3

Если верить ощущениям, меня только что выбросило из работающей камнедробилки.

Болело все без исключения, но особенно – голова. Велошлем, расколотый на две части, валялся в стороне. М-да, хорошо Лугир меня приложил обо что-то твердое. А со зрением что? Все какое-то размытое, светящееся… Ох, это же поставленный мной щит. С трудом вспоминаю пароль, шепчу, снимаю плетение… Насколько стало легче – не описать.

Сквозь «белый шум» мелькнула единственная здравая мысль: кажется, я создала плетение, опасное больше для самого колдуна, чем для его противника. С этой местной магией нужно обращаться крайне осторожно.

Вторая здравая мысль логически следовала из первой: нестандартное плетение обязаны были засечь…

Ой. Только этого мне сейчас не хватало. Сама, впрочем, виновата, никто меня не заставлял применять нелицензионную магию.

Руки в крови… Я его убила. Убила…

Пальцы разжались сами собой. Окровавленная ветка толщиной пальца в два упала на землю. Тоже залитую кровью… Тело Лугира. Зрелище не для слабонервных. А я, оказывается, слабонервная, когда у моих ног лежит убитый мной человек. Не застреленный, не зарезанный, а изорванный, будто клыками…

Вот только теперь мне стало по-настоящему плохо. Я крепко зажмурилась, стараясь побороть приступ тошноты.

Глухой цокот копыт приблизился и затих.

– Знаешь, – проговорил всадник хорошо знакомым голосом, – я тебя недооценил. Уважаю.

– Было бы за что, – прохрипела я, сделав усилие, чтобы разлепить веки. Дойлен в своем репертуаре. Ведьма растерзала ведьмака фактически голыми руками – солидное основание для уважения, какие вопросы.

– Перестань, – он мгновенно пресек мои попытки самокопания на месте преступления. – Видела бы ты себя сейчас – вылитая Кровавая Ведьма, только молодая. Доездилась… Давай руку!.. Сто ворон и черви, у тебя ладони в кровище, скользкие…

Он буквально втащил меня наверх, посадил на луку седла – весьма неудобно – и крикнул кому-то, кого я не видела:

– Эй, всех догнал?

– Одному дал уйти, – ответил этот кто-то, подъезжая. Протяжный железный лязг клинка о ножны. Затем второй поравнялся с Дойленом, и я узнала его сына Керена. – Нам понадобится живой свидетель для дознания, отец.

Ох, он и посмотрел на меня. Как кинжалом ударил… Знаю, я не золотой, чтобы всем нравиться, но этот-то с чего? Или недоволен, что отец подгулял на стороне? Впрочем… Впрочем, он и на отца как-то интересно смотрит. Что-то с парнем явно не так.

– Дознание будет коротким, или я совсем ничего не понимаю в жизни, – глухо проговорил Дойлен, усаживая меня поудобнее. – Держись крепче, Стана, упадешь ведь.

– Мой велосипед… Он чист, заклинания выдохлись… – Господи, что я несу? Какой велосипед?

– Я пришлю за ним мужиков из деревни.

Шпоры знали и в этом мире. И лошади их тоже очень не любили, потому мы сорвались с места, как выброшенный из катапульты камень. Пришлось изо всех сил вцепиться в одежду Дойлена, чтобы не свалиться. А он короткими рублеными фразами рассказывал, за каким чертом его понесло в тот пограничный лес. Оказывается, он приехал в усадьбу Масент и ждал моего возвращения, чтобы, по его словам, обсудить пару вопросов, и тут почувствовал… Ну, что он почувствовал, я уже знаю. Крикнул сыну, чтобы тот не расседлывал лошадей, и они вдвоем помчались к месту происшествия. Колдун колдуна всегда учует, а объединенные ритуалом – и подавно.

– Мы подъехали. Ты визжишь и тычешь в него веткой. А он уже дохлый, как змеиный выползок. Не видел бы своими глазами – решил бы, что ты его зубами грызла, у тебя все лицо в крови. Мы погнали этих… Приедем – тут же посылай курьера в Рему. Если промедлишь, его сынок или родичи обязательно обвинят тебя в подлом убийстве. Обвинять легче, чем оправдываться.

От скачки и ветра каша в моей голове начала приобретать некое отдаленное сходство с мозгами. С возвращением способности здраво мыслить ко мне пришел и страх.

