Глава 20

Я понимала, почему наставница не желает вмешиваться в чужие дела. Она не хотела привлекать внимание «кого–то очень сильного». Ганна – Хранительница ковена и этим все сказано.

– Я так и умру, не узнав, кто я такая? – меня душила обида. Как никогда я ощутила себя сиротой, которая должна сказать спасибо, что ее подобрали.

– Не думаю, что среди нас найдется смельчак отпереть твой дар. То, что заперто и открывается насильно, зачастую несет смерть. Твою или осмелившегося сдернуть печать.

– Вы просто боитесь за ковен, – я опустила голову.

– В УПС сильные маги. Кто-нибудь да заинтересуется твоей тайной, – наставница совсем не умела успокаивать.

– Уже заинтересовались, – вздохнула я. – Но пока все без толку. Там и без меня полно секретов, которые требуют открытия. Опять убили коменданта.

– Пересмешник? – прозорливо угадала ведьма.

– Он и отправил нас сюда, в надежде, что наследник насмерть замерзнет.

– Тогда ему повезло, что рядом оказалась ты.

– И не повезло пересмешнику, – я видела, как обеспокоили мои слова Ганну. – Я не дала принцу умереть.

– Теперь расскажи подробно, как вы попали сюда, – ведьма кивнула на стул, позволяя мне сесть.

Она не перебивала, слушая рассказ о неудачной демонстрации стиральной машины.

– Ялдвиг считает, что мы попали в наши горы только потому, что вмешалась моя магия. Она впервые проявила себя, не дав нам погибнуть, – закончила я.

– Очень интересно, – Хранительница задумчиво смотрела на свои ладони. Словно в линиях Судьбы искала объяснение. – Исказить смертельное проклятие, вступившее в действие, даже опытному магу не по силам. Одно дело перехватить инициативу во время сражения, когда в тебя бросают боевое заклинание. Там ты наперед знаешь, как его отразить. Выигрывает тот, у кого быстрее реакция. Здесь же все продумано до последней точки – прочитавший проклятие не успеет защититься. Лаконичнее некуда. «Кости в снег». Именно эти слова запускают проклятие. Причем незнакомое, не описанное ни в одном из учебников. Новоизобретенное. Остальные фразы, вроде «Прощай, брат» и подпись пересмешника – чистое позерство и ни на что не влияют.

– Вы хотите сказать, что моя магия проснулась и успела среагировать на слово снег? Ведь именно тогда я подумала о нашем крае, – мой голос срывался от осознания, что произошло в аудитории на самом деле.

Я волновалась. Да и кто не взволновался бы, заново переживая случившееся. Не вмешайся я, никто и никогда не понял бы, что случилось с наследником и куда он делся. Даже если бы он сам развернул бумагу, все равно запустил бы проклятие, прочитав первые два слова. На что пересмешник и рассчитывал.

– Нет, твоя магия среагировала на слово «кости» и кинула тебя в безопасное место. Магия заботилась о тебе, а не о принце.

– Не возьми он меня за руку, полетел бы в другое снежное место?

– Кто знает, что ему было уготовано?

– Пересмешник знает. И сейчас он пребывает в полной уверенности, что отправил Ялдвига на смерть. Нам надо срочно вернуться. Король болен и не переживет известия, что его сын исчез. Все в аудитории слышали, что я произнесла проклятие. Прочла я его или выдумала сама, никому не известно.

Я с тревогой посмотрела на наставницу.

– Ой, а вдруг они решат, что я работаю в паре с пересмешником? Ведь принц успел возмутиться, что я несу отсебятину, поэтому и схватил меня за руку, – я поднесла пальцы к губам. – Царственные сплетницы как никто умеют перевернуть все с ног на голову.

Ведьма поднялась.

– Тогда нам надо ждать гостей.

– Каких гостей? – выдохнула я, представляя, что нас ждет визит самого пересмешника.

– Кого–то из Магической Тайной Службы. Сам Ялдвиг давно вернулся бы, если бы смог. Решат, что его удерживают насильно. А раз ты пропала вместе с ним, то немудрено, что они явятся сюда.

Я сморщила лоб, пытаясь не расплакаться. Но почему со мной все так сложно? Жила себе и жила, никого не трогала, а теперь чуть ли не преступница. Как бы не испарили магическим заклинанием до того, как разберутся.

– Простите, что навлекла на ковен Тайную службу.

Знала же, что ведьмы не любят пристального внимания к себе, из–за чего и живут в горах.

– Рано или поздно это должно было случиться. Раз мы не оставили беззащитного ребенка на пороге, нам и отвечать. Иди к себе. Нагрей воду и переоденься в сухое. Еду тебе принесут. За дверь ни шагу.

Поцеловав наставнице руку, я направилась в свои «покои». В моей небольшой комнатке ничего не изменилось. Даже оброненная ленточка так и лежала у ножки кровати. Меня словно вычеркнули из жизни ковена. Или, наоборот, ждали скорого возвращения? Я села на кровать. В покоях общежития тюфяки были куда мягче.

Заглянув в зеркальце, хранящееся под подушкой, я содрогнулась. Лицо было в саже. И Ялдвиг ничего не сказал, когда предлагал спрятаться под шубой. Это воспоминание было таким теплым, что я улыбнулась.

Раздевшись, первым делом я почистила обувь и свой костюм. Если придется возвращаться, то надо быть готовой. Я надеялась, что меня не заставят добираться до УПС самостоятельно. Слишком долгая дорога, если тащится в повозке, и я сильно отстану в учебе. Я все же надеялась, что принц не окажется черствым и возьмет меня с собой.

А если не возьмет, то хотя бы попрощается. Оказавшись на постоялом дворе, он поймет, в каких условиях я росла, и что в иерархии ковена занимаю чуть ли не последнее место. Совсем не пара сыну короля.

