2. Наследники Эштара (6)

Женщина склонилась над постелью сына, чтобы ласково поцеловать в смуглую щеку. Ее белые локоны соскользнули и упали ему на лицо. Мальчик сразу улыбнулся. Женщину это не удивило, она и так знала, что сын не спит.

— Доброй ночи, Антракс, — пожелала она мальчику, поправляя покрывало на обнаженном плече ребенка.

Летом в Эштаре было тепло, впрочем, и зима здесь не отличалась особым холодом, но Ленкара, привыкшая к морозам, часто вглубине души боялась, что ее единственный ребенок замерзнет ночью, как это часто бывало с ее младшей сестрой когда-то давно в далеком Авелоне.

— Доброй ночи, мама, — все же ответил Антракс, не переставая улыбаться.

Ленкара потушила свечу у постели мальчика и забрала ее вместе с книгой, лежавшей рядом.

— Завтра утром вернется отец, и ты наверняка захочешь его встретить, так что прошу тебя — спи.

— Ладно, — протяжно ответил мальчишка.

Ленкара слышала в голосе сына недовольную нотку и потому даже не сомневалась, что он ее слушать не станет, только злиться на него не умела. Более того, королева никогда не понимала, как ее супругу удавалось отчитывать их чадо без малейшего снисхождения в голосе. Она так не могла, и потому взъерошив черные волосы, поцеловала мальчишку в висок.

— Я люблю тебя, — призналась она, выходя.

— Я знаю, — ответил ей детский голос.

Королева не ответила, закрывая дверь. В полной темноте Антракс лежал пару минут, думая о матери. Ленкару любили при дворе, ее полюбили горожане, и даже странно было думать, что она не прожила всю жизнь в Эштаре. Мальчик тоже любил свою мать, но в свои семь уже начинал упрямиться и не признавать привязанностей. Это было не под стать будущему королю Эштара, а в глубине души он не сомневался, что трон будет принадлежать именно ему. Даже дружба со старшим братом не меняла этой убежденности. Мэдин был не плох во всем, и как ни кто другой подходил на роль королевского приближенного, быть может, у него были бы шансы стать королём, но это только если бы не было его — Антракса, превосходящего его во всем с раннего детства.

Сыну королевы все удавалось слишком легко. Он схватывал знания буквально на лету, а техники боя, казалось, всегда были ему известны и он не учил их, а просто вспоминал, осваивая их куда быстрее других. Это отмечали не только наставники, но и сам Эеншард, в то время как сыну наложницы всегда приходилось что-то преодолевать в самом себе, чтобы освоить нечто новое.

Мэдин частенько упрямо повторял одно и тоже без страсти и таланта, встраивая в себя навыки буквально силой.

Разница между ними была так очевидна, что Антракс уже сейчас думал порою о будущем. Тема трона была под запретом по воле отца, более того Эеншард однозначно требовал от сыновей отбросить мысли о преемственности и оставить соперничество.

— Каждый из вас может и делает другого лучше, — говорил правитель сыновьям.

Антракс же понимал его и в тоже время не понимал. Ведь сам Эеншард убил своего старшего брата, чтобы взойти на отцовский престол. И когда его не будет, Антраксу придется убить Мэдина, чтобы занять его место, если конечно к тому времени Мэдин не откажется от своих притязаний на трон и не отступится сам, а он не отступится. По крайней мере, так думал Антракс, неплохо знающий своего потенциального соперника.

В тоже время он любил Мэдина. Его шутки и наигранное величие непременно веселили Антракса, что бы ни случалось. Было в Мэдине свое очарование, и потому Антракс сожалел уже сейчас о том, что там, в будущем, они непременно сразятся в смертельной схватке, и выживет лишь один из них. Но еще больше он был рад тому, что его мать не родила ему брата. Хотя отсутствие детей у королевы всех смущало, но никто не смог бы обвинить короля в холодности к ней. Они любили друг друга, и Антракс хорошо это знал, не раз подсматривая за своими родителями. Секс короля и королевы его не интересовал. Он и вовсе не интересовал его сейчас. О том, что мужчина делает с женщиной, в Эштаре дети узнавали чуть ли не с младенчества, слишком обыденным было это явление. Так и Антракс знал и видел достаточно чтобы не испытывать любопытства, и был еще слишком мал, чтобы реагировать сознанием или телом. Секс для него был ритуалом взрослых, который ему только предстояло понять, а пока он просто принимал его. Не понимая только одного, как за годы страсти, после всех ночей проведенных вместе, его родители так и не явили миру еще одного ребенка.

