2. Наследники Эштара (5)

Лилайна мучилась целый день, метаясь между гневом и любопытством. Она хотела бы хоть с кем-то поговорить о ночном разговоре с принцем, о его словах и прикосновениях, но ее злило даже то, что она думает об этом. Разум упрямо напоминал ей о морали, но в голове снова и снова голос Антракса утверждал, что женщиной она не стала. К вечеру она окончательно убедила себя в том, что никуда не пойдет, но когда часом позже Кам вызвалась отвести ее к принцу, принцесса Рейна не возразила, радуясь тому, что ее не мазали маслами и не одевали в откровенные одежды.

— Спасибо, Кам, — произнес принц откуда-то из темноты. — Можешь отдыхать, и передай брату, что он мне не понадобится.

Кам проворчала себе под нос что-то о том, что кто-то маленький негодяй, поклонилась и вышла, закрывая за собой дверь.

В комнате было темно, особенно в той ее части за диваном, где щелчком закрылся замок маски. Зато перед Лилайной было странное пространство. Большой пушистый ковер был развернут на мраморном полу, подушки и полотна шелковой ткани странным хаосом лежали поверх. Вокруг стояли подсвечники разной высоты. Огонь свечей создавал дрожащие тени.

— Чего ты там стоишь? — спросил принц, появившись возле дивана. — Проходи.

Лила растерянно осмотрелась, потом взглянула на него. Он внезапно показался ей красивым. Маска, как и раньше, закрывала его лицо, но его силуэт казался привлекательным. Она вдруг поняла, что за все то время, что знала его, ни разу не заметила, как он высок и хорошо сложен. Длинные жилеты и плащи, которые он так часто носил, вытягивали его силуэт и принц казался ей очень худым, но теперь она понимала, что это была только иллюзия.

Он стоял неподвижно, видимо наблюдая за ней, а она, не задумываясь, изучала его взглядом. Впервые черные чуть длинноватые волосы были убраны от лица, верхние пряди были странным образом собраны в подобие хвоста и перевязаны тонкой грубой бечевкой на макушке. Шея впервые была открыта, ее не прятал ни высокий воротник, ни причудливый галстук, потому в полумраке комнаты, на правой стороне шеи читался рельеф грубых рубцов, словно скульптор небрежно нанес материал шпателем и, забыв о нем, ушел, оставив творение незавершенным. Старые шрамы уходили сверху под маску, снизу под белую рубашку без воротника. Широкий вырез рубашки открывал часть его груди, линию ключиц и верхний контур грудных мышц. Почему-то принцесса была уверена, что принц едва ли мог потягаться со старшим братом в рельефности торса и рук, но заказанные выше локтя рукава рубашки, доказывали обратное. Она с огромным удивлением смотрела на эти руки, не веря, что они могли принадлежать ни воину. Даже у Гэральда, победителя множества рыцарских турниров, руки не казались такими сильными. Левая рука, лучше освещенная, была совершенно здорова, а по правой полосами расходились неровные шрамы, вокруг которых кожа была совершенно белой, словно кто-то измазал смуглого принца мелом. Ладони его по-прежнему скрывались перчатками.

Принц склонил голову набок, явно пытаясь что-то высмотреть в Лилайне, стоявшей в целых пяти шагах от него. Эти пять шагов им обоим показались сейчас бесконечными.

Лила сглотнула подкативший к горлу ком, спешно поднимая глаза, которые скользнули к поясу принца, где поверх белой рубашки лежали свободные широкие штаны. Она была рада тому, что они были именно такими и смущена тем, что думала о подобных глупостях.

— Что-то не так? — спросил, наконец, Антракс.

— Ничего, — опомнившись, произнесла Лилайна, — просто разве можно тут ходить?

Она кивнула на ковер у своих ног. Принц странно на это хмыкнул, ни то насмехаясь, ни то о чем-то догадываясь.

— Тебе можно, — снисходительно произнес он, наконец, сев на диван.

Он был бос, но шрамов на ногах она не видела.

— Тебя что-то сейчас очень сильно интересует? — с легким раздражением спросил принц.

Его просто выводило из себя то, как нагло его разглядывает Лила, давно никто не позволял себе подобного. Он предпочел бы услышать прямой вопрос и грубо ответить на него, чтобы эта дамочка больше никогда так на него не смотрела, но она только улыбнулась, делая невинное лицо.

— Я не понимаю, зачем я здесь нужна, — произнесла принцесса. — Тебе же и без меня будет весело.

