2. Наследники Эштара (7)

Лилайну облачили в длинное серое платье, полностью закрывающее ее тело. Подол юбки доходил до самого пола. Никто не говорил с ней. Все смотрели на нее так, что она и не посмела бы заговорить ни с кем кроме Элли, но той почему-то не было с самого утра. Затем пришел мальчишка, тот самый мальчишка-слуга, одетый в балахон из такой же серой ткани. Молча он протянул ей записку.

«На суде отвечай строго на вопросы и говори правду, чтобы ты ни думала о прозвучавших вопросах. Антракс», — гласила запись на бумаге.

С удивлением Лилайна поняла, что та книга, которую ей выдал принц, и которая по-прежнему лежала у ее кровати, была написана той же рукой, что и записка. По коже от этого открытия прошел холодок, правда, она утешила себя тем, что принц вряд ли бы писал сам, а секретарь записавший послание мог переписывать и книги. О большем она не думала, следуя за мальчишкой по коридорам.

Спрашивать о вине принца она ни у кого не стала, утешая себя тем, что раз уж его судят в родной стране, то едва ли она ошибается на его счет. Ее привели к тому же залу, вот только зашла она теперь через другие двери.

Лен-Фень, которая стояла у стены, отвернулась от девушки, откровенно выражая презрение. Лилайне оставалось только опустить глаза. Она была благодарна этой грубоватой женщине, но понимала, что та скорее придушит ее, чем примет какую-либо признательность.

Потому Лилайна шагнула в зал с видом поникшим и печальным.

— Она что, еще жива? — спросил кто-то из мужчин рядом.

— Дерша говорит, что принц в ее власти, а не наоборот.

По залу прокатился хохот. Сердце Лилайны быстро забилась, она хотела обернуться и посмотреть в глаза тех, кто так нагло говорил о ней, не понижая тона голоса, но внезапно для себя увидела Антракса. Она не узнала его, скорее просто догадалась, что это был именно он, по маске скрывающей лицо. Только маска была другая, белая и напоминала фарфор с нарисованной трещиной, идущей по лбу к носу. Волосы его закрывал широкий капюшон из белого шелка, переходящий в странное подобие мантии разрезанной спереди и державшейся на одной лишь завязке у шеи. Прячась в складках белой ткани, принц сидел на полу, сложив непокрытые перчатками руки на коленях. Его вид был настолько полон смирения и спокойствия, что Лилайна засомневалась бы, что это он, если бы не видела отчетливо тяжи рубцов на его правой ладони.

Ей стало страшно от понимания, что человек, от которого вот уже который день зависела ее судьба, сидел на полу, а двое стражников стоят над ним, словно он мог сбежать. Она только теперь начала понимать, что принц может быть в реальной опасности и не поверила этому. Никогда в жизни она не слышала о том, чтобы принцев судили, порой их убивали, но не судили. Сглотнув, она сделала еще шаг и тут же грубая рука Мэдина схватила ее за локоть больной руки и дернула на себя. Боли в плече не было, только испуг.

Мэдин тоже был в серой мантиив отличие от других мужчин, что стояли с другой стороны зала. Они были в длинных алых жилетах, надетых на обнаженный торс. Только один человек был в красной мантии. Лилайна с ужасом узнала его — это был тот самый брат короля.

— Слушай меня внимательно, — прошептал ей на ухо Мэдин. — Если из-за тебя у него будут проблемы, я не посмотрю на то, что дал ему слово защищать тебя — утоплю как собачонку.

Он буквально рыкнул в ухо принцессы и чуть отступил.

В зал вошел Эеншард. Король не изменял себе и появился в подобии халата расшитого золотом. Он расположился на своем троне и внимательно осмотрел зал.

Антракс не шелохнулся, даже не поднял головы. Впрочем, никто не приветствовал короля, просто разговоры оборвались и насмешливые лица стали серьезными.

По левую руку от Эеншарада был обвиняемый, его сын, и его скудная защита в виде Мэдина, Лилайны и мальчика-слуги. В такие моменты как этот, Эеншард ненавидел себя за то, что он правит этой страной, но эти эмоции никак не появлялись на его лице. По правую руку был обвинитель в лице его младшего брата и его поддержка в виде всего совета. Впрочем, не все поддерживали Дершу, и это единственное что могло радовать.

— Надеюсь, все на месте? — спросил король строго.

Ему не ответили, но тишина стала звенящей.

— Тогда начнем.

Стражники, стоявшие возле Антракса, внезапно разошлись, направляясь к двум дверям зала и оба вышли. Щелкнули замки. Зал был заперт. Несколько мгновений никто не говорил ни слова, наверно, даже не дышал.

Эеншард щелкнул пальцами и все дружно выдохнули. В центр зала вышел Дерша.

— Прежде чем я начну, — сказал он. — Могу ли я уточнить у Его Высочества принца Мэдина одну деталь?

Мэдин молча подошел ближе, став возле брата.

— Что ж, уточняйте.

— Вы уверены, что хотите остаться на этой стороне, еще и как свидетель? Ведь так вы лишаете себя голоса.

— Если бы я хотел быть с другой стороны, то я был бы там с самого начала.

Антракс едва заметно качнул головой, словно сожалел об этих словах брата, но ничего не сказал. Мэдин же вернулся на место, нервно сжимая кулак, словно ему не терпелось сломать нос своему собеседнику. Дерша, скривившись, кивнул и заговорил:

— Причина, по которой мы все сегодня здесь, крайне печалит меня лично, и потому я взял на себя роль обвинения, — проговорил он, обращаясь к королю и совету разом. — Мы много лет все закрывали глаза на небрежное отношение моего племянника к традициям, отдавая дань уважения его достижениям в сфере науки, но настало время изгнать из наших рядов смутьяна и предателя!

Одобрительный гул прокатился по залу, эхом врезаясь в стену.

— Я расскажу вам то, что случилось в моем доме пару дней назад, — говорил Дерша. — Ко мне в дом, а точнее в мою спальню пришла женщина, красивая и молодая и, конечно, я не отказался от нее, но, к моему удивлению, она оказалась девственницей!

Лилайна сглотнула, понимая, что речь идет именно о ней.

— А чуть позже я понял, что под лентой на своей шее она прятала знак Солнца!

По залу прокатился такой негодующий ужас, словно речь шла о страшном преступлении.

— И эта женщина оказалась наложницей моего племянника, человека, которого мы так долго считали равным!

