9. Безумие
Такой сильный… Несдержанный… Жадный…
Аманда чувствует себя так, как будто первый раз занимается любовью. Хотя… Возможно, это и правда. То, чем они занимались с Джимми, Аманда теперь вряд ли сможет назвать этим словом.
Дэн чуть притормаживает, меняет темп, нагибается, послушный ее рукам, целует медленно и нежно. Его руки, стальными обручами сжимающие ее, расслабляются, пальцы зарываются в пушистые волосы на затылке, приподнимают. Аманда хватается за смуглые плечи, покрытые малочитаемыми татуировками, прижимается всем телом, продолжая следовать его ритму.
Сходит с ума.
Новый, выбранный им ритм зарождает в низу живота другое, незнакомое до этого ощущение: жар, практически нестерпимый, поднимается вверх, заполняя все тело, заставляя, в поисках выхода, еще сильнее прижиматься к горячему сильному телу, запрокидывать голову, подставляя тонкую чувствительную кожу шеи под жадные беспорядочные поцелуи.
Дэн чувствует этот жар вместе с ней и опять ускоряется, еще крепче обнимая.
Он вообще ее очень остро и правильно чувствует.
И сейчас доводит их обоих до безумия.
Сжимает так, чтоб полностью обездвижить, и это — последняя капля перед прорывом плотины.
Нежная, сладкая девочка под ним стонет все протяжнее, чувственнее, заводя и без того еле сдерживающегося Дэна еще больше, прижимается все настойчивее. И он не может больше выносить этой сладкой пытки, не может ждать, когда она придет к финалу, опять срывается на свой крышесносящий темп, уже не жалея Аманду, практически не обращая внимания на ее стоны, которые вполне могут быть стонами боли.
Дэн, резко взрыкнув, сжимает ее руки над головой, крепко фиксируя положение девушки, и это подчинение окончательно сводит ее с ума. Она, лишенная возможности обнять его, только сильнее выгибается, жарче стонет, бесконтрольно бьется под ним, судорожно сжимает бедра, чувствуя, как волна с низа живота топит, топит, топит все вокруг горячей тягучей смолой, лишая возможности дышать, выплыть от поглотившего ее безумия на поверхность. Она утонула, растворилась, исчезла…
Сквозь вязкую темноту Аманда чувствует финальную дрожь своего партнера.
Все очень быстро, жестко, жестоко даже.
И, быть может, непривычно для нее… Не брали ее никогда так, не сжимали, не целовали…
Дэн со стоном впивается в порядком измученную шею Аманды, ловя последние отголоски дрожи, финального кайфа и безмолвно прося прощения за грубость. Ту, что была.
И ту, что еще будет. Потому что один раз — вообще ни о чем. Мало, очень мало. И столько еще хочется всего сделать с ней.
Потом, чуть позже, он поиграет с ней в другую игру, нежную, красивую, полностью по ее правилам…
Когда хоть чуть-чуть насытится…
Потерпи, Бэмби…
Чуть отдышавшись и придя в себя, Аманда сворачивается в клубочек под боком у абсолютно довольного происходящим Дэна, с удовольствием вдыхает его терпкий запах, смешанный с сигаретным дымом. Она оглушена случившимся, немного смущена и почему-то нереально, дико счастлива. Говорить не хочется, да и не о чем. Широкая грудь Дэна мерно поднимается и опускается, в одной руке сигарета, пальцы другой руки рассеянно играют с распущенными локонами Аманды.
— Ты как? — хриплый низкий голос звучит немного неуверенно, — не сильно я тебя… помял?
— Все хорошо, — Аманда приподнимается на локтях, опирается кулачками на грудь Дэна, — мне понравилось.
— Да? — в голосе ее любовника звучит легкое недоверие, а затем сигарета летит в пепельницу, сильные руки подхватывают, притягивают ближе, усаживают на колени, и Аманда сквозь тонкое одеяло, наброшенное на бедра Дэна, чувствует его готовность. — Повторим тогда?
Она смотрит в его потемневшие от возбуждения глаза, просто растворяется в них. Ей передается его желание, низ живота опять начинает призывно ныть, и Аманда сама обхватывает Дэна за крепкую шею, ерзает в нетерпении на его коленях.
Конечно, повторим. Обязательно. И не раз.