалиться с телефоном! Я уже чувствовала запах дыма и слышала, как подо мной трещат объятые пламенем поленья.

Вместо ответа в меня швырнули моей же шапкой, едва не попав в миску с похлебкой. Я быстро натянула на себя вязанную вещицу и взялась за ложку. Опустила глаза, чтобы показать покорность перед барчуками. Мои пальцы дрожали.

– Эй, эта штука перестала показывать картинки.

Мне сунули под нос телефон.

– У артефакта кончилась зарядка, – пролепетала я. – А зарядить его негде.

Хоть какая-то победа. Я ожидала, что неработающую игрушку бросят, но нет. Парни сорвались с места и, кинув на свой стол горсть серебряных монет, куда-то умчались. Подскочившая служанка быстро пересчитала деньги. Потом взяла с их стола корзинку с нарезанным хлебом и поставила передо мной. Чувствовала свою вину и пыталась загладить. Хоть наемся досыта.

Я надеялась сыграть на этой же вине, когда далеко за полночь трактир опустел, и я попросила разрешения посидеть до утра на скамейке. Или хотя бы до тех пор, пока не перемоют посуду и соберутся по домам. Я даже предложила подмести полы, но мне отказали и выперли за дверь.

Ледяной ветер моментально выбил дыхание и забрался под куртку. Колючий мелкий дождь сек лицо. Не помогал даже низко надвинутый капюшон. Я стояла на пороге и мяла в руках рюкзачок, не зная, куда идти. Лишь редкий свет из окон домов указывал на бесконечность улицы, тонущей во мраке.

Когда находишься в такой безнадежной ситуации, кажется, что все худшее с тобой уже случилось. Но нет, судьба обязательно должна усложнить жизнь.

– О, нет! – прошептала я, сначала услышав, а потом и увидев бегущего в мою сторону человека. Полы его длинного плаща развевались на ветру и, казалось, что летит орел, выбравший в жертву несчастную мышь. Сразу вспомнилось предупреждение старухи, подарившей яблоко, что ночью на улицах города лучше не показываться.

Я взвизгнула и, развернувшись, принялась колотить в дверь, за которую меня только что выставили.

– Откройте! Пожалуйста, откройте! Да будьте же вы людьми! – скулила я, понимая, что час смерти близок, а в харчевне никто не хочет ввязываться в историю с ограблением. Черный человек, перестав бежать, надвигался на меня с неотвратимостью охотника, не желающего упустить добычу. – По-мо-ги-те-е-е!

Даже в тех немногих домах, где горел свет, после моего полного отчаяния крика, огонь моментально потух. Люди будут прислушиваться к преступлению, творящемуся у их порога, но не высунут и носа за дверь.

Желание жить толкнуло меня на бег. Трудно назвать то, как я передвигалась, бегом. Скорее, это был полет подбитой гагары. Хромота на позволяла набрать скорость, но я старалась. Шаги за спиной участились, и я кожей чувствовала, как легко между лопаток воткнется нож.

– Стой! – грозным рыком предупредил меня преследователь. Он оказался так близко, что сумел поймать меня за капюшон. Я крутанулась и умудрилась вырваться из его хватки. Больше не в силах представлять, как в меня всадят нож, я развернулась и пошла спиной вперед, со страхом взирая на надвигающуюся на меня тучу. Огромный мужик в огромном черном плаще тянул ко мне руки. Я не нашла ничего лучшего, как швырнуть в него свой рюкзак. Этот неожиданный маневр должен был отвлечь и дать мне возможность нырнуть в подворотню. Я краем глаза видела зияющую дыру в воротах.

Но нет, не вышло. Громила легко поймал рюкзак и, не сбавив шага, прицепил добычу к ремню. У ночных грабителей все предусмотрено. Заодно он показал мне висящий на поясе огромный нож. В опасном незнакомце все было большим. И рост, и кинжал. А стук его сапог по мостовой так и вовсе казался громовым, несмотря на разошедшийся дождь.

– У меня больше ничего нет, – громко прокричала я, стараясь переорать вой ветра, дующего мне в спину. – Честное слово! Осталось только яблоко!

Я торопливо вытащила из кармана куртки яблоко и, показав его ничего не подозревающему грабителю, неожиданно резко швырнула. От отчаяния с такой силой, будто метнула гранату во врага. Плюс помог с ускорением ветер. И получилось, что получилось. Здоровяк не ожидал моего выпада. Я слышала, как он выругался, поймав яблоко глазом. Супостат со стоном прижал ладонь к лицу.

– Демон тебя подери, – хрипло произнес он. Ему явно было больно. – Хватит бегать. Поздно уже. И холодно.

– Мне уже нет, – сообщила я, вытирая рукавом пот с верхней губы.

– Я тебя искал по всему городу.

– Не стоило утруждаться, – парировала я. – Из всех нищих вы выбрали самую нищую жертву. Лучше поискали бы добычу пожирнее.

– Да стой же ты! – крикнул он, когда я нырнула в подворотню. Резкий рывок назад заставил меня завалиться на спину. Здоровяк все же поймал меня за ворот куртки. Вытащив из щели, он махом взвалил меня на плечо и побежал.

Я кричала. Звала на помощь управу и сознательных граждан. Била по спине кулаками, но грабитель не чувствовал ни боли, ни тяжести ноши. На удивление выносливый гад. Он так легко бежал, словно был кентавром, похитившим непорочную деву. Правда, из всего утверждения истинными были лишь последние слова. У меня осталась только честь, и теперь я понимала, что ее хотят отнять, раз не удалось разжиться деньгами. Иначе зачем меня тащить куда-то?

– Когда вы увидите мое лицо, пожалеете, что связались со мной, – предупредила я специально громко, чтобы бандит услышал через шум дождя. – Я безобразна. Я сам ужас.

– Я теперь тоже, – ответил мой похититель и толкнул ногой дверь. – Даже не сомневайся.

Стоило нам войти внутрь помещения, как загорелось не меньше сотни свечей. Я зажмурилась – после темноты слишком быстрый перепад до боли резал глаза. Меня сбросили на что-то мягкое и… звучно отряхнули руки. Словно я на самом деле была мешком картошки.

Я села и осторожно приоткрыла один глаз (он открывался лучше второго, окончательно заплывшего), пряча его за козырьком ладони. Надо мной высился знакомый мне «король» и смотрел с упреком.

– Как вы нашли меня? – выдохнула я, испытывая противоречивые чувства. Прежде всего это была радость, что я снова в той точке, откуда начались мои метания по чужому городу. Тут дверь, которая приведет меня домой, к родителям.

Второе чувство было виной. Безмерной, как кровавый отек, появившийся на некогда красивом лице «короля» в месте встречи яблока и глаза. Слишком тяжелое и твердое, оно, приобретя приличное ускорение, разбило не только бровь, из которой теперь сочилась струйкой кровь, но и скуловую кость. Могу дать стопроцентную гарантию, что к утру мой спаситель этим глазом ничего не будет видеть. Имею подобный опыт.

Усталость, тяжелый забег, боль в колене, которое я потревожила, пролезая в дыру в воротах, и невероятный финал приключения вызвали у меня странную реакцию. Я задыхалась от смеха. Схватилась за живот, сложилась пополам и начала хохотать, катаясь на спине по медвежьей шкуре.

Король плюнул и ушел в умывальню прикладывать к подбитому глазу намоченное в ледяной воде полотенце. Я слышала шум воды из крана.