Когда-то он прямо спросил у мамы, почему у них с отцом нет других детей, и строгая, но ласковая к нему мать призналась, что его рождение далось ей очень тяжело, и она была бы рада подарить его отцу сына или дочь, но пока не получалось.

Все выходило прямо как в легенде, его отец дал матери семя, и она родила единственного ребенка, отражающего всю силу своего отца.

Только этот факт Антракса скорее беспокоил, чем радовал, слишком страстно тут относились к древним легендам и традициям, возвышая их над всем остальным.

Так размышляя, он тихо сполз с кровати на пол, вытягивая из-под подушки другую книгу. На полу за комодом у него была спрятана еще одна свеча. Он зажег ее и поставил так, чтобы она освещала маленькую нишу между комодом и кроватью, в которой он уложил книгу, а сам улегся на пол, чтобы почитать. Книги и свечи он всегда прятал в разные места и знал, что мама не станет его ругать, да и отец не будет отчитывать за бессонную ночь, только если днем из-за сонливости он совершит ошибку, ему достанется за саму ошибку, а не за чтение книг на полу среди ночи. Конечно, он понимал, почему мама хотела, чтобы он нормально спал, но ночью спать ему никогда не хотелось.

— Ты живешь по часам Авелона, — смеялась королева, на родине которой занимался рассвет, когда в Эштаре был уже полдень.

Антракс на это недовольно фыркал, но не спорил.

Теперь же он быстро бегал глазами по книге с историей Авелона, немного смущаясь своего интереса к другим странам, даже стыдясь его и стараясь скрыть, хоть и понимал, что его родители все видят и все знают, и даже мать, отбирая книгу ночью или поздним вечером, всегда возвращала ее утром, какой бы странной эта книга не была: о горах, которых тут не было, о снегах, о диких чудовищах океана, о богах легендарных каменных людей за Белым морем. Никто даже не спрашивал, зачем ему все это, один только Мэдин утверждал, что настоящий Эштарец должен искать силу и знания в традициях предков и мудрости Бога Войны, а не в глазах чужаков. Что бы он сказал об этих книгах, Антракс не знал, и знать не хотел, избегая ссор.

Он читал бы до самого утра, если бы в тишине северного крыла не услышал странный шум. Кто-то быстро прошел по коридору. Послышались голоса в комнате матери.

Антракс улыбнулся, задувая свечу.

«Утром вернется, да?» — с усмешкой подумал он, беззвучно выходя из комнаты.

Да, он любил подглядывать за своими родителями, улавливая как менялись они оба: как строгая Ленкара смущенно улыбалась, опуская глаза, но сжимала в руках большую сильную руку Эеншарда, а строгий суровый король частенько грубый и беспощадный, вдруг оказывался ласковым и мягким, нашептывая на ухо жене слова о ее красоте. Его бас даже шепотом в ночи казался громом, и потому Ленкара смущалась еще больше и все оглядывалась и просила не так громко говорить. Она догадывалась, что сын порой следит за ними в угоду своей любознательности, а Эеншард и вовсе это знал. У него с сыном был уговор, довольно конкретный.

— Поймаю — высеку, — пообещал он наследнику, но так до сих пор и не поймал, частенько создавая ложные маневры.

Это была своего рода игра, быть в курсе и не попасться. Вот и сейчас Антракс был уверен, что отец вернулся раньше, чтобы скрыть трогательный момент встречи с любимой женой, чтобы даже сын не знал, как он преклоняет перед женщиной колени и целует ее руки, только чтобы она нежно улыбнулась. Конечно, все заканчивалось страстью на супружеском ложе, но прежде происходило столько всего удивительного для Эштара, что маленький принц не мог отказать себе в удовольствии видеть счастье отца и матери.

Тихо выскользнув в коридор, он приблизился к двери материнской комнаты.

— Я не покину Эштар! — уверенно заявила королева Ленкар. — Вы правда думаете, что я поверю, что вот это вот воля Эеншарда? Если бы он хотел мне что-то сообщить, написал бы это своей рукой, а не рукой секретаря!

Послышался звук рвущейся бумаги.

— Пойдите вон, наследник Шадов.

— Женщина не имеет права мне приказывать!

— А я не женщина, я ваша королева!

Что-то щелкнуло. Едва различимый звук, подобие свиста, разрушил тишину и завершился хрустом. Знакомым Антраксу хрустом живого тела.

Принц резко открыл дверь, толкнув ее на себя и с ужасом осознал, что мужчина уже успел вонзить нож в грудь его матери.

— Чертов мальчишка! Ты же сказал, что он спит! — вскрикнул кто-то еще.

