Глава 6

7:23. Папа опаздывает на семь минут. Стою на крыльце нашего дома, считаю сосны вдоль дороги и пытаюсь вычислить оптимальное время для выезда, чтобы не попасть в пробку на въезде в город. Если выехать сейчас, вероятность опоздания составит 23%. Если через пять минут – уже 47%. Но папа всегда опаздывает. Это константа в моих расчетах. Наконец из гаража выезжает его «Ауди» – черная, блестящая, но всегда немного пыльная после езды по проселочной дороге. Папа никогда не заботился о внешнем виде машины так, как другие. Для него это просто средство передвижения. – Прыгай, сынок, – говорит он, когда я открываю дверь. – Извини за опоздание. Эксперимент вышел на критическую стадию. Сажусь в мягкое кожаное кресло, пристегиваюсь. Папа выглядит уставшим – под глазами темные круги, волосы растрепаны. Он явно вернулся из лаборатории поздно ночью. – Ничего, – отвечаю. – Я рассчитывал на задержку. Он усмехается: – Вот поэтому ты у меня математик. Всегда просчитываешь варианты. Выезжаем со двора, проезжаем мимо соседских коттеджей – такие же большие дома, ухоженные участки, высокие заборы. Этот поселок для обеспеченных семей, которые предпочитают тишину за городом столичной суете. Папа ведет машину спокойно, постоянно поглядывая в зеркала. Он водит как ученый – методично, без лишних рисков. – Слушай, Дим, – начинает он, когда мы выезжаем на трассу, – я хотел поговорить. Понимаю, что в последнее время мы мало видимся. Работа совсем поглотила меня. – Все в порядке, пап. – Нет, это ненормально, – качает он головой, обгоняя фуру. – Ты мой сын. Я должен быть рядом. Но ты же понимаешь… ученые не всегда принадлежат семье. Мы принадлежим своим открытиям, формулам. Это как призвание. За окном мелькают поля, редкие деревья, рекламные щиты. До города еще двадцать минут езды. Киваю. Я действительно понимаю. Сам часто так глубоко погружаюсь в расчеты, что забываю обо всем вокруг. – Ты уже взрослый, – продолжает папа. – Скоро университет, своя жизнь. Просто хочу, чтобы ты знал: я всегда на твоей стороне. Даже если физически меня нет рядом. – Знаю, пап. Он переключает передачу, машина набирает скорость. Впереди показываются первые дома на окраине города. – Кстати, – говорит он как бы невзначай, – мама рассказала, что ты кому-то помогаешь с математикой. Девочке из твоего класса. Мама. Конечно. Они сговорились. А мама проговорилась, о том, что я вчера ей рассказал. – Да, помогаю. – И как? Она способная? Вспоминаю вчерашний вечер. Мелисса склонилась над тетрадью. Ее растерянный взгляд. Румянец на щеках, когда она наконец поняла, в чем заключается решение. – Способная, – отвечаю. – Просто… боится математики. Как будто это что-то опасное. – Многие так относятся к точным наукам, – кивает папа, притормаживая перед светофором на въезде в город. – А она… симпатичная? Чувствую, что краснею. – Пап… – Что «пап»? – он улыбается. – Тебе семнадцать. Это нормально – обращать внимание на девочек. Светофор переключается на зеленый. Едем по городским улицам – машин становится больше, утренняя суета нарастает. – Она очень красивая, – тихо признаюсь. – Самая красивая в школе. Может, даже во всем городе. – О, – папа приподнимает бровь. – Серьезно? – Но дело не только в этом, – продолжаю, пытаясь сформулировать мысль. – Она… сложная. Многослойная. Снаружи одна, а внутри, кажется, совсем другая. Папа молчит, слушает. Проезжаем мимо торгового центра, парка. Школа уже близко. Я набираюсь смелости и решаюсь задать вопрос, который мучает меня со вчерашнего вечера: – Пап, а можно объяснить симпатию математически? Существует ли формула, которая описывает, почему один человек нравится другому? Папа задумывается. Поворачивает на улицу, ведущую к школе. – Знаешь, Дим, – говорит наконец, – когда я был студентом, я тоже пытался это вычислить. Составлял уравнения, искал закономерности. Твоя мама училась на курс младше, изучала биологию. Я видел ее в библиотеке и думал: почему именно она? Почему не Наташка из нашей группы, с которой у нас было больше общего? Почему не Оля, которая разбиралась в квантовой механике лучше меня? – И что ты выяснил? – Ничего, – смеется он. – Абсолютно ничего. Чувства не поддаются расчету, сынок. Они как квантовые частицы – пытаешься их измерить, и они меняют свое состояние. Есть химия, есть психология, есть эволюционные теории. Но все это не объясняет главного – почему именно этот человек заставляет твое сердце биться чаще. Подъезжаем к школе. Папа останавливается у ворот, не выключая двигатель. – Единственное, что я понял за все эти годы, – он кладут руку мне на плечо, – это то, что иногда нужно отбросить логику и просто чувствовать. Я знаю, тебе это сложно. Ты весь в цифрах, в формулах. Но люди – это не уравнения. И это прекрасно. Киваю, хотя внутри все протестует. Как можно отказаться от логики? Это единственное, что я умею. Это моя опора, мой язык, мой способ понимать мир. – Спасибо, пап. – Удачи на уроках. И с этой девочкой… как ее имя? – Мелисса. – С Мелиссой тебе тоже удачи. Главное – будь собой. Легко