Глава 13

Проснулась от того, что все тело горит. Термометр показывал 38,9. Мама вызвала врача, тот прописал антибиотики и постельный режим. Диагноз – острый бронхит. Лежала в кровати, смотрела в потолок и ждала. Ждала, что телефон завибрирует. Что придет сообщение. Хоть бы одно слово. Ничего. День второй. Температура не спадает. Мама сидит рядом, меняет компрессы, дает лекарства. Папа заглядывает, гладит меня по голове, спрашивает, как я себя чувствую. Физически – плохо. Морально – еще хуже. Телефон лежит на тумбочке. Экран темный, беззвучный. Проверяю каждые десять минут. Вдруг сигнал был беззвучным? Вдруг я его не услышала? Но нет. Последнее сообщение от Димы так и осталось последним: «Мелисса, мне нужно время, чтобы подумать. Прости». Время подумать. Сколько времени? День? Два? Неделя? День третий. Температура упала до 37,5. Врач сказал, что кризис миновал, но нужно долечиться. Еще минимум неделю дома. Мама принесла ноутбук – сказала, что мне нужно отвлечься. Я открыла соцсети. Большая ошибка. Школьная группа продолжала жить своей жизнью. Обсуждения, сплетни, новости. И среди всего этого – комментарии обо мне. Катя: «Кстати, Краснова заболела. Удобно, правда? Сбежала от ответственности» Лиза: «Наверное, совесть замучила)» Настя: «Или просто не может смотреть людям в глаза после того, что натворила» Закрыла ноутбук. Больше не открывала. День четвертый. Лежу и думаю. О Диме. О том, что произошло. О том, почему он молчит. Вариантов много и во всех я оказываюсь виноватой и ненужной. Мама приносит чай с малиной и садится на край кровати: – Доченька, ты плачешь? – Нет, – вру, хотя по щекам текут слезы. – Просто, это все болезнь. Она гладит меня по волосам и ничего не говорит. Мамы всегда знают, когда не нужно задавать вопросы. День пятый. Дима не напишет. Не позвонит. Не придет. Он сделал выбор. И этот выбор – не я. Наверное, так и правильно. Мы действительно из разных миров. Папа был прав. Мама была права. Данил был прав. Все были правы, кроме меня. Я думала, что любовь важнее всего остального. Что она может преодолеть любые препятствия. Что если два человека хотят быть вместе, то они найдут способ. Наивная. Любовь – это просто химическая реакция в мозгу. Выброс дофамина, окситоцина, серотонина. Временное помутнение рассудка, которое проходит, как только реальность начинает давить. И у Димы это помутнение прошло быстрее, чем у меня. Впервые за пять дней встаю с кровати. Подхожу к зеркалу. Смотрю на свое отражение: бледное лицо, темные круги под глазами, растрепанные волосы. Вот до чего доводят чувства. До болезни. До слабости. До унижения. Больше никогда. Никогда я не позволю себе быть такой уязвимой. Чувства – это слабость. Эмоции – это оружие против самой себя. Проще быть холодной. Расчетливой. Замкнутой. Именно такой я была до Димы Самарина. И такой я вернусь. День шестой. Температура в норме. Самочувствие почти нормальное. Родители довольны тем, как я восстанавливаюсь. Провожу день, восстанавливая себя прежнюю. Маски для лица, маникюр, разбираю гардероб, выбираю одежду на следующую неделю. Только дорогие вещи, только идеальные сочетания. Мелисса Краснова возвращается. Не та растерянная девочка, которая влюбилась в первого встречного ботаника. А настоящая Мелисса. Королева. Принцесса. Та, которой все завидуют и которую никто не может ранить. Потому что холодное сердце невозможно разбить. День седьмой. Последний день перед возвращением в школу. Я провожу его в подготовке – не только внешней, но и внутренней. Повторяю как мантру: Дмитрий Самарин для меня никто. Пустое место. Я его не вижу, не слышу, не замечаю. Данил, Катя, Лиза и все остальные – просто фон. Их мнение меня не касается. Я выше этого. Я сильнее этого. К вечеру я буду готова. Броня надета. Маска на месте. Мелисса Краснова – улучшенная версия без уязвимых мест. *** Понедельник. Первый день после возвращения. Выхожу из автомобиля в восемь ноль пять. Новая куртка, идеальная укладка, безупречный макияж. Каблуки цокают по асфальту – уверенно, ритмично, властно. Вхожу в здание школы. Сразу чувствую на себе взгляды. Кто-то шепчется, кто-то откровенно пялится. Ждут реакции. Ждут, что я сломаюсь, заплачу, убегу. Не дождетесь. Иду по коридору с высоко поднятой головой. Лицо – безучастное, холодное. Никаких эмоций. Никаких слабостей. – Лиса! – голос Кати где-то справа. Не оборачиваюсь. Делаю вид, что не слышу. – Мелисса! – Лиза уже догоняет меня. – Подожди! Останавливаюсь и медленно поворачиваюсь. Смотрю на нее так, словно вижу впервые. – Да? Один слог. Холодный, отстраненный, безразличный. Лиза замирает, явно не ожидая такой реакции: – Ты… как ты? Мы волновались… – Волновались? – усмехаюсь. – Интересно. – Лис, ну не надо так. Мы же подруги… – Были, – поправляю. – Были подругами. Поворачиваюсь и ухожу. За спиной слышу возмущенный шепот, но мне все равно. Абсолютно все равно. Они выбрали сторону. Я выбрала свою. *** Первый урок. Литература. Захожу в класс последней – так эффектнее. Все оборачиваются, смотрят. Ищут признаки слабости, бреши в броне. Не найдете. Сажусь на свое обычное