Бледная Ленкара прошептала одними лишь губами, без единого звука: «беги», и Антракс понял ее, интуитивно понимая две вещи. Первое: ей уже нельзя помочь. Второе: отец должен узнать имена предателей.

Он быстро осмотрелся. Обоих мужчин в комнате он знал. Мерид Шад и Оэкар Шад, дядя и дед его сводного брата были здесь, и этот факт задел принца еще больше. Он рванул с места, выскакивая обратно в коридор, видя в пляске тени как взмывает в воздух нож и вновь вонзается в грудь женщины, которая так крепко вцепилась в своего убийцу, что тот рычал, пытаясь вырваться.

— Лови мальчишку, — взвизгнул он отчаянно, приказывая кому-то еще.

Перед Антраксом внезапно возник стражник, который явно собирался схватить его. Даже отцовской страже, видимо, верить больше нельзя.

Мальчик метнулся обратно, проскочил мимо другого стражника и выскочил в большой зал. Здесь со второго этажа можно было быстро спрыгнуть вниз на первый и выскочить через большое окно в сад, а там ему, ребенку, спрятаться до утра не составило бы труда. Он успел добежать до резных перил, даже практически запрыгнул на них, но в этот миг сильная рука грубо поймала его за волосы и потянула на себя.

— А я хотел сохранить тебе жизнь, — проговорил Оэкар, стоявший рядом с сыном, который поймал принца. — Перевезти тебя через моря и продать в рабство, и никто никогда не вспомнил бы о твоем существовании.

Антракс дернулся, пнул Мерида и до боли впился пальцами в руку мужчины, царапая ее в кровь.

Мерид выругался и без малейшего сомнения ударив мальчика по голове бросил вниз на каменные плиты первого этажа, не оставляя и шанса на удачное падение.

Только теперь семилетний мальчишка ощутил страх и физическую боль. Только теперь он понял, что мать его мертва, отец был предан, а он сам летел вниз, глядя на того, кто лишил его мать жизни.

Стиснув зубы, он попытался повернуться и рухнул на правый бок.

Он и сам не понял, ударился он коленом или бедром, но упав на пол, почувствовал, как ногу пронзила острая боль, от которой навернулись слезы. Дернувшись, он понял, что не сможет встать, но не желая сдаваться попытался хотя бы доползти до окна.

От боли он не слышал, о чем говорили мужчины и почему смеялись, зато лязг порванной цепи он не мог не заметить и с ужасом понял, что на него падает лампа, сорвавшись с петель.

«Это конец» — подумал, все равно стараясь откатиться в сторону.

Перевернувшись дважды, он ощутил удар и жар раскаленного масла. От боли пытался закричать, но голоса не было, только противный запах горящего мяса, странные обрывки мыслей в угасающем сознании и чей-то довольный смех под треск огня...

— Антракс, наглая ты морда, проснись уже! — закричала Лен-Фень, разгоняя сон.

Он открыл глаза, с радостью понимая, что все это давно в прошлом.

— Сначала являешься ко мне средь ночи, а теперь еще и буди тебя! — ворчала женщина. — Выметайся из моей постели!

Антракс встал. У него кружилась голова и потому пришлось помедлить. Лен-Фень заметив это, сдернула с него простынь.

— Все плохо, — заключила она. — Тебе нельзя сегодня на суд. И вообще есть.

— Конечно. Не дождешься, — ответил Антракс, резко вставая на ноги.

Его сразу повело в сторону, а Лен-Фень покачала головой, но спорить не стала, видя, как сделав два шага, принц потянулся к кувшину с зеленоватой жидкостью.

— Я могу выступить на суде и...

— Разжалобим совет? — иронично спросил принц. — Отличный план!

Лен-Фень стала в позу, фыркнула и заявила:

— До суда три часа! Приведи себя в порядок и, раздери тебя шакал, не ешь у себя дома!

Антракс усмехнулся.

— Нет, я не должен выдать, что знаю их план. Пока они верят в его силу, я на шаг впереди, — спокойно сказал Антракс.

— Скорми еду той псине!

— Я подумаю... И пожалуйста, будь рядом, никто кроме тебя не знает всего, что я сюда намешал, — попросил принц, показывая пустой кувшин.

— Какой у тебя план? — уточнила женщина терпеливо.

— Никакого. Если что, у меня есть Лила.

— Ты точно свихнулся с этой девчонкой!

Лен-Фень сбила пустой кувшин с маленького столика и спешно вышла, нервно хлопнув дверью, но Антракс знал, что под дверью суда она будет сидеть столько, сколько потребуется.