сказать – будь собой. А если ты сам не знаешь, кто ты такой? Выхожу из машины поправляя рюкзак на плече. Папа уезжает, а я стою перед школьными воротами и собираю мысли в кучу. Вокруг суета – ученики спешат на занятия, кто-то смеется, кто-то жалуется на домашнее задание. Паркуются дорогие машины, из которых выходят мои одноклассники. Мелиссы я узнаю сразу. Обычное школьное утро. Но для меня все изменилось после вчерашнего вечера. Потому что теперь я знаю: Мелисса Краснова – это не просто переменная в уравнении моей адаптации. Это… что-то большее. Что-то, что нарушает все мои расчеты. Вхожу в школу. В холле многолюдно. Сразу вижу ее – она стоит у зеркала, разговаривает с Катей. Светлые волосы собраны в высокий хвост, форменная клетчатая юбка, модная кофточка. Безупречная, как всегда. Решаю подойти. В конце концов, мы вчера хорошо позанимались. Она даже улыбнулась мне на прощание. Может, можно считать, что мы стали… ближе? – Привет, Мелисса, – говорю, останавливаясь рядом. Она оборачивается. И я сразу понимаю – что-то не так. Ее взгляд холодный. Не такой, каким был вчера в библиотеке. Тогда в нем была теплота, открытость. А сейчас – ледяная стена. – Привет, – отвечает сухо и тут же отворачивается к Кате. Словно я – просто случайный знакомый. Или вообще никто. Что произошло? Вчера все было нормально. Даже лучше, чем нормально. Пытаюсь составить гипотезу: Вариант А: Она пожалела, что была со мной открытой. Вероятность – 60%. Вариант Б: Кто-то сказал ей что-то обо мне. Вероятность – 25%. Вариант В: Это защитная реакция. Она боится, что другие увидят ее слабость. Вероятность – 15%. – Мелисса, – пробую еще раз, – насчет сегодняшнего занятия… – После уроков в библиотеке, – обрывает она, даже не глядя на меня. – В то же время. Тон такой, будто она отдает приказ прислуге. Катя хихикает, прикрывая рот рукой. Смотрит на меня с плохо скрытым презрением. – Дим, ты ее достал уже, – говорит она. – Видишь, Лиса занята. Лиса? Ее называют Лисой? Отступаю на шаг. Чувствую, как лицо горит. Вокруг несколько человек наблюдают за сценой, переглядываются. Это унижение. Публичное и намеренное. Но почему? За что? Вчера она смеялась над моими объяснениями. Благодарила за терпение. Смотрела на меня так, будто я… будто я что-то значу. А сегодня – как на пустое место. Может, это и есть ответ на вопрос отца? Вот почему чувства нельзя вычислить. Потому что люди непредсказуемы. Иррациональны. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут появляется Данил. Крупный, самодовольный, с ухмылкой на лице. – О, ботаник! – громко говорит он, преграждая мне путь. – Как там наши уроки математики? Не слишком ли сложно для тебя – сидеть рядом с такой красоткой? Пытаюсь обойти его, но Данил делает шаг в сторону, снова перекрывая дорогу. – Данил, отстань, – говорю как можно спокойнее. – Или что? – он наклоняется ближе. – Решишь меня интегралом? Или производной напугаешь? Его дружки смеются. Небольшая толпа начинает собираться вокруг. Все любят зрелища. – Слушай, очкарик, – продолжает Данил, – давай по-честному. Мелисса – не для таких, как ты. Она из другого мира. Поэтому займись своими учебниками и не лезь, куда не просят. Вероятность физического столкновения – 73%. Мои шансы победить – близки к нулю. Но что-то внутри меня взрывается. Может, из-за слов папы. Может, из-за холодного взгляда Мелиссы. Или просто потому, что я устал быть тихой мишенью. – Знаешь, Данил, – говорю я, и мой голос звучит ровнее, чем я ожидал, – ты прав. Мелисса из другого мира. Мира, где ценятся не только мускулы и толщина кошелька родителей. Повисает тишина. Данил мрачнеет. – Что ты сказал? – Ты слышал, – не отступаю я. – Я сказал, что быть качком с пустой головой – это не достижение. Вероятность получить по лицу – 99,9 %. Данил сжимает кулаки. Делает шаг вперед. Я готовлюсь к удару, но тут раздается голос: – Данил! Мелисса. Она подошла ближе и раздраженно посмотрела на Данилу. – Хватит устраивать сцены. – Но Лис, он же… – Успокойся, – обрывает она его. – Урок начнутся через пять минут. Не хочу опаздывать из-за тебя. Данил мнется, а потом зло сплевывает в сторону: – Ладно. Но это еще не конец, ботаник,– уходит, друзья следуют за ним. Толпа расходится – представление окончено. Остаемся только мы с Мелиссой. Смотрю на нее, пытаясь понять. – Спасибо, – говорю я. Она пожимает плечами: – Не за что. Просто не люблю драки. – Вчера ты была… другой. Девушка смотрит мне в глаза. Секунду, две. И я вижу что-то в глубине ее взгляда. Что-то вроде… сожаления? Но она быстро отворачивается. – Вчера было вчера. Сегодня – другой день. Увидимся после уроков. И уходит, присоединяясь к Кате. Я стою один посреди коридора. Вокруг звенит звонок, все спешат на занятия. Может быть, папа прав. Может быть, не все можно вычислить. Но я так просто не сдамся. Если Мелисса Краснова – это сложное уравнение, значит, нужно найти правильный подход к его решению. И я найду его. Обязательно найду. Потому что впервые в жизни меня интересует нечто большее, чем просто цифры.