Дерша указал на Антракса.

У Лилайны закружилась голова. Ком тошноты подкатил к горлу. Если бы она не могла прислониться к стене, то наверное бы упала, откровенно не понимая, как изнасиловавший ее человек может обвинять принца в том, что... Она даже понять не могла, в чем именно обвиняли Антракса, но в ее сознании, выросшем на совершенно других законах и традициях, это просто не могло уместиться. Ей показалось, что прямо сейчас весь ее мир был в одно мгновение перевернут и безжалостно разбит.

— Атракс Эйен Клен Дерва, принц Эштарский и Авелонский, целитель южного побережья и владыка рынка рабов Эшхарата, готов ли ты предстать перед судом совета и внять его воле? — спросил Дерша так, словно все было уже решено и ему осталось только зачитать приговор.

Антракс медленно встал и только потом заговорил ровным сдержанным тоном:

— Я готов предстать перед советом и ответить согласно закону за все, в чем я виновен, — сообщил принц, — и, отвечая, я клянусь быть максимально честным.

Он говорил не с дядей. Дершу он словно бы и не видел, обращаясь к людям за его спиной. Это было так очевидно, что лицо брата короля скривилось от негодования, но он все равно смог заговорить:

— Тогда, пожалуй, перейдем к вопросам. Согласен ли ты заплатить жизнью, за ложь?

— Да, — уверенно ответил Антракс, не задумываясь.

— Ты отказался от женщины на свое пятнадцатилетие.

— Да, — согласился с этим фактом принц.

— Ты не признаешь Бога Войны.

— Нет.

— Ты не следуешь обрядам.

— Да.

— Ты посещаешь храм только на особых церемониях, на которых обязан присутствовать.

— Да.

— Ты не прошел церемонию инициации в десять лет.

— Да.

— Ты обманул совет, приведя женщину и назвав ее своей.

— Нет.

— Ты надел обруч Солнца той, что не имела прав его носить.

— Да.

Дерша аж удивился столь легкому признанию. Мэдин печально вздохнул и даже отвернулся, стараясь держать себя в руках.

— Давай я возьму все на себя, — предложил Мэдин. — Скажу, что решил поиздеваться над тобой. Они хотят нашей вражды и будут рады такому повороту.

— Мэдин, прости, конечно, но ты бредишь, — ответил холодно Антракс, надевая мантию обвиняемого.

— Я ничем не рискую, все посмеются и только.

— Мэдин, я знаю, о чем ты думаешь. Вы с отцом как всегда беспокоитесь об одном и том же, но посмотри на все иначе: в совете нет идиотов, и они все понимают, что именно происходит, более того, большинство из них понимают, почему я сделал это. Тут все слишком очевидно. В данном случае проблема в том, что меня поймали на таком правонарушении, а не в том, что я его совершил.

— Тем более!

— Но как им относиться тогда к тому, что ты закрываешь меня собой?

Мэдин умолк и даже машинально отступил от брата.

— Да, ты защитишь меня, но окончательно убедишь всех в том, что я действительно просто калека.

Он даже не запнулся, проговорив эти слова.

— Прости, но на кону моя честь и единственный шанс ее защитить- это не убегать от правды.

— Но неизвестно куда они уведут суд, мы ведь даже не знаем, кто будет обвиняющим.

— Дерша.

— Почему ты так уверен?

— Потому что сам этот факт может вывести меня из себя, — признался Антракс, надевая белую маску, специально созданную для этого дня. — Если я не готов к суду сегодня, то я не готов к тому, что ждет меня в будущем, так что считай это естественным отбором в действии, не так ли Бог Войны решает судьбы своих подопечных?

— Не смешно, — пробормотал Мэдин, понимая, что обсуждать им больше нечего.

Все это действительно напоминало Антраксу тот далекий уговор с отцом, та давняя игра, в которой главное было не оказаться пойманным, и вот спустя двадцать лет его все же поймали. Что ж, он сам виноват. И потому он даже улыбался, благо эту мягкую улыбку скрывала маска.

— Ты занимаешься ремеслом вопреки своему титулу, — продолжал Дерша.

— Нет, — отвечал Антракс с легким пренебрежением.

— Но ты занимаешься медициной.

— Да.

— Ты лично лечишь людей нашей страны.

— Да.

— Ты неоднократно покидал Эштар чтобы вылечить иноземцев.

— Да.

— И тебе платили за это.

— Да.

Антраксу становилось смешно от того, к каким мелочам цепляется его обвинитель.

— И ты все равно утверждаешь, что ты не ремесленник? — Дерша от негодования даже задал вопрос вместо утверждения.

— Да, — с легкой насмешкой ответил ему принц.

Дерша выдохнул и обратился к совету:

— Да он не принимает даже самые простые законы.

— Нет, — ответил ему принц, сохраняя хладнокровие.

Дерша вновь обернулся, посмотрел на него прищурившись и заговорил:

— Ты состоишь в переписке с Зилом Мендом.

— Да.

— Зил Менд был советником короля Манра.

— Да.

— Это политическая переписка.

— Нет.

— Но захват Ливленда вы обсуждали.

Дерша достал из рукава мантии письмо и протянул его самому ближайшему человеку из совета.

— Да, — без малейшего сомнения ответил Антракс.

— И это, по-твоему, не политика?!

— Да.

Принц с трудом заставил себя не смеяться, но едва заметные насмешливые нотки все же прорвались в его ответ.

Дерша улыбнулся.

— А граф Ливель из Авелона, — вдруг произнес он.

Антракс молчал.

— Граф Ливель будучи единственным потомком Айвана, короля Авелона, отрекся от прав на престол.

— Нет, — тихо проговорил Антракс, можно даже сказать, с сомнением.

— Не отрекся? — удивился Дерша.

— Нет.

— Ах... он не единственный потомок, — с насмешкой протянул Дерша. — Значит ты тоже наследник Айвана?

— Нет.

— Но потомок.

— Да.

Стало на мгновение тихо.

— У тебя планы на трон Авелона?

— Нет.

Этот ответ был таким категоричным, словно речь шла о чем-то, чем Антракс просто брезговал.

— Ты поклоняешься Авелонским богам.

— Нет.

— Но статуя Снежного Бога стоит в одном из покоев замка.