место у окна. Достаю учебник, тетрадь, ручку. Все движения четкие, выверенные, демонстративно спокойные. Данил сидит через два ряда. Смотрит на меня и ухмыляется: – О, принцесса вернулась! Как ваше здоровье? Перевожу на него взгляд. Холодный, оценивающий, абсолютно пустой. – Нормально. И возвращаюсь к учебнику. Данил явно ждал другой реакции – истерики, слез, обвинений. Не получив ничего из этого, он мрачнеет и отворачивается. Победа номер один. Урок проходит спокойно. Я не поднимаю руку и не отвечаю на вопросы учителя добровольно, но когда меня вызывают, я отвечаю четко и правильно. Никаких эмоций, только факты. *** Перемена. Коридор. Стою у окна, смотрю в телефон. Листаю новости, которые меня не интересуют. Просто создаю видимость занятости. – Мелисса, – голос Кати совсем рядом. Не поднимаю головы. – Лис, ну хватит уже! – она касается моего плеча. – Мы поняли, что были неправы. Прости нас, ладно? Медленно поднимаю голову. Смотрю на нее – и вижу в ее глазах не искреннее раскаяние, а расчет. Ей нужно, чтобы я простила. Не потому, что она правда сожалеет. А потому, что дружить со мной выгодно. Раньше я бы простила. Обрадовалась бы их возвращению. Но это было раньше. До того, как я поняла, что такая дружба ничего не стоит. – Нет, – спокойно отвечаю. – Что нет? – Не прощаю. И дружить с вами больше не хочу. – Но… – Катя, ты предала меня в первый же момент. Вы все предали. А теперь, когда поняли, что я не сломалась, хотите вернуться. – Усмехаюсь. – Извини, но мне не нужны друзья, которые исчезают при первых проблемах. – Лиса, не будь такой… – Моя фамилия Краснова. Зови меня по имени или вообще никак. Ухожу, оставляя ее с открытым ртом. Победа номер два. *** К середине недели все понимают: Мелисса Краснова изменилась. Я больше не смеюсь над глупыми шутками. Не участвую в сплетнях. Не делаю селфи с одноклассницами. Не хожу на совместные обеды. Я существую отдельно. Холодно. Отстраненно. И, как ни странно, это работает. Люди снова начинают меня бояться. Уважать. Завидовать. Потому что страх сильнее любви. Холод надежнее тепла. *** Пятница. Последний день недели. Сижу на уроке алгебры. Ольга Леонидовна объясняет новую тему – логарифмические уравнения. Внимательно слушаю и записываю. Математика вдруг стала понятнее. Или просто эмоции больше не затуманивают разум. Смотрю на пустое место у окна – то самое, где раньше сидел Дима. Он не пришел в понедельник. Не пришел во вторник. В среду. В четверг. В пятницу. К концу недели поползли слухи: «Говорят, Самарин перевелся в другую школу» «Серьезно? Куда?» «Какая разница? Главное, что свалил. Видимо, понял, что ему не потянуть наш уровень» Слушаю эти разговоры и ничего не чувствую. Ни боли, ни облегчения, ни грусти. Пустота. Благословенная, спасительная пустота. После урока подхожу к Ольге Леонидовне: – У меня вопрос по домашнему заданию. – Мелисса? Ты хочешь спросить про математику? – Да. Я не понимаю один момент в решении логарифмов. Мы полчаса разбираем задачу. Ольга Леонидовна объясняет терпеливо, даже с каким-то удивлением в голосе. Когда я ухожу, она говорит: – Краснова, ты изменилась. Раньше тебя математика не интересовала. – Раньше я многим не интересовалась. Теперь интересуюсь. Потому что математика не предаст. Формулы не обманут. Числа не исчезнут без объяснения причин. *** Вечер пятницы. Дома. Сижу за письменным столом, решаю задачи по алгебре. Получается. Даже хорошо получается. Телефон молчит. Никаких сообщений от Димы. Да я уже и не жду. Дмитрий Самарин ушел. Исчез. Перевелся в другую школу, в другую жизнь, в другую реальность. И это к лучшему. Потому что, пока он был рядом, я была слабой. Уязвимой. Зависимой от чужого внимания и одобрения. Теперь я снова сильная. Холодная, расчетливая, неприступная Мелисса Краснова. Та, которой не нужны чувства, потому что чувства – это слабость. Именно так. Именно так и нужно. Закрываю тетрадь, смотрю в окно. За стеклом темнота, редкие огни фонарей, пустынная улица. И почему-то вдруг вспоминаю, как Дима объяснял мне системы неравенств. Как терпеливо повторял, когда я не понимала. Как улыбался, когда у меня наконец получалось. Как он смотрел на меня, словно я была чем-то большим, чем просто красивая оболочка. Резко встаю, подхожу к зеркалу. Смотрю на свое отражение: идеальная прическа, безупречные черты лица, холодные глаза. Вот она, настоящая Мелисса Краснова. Без иллюзий. Без слабостей. Без любви. Именно такой я и должна быть. Так почему же внутри пусто? Почему, несмотря на вернувшийся контроль, на победу над обстоятельствами, на броню из холода, мне так больно? Отворачиваюсь от зеркала. Неважно. Боль пройдет. Все проходит. Даже любовь. Особенно любовь. Ложусь на кровать, закрываю глаза. Завтра новый день. Еще одна неделя без Димы Самарина. Потом еще одна. И еще. Рано или поздно я привыкну. Забуду. Стану той, кем была до него. Или той, кем она должна была быть с самого начала. А то, что внутри что-то безвозвратно сломалось, – это просто побочный эффект взросления. Все взрослые так живут. С холодными сердцами и расчетливыми умами. Значит, и я смогу.