— Да что ты говоришь!

В голосе Антракса прозвучала явная нота раздражения.

— Давай лучше ты закроешь рот и больше открывать его не будешь, и тогда я не стану на тебя злиться.

Она набрала полную грудь воздуха, чтобы заявить, что она не хочет быть здесь, но внезапно осознала, что ее никто не заставлял, что разум ее терзает любопытство и в тайне она хотела бы увидеть то, что ей хотел показать Антракс, говоря те странные слова. Потому она сложила руки у груди и отвернулась.

— Все что от тебя требуется это молчать и не вмешиваться, — куда мягче произнес принц. — Иди лучше туда, — он кивнул в сторону темноты за спиной. — Делай там что угодно, я подсматривать не стану.

Лилайна залилась краской и посмотрела на принца.

— О чем это ты вообще говоришь?!

— О том, что если тебе все равно, ты можешь лечь спать на моей кровати, и я ничего тебе не скажу, а ты о чем подумала?

Лилайна стиснула зубы, вцепилась в ткань своего длинного платья и быстро прошагала по ковру к дивану, чтобы пройти мимо. Принц не шевельнулся и, казалось, не смотрел на нее, но так врала маска. В действительности, он проводил ее взглядом, внимательно изучая каждую линию ее силуэта ничуть не менее внимательно, чем это сделала она мгновением раньше. Отметил снова каждый след на ее шее и качественность повязки на плече, принц закрыл глаза. Он не был уверен, что прав, что ей стоило быть здесь сегодня, и с облегчением услышал, как за его спиной она действительно забралась на постель и рухнула в подушки. Вот только он знал, что спать она не будет, и это возвращало его к реальности, в которой не было невинных созданий.

Минуты две он сидел молча, закрыв глаза и прислушиваясь к себе. Ему очень хотелось понять, с каких пор эмоции так легко и быстро овладевают им. Он начал терять самообладание как настоящий мальчишка и это его действительно тревожило. Не в том мире он жил, чтобы позволять себе подобное.

— Сир, — заговорила Мо неуверенно, — с вами все хорошо?

Антракс опомнился, моргнул и взглянул на девуку. Он совсем не заметил, как она вошла, а теперь безмолвно стояла перед ним в прозрачном платье, едва прикрывающем ее юную едва выдающую себя грудь.

Окинув ее беглым взглядом, уделив особое внимание разве что крепко сцепленным в замок рукам, он уверенно кивнул.

— Извини, я немного увлекся размышлениями, — признался он.

— Конечно, вы ведь наверняка не в настроении, — грустно сообщила Мо.

Она разомкнула пальцы только чтобы скользнуть правой рукой к плечу левой, смущенно его сжимая. Девушка опустила глаза и тут же вновь заговорила:

— Вам сейчас не до меня, я знаю.

— Мо, мое настроение не имеет никакого значения, — спокойно сообщил принц, так и не сменив расслабленной позы.

— Просто раз уж у меня есть возможность, я хотела сказать, что я, да и все мы на вашей стороне и вся эта...

Принц остановил ее властным жестом руки, разрезав ладонью воздух, словно взмахнув ножом.

— Мы не будем это обсуждать, — уверенно сообщил он. — Напомни мне лучше, какое имя забрал у тебя мой брат, когда ты пришла к нему на службу.

Мо поджала губы, поерзала ногой по ковру и только потом тихо ответила:

— Молиренна.

— Молирен-на, — повторил Антракс выделяя последний слог, словно пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Что ж, теперь я возвращаю его тебе Молиренна, отныне ты будешь носить имя, данное твоей матерью.

Девушка улыбнулась, подняла на принца глаза и тут же низко поклонилась, прижимая обе руки к груди. Она выглядела действительно счастливой.

— А теперь присядь, Молиренна, как тебе будет угодно, можешь даже лечь, потому что я хочу поговорить с тобой, — тихо, можно даже сказать вкрадчиво, проговорил Антракс.

Мо села, поджав под себя колени именно там, где и стояла. Антракс возражать не стал.

— Ты знаешь, как твоя мать стала женщиной? — спросил он.

— Да, — Мо кивнула и без просьб рассказала историю своей матери: — Когда у нее появилась первая кровь,ее отец, мой дед, позвал трех своих друзей в свой дом, чтобы вместе с ними дефлорировать свою дочь.

Антракс подался вперед, оперся левым локтем о свое колено, но не сказал ни слова, только слушал.