— У меня она тоже стоит, — вмешался внезапно Эеншард. — И все знают почему. И если уж кто-то забыл, то я напомню, моя жена, мать Антракса, дочь короля Айвана, поклонялась Снежному Богу и две статуи стояли в северном крыле со времен моей свадьбы. После смерти королевы одну из них я велел перенести в южное крыло, а вторая осталась в северном, и как там стояла, так и стоит вот уже двадцать семь лет, и стоит она дольше, чем он ходит по этой земле.

Никто не ответил ему, да и Дерша не сразу решился заговорить, видимо сомневался еще какое-то время.

— Ты привез из другой страны ребенка.

— Да.

— И это не твой ребенок.

— Да.

— Но ты назвал его сыном.

— Нет.

Дерша удивленно посмотрел на Антракса.

— Он называет тебя отцом.

— Да.

— И ты позволяешь ему это.

— Да.

— А потом назовешь наследником.

— Нет.

— Даже если никто не родит тебе сына.

— Да.

— А может ли кто-то вообще родить тебе ребенка.

Антракс задумался. Вопрос показался ему некорректным, неточным и неоднозначным, но взвесив все, он выбрал вариант, который счел самым верным:

— Да.

— Только от твоих рук никто никогда не забеременеет, — с насмешкой проговорил Дерша.

Среди членов совета прокатился смешок. Мэдин едва слышно выругался.

А Антракс ответил даже на это самым невозмутимым тоном:

— Да.

От такого ответа Дерша даже вздрогнул, подавившись своим смешком. Ему вдруг стало страшно, словно он только сейчас понял, что вышел в прямое противостояние с опасным человеком, но чтобы взять себя в руки он решил довести свою издевку до конца.

— Ты хоть знаешь, что вообще следует делать с женщинами?

— Да.

Голос Антракса даже не дрогнул. Упоминание Авелона явно волновало его куда больше глупых шуток ниже пояса.

— Тогда, пожалуй, у меня осталось лишь одно утверждение: ты калека и евнух.

Антракс ответил не сразу, но не от того, что его шокировало это заявление или сбило с толку, скорее раздумывая, оценивать это заявление как часть обвинения или счесть оскорблением. Решив для себя эту моральную дилемму, а заняло это не больше трех секунд, он спокойно ответил:

— Нет.

Дерша ничего не сказал и только развел руками, явно работая на публику. Мужчины совета о чем-то переговаривались, затем один из них с пышной черной бородой заявил:

— Пусть первой отвечает женщина.

— Иди в центр зала, — проговорил Мэдин, буквально толкнув Лилайну вперед.

Только теперь девушка поняла, что она единственная женщина во всем зале. Даже Лен-Фень была по другую сторону запертых дверей. Дрожа от ужаса, она все же сделала несколько шагов, прошла мимо Антракса и в отчаянном ужасе предстала перед мужчиной, взявшим ее силой.

— И как же тебя зовут... птичка?

Дерша, задавший этот вопрос, с интересом взглянул на Антракса выделяя последнее слово.

Лилайну передернуло от этого голоса и этого взгляда, а принц не подал даже виду, что в его сторону делали выпад.

— Лила, — ответила девушка почти машинально, даже не осознавая, что называет данное ей имя вместо настоящего.

— Хорошо, Лила. Тебя купил принц Мэдин, а после перекупил принц Антракс, верно?

— Да.

— Ты спала со своим господином?

— Нет, но...

Она сначала сказала «но» и только потом поняла, что она не может говорить о том, что происходило у нее с Антраксом. Сердце в груди сразу забилось чаще, а на лице выступил легкий румянец.

— Какое тут может быть «но»? — спросил Дерша. — Или ты тоже про руки? Это как-то никого не удивит.

— Нет, — жалобно ответила Лилайна, чувствуя, как вспыхнуло ее лицо.

Ее ответ произвел неожиданный эффект. Дерша буквально растерялся, обернулся на кого-то в совете, потом посмотрел на нее.

— Тогда что за «но» такое?

Она понимала, что должна как-то это сформулировать иначе в покое ее не оставят. В поисках подсказки с видом виноватого ребенка, она обернулась, но Антракс никак не отреагировал. Она не смогла различить даже синевы его глаз.

— Так что за «но»? У нас нет времени на твои размышления.

— Просто... все могло быть, — прошептала она тихо, закрывая красное от смущения лицо руками.

За ее спиной шепотом выругался Мэдин, закрывая лицо одной рукой.

— Могло быть? — с интересом спросил Дерша с довольной усмешкой. — Это значит, что он не смог?

— Нет, вовсе нет, — проговорила Лилайна, поспешно понимая, что по непонятной ей причине здесь подобному уделяют слишком много внимания.

— Что же тогда могло помешать?

— Я не хотела.

— Заткнись уже, — прошипел Мэдин довольно звучно, но все сделали вид, что никто этого не слышал, кроме разве что Лилайны, которая и сама хотела бы как-то остановить происходящее, но могла лишь с ужасом смотреть на мужчину, что задавал вопросы.

— Еще лучше! Он подчинился желанию женщины, причем какой — рабыни-наложницы. Смех, да и только, — выдал Дерша, закатывая глаза.

У него был вид человека, которому все уже понятно, но он вынужден тратить свое время на доказательство очевидного.

— Нет! — буквально вскрикнула Лилайна, хватаясь за голову.

Она откровенно не понимала, как правда превращается во что-то совершенно на нее не похожее.

— Все не так, он... он сказал, что я все равно стану его женой, чтобы я там себе ни думала.

Это фраза привела в ужас даже короля. Эеншард ошарашенно посмотрел на Антракса. Мэдин уже не ругался, а просто в ужасе смотрел на девушку, не говоря уже о других мужчинах совета.

Дерша с трудом оправившись от ужаса, кашлянул в кулак и заговорил:

— Я сейчас должен уточнить... Ты сейчас просто перепутала и сказала глупость или вместо того, чтобы просто поиметь тебя, он сделал тебе предложение?

Лилайна не могла понять, почему сказанное ей было так ужасно, но отчаянно понимала, что из-за попыток исправить одно роковое «но», похоже, окончательно все испортила. Не зная, что делать, она вновь взглянула на Антракса. Теперь его глаза она отчетливо видела. Он смотрел на нее, затем вздохнул и поднял руку.

— Молчи, — машинально ответил Дерша. — Пусть она говорит.

