Глава 10

Стою у окна в коридоре третьего этажа, смотрю на заснеженный двор и мысленно решаю квадратное уравнение из домашнего задания по алгебре. За две недели я так натренировался помогать Мелиссе с математикой, что теперь могу решить любую задачу автоматически, не отвлекаясь на другие мысли. А думаю я, как всегда в последнее время, о ней. Вчера мы ходили в кино на новый фильм о путешествиях во времени. Сидели в последнем ряду, я анализировал нелогичность сюжета, а Мелисса смеялась над моими комментариями и называла меня занудой. Но когда на экране началась романтическая сцена, она взяла меня за руку, и я забыл обо всех парадоксах временных петель. Две недели тайных встреч. Статистически значимый период для анализа. За это время мы успели: Посмотреть четыре фильма в кинотеатре Семь раз прогуляться по парку у городского озера Поцеловаться одиннадцать раз (да, я считаю, что это важные данные) Вести себя в школе так, чтобы никто не догадался, что мы встречаемся Последний пункт до сих пор ставит меня в тупик. Мелисса настояла на том, чтобы в школе мы вели себя как обычные одноклассники. Никаких особых взглядов, разговоров, улыбок. Только нейтральная вежливость во время занятий алгеброй в библиотеке. Почему? Я понимаю теорию игр, понимаю стратегические расчеты. Но не понимаю, зачем скрывать то, что делает нас счастливыми. Мелисса что-то говорила про «неготовность окружающих», про «необходимость времени». Но чем больше я об этом думаю, тем менее логичными кажутся ее доводы. Может быть, она меня стесняется? От этой мысли у меня болезненно сжимается сердце. Я знаю, что мы из разных социальных слоев. Знаю, что я не подхожу на роль парня школьной королевы. Но я думал, что для нее это не важно. Или важно? – Эй, ботаник! Голос Данила заставляет меня обернуться. Он идет по коридору в окружении своей обычной свиты – Кирилла, Максима и еще двух парней из параллельного класса. За ними следуют Катя и Лиза, как обычно хихикающие. Быстро оцениваю ситуацию. В коридоре довольно многолюдно – большая перемена, многие выходят из кабинетов. Учителей поблизости не видно. Вероятность неприятностей высока. – Добрый день, Данил, хотя, мы уже виделись,– отвечаю максимально нейтральным тоном. – О, он вежливый, – усмехается Данил, останавливаясь в метре от меня. – Как дела, математический гений? Как продвигается обучение нашей принцессы? Наша принцесса. Терпеть не могу, когда он так говорит о Мелиссе. Как будто она чья-то собственность. – Мелисса хорошо усваивает материал. У нее способности к математике лучше, чем она думает. – Ага, способности, – кивает Данил. – А у тебя, часом, не развиваются способности к чему-то еще? К тому, что не связано с учебой? Вокруг начинают собираться зеваки. Школьники чувствуют приближение конфликта, как акулы чувствуют кровь. Кто-то уже достает телефон. – Не понимаю, о чем ты говоришь, – пожимаю плечами. – Не понимаешь? – Данил делает шаг ближе. – Тогда объясню попроще. Тебе не кажется, что ты слишком много времени проводишь с чужой девушкой? Чужой? Мелисса ничья. Она не собственность Данила или кого-то еще. Она сама делает выбор, с кем проводить время. – Мелисса сама решает, с кем ей общаться, – говорю спокойно. – И сколько времени тратить на изучение алгебры. – Алгебры! – хохочет Данил. – Да ты посмотри на него, ребята! Он правда думает, что их занятия – это про математику! Смех окружающих режет слух. Катя что-то шепчет Лизе на ухо, они обе хихикают. Максим снимает происходящее на телефон. – А про что же еще? – спрашиваю, хотя уже понимаю, к чему он клонит. – Да брось, очкарик! – Данил наклоняется ко мне, понижает голос. – Ты же не думаешь, что такая девчонка, как Лиса, станет тратить время