Глава 9

Вечер пятницы. А я уже третий раз за полчаса проверяю телефон. Сижу на кожаном диване в гостиной Данилы, закинув ногу на ногу, и делаю вид, что слушаю, как Катя рассказывает очередную историю о том, какой кошмарный маникюр она видела у одной девчонки из параллельного класса. Вокруг шум, смех, играет довольно громкая музыка. Народу собралось прилично,  почти вся наша параллель плюс несколько ребят постарше. Но мне плевать на всех этих людей. Я жду одного человека. Дима сказал, что придет. Он же сказал? Листаю нашу переписку, проверяю последние сообщения. Да, он написал: «Буду к восьми». Сейчас уже 19:23, но он может опоздать. В конце концов, он не из тех, кто приходит на вечеринки первым. Да он, наверное, вообще никогда в жизни не был на вечеринках. – Лис, ты вообще меня слушаешь? – Катя толкает меня локтем. – Конечно, – киваю, хотя понятия не имею, о чем она говорила последние пять минут. – Тогда что ты думаешь о зеленом лаке для ногтей? – Что? – моргаю я. – А, да, ужасно. Вульгарно. Катя довольно кивает, Лиза подхватывает тему. А я снова проверяю телефон. Может, он написал, а я не заметила? Нет. Последнее сообщение от него было в семь вечера: «Выезжаю через полчаса». Почему я так нервничаю? Это же просто Дима. Просто мальчик из нашего класса, который помогает мне с алгеброй. Но я знаю, что это неправда. За эту неделю что-то кардинально изменилось. Каждый день после школы мы встречались в библиотеке. Официально – для изучения математики. На самом деле – просто чтобы поговорить. О чем угодно. О книгах, которые он читает (в основном научная фантастика и популярная физика). О фильмах, которые я смотрю (в основном романтические комедии, хотя теперь мне самой стыдно в этом признаваться). О его родителях-ученых и моих амбициозных предпринимательских планах. О том, каким он видит будущее, и о том, что я понятия не имею, чего хочу от жизни. А потом мы переписывались до поздней ночи. Каждый день. О всякой ерунде и о серьезных вещах. Дима рассказывал мне о квантовой физике так, что это становилось интересно даже мне. А я… я даже не знаю, что интересного я могла ему рассказать. Но он слушал. Внимательно, без насмешек. – Мелисса, – раздается знакомый голос за спиной. Оборачиваюсь. Данил стоит рядом с диваном, держа в руках пластиковый стаканчик с какой-то бурой жидкостью. Он выглядит как всегда – спортивная футболка, дорогие джинсы, самодовольная улыбка. Я даже не помню, почему он мне когда-то нравился. Нет, не нравился. Просто казался подходящим вариантом. – Данил, – холодно киваю. – Как дела, красотка? – он садится на подлокотник дивана, слишком близко. – Давно не общались нормально. – Мы и сейчас не общаемся нормально, – отвечаю, отодвигаясь. – Не строй из себя неприступную, – Данил наклоняется ближе, от него несет алкоголем. – Мы же друзья детства. Друзья детства? Это когда это мы были друзьями? – Данил, отстань, пожалуйста. – Да ладно тебе, – он пытается положить руку мне на плечо, но я уклоняюсь. – Что с тобой в последнее время? Стала какая-то… странная. Странная. Интересно, что он имеет в виду? То, что я перестала восхищаться его «остроумными» шутками? Или то, что больше не реагирую на его попытки флирта? – Ничего со мной не стало, – пожимаю плечами. – Просто выросла. – Выросла? – Данил хмыкает. – Или влюбилась в ботаника? Слова бьют, как пощечина. Я чувствую, как краснею, и злюсь на себя за эту реакцию. Катя и Лиза оборачиваются, с интересом глядя на нас. Несколько человек поблизости тоже притихли, прислушиваясь к разговору. – О чем ты говоришь? – стараюсь сохранить равнодушный тон. – О твоем новом увлечении математикой, – ухмыляется Данил. – Каждый день после уроков библиотека. А мы тебя неделю нормально не видели. – Мне нужно подтянуть оценки. – Конечно-конечно. И для этого обязательно нужен именно Самарин, да? Не могла папочку попросить нанять нормального репетитора. Он специально. Он знает, что говорит. Встаю с дивана, выпрямляюсь во весь рост. В каблуках я оказываюсь почти вровень с Данилом, что придает мне уверенности. – А тебя это вообще касается? – Еще как касается, – голос Данилы становится громче. – Не хочу, чтобы моя девочка… – Твоя? – перебиваю