7. Не собирается тормозить
Какая сладкая… Нежная… Податливая…
Основательно пошатнувшаяся крыша улетает окончательно, когда Дэн слышит, как она едва слышно стонет, прижавшись к нему, прогибаясь в его руках. Хрипло и неровно дыша, он опускает руки на ее попку, стискивает, рывком подхватывает, прижимает к стене, подтягивая ее выше, так, чтоб добраться до груди.
Прихватывает легко зубами ее сосок, уже напряженный, затвердевший, обводит языком ареол прямо по футболке.
Аманду пробивает крупная дрожь, она стонет громче, выгибается в талии, будто упрашивая не останавливаться.
Да Дэн, собственно, и не собирается.
Топчан близко, Аманда, уложенная на спину, не открывает глаз, не размыкает рук, настойчиво притягивая его к себе. Дэн останавливается, чтоб стянуть через голову рубашку. Проводит двумя руками по телу Аманды, очерчивая грудь, тонкую талию, словно добычу исследует. Задерживает ладони на бедрах, сжимает ткань к горстях. Раздается треск, юбка под его пальцами скользит по ногам вниз.
Аманда только ахнуть успевает, придя в себя на полсекунды, а затем вновь погружаясь в дурман, сладкий и волнующий, так неожиданно и жутко накрывший ее.
Она никак не может прийти в себя, никак не может остановить происходящее. Слишком остро все, слишком неожиданно.
Слишком безумно.
Все слишком.
Руки, руки… Его руки везде.
Руки настойчивы и умелы. Они скользят по телу вниз, грубовато сжимают соски, исследуют талию, бедра.
Юбка просто исчезает с ее тела, словно ее там и не было никогда, а горячие пальцы опытно проходятся внизу.
От ощущения нескромных ласк между ног Аманда снова приходит в себя настолько, что распахивает ресницы и упирается взглядом в абсолютно сумасшедшие, шальные глаза Дэна.
Он, опираясь на локоть, возвышается над ней, одной рукой исследуя внутреннюю поверхность ее бедер, глядя прямо в глаза тяжелым, жадным взглядом.
Аманда с легкой паникой оглядывается, будто не понимает, как она тут оказалась, облизывает пересохшие губы, явно желая что-то сказать, возможно, запротестовать, но не успевает. Дэн ловит ее выдох, жадно и требовательно целует, сжимая еще крепче, показывая свою власть над ней, свое желание.
Весь неосознанный протест, даже если он и был, растворяется в этом поцелуе. Аманда стонет, протяжно и сладко, позволяя мужчине сдвинуть в сторону нижнее белье и устроиться между ног.
Дэн не собирается больше медлить. Он не дурак, чтоб не понять, что ему внезапно, по какому-то мудацкому счастью, обломился сладкий, безумно редкий приз.
И то, что сейчас девочка напряглась, пытаясь прийти в себя и даже что-то сказать хотела, вообще не в тему!
Он уже настолько готов, что любое промедление, любая ее попытка прийти в себя может стать катастрофой. Жуткой чертой, за которой он, Дэн, не ангел, конечно, но и не самый главный мудак в мире, может стать насильником. А она, сладкая, маленькая красотка, папина и мамина радость и гордость — его жертвой.
Нет! Не надо этого!
И он удваивает усилия, зацеловывая, заглаживая, призывая весь свой немалый опыт с бабами, чтоб соблазнить, отключить полностью соображение.
Потом… Потом она, возможно, придет в себя и расстроится, что позволила такому как он, вообще не подходящему парню сделать с собой все, что ему хотелось. Что не устояла… Но…
К черту! Это уже все неважно! Важно только то, что происходит сейчас! Его желание, его острое, болезненное наслаждение, с которым он исследует тонкое, уже готовое на все, тело Аманды. Все остальное — пофиг! Только ее ноги, ее руки, ее грудь, ее бедра, ее охренительно, просто одуряюще пахнущая киска.
Дэн наклоняется, втягивает этот аромат, хищно раздувая ноздри, не удержавшись, пробует на вкус. Аманда крупно вздрагивает, пытаясь свести ноги.
Неужели никогда не трогали ее там так?
Дэн взрыкивает нетерпеливо и радостно, крепче фиксирует ноги, чтоб не вздумала сдвинуть, и продолжает свои ласки, буквально после пары движений языком добиваясь яркого первого за сегодняшнюю ночь оргазма. Первого, но не последнего.