на какого-то ботаника просто так? У нее есть цель. – Какая цель? – Развлечься. Поиграть с чувствами доверчивого мальчика из провинции. Посмотреть, как далеко он готов зайти. Нет. Это неправда. Но что-то внутри меня дрогнуло. Сомнения, которые я пытался подавить последние дни, снова всплывают на поверхность. – Ты ошибаешься, – говорю, но голос звучит менее уверенно, чем хотелось бы. – Ошибаюсь? – усмехается Данил. – Самарин, посмотри правде в глаза. Мелисса Краснова и ты – это как… как принцесса и крестьянин. Красивая сказка, но в реальной жизни такого не бывает. – Иногда бывает, – возражаю. – В кино бывает! – повышает голос Данил. – А в жизни принцессы выходят замуж за принцев. Богатые – за богатых. А ботаники остаются ботаниками. Вокруг нас уже собралась приличная толпа. Разговоры стихают, все прислушиваются к нашему диалогу. В дальнем конце коридора я замечаю знакомую фигуру – Мелисса идет к нам. Сейчас она увидит эту сцену. И что она сделает? По нашему негласному соглашению она должна пройти мимо, делая вид, что происходящее ее не касается. Но мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы она нарушила эти правила. Чтобы она публично, не скрываясь, встала на мою сторону. – Знаешь, что я думаю? – продолжает Данил, следя за моим взглядом. – Она играет с тобой, это ее развлекает. Но рано или поздно игра надоест. – Мелисса не такая, – говорю твердо. – Не такая? – Данил оборачивается и видит приближающуюся Мелиссу. – А вот и наша героиня! Сейчас проверим. Он повышает голос, обращаясь к Мелиссе: – Лиса! Иди сюда! Твой репетитор что-то говорит о вашей дружбе! Мелисса останавливается. На секунду наши взгляды встречаются, и я вижу в ее глазах… что? Испуг? Растерянность? Или просто досаду от того, что ее поставили в неловкое положение? – Данил, не приставай к нему, – голос звучит как-то отстраненно. – У него и без тебя хватает проблем. «У него и без тебя хватает проблем»? Звучит так, будто я какой-то неудачник, которого нужно жалеть. А не парень, с которым она проводит время по собственному желанию. – О! – Данил хлопает в ладоши. – Слышишь, ботаник? У тебя проблемы! А наша принцесса тебя жалеет! – Я не это имела в виду, – быстро говорит Мелисса, но не смотрит мне в глаза. – А что ты имела в виду? – спрашивает Данил с притворным интересом. – Объясни нам, Лиса. Какие у тебя отношения с нашим гением? Повисает тишина. Мелисса стоит в окружении подруг, весь коридор смотрит на нее в ожидании ответа. А я понимаю, что сейчас наступает тот самый момент истины, которого я боялся. Либо она скажет правду – и тогда все поймут, что между нами действительно что-то есть. Либо она соврет – и тогда я пойму, что Данил был прав насчет игры. – Дима помогает мне с алгеброй, – наконец говорит она. – Мы… друзья. Друзья. Слова ранят больнее, чем физический удар. Потому что после одиннадцати поцелуев и четырех походов в кино мы определенно больше, чем просто друзья. И она это знает. – Друзья! – радостно восклицает Данил. – Слышишь, очкарик? Вы друзья! Значит, никакой романтики, никаких особых отношений. Просто дружба между умным мальчиком и красивой девочкой. Почему она так сказала? Почему она не могла хотя бы намекнуть, что между нами нечто большее, чем просто дружба? – Все верно, – киваю, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. – Мы друзья. Но внутри что-то болезненно сжимается. Потому что я понимаю: она предпочла репутацию мне. Предпочитала мнение окружающих честности. – Вот и славно! – Данил довольно потирает руки. – Тогда, Самарин, надеюсь, ты не против, если я приглашу нашу общую подругу на новогоднюю вечеринку? – Какую вечеринку? – А ты не знал? – усмехается он. – У нас же традиция – каждый год