я его. – С каких пор я твоя? – Да брось, Лис. Мы же знаем, что рано или поздно будем вместе. Так было предопределено еще когда мы были детьми. Предопределено? Кем? Им самим? Вокруг уже образовался небольшой кружок любопытных. Кто-то достает телефоны, начинает снимать. Отлично. В понедельник половина школы будет обсуждать эту сцену. – Данил, – говорю медленно и четко, – между нами никогда ничего не было. И не будет. Неужели это так сложно понять? – Да что с тобой стало? – Данил встает, делает шаг ко мне. – Раньше ты хотя бы была адекватной. А сейчас… Этот очкарик тебе мозги промыл? – Этот «очкарик» умнее тебя в сто раз, – вырывается у меня. Повисает тишина. Данил мрачнеет, сжимает кулаки. Я понимаю, что перешла черту, но отступать уже поздно. – Значит, все-таки влюбилась, – он усмехается, но в голосе слышится злость. – Ну и как, принцесса? Небось он тебе стихи про интегралы пишет? Смех окружающих режет слух. Но я не сдаюсь: – По крайней мере, он не считает, что весь мир ему должен. – А что он считает? – Данил наклоняется ко мне. – Что такая, как ты, может встречаться с таким, как он? Мелисса, очнись. Вы из разных миров. Из разных миров. Эта фраза преследует меня всю неделю. И знаете что? Может, это и к лучшему. В моем мире нет ничего интересного. Только бренды, статус и пустые разговоры. – Может, пора сменить мир, – говорю тихо, но все слышат. Данил открывает рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент в дверях гостиной появляется знакомая фигура. Дима стоит на пороге, осматривается по сторонам. Черная толстовка с капюшоном, темные джинсы, те же взъерошенные волосы, знакомая оправа очков. Он пришел. Он действительно пришел. Мое сердце делает сальто. Я невольно улыбаюсь – широко, искренне, забывая обо всем вокруг. И в этот момент наши глаза встречаются через всю комнату. Дима тоже улыбается, поднимает руку в приветствии. – О, вот и твой принц, – язвительно бросает Данил. Но я уже не слушаю его. Иду через гостиную к входу, чувствуя на себе десятки взглядов. Пусть смотрят. Пусть снимают. Мне все равно. – Привет, – говорю, когда добираюсь до Димы. – Привет, – отвечает он. – Ты… потрясающе выглядишь. Опускаю взгляд на свой наряд. Атласная блузка цвета морской волны, которая изящно спадает с одного плеча, кожаные брюки, ботильоны на шпильке. Час выбирала, еще час красилась. А теперь, глядя на Диму в его простой толстовке, вдруг чувствую себя слишком вызывающей. – Спасибо. А ты… – ищу подходящие слова. – Ты совсем не выглядишь как ботаник. Он смеется: – Это комплимент? – Определенно. – Мелисса! – голос Данилы раздается за моей спиной. – Самарин не хочет поздороваться со мной? Оборачиваюсь. Данил подходит к нам, и его выражение лица мне совсем не нравится. За ним увязались несколько его дружков – тех самых, что утром в коридоре смеялись над Димой. – Данил, не надо, – предупреждающе говорю. – А что не надо? – он останавливается рядом с нами, нарочито дружелюбно улыбается. – Я просто хочу сказать «привет» новому парню нашей принцессы. Дима напрягается. Я вижу, как его челюсти сжимаются, но голос остается спокойным: – Добрый вечер, Данил. – О, он еще и вежливый! – Данил оборачивается к своим дружкам. – Ребят, смотрите, какой воспитанный мальчик! Наверное, дома с родителями только о науке и говорит. – Данил, хватит, – резко бросаю. – А что хватит? Я же ничего плохого не говорю. – Данил делает шаг ближе к Диме. – Правда, Самарин? Мы же друзья. Я знаю этот тон. Данил вроде бы дружелюбен, но за этим скрывается что-то неприятное. Хочет продемонстрировать свое превосходство. Показать Диме, что тот здесь чужой. – Слушай, очкарик, – продолжает Данил, – а правда, что ты Лисе стихи пишешь? Про логарифмы и дифференциалы? Несколько человек поблизости поворачиваются к нам, чувствуя назревающий конфликт. Кто-то уже снимает на телефон. – Никаких стихов я не пишу, – ровно отвечает Дима. – А жаль. Было бы романтично. – Данил ухмыляется. – Хотя, может, ты просто решаешь за нее домашку? За определенную плату, конечно. – Данил! – вспыхиваю. Но Дима кладет руку мне на запястье – легко, успокаивающе. – Все в порядке, – тихо говорит он, не сводя глаз с Данилы. – Я