Антракс не спорил, а довольно спокойно опустил руку и посмотрел куда-то в сторону от Лилайны, будто происходящее действительно не имело никакого значения. Девушка быстро соображала, что лучше делать: врать или говорить правду, а потом решила говорить правду, потому что если принц и готов к чему-то, то к правде, а не лжи которую она могла бы придумать. И хоть она ничего по-настоящему не понимала, не видела логики в происходящем, но отчаянно надеялась, что принц что-нибудь придумает.

— Да, он сказал, что хочет жениться.

— Когда? — едва не смеясь, спросил Дерша.

— В первый день моего пребывания в замке.

— И что же он с тобой делал все это время?

— Ни-че-го,— сдавленно и по слогам проговорила Лилайна, понимая, что действительно НИЧЕГО!

— А как на твоей шее появился золотой обруч? И, главное, когда?

— Перед отъездом принц надел его на мою шею.

— Просто так?

Лилайна задумалась. Ей на миг захотелось выдать все о себе, о том, что принц обещал ей помощь за брак и трон Рейна, о письме дяди и о том, что она просто хочет домой, но тут же поняла, что это кончится тем, что принца назовут изменником, и никто ее уже не защитит в этой варварской стране.

— Да, — виновато прошептала она.

— И что потом? Надел и...?

— Велел мне ложиться спать.

— А утром уехал?

— Да.

Дерша развел руками.

— Я, если честно, не знаю можно ли считать принца вообще вменяемым после всего этого, — выдохнул он, обращаясь к совету.

Эеншард сидел, стиснув зубы и сжимая кулак, но не вмешивался.

— Все, ты нам больше не нужна, по крайней мере, пока не нужна, — проговорил Дерша, жестом намекая Лилайне, что ей можно вернуться назад к стене и, в то же время, улыбаясь ей хищной улыбкой.

Он считал ее своим трофеем, который достанется ему после этого суда.

— А теперь давай ты, малыш.

Дерша подозвал мальчика. Тот спокойно вышел и посмотрел на мужчину.

— Давно ты служишь у принца?

— Скоро будет пять лет, — гордо сообщил мальчик.

— И что ты обычно делаешь?

— Как у всех: что-то приношу, что-то уношу, выполняю мелкие поручения и только.

— И теперь ты тоже для них здесь?

— Да.

Мальчик указал на небольшой стол в углу, на котором лежали книги и разные бумаги и спокойно пояснил:

— Если что-то понадобится Его Высочеству, то я должен буду это принести.

— И ничего ты интересного не знаешь, да?

Мальчик нахмурился.

— Мне одиннадцать лет, а не семь, не говорите со мной как с глупым ребенком. Грязь, которая вас волнует, не волнует меня, поэтому мне нечего вам сказать.

Дерша удивленно моргнул.

— И не надо смотреть на меня так, — продолжил мальчик. — Я младший сын герцога Крейда и имею право говорить с вами на равных. Надеюсь на этом все?

— Пока все, — ответил Дерша, немного растерявшись.

Упоминание Крейда подействовало на него странным образом. Крейд не поддерживал затею с судом и даже не явился на него, но слово герцога значило многое, а протест его сына буквально говорил, что сам герцог на стороне принца, раз уж его сын ходит у него в прислужниках.

Мальчик вернулся назад. Настала очередь Мэдина. Он сам вышел вперед и взглянул на Дершу.

— Вопросы будут? — спросил он с вызовом.

— Не очень понимаю, что можно у вас спрашивать, ваше высочество, — признался Дерша.

— Тем лучше!

Мэдин обернулся, посмотрел на белое одеяние брата, осознал, что холодный белый тон Антраксу подходил по духу больше черного, но не стал рассуждать на этот счет и обратился к совету:

— Это все конечно весело, — начал он. — Но, откровенно говоря, мой брат совершил проступок не заслуживающий такого внимания. Да, нарушил он закон, даже признал это и готов отвечать, но нет — нам надо использовать это как повод, чтобы придраться. Антракс не прошел инициацию в 10 лет, ах, да по закону его должны были принеси в жертву Богу Войны, но вы все знаете, что на тот момент он не мог этого сделать не из-за слабого здоровья, и прошел ее на год позже без малейших проблем.

Мэдин начал нервно расхаживать по залу, напоминая зверя, выбирающего жертву.

— Ах, мой брат не ездит верхом и хромает на правую ногу, а что же мы тогда не пристаем к сэру Эрву? — спросил он внезапно, взглянув на мужчину. — Уж простите, но примера лучше не найдешь. Сэр Эрвне ездит верхом, и у него вообще нет ноги, но он ветеран войны с Эдифом и это как бы все объясняет.

Мэдин, который искренне уважал человека, о котором говорил, приложил руку к груди и на миг опустил голову, как бы еще раз извиняясь. Мужчина кивнул в ответ, явно понимая мысль принца.

— Так давайте уже признаем Антракса ветераном политической войны и оставим его в покое, если это нам всем так важна подобная чепуха.

Мэдин выдохнул, понимая, что он слишком эмоционален, но закрыв глаза на миг, он тут же заговорил вновь.

— Я знаю, что он это не афиширует, но я могу вас заверить, если будет необходимо, он не только сможет верхом доехать куда угодно, но и сражаться будет, как эштарец, а не как авелонец, как вы называете его за глаза.

— Вы считаете неправомочным обвинение совета? — уточнил Дерша.

— Я считаю, что оно абсурдно и бессмысленно. И делая упор на взаимоотношениях Антракса с женщинами, вы ничего не добьетесь. Что бы он там ни делал, он имеет на это право, а как человек, росший с ним вместе, я точно могу вас заверить, что с ним все в полном порядке и все он может.

Дерша едва заметно кивнул.

— Быть может, но мы имеем право спрашивать и требовать доказательств. К тому же...

Мэдин посмотрел на него и Дерша запнулся.

— При всем уважении, дядя, но я бы на Вашем месте, да и на месте других, подумал бы немного и вспомнил, что Антракс тут не просто принц или политик, он богатейший человек столицы и ученый. И если уж он позволяет себе чудачества, то точно не для того, чтобы причинить вред Эштару.

Мужчины совета стали перешептываться, а сэр Эрв и вовсе поднял руку, дождался тишины и заговорил:

— Его Высочество прав, поступок принца относительно этой девки не стоит особого внимания. Это выходка мальчишки поссавшего с крыши, а что с такими мальчишками делают? Секут и отпускают играть дальше.

— Если бы это был один поступок, а это уже системное нарушение правил, — заметил мужчина, стоявший рядом с Эрвом. — Он, как минимум, обязан объясниться.

