8. Ураган

Божебожебожебожебоже!!!!!

Аманда выгибается дугой, совершенно не контролируя реакции своего тела, ощущая только, как ее бьет, словно током, невозможным, сладким, никогда ранее не испытываемым удовольствием.

Это просто за гранью всего! Такого не может происходить в реальности!

Она смотрит в темный дощатый потолок безумным, диким взглядом и только всхлипывает прерывисто, ощущая горячее дыхание своего случайного любовника… там…

То, что он сделал с ней… Аманда даже не знает, как это назвать. Нет этому названия у нее. Ее бывший парень всегда раздражался, когда она реагировала на его ласки не так, как он ожидал. А чаще никак не реагировала. Джимми старался, ласкал, целовал, и Аманда даже чувствовала что-то похожее на возбуждение. Она думала, что так и должно быть, что это правильно. Бешено реагируют на мужчин только плохие женщины. Течные кошки. А приличные девушки ведут себя правильно.

И в постели может быть приятно, да…

И это тоже правильно.

Но это не правильно! Теперь она это отчетливо понимает.

Дэн мечтательно облизывается, с упоением вдыхая сладкий аромат ее возбуждения и ощущая, что он в сказку попал, настолько девочка горячая, просто охренеть какая горячая!

Заводится сразу. Только коснулся, уже течет, пару раз тронул, уже кончает. Точно, сказка. Рай. Его личный рай. Со своим личным ангелом.

И сейчас он этого ангела трахнет. Пора уже.

Когда Дэн склоняется ниже, целует жадно, исследуя ее рот настойчивым языком, Аманда чувствует свой вкус на его губах, и это не кажется ей отвратительным. Наоборот, мысль о том, где его язык был только что, заводит невероятно.

Она стонет, так сладко и пронзительно, что у него уже нет сил держаться. Да и зачем это делать?

Дэн раздвигает тонкие, ровные, гладкие до умопомрачения ножки и мягко скользит вперед. В нее.

Аманда прерывисто и взволнованно дышит, когда, наконец, чувствует его в себе.

Большой, очень большой, даже больно.

Но эта боль невероятно заводит, заставляет выгибаться, стискивать его собой, закидывать ноги повыше, на талию Дэна. Потому что надо глубже, еще глубже, еще!

Тонкая, узкая, она сжимает его внутри себя, чуть нахмурив бровки, закусив губу.

И Дэн понимает, что ей больно, наверно! И надо бы подождать.

Но долго ждать невозможно, слишком большой кайф.

Дэн успокаивающе проводит языком по шее и щеке Аманды, нежно касается губами нахмуренных бровей, разглаживая их, утешая, прося прощения. За то, что будет дальше. Что не остановится, не пощадит.

Двигается, еще раз, еще… Шумно выдыхает, все еще пытаясь сдерживаться, не выпуская до конца привычно зверя, способного разорвать добычу на части. Она маленькая, надо осторожно… Вряд ли у нее много парней было… И тут он, зверюга, привычный к раздолбанным, прожженным…

Слишком она для него принцесса.

Дэн заглядывает в шальные, абсолютно ничего не соображающие глаза, дышит тяжело…

А Аманда неожиданно тянется к нему за поцелуем, вплетает тонкие пальчики в отросшие на затылке волосы. Словно карт-бланш дает!

Дэн, не веря, вглядывается в поплывшие глаза с расширенными до полного поглощения радужки зрачками…

И срывается, вколачиваясь в девчонку со всей своей немаленькой силой, зафиксировав ее в мощных объятиях.

Аманда, закусив губу, обхватывает его ногами, двигаясь вместе с ним, не отводя взгляд от лица.

— Как ты хочешь, детка? Как? — хрипит Дэн, не тормозя, поймав первый, жестокий кайф от обладания, полного подчинения маленького олененка своей власти, и потому сумев чуть-чуть обуздать зверя внутри.

Аманда смотрит, не отрываясь, затем притягивает за шею к себе ближе, мягко лижет дубленую кожу на шее, запуская дополнительный сонм мурашек по телу.

Дэн понимает, что ей хочется чуть понежнее, и сбавляет темп, делая амплитуду движений более размеренной. Он знает, что надолго его в таком режиме не хватит, не привык сдерживаться.

Но ради такой принцессы надо постараться. Надо, чтоб ей понравилось.

Хотя, постельного опыта у нее сто процентов немного… И как так получилось, с ее темпераментом? Должна бы, как кошка, трахаться направо и налево… Но нет, ведет себя как целочка в церкви, стесняется, щечки мило и возбуждающе горят… Целоваться не умеет… Вообще, мало что умеет, походу.

Ничего, вся ночь впереди, он научит.