Я совершила убийство. Неважно, самооборона это или нет, и «облико морале» жертвы сейчас не имеет значения, и мои моральные терзания по поводу убийства тоже. Я убила человека, а это уголовно наказуемое деяние. Здесь не сегунатская Япония, где самурай имел право убить любого простолюдина – чтобы испробовать новый меч, например, или просто сорвать на ком-нибудь плохое настроение. Я не самурай, хотя причислена к правящему классу, да и Лугир не простолюдин. Дознаватели просто обязаны возбудить дело. Помимо морального аспекта меня волнует, не высмотрит ли дознаватель чего-нибудь лишнего? Мы же вроде как заговорщики…

Когда мы въехали в настежь распахнутые ворота усадьбы, там уже все были на нервах. А когда эти «все» узрели мой неземной облик… О-о-о, что тут началось! Я чуть не оглохла от бабьих воплей и причитаний. Вряд ли дворня искренне переживала за меня лично, им не хотелось отвечать перед законом, если я «отброшу коньки» не по старости лет. Запомнилось почему-то бледное до бумажной белизны лицо Ирочки и ее глаза, полные ужаса. Сквозь колокольный звон в ушах доносился взволнованный голос Риены, раздававшей приказы не хуже полководца. Нагреть воды, послать за травницей, готовить комнату и так далее. Но самый, пожалуй, важный приказ отдал Дойлен: немедленно готовить лучшего коня и посыльного в управский город. Самое смешное, что его послушались, хотя не были обязаны делать этого без моего дозволения… Словом, дом из тихой усадьбы превратился в растревоженный улей… Нет, не так: в паникующий улей, озабоченный только одним – защитить свою повелительницу. Меня то есть. От чего уже защищать-то, никто не представлял, но все бегали, перекрикивались, нервничали, упускали из рук невероятно гремящие тазы… Пришлось злобно рявкнуть: мол, не собираюсь я умирать прямо сию минуту, успокойтесь уже! Суеты не убавилось, зато стало тише. А когда мне наконец дали вымыться, выяснилось, что смертельных ран действительно нет. Пара больших шишек на голове, ссадины, царапины, масса синяков и ни одной сломанной кости. Даже зубы все – тьфу три раза – на месте.

Вот душа не на месте, это правда…

К своему и без того малопочетному списку я добавила убийство.

Пусть покойный по любым нормальным законам заслуживал высшей меры в старой ее редакции, пусть он напал первым. Но я его убила. Своими руками. Думаете, легко убивать? Это – страшно. Может, кто-нибудь и привыкает со временем, но страх все равно никуда не девается. И злость – на себя любимую. Послушала бы Дойлена, не ездила бы в одиночку, и не было бы этого нападения.

Дойлен… Слишком часто он оказывается прав, я его тоже недооценила.

Со двора донеслись мужские голоса и скрип тележных колес. Мужики громогласно объявили, что привезли «повозку госпожи ведьмы», и столь же громогласно требовали, чтобы им показали, куда оную сгружать. Ну, хоть за свой велосипед не буду переживать, он мне, как ни странно, дорог.

– Брысь, бабы! – ну вот, опять… – Поговорить спокойно не дадут. Вон за дверь, я сказал!

Служанки вылетели из комнаты, как ошпаренные, только Ирочка, подозрительно хлюпая носом, вышла без особенного желания. Старательно кутаясь в шерстяной плед, я забралась под одеяло. Спать не хотелось. Усталость и постоянный шум в ушах превратили меня в законченного мизантропа. Догадываюсь, что он мне сейчас скажет… Так и случилось. Дойлен вообще мастер на меткие характеристики.

– Безголовая идиотка, – как-то совсем не сердито, но веско проговорил он, подтащив табурет к постели и присев так, чтобы видеть мое лицо. – Я тебя предупреждал.

– Я привезла то, что нам нужно. – Справедливо он меня припечатал, ничего не скажешь, но я не могла оставить его слова без ответа. – С сопровождающим такой номер просто не прошел бы.

– Сопровождающим мог быть и я, но ты предпочла… Как ты там выразилась – не «светить» наши истинные отношения?

Ясное дело, он не о личном. О том, что мы стали любовниками, знает вся управа, но о том, что отношения прекращены, – только мы двое и наши самые близкие люди.

– Ульсу трудно провести, а уж Гидемис…

– Гидемис сейчас слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи, – отмахнулся Дойлен. Меня, кстати, всегда удивлял контраст его внешности и «лица без маски» – такой себе громила с рожей и замашками помещика из глухомани, а на самом деле очень умный, циничный и рассудительный человек. – О дознании тоже можешь не переживать. Лугир, скотина, пытался перехватить тебя на своей земле. Ни один дознаватель не поверит, что ты напала первой. И труп той ведьмы на дороге… Вот, кстати, – он снял с пояса кошель и вытряхнул на одеяло несколько серебряных монеток и пару золотых колец явно мужских размеров. – Сын пошарил у него в поясе. Это твоя половина.

Средневековье. Мародерство – самая обыденная вещь, чего тут комплексовать. И деньги скоро понадобятся, и пара золотых цацок лишними не будут, благо заклинаний на них уже нет. Все высосала созданная мной сфера.

– А вот то плетение, которое ты сварганила, – продолжал Дойлен, доверительно склонившись ко мне, – наверняка засек амулет в Туримите.