— Сам он взял ее первым, — продолжала Мо, глядя на пол. — И ей было очень больно, она плакала, но он не жалел ее, а когда боль начала стихать, он вышел и взял ее снова, но уже там, сзади, и был в ней пока не излилось семя. Тогда старший из его друзей взял ее сначала спереди, потом сзади и, прежде чем он излил свое семя, следующий друг ее отца вошел в нее. Третий же, говоря, что она слишком шумит, заткнул ей рот собственным членом, а потом они долго менялись местами, и все что она помнила, сводилось к сильной боли и страху. Она даже пообещала себе, что никогда не будет спать с мужчинами, но потом отдалась родному брату, а потом еще множеству мужчин до тех пор, пока мой отец не дал ей семя так, чтобы оно могло зародить жизнь, и не сделал ее своей женой.

Мо смущенно подняла глаза на принца.

— Она рассказывала мне все это, когда я была еще совсем маленькой, чтобы я была готова к этой ночи. Она просто не знала, что к тому времени старый Рах запретят, впрочем, не везде же это соблюдают, правда?

Антракс едва слышно вздохнул, улыбнулся и кивнул.

— К сожалению.

Он помолчал немного, изучая глаза девушки, а после спросил тихо и спокойно:

— Ты знаешь, почему ей было больно?

— Потому что она была слишком узкой, — предположила Мо, без малейшего смущения.

— Нет, женщина после первой крови способна принять мужчину, ее тело предназначено для этого, но неопытной женщине нужно больше времени, чтобы быть готовой к соитию. Боль твоей матери — вина ее отца, он был слишком нетерпелив, хотя стоит сказать, что практически все мужчины не обладают достаточным терпением, поэтому если будет необходимо в будущем, ты должна сама остановить порывистого мужчину, право на это ты имеешь.

Мо кивнула.

— Хотя, конечно, разрыв девственной плевы не самое приятное ощущение, но и не самое страшное, это ты и сама скоро поймешь, ну и конечно, женскому телу нужно время, чтобы восстановиться после первой крови.

— Вы так и с советом говорили, когда выдвигали реформу? — спросила Мо, отводя глаза.

— Нет, совету нужны цифры, статистика и увеличение здорового потомства, что, впрочем, они и получили, но сейчас вопрос не о законах, а о том насколько ты морально готова стать женщиной.

Мо улыбнулась, мило и кокетливо. Впервые на ее правой щеке и только на ней появилась ямочка. Девочка вновь поджала губки, потом закусила нижнюю и подняла на принца глаза.

— Я давно хочу этого, — призналась она. — Столько девочек за эти два года при мне ушли от вас женщинами, а Солина даже замужем уже, вы знали?

— Нет, — признался Антракс, даже не пытаясь вспомнить, кто такая Солина.

— Ну вот, и принц Мэдин явно не просто так нас всех в этом возрасте отдает именно вам, поэтому я...

Она взглянула на принца большими глазами.

— Мне совсем не страшно, только волнительно немного.

— Значит, ты готова довериться мне?

— Конечно, — ответила Мо, вновь опуская глаза, но не переставая улыбаться. — Вот только... вы будете один?

— Нет, мужчин должно быть двое. Я не успел сообщить тебе, но выбранного тобой стражника зовут Огард, он киварец и придет ближе к полуночи, а до этого времени у тебя будет возможность немножечко познать себя.

Мо удивленно посмотрела на принца.

— Скажи, ты когда-нибудь прикасалась к себе сама? Искала места более чувствительные, чем остальные? Или в суете будничных дел ты никогда не задумывалась над этим?

Мо снова смутилась, залилась краской, которая покрыла ее щеки и скулы прерывистыми багровыми пятнами.

— Когда там внизу появились волосы, я иногда теребила их и по телу проходила странная приятная щекотка, мне нравилось это ощущение, но больше ничего такого я не делала.

— Тогда потрогай себя сейчас. Начни с груди. Прикоснись к ней.

Мо посмотрела на принца, затем на свою небольшую грудь с едва различимыми коричневыми сосками, выделяющимися едва различимой выпуклостью, а потом резко положила свои маленькие ладошки на обе груди и с силой их сжала, приподнимая.

— Молиренна, зачем же так резко? — спросил принц нежно. — Мы никуда не торопимся, и ты делаешь это не для меня, а для себя, ощути ее упругость, ее форму, ее чувствительность. Она вообще тебе нравится?

— Ну... она очень маленькая, — ответила Мо явно даже не задумываясь, чуть ослабила пальцы и тут же снова сжала грудь с любопытством ребенка, сжимающего мяч.