перед каникулами мы собираемся всей компанией в загородном доме моих родителей. Только для избранных, конечно. Не для всех. Намек понятен. Я к избранным не отношусь. – Мелисса сама решит, куда ей идти. – Конечно, сама! – кивает Данил. – Лиса, ты же придешь, правда? Будет весело. А твой друг как-нибудь развлечет себя сам. Может, подарим ему новый учебник по высшей математике? Окружающие смеются. А я вдруг понимаю, что устал от этого цирка. Устал притворяться, что мне все равно. Устал играть по чужим правилам. – Знаешь что, ты можешь считать себя избранным, но на самом деле ты просто избалованный мальчишка, который думает, что папины деньги делают его интересным. Толпа ахает. Данил мрачнеет. – Что ты сказал? – Ты слышал. Я сказал, что без папиного богатства ты обычный качок с пустой головой. А интеллект нельзя купить ни за какие деньги. – Дима, не надо, – тихо говорит Мелисса, но я уже не могу остановиться. – Тебе кажется, что ты лучше меня, потому что носишь дорогую одежду и ездишь на крутой машине. Но когда дело доходит до мозгов, ты просто пустышка. – Ах ты, сопляк! – рычит Данил, сжимая кулаки. – А еще ты трус, – продолжаю, не обращая внимания на его угрожающий тон. – Можешь унижать людей только в окружении своей свиты. А один на один ты никто. – Все, достал! – Данил делает резкий выпад. Удар в солнечное сплетение. Острая боль пронзает живот, я сгибаюсь пополам, пытаясь отдышаться. Падаю на колени, хватая ртом воздух. Черт, как больно. Вокруг крики, кто-то кричит «Драка!», кто-то снимает на телефон. Данил стоит надо мной, потирая костяшки. – Вот тебе за умные речи, очкарик! – говорит он. – Может, теперь будешь знать свое место! Пытаюсь подняться, но боль в животе не дает выпрямиться. И тут происходит то, чего я совсем не ожидал. Хлоп! Звук удара разносится по коридору. Поднимаю голову и вижу: Мелисса стоит перед Данилом, а у того из носа течет кровь. – Ты… – он прикрывает нос рукой, смотрит на кровь на пальцах. – Ты меня ударила? – Еще раз тронешь Диму – получишь еще, – холодно говорит Мелисса, морщась от боли в кисти. Диму. Она назвала меня Димой. При всех. Катя и Лиза ошеломленно смотрят на свою подругу. Друзья Данила не знают, как реагировать. А весь коридор замер в напряженной тишине. – Ты с ума сошла! – Данил вытирает кровь. – Это же я! Ты меня знаешь с детского сада! И знаешь, что у меня слабый нос. – Знаю, – кивает Мелисса. – И именно поэтому понимаю, что ты не изменился. Так же труслив и подл, как и раньше. Она поворачивается ко мне, протягивает руку: – Дима, вставай. Все нормально. Беру ее руку, с трудом поднимаюсь. Боль в животе постепенно утихает. А я смотрю на Мелиссу и не узнаю ее. Эта решительная девушка, которая без колебаний встала на мою защиту, – это та самая принцесса, которая минуту назад называла меня просто другом? – Краснова! Самарин! Строгий голос завуча разрезает тишину. Людмила Петровна идет по коридору, раздвигая толпу зевак. Лицо у нее грозное. – Что здесь происходит? – требует она объяснений. – Ничего особенного, – пытается соврать Данил. – Просто поговорили. – Поговорили? – завуч смотрит на кровь на его лице, потом на меня. – Самарин, ты в порядке? – Да. – А у Кузнецова откуда кровь? Данил открывает рот, чтобы что-то сказать, но Мелисса опережает его: – Это я его ударила. – Ты? – Да. Он напал на Диму. Я защищалась. Защищалась. Технически неточно, но по сути верно. – Понятно, – кивает Людмила Петровна. – Все трое – немедленно к директору. И не вздумайте убегать! Толпа начинает расходиться. Представление окончено, пора возвращаться к обычным школьным делам. Данил мрачно смотрит на нас, прижимая к носу платок. Вероятность, что он оставит это все просто так, равна нулю.