Вскоре мне принесли ушат и несколько ведер воды. Едва теплой. Ведьмы никогда не купались в горячей. Наставница говорила, что таким образом мы закаляем тело и душу. Особенно рьяные поборницы здоровья летом и зимой купались в реке.

Поев, я принялась мерить шагами короткую комнату. Мне страшно хотелось узнать, что происходит с Ялдвигом. Заболел и его лечат, или обошлось, и он просто спит? За дверь я не выходила. Наставница могла наказать. Я все еще боялась ее. Тем более не стоило нарушать приказ, так как я не знала свою дальнейшую судьбу. Вдруг до начала разбирательства в деле о «похищении принца» меня оставят здесь, запретив появляться в УПС?

В общем, к ночи я накрутила себя так, что была готова добровольно надеть кандалы и спуститься в подземелье, где, как я знала, находятся камеры. А ведь если положить руку на сердце, я кругом виновата. Нет, чтобы подумать, прежде чем читать вслух проклятие. Но я произнесла его громко, чтобы всем было понятно, какая я дура.

Наш постоялый двор оказался вовсе не таким простым и понятным, как мне прежде думалось. Кроме камер, куда закрывали браконьеров или взбесившихся фамильяров, существовало место, где прятали ведьмовской котел. Как бы узнать, где он, и посмотреть хоть одним глазком? Интересно же.

Когда в окно поскреблись, я от неожиданности подпрыгнула. Подошла на цыпочках и осторожно отодвинула край занавески.

– Это я – Ялд! – донеслось снаружи. Я поторопилась открыть окно. – Одевайся и вылезай в окно.

– За нами уже пришли? – я представила Тайный совет, прилетевший сюда на собственных крыльях. – Но почему в окно?

– Тише! Я узнал, где находится ведьмовской котел. Надо кое–что проверить.

Меня не надо было уговаривать. Я сама хотела посмотреть на знаменитый котел, куда ведьмы веками вливали тайные сведения. Но только посмотреть. Пить без подготовки, без привыкания к малым дозам – все равно, что обречь себя на безумие. О чем я и сообщила Ялду.

– Мы не будем пить. Мы возьмем варево с собой. В УПС разберутся, – Ялд вытащил из кармана шубы – уже настоящей, а не той, что была сделана магически, бутылочку с пробкой. – Другого случая не предвидится.

Хорошо, что в шкафу остался зипун, в котором я ходила на реку полоскать белье. Более теплого у меня ничего не было. Повязав на старушечий манер платок и надев валенки, я забралась на подоконник.

– Прыгай. Я поймаю! – прошептал Ялдвиг и, сделав шаг ближе, растопырил руки.

– А если нас заметят и повяжут? – я нашла время бояться.

– Кто осмелится поднять руку на наследника Эндороля?

– Кроме пересмешника – никто, – сказала я и прыгнула. Я тоже умею сбивать спесь. И очень хорошо – с ног. Мы повалились в сугроб. Я сверху. Глядя в перекошенное лицо принца, я улыбнулась. – А говорил, что поймаешь.

– Не учел, что в своем полушубке ты весишь вдвое больше.

– Овчина – это тебе не царские меха, – я, кряхтя, сползла с наследника. – Куда идем?

Подала Ялду руку. В шубе он тоже был не особо ловким.

– На мельницу. Показывай, где она.

Я сильно удивилась. Бывала на мельнице раз сто и не припоминала там ни одного котла. Колесо, приводимое в движение водой, выше него внутри самой мельницы жернова, еще выше – закрома, груженые зерном. А в самом низу, у желоба, по которому сыплется помол, лежат горой пустые мешки. И все.

Гуськом, пригнувшись так, чтобы из окон не были видны два катящихся по снегу колобка, поминутно поскальзываясь, хватаясь друг за друга и прыская от смеха, мы добрались до речки. Как ни странно, дорожка до мельницы была протоптана, хотя я знала, что весь урожай зерна давно перемололи.

– Вот видишь, – обрадованно сообщил мне Ялдвиг. – Я прав. Котел на мельнице. Иначе зачем бы им туда наведываться? Думали, за ночь снега насыплет, и он скроет все следы.

– А откуда ты узнал о мельнице?

– Подслушал, когда думали, что я сплю.

– Когда это ведьмы теряли свою бдительность? – я обернулась на принца, так как шла впереди.

– Ладно. Я не спал. Вылез в окно и подслушал, как Хранительница раздавала приказы.

– Она так и сказала, к котлу не приближаться? – я понимала, что ведьмы пуще всего стерегут свои секреты. Они стерегли их так хорошо, что о наличии ведьмовского котла я узнала только в УПС. А тут взяла и произнесла вслух?

– Нет. Она предупредила, что, если здесь появятся драконы, чтобы в сторону мельницы никто из ведьм даже не смотрел. А это значит, что там прячут нечто важное. Вот я и решил, что надо бы посмотреть.

– Знаешь, я не считаю наш поход на мельницу хорошей затеей, – я остановилась и развернулась к наследнику лицом. – Это мой дом. И раз Хранительница прячет от меня котел – она действует для моего блага. Может, мне не надо знать, кто я такая и что за магия спит во мне. Может, я мировое зло? Опасное оружие, способное убивать.

– Если ты опасное оружия, то я просто обязан им владеть. Чтобы обезопасить мир. Ты же не думаешь, что Эндороль собирается на кого–то напасть?

– Я знаю, что все королевства заключают оборонные союзы. Кто сильней, под крыло того и тянутся для зашиты.

– Вот видишь – для защиты. Если ты оружие, то будем использовать тебя только для защиты.