Антракс теперь уже не вмешивался. Он только наблюдал, как девочка все же убрала руки, затем медленно и осторожно провела кончиком пальца по ореолена правой груди, вырисовывая дугу. Ее прикосновения к собственному телу стали другими. Она едва прикасалась к коже, скользя кончиками пальцев сначала к груди противоположной стороны, затем вниз к талии.

— Возжелай себя, — прошептал Антракс так тихо, что казался голосом сознания самой Мо.

Девушка, внезапно сильно смутившись, вцепилась в ткань платья и подалась чуть назад, словно захотела убежать.

— Так странно, — прошептала она.

Принц протянул ей руку, не вставая.

— Иди сюда.

Мо встала, несмело прикоснулась к руке покрытой перчаткой и подошла совсем близко, только тогда Антракс, обнял ее левой рукой, зубами поймал перчатку правой, стянул ее с руки и неспешно провел пальцами по щеке девочки. Рука была вся покрыта тяжами белых рубцов, а одной фаланги на безымянном пальце и вовсе не хватало.

— Если тебе неприятно, я одену перчатку обратно, — проговорил принц, соскальзывая рукой вниз по ее шее.

— Нет, — прошептала Мо, дыхание которой внезапно сбилось. — Мне наоборот нравится, так... волнительно.

Левая рука скользила по ее платью вверх, едва прикасаясь к линии позвонков, чтобы потом по лопатке скользнуть по спине к хрупкому плечику. Правая спустилась к ямочке у основания шеи и медленно поползла к другому плечу. Затем обе руки синхронно, едва прикасаясь, скользнули вниз, к ее груди, затем по талии на бедра и еще ниже к коленке, где заканчивалось платье, а затем, резко поймав его край, потянул его наверх, стягивая с нежного тела и одновременно разворачивая девушку к себе спиной и тут же притягивая к себе. От неожиданности Мо буквально упала на его колени и оказалась в крепких, но все же мягких объятиях.

Он взял ее руку своей правой рукой и скользнул ее пальцами по ее собственному обнаженному бедру. Сердце у девушки забилось быстрее, дышать ровно она не могла от волнения и легкого смущения.

Когда принц внезапно положил горячую распахнутую ладонь ей на живот, Мо глухо выдохнула.

— Страшно?

— Горячо, — отозвалась девочка, с волнением наблюдая, как ее собственные пальцы поднимаются по бедру до первых жестких волосков. Принц легко переложил ее руку на ее собственный пах. Управляя ее пальцами, он заставил безымянным пальцем ее руки скользнуть по едва раскрытому бутону ее женственности. Но ощущение влаги, еда различимое, смешавшееся с жаром, так смутило Мо, что она отдернула руку, впрочем, принц даже не пытался ее удержать. Скорее он ожидал такой реакции, потому спокойно скользнул своей рукой туда, откуда рука девочки сбежала. От влажной точки, двумя пальцами он скользнул чуть глубже, разводя кожные складки больших губ. Кончиками пальцев он скользнул сначала вниз, по податливым маленьким губкам, затем вверх, задевая бусину клитора, словно случайно и снова вниз, чуть дразня. Затем наверх, только теперь уже отчетливо прикасаясь к клитору, мягким движением захватывая его тремя пальцами, скользнул по коже.

Девушка сжалась, ощутимо двинув бедрами на его коленях.

На миг он замер, прислушиваясь к тяжелому дыханию Мо, а затем резко вновь скользнул вниз, но уже настойчивее, проникая чуть глубже и обнажая влагу ее тела, скользя пальцем по самому краюшку влажной кожи, и вновь возвращался наверх, распространяя ее собственный сок, смазывая им клитор и ее собственные пальцы, чтобы вовлечь малышку в странную игру с ее телом.

Мо поддавалась, несмело прикасаясь к себе, удивляясь собственным ощущением.

— Не бойся прикасаться к себе самой, — шептал принц. — Это ничуть не менее естественно, чем сам секс. Вот здесь, — он нажал ее собственным пальцем на чуть затвердевший клитор, — если захочешь, можешь трогать себя, даже когда мужчина будет в тебе.

Мо снова сжалась, ерзая на его коленях и истекая соком. Она никогда не думала, что по телу могут ходить такие волны жара, при этом даже не понимала, что именно было их причиной: сильный торс к которому прижималась ее спина, крепкая рука, державшая ее и обжигающая своим жаром кожу, или те прикосновения внизу ее тела, такие дразнящие и легкие. А может всему виной был его голос?