– Это плохо? – спросила я, подгребая нежданную добычу под подушку.

– И плохо, и хорошо. Плохо, что засек и там, – тычок пальцем в потолок, – уже знают, что в нашей волости кто-то что-то наколдовал не по писаному. Хорошо – что можно проверить мои предположения. Если Большой сбор всего лишь посвящен пробиванию портала в дальние земли, то в Туримит должен прибыть главный маг-дознаватель княжества. Притом по порталу, то есть объявится почти сразу. Но если нет, то…

– …никакого мага-дознавателя из столицы не будет, – кивнула я. Что тут непонятного?

На какой-то миг я почувствовала, а затем увидела тонкую, почти прозрачную пленку изящного плетения, окружавшую нас обоих и, как ни странно, каждого по отдельности. Плетение со стороны Дойлена заметно прогнулось в мою сторону, но пленка, окружавшая меня, чуть-чуть уплотнилась… Вот как, значит. Он не может преодолеть мой запрет, хотя старается. Что ж, все к лучшему. По крайней мере, хоть об этом беспокоиться перестану.

– Вот, – я наклонилась, достала из-под кровати помятый и изгвазданный рюкзак. Порылась, вытащила листок с заклинаниями. – Это то, что мне удалось добыть в Туримите. Там парень один, мой земляк. Он при особе Гидемиса, пока на подхвате.

– Ты ему что, все рассказала? – поперхнулся Дойлен.

– Я похожа на дуру? – фыркнула я. – Угостила его, поговорили о том о сем, потом я его аккуратно навела на нужные мысли, и он сам предложил порыться в библиотеке. А уж после, когда ему стало страшно…

– Прости, испугался, – облегченный вздох Дойлена почему-то напомнил мне большой кузнечный мех, виденный в Реме. – С вами, женщинами, никогда не поймешь, где вы глупостей наделаете, а где поступите, как нужно… А заклинания и впрямь не из простых, – добавил он, изучая те самые пять контрабандных строчек. – Длинные. Здесь нужна сила мага. Мы с тобой даже вдвоем не сможем удержать эти плетения.

– Управский маг сгодится?

– Ты Ульсу, что ли, имеешь в виду? – хмыкнул дорогой сосед. – Этому я и медяка не доверю, не то что свою шкуру.

– Это если его нечем прижать.

– Ты что-то о нем знаешь?

– Так, одну мелкую деталь. Ты ведь знаешь, что я заряжаю два его артефакта из моего мира. Ульса наверняка захочет зарядить их перед дорогой и пришлет сюда курьера. Так вот, – я понизила голос до совсем уж заговорщического шепота, – я кое-что сделаю с одной из его игрушек. И буду я не я, если он либо не примчится сюда сам, либо не попытается поймать меня в Реме или Туримите на предмет «расколдовать» артефакт. Вот тогда мы с ним поторгуемся… Дойлен, не переживай. Наш маг тоже понимает, что происходит, он ценит свою шкуру и за этот товар заплатит любую цену.

– В тебе-то я уверен, – задумчиво проговорил сосед. – В нем – нет. Если он сможет заплатить за свою шкуру нашими, он это сделает. Впрочем, сейчас он должен понимать, что никакие попытки выслужиться его не спасут… Ведь понимает же?

– Как-то он крепко набрался, и я наслушалась его откровений, – я вспомнила ту попойку учителя с родителями гаденышей-одноклассников. – И знаешь, с трудом верится, что он совсем-совсем ничего не помнит. Не удивлюсь, если он давно сделал ставку на нас, иномирян.

– Ждал, пока оттуда Одаренный не с пустой башкой появится, – хмыкнул Дойлен. – Это как раз в его духе. Что ж, твоя затея не такая уж безнадежная, Ульса не станет рисковать собственным шансом, чтобы нас погубить. А ты… – Он со странной заботой, которую я за ним еще ни разу не замечала, тронул мою щеку, на которой расплылся синяк. – Тебе нужно пару дней спокойно отлежаться. Плохо выглядишь.

– Спасибо, что вообще выгляжу хоть как-то… А спокойно отлежаться мне никто не даст. Самое позднее послезавтра тут будет дознаватель из Ремы, и за новостями из Туримита следить тоже надо. – Я со вздохом попыталась так умостить гудящую голову на подушке, чтобы поменьше болела. – И тебе спасибо, Дойлен.

Он не стал уточнять за что. Слава богу. А я… Когда он упомянул иномирян в одном контексте с Ульсой, у меня возникла мысль. Еще не до конца оформившаяся, но вполне логично проистекавшая из самого факта присутствия здесь невольных попаданцев из иных миров. Правда, для этого следовало уточнить еще одну деталь, но Ульса – прекрасный источник информации. Он в самом деле готов на все, лишь бы спастись, и такая малость, как кое-какие сведения не для широкой публики, его нисколько не смутит.