Его слова были живо одобрены, и тогда мужчина вышел вперед. Он был таким же гигантом, как Эеншард, только немного моложе и лукаво щурил зеленые глаза.

— Только я сам бы хотел пойти за ответом, надеюсь, никто не против? — спросил он, в первую очередь глядя именно на Дершу.

Антракса это не удивило. Разозлить его не получилось, игра на публику в исполнении Дерши проиграла игре Мэдина, который всегда умел найти колкое слово, менявшее расклад, но теперь нужен был кто-то холодный, умный, цепкий, кто-то кто имел шансы загнать его, Антракса, в тупик. И этим человеком мог быть только Генер Шад, единокровный брат того самого Мерида Шада.

Возражений, конечно, не было. Центральная площадка снова опустела, остался один лишь Генер, внимательно наблюдающий за принцем.

Антракс спокойно сделал буквально шаг, чтобы оказаться перед новым обвинителем на расстоянии двух шагов, ему казалось, что это самое удачное расстояние, чтобы не слишком сильно раздражать друг друга.

— Говори! — буквально приказал Генер, но без вызова, без язвы, скорее с готовностью держать удар.

Это заставило Антракса улыбнуться. Как бы ни была сильна ненависть всех Шадов к нему, но все же воспринимали они его всерьез.

Принц сбросил с головы капюшон и заговорил:

— Сказано было так много, но признаться, я могу лишь в одном, в том, что действительно надел обруч Солнца невинной девушке, не понимающей, что это значит. Я нарушил традиции и тем самым оскорбил вас, я понимаю это и не прошу снисхождения.

— Вы слишком витиевато выражаетесь, принц Антракс, — сказал Генер холодно. — За красивыми словами прячут всем известно, что... выражайтесь яснее.

Антракс сделал глубокий вдох, выдохнул, помолчал мгновение. В его голове было слишком много привычек, слишком много общения с иноземцами, слишком много не Эштарского, чтобы можно было мгновенно выполнить подобное требование, но спустя мгновение он вновь заговорил:

— Я только хотел сказать, что понесу наказание согласно кодексу и решению Совета, а значит, по этому пункту обсуждать нечего.

— А мотивы? — спросил Генер. — Вы правильно заметили, что Ваш поступок оскорбителен для Совета, как для гаранта соблюдения законов, даже тех, что имеют только социальный характер.

— Мои мотивы я озвучу позже, без хронологического ответа они недостаточно очевидны.

Генер просто кивнул, явно позволяя принцу следовать какому-то своему плану.

— Тогда начнем сначала. Из всего озвученного самым первым была моя инициация. Испытание, который каждый десятилетний мальчик должен пройти, чтобы доказать, что он будущий воин. Да, я его не прошел в десять лет, и это никогда не было тайной, и если были нужны пояснения, то можно было потребовать их сразу, а не через семь лет моего пребывания в составе Совета.

Мальчик подал Антраксу книгу, спешно раскрывая ее на нужной странице. Принц едва различимо благодарно кивнул и тут же заговорил вновь:

— Согласно кодексу, две группы мальчиков должны вернуться к Богу Войны в облике жертвы. Первая, — и дальше он стал читать прямо со страниц кодекса: — В ком не пробудился огонь войны, и не зародилась сила с самого рождения.

Он отодвинул книгу в сторону, взглянул на Генера и все же спросил:

— Объяснять, почему я не отношусь к этой группе, надеюсь, не надо?

— Не надо, — спокойно подтвердил Шад, которого, явно эта часть обвинения не интересовала.

Антракс кивнул и вновь обратился к тексту:

— И вторая, в ком пламя безвозвратно угасло.

Антракс поднял вверх указательный палец левой руки, явно обозначая важность той части текста, к которой он переходил, скользя взглядом по бумаге.

— Если же состояние мальчика не может быть однозначно расценено в год его десятилетия или, будучи тяжелым, оно является обратимым, возможна отсрочка инициации согласно учению и разумению главного жреца Бога Войны.

Он закрыл книгу, но не отдал ее, а отвел в сторону другую руку, и мальчик с готовностью вложил в нее свиток. Принц не глядя протянул его Генеру. Тот принял бумагу и тут же развернул. В свитке оказалось две бумаги, сшитых в углу.

— Это заключение моего врача, всем вам известного Фу-Диена о том, что ко дню инициации я, по его мнению, был в состоянии пройти церемонию, но он счел это чрезмерной нагрузкой, которая в данный момент могла привести к ухудшению моего состояния. Там же распоряжение главного жреца храма о том, чтобы перенести мою инициацию и его личное засвидетельствование того, что пламя воина во мне не угасло.

— А тут написано, что разгорелось еще больше, — проговорил Генер, передавая бумагу назад представителям совета.

— Это не принципиально, — Антракс выдохнул и продолжил: — А через год я прошел церемонию и здесь есть те, кто при этом даже присутствовал и те, кто счел символичным появившейся временной разницы между мной и принцем Мэдином.

Мужчины из совета начали переговариваться, а один из них вышел вперед.

— Двигался ты, конечно, странно, — сказал он, — но законом это не запрещено, да и степного волка зарезал меньше чем за минуты, не дав ему себя даже поцарапать, но это обостряет другой факт: Бог Войны спас твою жизнь, а ты от него отвернулся!

— Бог Войны не имеет ни малейшего отношения к моему спасению, — спокойно проговорил Антракс. — Наш врач подписал мне смертный приговор, а жрец Вашего Бога посоветовал прирезать меня, чтобы я не мучился. А спас меня обычный человек, ученый и врач, и уже тогда, проходя инициацию, я прекрасно понимал, что Богу плевать на меня так же ка на всех вас и отказался я от него только в пользу науки, чтобы потом эта наука могла послужить Эштару. Именно поэтому я не собираюсь признавать медицину ремеслом. Это наука, а не комбинация умений.

На мгновение стало тихо, а потом Генер Шад все же спросил то, что действительно его волновало:

— Тогда зачем вообще надо было проходить церемонию?

— Как зачем? — удивился Антракс. — Если ты хочешь называться Эштарийцем, надо быть, как минимум, сильнее чужаков и уж тем более надо быть способным прирезать степного волка. Я бросал вызов себе, чтобы узнать имею ли я вообще право брать в руки меч.

В зале стало совсем тихо.

— Надеюсь, мой ответ достаточно понятен? — уточнил Антракс.