Ей казалось, что голова закружилась настолько, что она слышала еще одно сбившееся дыхание совсем рядом, в то же время принц дышал глубоко, спокойно и уверенно.

Он поднял вверх пальцы и прикоснулся к ее губам, чуть распахивая их, и девочка поддалась мгновенно этому легкому жесту, открывая рот и позволяя двум пальцам скользнуть по ее языку. Собственный вкус показался ей странным, чуть кисловатым, но от него закружилась голова. Пальцы принца легко дразнили ее язык и ее губы, а после так же внезапно ускользнули, заставляя девушку звучно выдохнуть.

Рука снова скользнула вниз, смешивая слюну с соком, подразнивая ее тело и заставляя не просто сжимать бедра и ерзать, но и выгибаться, несмотря на руку, что ее держала. Буквально инстинктивно Мо упиралась ягодицами в пах своего соблазнителя, а после подавалась вперед к пальцам, что ее ласкали и так снова и снова, пока внезапно не ощутила короткую острую боль от резкого проникновения. Она застыла, вся сжалась, тихо простонав. Антракс тоже замер, стараясь не тревожить ее никакими движениями.

— Скажи, когда боль немного утихнет, — прошептал он на ухо девушке, нежно обнимая ее левой рукой и бережно поглаживая пальцами по коже.

— Она уже, — призналась сдавленно Мо, которая скорее испугалась резкой перемены ощущений, чем боли. Та была слишком короткой, слишком внезапной. Ее волна прокатилась вниз по ногам острыми мурашками, но теперь это было легкое ноющее ощущение тупого негодования где-то внизу живота.

Прижав ее к себе еще крепче, Антракс неспешно выскользнул пальцами и поднял руку, явно чтобы показать самой Мо, как на рубцах, покрывающих его пальцы, переплелись прожилки белесоватой слизи и крови.

— Так просто, — растерянно выдохнула Мо, ни то с облегчением, ни то с разочарованием.

— Нет, — прошептал Антракс. — Это только начало.

Лилайна, тяжело дыша, задрожала. Она поначалу радовалась, что мало что может увидеть стоя за диваном, в кромешной темноте, но эта радость быстро померкла, когда она увидела, что все происходящее беспощадно отражалось в зеркалах на другом конце комнаты, в которой никогда прежде не было зеркал. Когда Мо разводила ножки, она уже не могла отвести глаз от отражения. Она видела почти все, а что не видела, то рисовали ощущения. Более того, пока руки принца ласкали тело другой, ей все время мерещилось, что смотрел он не на девочку, не на действия своих рук, а на отражение в зеркале, словно мог различить ее в темноте. Ей отчаянно казалось, что нет никакой Мо, и никогда не было, что это она сама вот так сидит на его коленях, вздрагивает, постанывает, поддается, позволяет прикасаться в самых сокровенных местах и просто тает.

Лилайну переполнял жар. Кровь стучала в ее висках, а по ногам что-то внезапно потекло. Дрожа всем телом, она боролась со страстным желанием, прикоснуться к себе. Боролась, когда Антракс прикасался к Мо, когда сама Мо ласкала себя, когда Мо, сменив положение, села на его бедро и двинулась вперед.

Что-то больно укололо в груди Лилайны, когда руки девочки скользнули по груди принца.

— Не надо, — остановил ее Антракс, перехватывая ее руку. — Для всех подобных интересов к тебе придет Огарт.

— Но...

Мо, с неожиданной пылкостью прильнула к нему всем телом.

— Неужели вы не знаете, что большинство девочек замка тайно влюблены в вас?

Принц ответил не сразу.

— Догадываюсь, — прошептал он, убирая ее руку со своего живота, — но все равно говорю тебе «нет».

Влажной от ласк рукой он скользнул по ее спине, меж ягодиц и легким движением проник средним пальцем в ее зад, просто зная, что для этой девочки ночь все равно кончится анальным сексом, к которому ее тело должно быть готово хоть немного.

О Мо он больше не беспокоился. Он знал, что с ней все будет хорошо и потому даже не стал возражать, когда тихо пришедший стражник, будучи избранником девушки, подошел к ней сзади и вошел в нее одним толчком. Антркса даже не смущало, что пальцами в ее еще узковатом заду он отчетливо ощущал движения чужого члена в теле девушкики. Зато Мо так сладко застонала ему на ухо, что дыхание принца, наконец, чуть сбилось. Он отпустил вчерашнюю девушку, буквально отдавая ее в руки другого мужчины, а сам скользнул в сторону, чтобы скрыться в темноте.