помогаю Мелиссе с алгеброй. Бесплатно. Потому что мне это нравится. – Тебе нравится сидеть рядом с красивой девочкой? – усмехается Данил. – Еще бы! Небось до этого ни с кем не общался. – Данил, заткнись, – говорю сквозь зубы. – А что заткнуться? Я же правду говорю. – Данил обращается к окружающим: – Ребят, а вы знаете, что наша принцесса каждый день после уроков сидит в библиотеке с этим… математическим гением? Изучают там алгебру. – И что в этом плохого? – спрашиваю. – Да ничего плохого! – разводит руками Данил. – Просто интересно. Мелисса Краснова и ботаник Самарин. Звучит как название плохой комедии. Вокруг смеются. Кто-то из девочек хихикает. И я вдруг понимаю, что все это время притворялась. Притворялась, что мне все равно, что подумают другие. А сейчас, когда они смеются над Димой, мне хочется защитить его. Любой ценой. – А знаешь что, Данил? – делаю шаг к нему. – Ты прав. Мне действительно нравится проводить время с Димой. Потому что он умный, интересный и не пытается самоутвердиться за счет других. Повисает тишина. Данил мрачнеет. – Значит, ты серьезно? – спрашивает он тихо. – Ты правда выбрала его вместо… нормальных людей? – А ты нормальный? – усмехаюсь. – Данил, ты качок с мозгами золотой рыбки. Твои главные достижения – количество жима лежа и толщина папиного кошелька. Окружающие ахают. Кто-то одобрительно свистит. А Данил краснеет и сжимает кулаки. – Ах, вот как, – говорит он. – Значит, теперь ты слишком хороша для нас? – Данил, – вмешивается Дима, – может, не будем устраивать сцену? – А ты не лезь, очкарик! – рявкает Данил, поворачиваясь к нему. – Это между мной и Лисой! – Нет, – твердо говорю. – Это только мой выбор. И я его уже сделала. – Какой выбор? – Данил наклоняется ко мне. – Ты думаешь, что между вами что-то может быть? Серьезно? Мелисса, очнись! Он не из нашего круга! У него нет денег, связей, будущего! – У него есть мозги, – отвечаю. – В отличие от некоторых. – Мозги? – Данил хохочет. – Да ему в жизни светит максимум место инженера в какой-нибудь конторе! А ты… ты можешь иметь все что угодно! Любого парня, любую жизнь! – Может, мне не нужна любая жизнь, – тихо говорю. – Может, мне нужна правильная. И тут Данил окончательно теряет самообладание: – Да что ты в нем нашла?! – кричит он. – Он же никто! Серая мышь в очках! Что он может тебе дать? Данил делает шаг к Диме, явно готовясь к драке. И тут я понимаю: если это случится, Диме не поздоровится. Данил крупнее, сильнее, агрессивнее. А Дима… Дима слишком интеллигентный для кулачных боев. – Данил, – говорю спокойно, – я бы на твоем месте остановился. – А то что? – поворачивается он ко мне. – А то узнают, что ты хранишь в коробочке под кроватью. Данил бледнеет. Ого. Значит, слухи правдивы. – Откуда ты… – начинает он. – Неважно откуда. Важно то, что я знаю. – Улыбаюсь холодно. – И знают еще несколько человек. Так что советую успокоиться. Данил смотрит на меня с ненавистью. Потом переводит взгляд на Диму: – Это еще не конец, ботаник. Рано или поздно принцесса поймет, что опустилась слишком низко. – Может быть, – спокойно отвечает Дима. – Но это будет ее выбор. Данил еще несколько секунд сверлит нас взглядом, затем разворачивается и уходит. Его дружки неуверенно следуют за ним. Толпа зевак начинает расходиться – представление окончено. Мы с Димой остаемся одни посреди гостиной. Музыка все так же играет, люди разговаривают и смеются, но мне кажется, что все изменилось. – Прости, – тихо говорю. – Не думала, что он так себя поведет. – Все нормально, – отвечает Дима. – А что ты имела в виду, говоря про коробочку? – Дима, может, уйдем отсюда? Здесь слишком шумно. – Куда? – Не знаю. Погулять. Поговорить. Без свидетелей и камер в телефонах. – Идем. Мы направляемся к выходу, и я чувствую на себе десятки взглядов. В понедельник вся школа будет обсуждать эту сцену. Будут сплетни, домыслы, насмешки. Раньше меня бы это напугало. А сейчас… Сейчас мне все равно. Потому что рядом со мной человек, с которым я могу быть собой. И это дороже любых мнений. Да, Данил прав в одном, Мелисса Краснова влюбилась в ботаника. Звучит как название плохой комедии. Иногда плохие комедии оказываются хорошими историями о любви.