— Да, — согласился Генер. — И учитывая, что слова о науке не пустой звуки ты сохраняешь веру в других, а за пределами совета никогда не высказываешь подобных суждений, это можно принять.

Он обернулся. Возражений не было.

— Тогда пойдем дальше по далекому прошлому.

Антракс мгновение помолчал, затем быстро перевернул несколько страниц и прочел:

— «В пятнадцать лет мальчик должен стать мужчиной, познав женщину». Так написано в нашем кодексе, который вроде бы перевод древнего кодекса, вот только...

Он отдал мальчишке книгу и взял из его рук другую уже раскрытую на нужной странице и прочел фразу на грубом гортанном наречии древних языков южного побережья.

Генер прищурился, а Антракс протянул ему книгу.

— Надеюсь, никто не будет спорить, что здесь говорится о том, что с пятнадцати лет мужчина имеет право обладать женщиной. «Имеет право», но далеко не обязан это делать, согласны?

— Ты собираешь оспаривать кодекс?! — спросил кто-то, гневно.

Генер остановил возмущение, жестом руки.

— Здесь действительно написано именно это, но что ты хочешь этим сказать?

— Что точно также я имею право отказаться от женщины и в пятнадцать и в семнадцать и так долго, пока мне это не надоест, — спокойно сообщил Антракс.

— Да, это бред!

— Какие слова. Быстрее бы просто признался...

— В чем? — спросил Антракс, склонив голову набок, чтобы за плечами Генера увидеть того, кто произнес эти слова.

Ему не ответили, тогда принц сделал вид, что ничего и не произошло, и вновь заговорил:

— Я никогда не скрывал, что ночь своего пятнадцатилетия провел не в своих покоях с наложницей, а в кабинете отца и говорил с ним до самого утра о том, что я не хочу следовать традиции.

— Называй вещи своими именами, — проговорил Дерша с вызовом. — Ты не можешь им следовать.

Генер скривился, явно испытывая презрение к болтливому существу.

— Если вопрос в нежелании, то у этого должна быть причина, озвучь ее, — спокойно потребовал он.

Антракс помолчал немного, выдохнул, и этот выдох был отчетливо слышен в тишине, а после потянулся к завязкам маски на своем затылке.

— Я не хотел этого говорить, — признался он. — Да и показывать это не собирался.

Он снял маску и внимательно посмотрел на совет. Лилайна побелела и отступила, но не от того что его лицо было ужасным. Она видела лишь левую часть лица без шрамов с кожей чуть побледневшей, но еще не потерявшей врожденный смуглый тон. Она знала этот профиль! Эта линия скул, ровный нос, губы, взгляд с прищуром. Она все это знала, она все это помнила и, прижимая ко рту ладони, невольно прошептала:

— Велиан...

Мэдин посмотрел на нее с недоумением, но говорить ничего не стал.

Антракс же отбросил волосы с правой половины лица и внимательно наблюдал за лицами членов совета.

— Мерзко, не так ли? — спросил Антракс.

Генер, стоявший ближе всех, все же отвел глаза в сторону.

— Привыкнуть к этому невозможно, даже меня воротит, — продолжал принц. — Я урод и, так или иначе, женщин интересуют мои шрамы больше чем что-то еще. Одни из них испытывают презрение, откровенно брезгуюя, другим меня просто жаль. А вы когда-нибудь обладали женщиной, которая переполнена к вам жалостью? Думаю, нет, и, может быть, вы меня и не поймете, но меня тошнит от одной мысли об этом. Это вы понять способны?

Дерша просто молча отвернулся. Никто ничего не ответил и Антракс в полной тишине надел маску вновь.

— Хорошо, тут не поспоришь, — произнес Генер. — Но, в конце концов, ты взял в гарем женщину, она чем-то отличается от других?

— Да, она меня ненавидит, — произнес Антракс спокойно. — Впрочем, давайте поговорим о моих переписках, чтобы вы поняли зачем мне женщина, которая испытывает ко мне именно ненависть.

Генер удивился и даже не попытался это скрыть, но просто кивнул, выражая готовность выслушать принца.

— Я не ожидал подобного вопроса, поэтому не смогу подтвердить свои слова письмами, но если вам нужны будут доказательства, их могут принести. Что касается Зилена Менда, он действительно был советником при короле Манра, но вот уже десять лет как покинул двор и занимается только наукой. На всем южном побережье Зилен единственный химик, по сути, мой коллега, наши сферы интересов частично пересекаются и мы не обсуждаем с ним политику, только горение, распад и прочие реакции, как и применение их в боевых условиях, а граф Ливель...

Антракс растерянно развел руками.

— Мне казалось, что ни для кого не новость, что он является моим кузеном. Наши матери родные сестры, и мы имеем с ним совместные владения в Авелоне, но чтобы не быть подданным чужого королевства, все земли принадлежат ему, а мне кое-что из строений, так уж мы с ним поделили наследство нашего рода. И да, иногда мы вольно высказываемся о политике разных стран, в том числе иногда и короля Авелона, от этого зависит наш совместный доход, это, я думаю, всем понятно, но к реальной политике это ни малейшего отношения не имеет. Более того, опять же, всем известно, что король Айван лишил прав наследования свою дочь Ленкару за брак с нашим королем Эеншардом седьмым, а значит, и я не имею прав на трон Авелона, так же как и она их не имела. Следовательно, говорить о том, что я потомок короля Айвена то же самое, что сказать, что я родился в начале весны. Просто факт, и ничего больше. Подтверждение моим слоам будут необходимы?

Генер обернулся, чтобы оценить реакцию совета. Через миг он уверенно ответил:

— Нет, но какое это отношение имеет к женщине, из-за которой все это вообще началось?

Антракс взял из рук мальчика папку.

— Я сказал о переписках, которые были упомянуты, но которых у меня с собой нет, потому что есть переписка, о которой ничего не сказано и мало кому известна.

Он подал папку Генеру.

— Здесь все письма Зерд-Зера и копии моих писем к нему.

По залу прошел растерянный шепот.

— Да, я веду переписку с пиратом и работорговцем, во-первых, потому что мне надо быть в курсе некоторых моментов, чтобы не терять контроль на рынке рабов. Мгновение моей рассеянности и пираты снова начнут нарушать правила и творить, что им вздумается.

— Кстати, — вмешался худощавый мужчина с острыми чертами лица. — Это правда, что вы так и не уплатили налог за прошлый год?