На несколько мгновений Лилайна потеряла его, наблюдая за движением двух тел, медленно покинувших диван и оказавшихся на ковре средь подушек, видя изгибающуюся Мо, слыша ее стоны. Она просто ненавидела Антракса, а тот внезапно обнял ее со спины. Обе его руки легли под ее грудью и прижали к себе.

— Я так и знал, что ты не уснешь, — прошептал он ей на ухо. — Идем, я здесь больше не нужен.

Он поманил ее вглубь комнаты. Она опасалась, что он увлечет ее на кровать, но он обошел ее и толкнул стену, и та внезапно раскрылась, словно дверь, отрывая проход в залитую лунным светом комнату.

Это оказался крытый сад со стеклянным потолком и балконом, открывающим вид на ночной город.

Дверь за ними закрылась и стоны из комнаты перестали их тревожить. Антракс вновь приманил ее к себе и крепко обнял, прижимая так откровенно, что она вновь ощутила честность его желаний, вот только в голове всплывала Мо и слова одной фрейлины ее родины о том, что все мужчины одинаковы.

— Что ты делаешь? — спросила она, понимая, что его рука сползла по ее талии вниз, скользнула по ягодицам и стала быстро перебирать пальцами, поднимая подол юбки.

— Просто хочу узнать, насколько хорошо ты меня поняла, — ответил Антракс.

Она дернулась, но он не позволил ей даже шевельнуться, скользнув рукой меж ее ног.

Она была влажной, обжигающе горячей и раскрытой, словно расцветший бутон, а самое главное, такой желанной, что по его рукам прошла волна слабости, а она тут же вырвалась, поправляя платье.

— Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками! — вскрикнула принцесса дрожа.

— Если тебя волнует только это...

Антракс совершенно спокойно подошел к небольшому медному фонтану, изображающего гору, с вершины которого срывается ручей и тонкой струйкой бежит вниз, разливаясь небольшим прудиком, из которого по резным желобкам разбегались тоненькие линии рек.

Он опустился на колени и Лилайна отчетливо видела, что на его руках и так ничего не было: ни следов крови, ни слизи, когда и как он это сделал, было не ясно, но сейчас он мыл совершенно чистые руки просто в угоду ей.

От этого в сердце что-то кольнуло еще сильнее. Она видела перед собой не варвара, но и не аристократа ее родных земель, это был кто-то другой, отчаянно будораживший ее разум и в то же время заставляющий ненавидеть.

— Можешь не стараться, — сказала она грозно, так, словно пыталась перекричать свои собственные эмоции. — Ты все равно не прикоснешься ко мне.

— Почему? — спросил принц, медленно вставая на ноги и делая к ней шаг. — Ты ведь хочешь, чтобы я прикоснулся.

Он приближался, и от острого головокружения ей на губах снова мерещился привкус мяты. Она была даже не в состоянии заметить его хромоты. Ей хотелось распахнуть объятия и забыться, но вместо этого она отступила.

— Я не хочу быть игрушкой в руках извращенца! — вскрикнула она, желая, чтобы он не приближался.

Он действительно замер, но не ответил.

Ей стоило бы помолчать, но она не могла уже остановиться, чувствуя, как наворачиваются слезы:

— Для тебя все это ничего не значит, ты просто пытаешься доказать всем, что ты нормальный, прикрываешь свою неполноценность и врешь всем и вся, только чтобы не признаваться себе, что ты просто урод, который никому не нужен.

Все это, она буквально выкрикнула ему в лицо. Теперь голова закружилась уже у него. Ему нестерпимо хотелось ответить, да так, чтобы в ее идиотской голове снова возникло желание всадить в свое тело нож и перестать существовать.

— Молодец, — проговорил он холодно и шагнул к другому концу комнаты, на ходу развязывая волосы и опуская рукава.

Лилайна отчаянно понимала, что совершила нечто страшное, ей захотелось догнать его, но она не двинулась с места, наблюдая как оноткрыл дверь, просто толкнул что-то в стене и,тем самым, заставил возникнуть проход прямо в ее комнату.

— Иди спать, — велел он ей совершенно опустошенным голосом и, не дожидаясь, когда она пойдет к двери, направился в сторону балкона.

Он только слышал, как прошлепали ноги по полу и как хлопнула дверца, и только потом снял маску, чтобы подставить лицо холодному ночному ветру.