— Да, — спокойно подтвердил Антракс. — Если произвести расчет налога строго по доходу, то он превысит сумму максимального в нашем кодексе больше чем в два раза. Работорговцы оценили отлаженность нашей системы и все чаще совершают сделки именно у нас и для перевозок арендуют наши корабли. Это, конечно, лично мне на руку, но в данном случае интересы страны тесно переплетаются с моими, поэтому я вынес предложение о пересмотре налогов именно на рынке рабов, так что этот вопрос будет поднят на следующем заседании совета. И если вы не примете мое предложение, налог сразу же будет уплачен.

Этот ответ удовлетворил мужчину, и он только кивнул, понимая, что поднимать этот вопрос будет глупо и у принца наверняка найдутся и бумаги и расчеты и все, что только может понадобиться для доказательства его слов.

— Я могу продолжить о Зерде? — уточнил Антракс.

Генер только кивнул, ибо он был уже занят тем, что с интересом читал письма.

— Зерд-Зер личность довольно своеобразная, кто с ним знаком, не даст соврать, что он умеет влиять на людей, особенно на подчиненных и его рабы обычно куда послушнее других, — рассказывал Антракс. — У Зерда есть целая теория о подчинении и законах привязанности, эту теорию мы в основном и обсуждаем. Его суждения довольно своеобразны, но имеют практическую пользу.

Генер передал папку остальным членам совета и, прищурившись, посмотрел на Антракса.

— Хочешь сказать, что ты проверяешь теорию Зерда на этой девочке?

Он кивнул в сторону Лилайны.

— Нет, я ее не проверяю, я ее реализовываю, — ответил Антракс холодно. — Потому, когда я сказал, что она моя женщина, я и не думал шутить. Настало то время, когда мне пора завести своего наследника, а для этого лучше всего приручить иноземку, чтобы потом, как утверждает Зерб, она кротко рожала детей и не открывала рта. Хлопотно, но зато эффективно.

— Такая уверенность о непроверенной теории? — удивился Генер. — Мне казалось ты рациональнее.

— Мелкие элементы этой теории и разные ее отделы я проверил, потому-то женщины моего крыла меня и обожают, — признался Антракс, — но, увы, знают слишком много.

— Значит и обруч часть эксперимента?

— Нет. У меня не было времени, чтобы по-настоящему ею заняться, и потому я просто дал ей защиту, которой она не воспользовалась.

Антракс поднял руку, предупреждая негодование.

— Согласен. Я не должен был манипулировать законом, но в этом я уже признал свою вину, поэтому я прошу не заострять, на этом внимание снова.

Генер кивнул, но при этом очень внимательно всматривался в принца, словно сквозь маску пытался поймать его эмоции.

— Да, — вспомнил Антракс. — Был упомянут мой воспитанник Арман.

Мальчик слуга быстро шагнул к столу, взял бумагу и подал принцу, тот сразу же отдал ее Генеру.

— Это его документы. Называть его сыном я не собираюсь. Он просто мой воспитанник и вряд ли кто-то усомнится в том, что у нас с ним нет кровного родства. Все его черты говорят о том, что к Эштару в своем происхождении он никакого отношения не имеет, поэтому, возможно, он и вовсе покинет страну, когда подрастет.

— Но зачем подбирать мальчишку? — не понял Генер. — Еще и в чужой стране.

— У меня слабость к убогим, — ответил Антракс иронично.

— Потому и девушку выбрал тоже убогую? — спросил Дерша.

— Почему убогую? — спросил принц. — Просто глупую и наивную, такой манипулировать проще.

Он обернулся и посмотрел на Лилайну, еще и указал на нее жестом.

— Она даже сейчас не понимает по-настоящему, что я говорю и не верит, что я могу быть таким жестоким и беспощадным, и это при том, что она изначально меня ненавидит.

Лилайна действительно дрожала, закрывая рот руками и растерянно глядя на него. На ресницах у нее появлялись слезы.

— И это повод называть ее женой? — спросил Дерша, все так же посмеиваясь.

— Назвать — да, а сделать — нет, — сообщил Антракс. — Слово «жена» на таких дурочек влияет лучше, чем слово «наложница». Да, я ее оставил только из любопытства, план уже сорван, но система начала работать, вот я и решил узнать до чего она дойдет, хотя после всего едва ли она станет матерью моих детей. Вряд ли она своими птичьими мозгами сможет потом осознать всю ответственность данного момента.

В зале стало тихо, а Антракс задумчиво коснулся подбородка, вернее края маски, скользнул по нему пальцем и вновь поднял глаза.

— Я ничего не забыл? — спросил он.

— Забыл, — вмешался Дерша, выходя вперед. — Ладно, мы поняли, что взгляды у тебя странные, а отношения с женщинами извращенные, это твое право. Тут я просто готов смириться, но...

Он нарочито поднял указательный палец.

— Почему мы должны верить, что за всеми этими сложными манипуляциями и эмоциями не скрывается банальная импитенция?

— Импотенция, — исправил Антракс спокойно.

Дерша, переходящий на медицинский язык был так же нелеп, как кузнец, поющий за работой романсы, но Антракс сохранял спокойствие и только посмотрел на мужчину.

— Именно, — Дерша просто отмахнулся от своей ошибки. — Не факт, что у тебя вообще там что-то есть с твоими-то... увечьями.

Антракс опустил глаза вниз и даже отодвинул край мантии, обнажая живот на котором не было и намека на шрамы, но читался рельеф мышц.

— Понятия не имею, о каких увечьях может идти речь, — проговорил Антракс, — но я вас услышал.

Он отпустил белую ткань и посмотрел на мужчин Совета.

— Как я понимаю, моего слова будет недостаточно?

— Нет, — за всех ответил Дерша. — Прости, но за семь лет никто ни разу не видел у тебя никаких признаков эрекции, такого со здоровыми мужчинами не бывает.

Антракс смотрел на дядю. Это был ожидаемый выпад, очень предсказуемый и слишком подлый.

— И что ты молчишь? — спросил Дерша. — Конечно, обидно наверно, но обманывать Совет тоже дело незаконное, если ты не мужчина, то тебе нет места во власти, и не смей, отделаться сейчас словами или бумагами какого-нибудь врача, я человек простой — что вижу, тому и верю!

Решение совета было, по сути, однозначно. Никто не возражал Дерше, не спорил с ним. Привыкшая к совместным оргиям знать никогда не отличалась брезгливостью к подобному, впрочем, Антракс тоже не знал ни стыда, ни смущения, просто считал это глупым. Всегда, но не сегодня.

Он пришел к Лен-Фень средь ночи, без стука прошел в ее спальню и коснулся ее плеча.

Спящая женщина отмахнулась и тут же уткнулась носом в подушку.

— Леня, проснись, — проговорил он тихо.

— Отстань, Антракс, я занята.

— Ты не занята, ты спишь.

Она вскочила, откровенно желая дать принцу в лоб, но только замахнулась. Вскакивая, она раскрыла своего молодого любовника. Тот проснулся, взглянул сначала на обнаженную женщину, затем на принца и тут же вскочил в испуге.

Антракс окинул взором своего совсем юного первого секретаря, но ничего не сказал, посмотрел на Лен-Фень.

— Мне надо поговорить с тобой и это срочно, — сообщил он, шагнув к двери.— Я заварю чай, а ты одевайся и приходи на кухню.

Он просто вышел чтобы терпеливо дождаться, когда женщина придет к нему. Когда она спустилась, он допивал уже вторую чашку крепкого зеленого чая.

— Какого рожна, волчонок!? — спросила Лень-Фень, заходя в кухню. — Ты заваливаешься ко мне среди ночи, пугаешь Дейли. Он же был готов без штанов убежать, увидев тебя. Теперь наверняка будет думать, что тронул твою женщину и ссать кипятком на коленки!

— Он же совсем мальчишка, сколько ему? Семнадцать? Или восемнадцать уже было?

— Какая тебе разница, старый ты хрыч?! Мои мужики, что хочу то и делаю!

Антракс, который сидел без маски, невозмутимо кивнул.

— Ну, если я старый, то он в самый раз наверно.

— Ты пришел проверить с кем я провожу ночи? — спросила Лен-Фень, стукнув кулаком по столу.

— Прости, — прошептал Антракс. — Просто мне действительно нужно поговорить, а будить твоего деда совсем не этично.

— А меня будить — всегда пожалуйста?

Впрочем, было очевидно, что она уже смягчилась и ворчала просто по инерции, чтобы не признавать, что ей уже интересно, что такое могло заставить Антракса явиться к ней средь ночи.

Принц спокойно налил чаю и подвинул к ней чашку.

Женщина села и сразу взяла сосуд, а принц заговорил, переходя сразу к делу:

— У меня проблемы с потенцией.

Лен-Фень поперхнулась чаем, отчаянно хрюкнула в чашку и стукнула ей по столу, разбрызгивая чай.

— Ты издеваешься?! Что за безмозглые шутки?!

Антракс не ответил, а спокойно сделал еще один глоток.

— Ты не шутишь, да? — шепотом спросила женщина, ошарашенно. — Вдруг перед самым судом... скажи, что это такая глупая шутка, Ан!

— Я мог разбудить тебя ночью, чтобы пошутить?

Лен-Фень взялась за голову.

— Совсем? — спросила она, взволнованно.

— Нет, но я почти закончил с Мо, когда стала появляться реакция, хорошо, что хоть на Лилайну все сработало, а то я уже подумал, что мне конец.

Лень-Фень вскочила.

— Черт, как они смогли подкупить кого-то в твоем доме?!

— Не о том думаешь. Сядь. Если меня решили отравить, чтобы завтра на суде окончательно лишить меня политического голоса из-за отсутствия стояка, то мне очень повезло, что я узнал это сейчас, а не завтра. Садись и думай, что мне могли подмешать, чтобы я не заметил и чем мы будем перебивать эффект этого волшебного зелья.

— Ты с ума сошел? Тут что угодно может среагировать не так, как надо, да и как мы узнаем, наверняка, что именно они...

— Никак, так что давай думай, и я выпью противоядие от всего, что мы оба сможем вспомнить.

— Ты решил отравить себя окончательно? Я — против!

— Разумно, — внезапно согласился Антракс допивая чай. — Так завтра и скажу: извините ребята, — он поднял вверх указательный палец и резко опустил вниз, — сегодня я немного в печали.

Лен-Фень села на место.

— Ты прекрасно понимаешь, что если они зашли так далеко, — продолжал принц, — то и на суде их ничего не остановит, даже если Мэдин с отцом за меня поручатся.

Женщина недолго думая продолжала предлагать варианты:

— Давай мы туда что-нибудь запихнем.

— Куда? В штаны или прямо в уретру? По-твоему это поможет? Ты забыла нашу знать? Они могут пойти и потрогать что угодно, а теперь представь всю комичность этой ситуации. От смеха умру даже я сам.

Женщина вздохнула, а принц уверенно заключил:

— Сейчас я пью все, что мы сможем придумать и беру с собой Лилу, и молись, чтобы утром мне не подмешали дозу, мощность которой выведет меня из игры.

— Хорошо, — согласился Антракс. — Если вам нужно увидеть, будет вам зрелище.

Он обернулся и протянул девушке руку.

— Лила, иди сюда.

Она вжалась в стену, но Мэдин, вновь схватил ее за руку и толкнул вперед, она сделала пару шагов и вновь застыла в шаге от принца.

— Сложная женщина, — прошептал принц и нежно добавил. — Не бойся, моя птичка.

Он подошел сам и моментально ее обнял, прижимая к себе так, чтобы она как крохотное существо, прильнула к левой части его торса. Упираясь рукой в его грудь, она попыталась вырваться, но он прижал ее еще сильнее. Левая рука съехала с талии ниже, скользнула на ягодицу и чуть сжала ее.

— Успокойся, все, что я делаю сейчас, только ради тебя, но мне очень нужна твоя помощь, — прошептал он ей на ухо.

Правой рукой, он взял ее ладонь и буквально положил ее себе на пах, вновь отбрасывая белую ткань.

— Ты можешь ничего не делать, — прошептал он едва слышно, вдыхая запах ее волос.

Лилайна залившись краской и, перепугавшись окончательно, уткнулась носом в его грудь, отчаянно понимая, что ощущает ладонью, как что-то с едва различимыми толчками, будто приливами, нарастает под ее рукой.

Он отпустил ее ладошку и скользнул рукой по плечу.

Она слышала глубокий вдох, чувствовала, как его дыхание становится глубже, а сердце начинает биться сильнее, словно оно билось с размаху о ребра, но самое главное, она понимала, что под ее рукой быстро нарастало его желание, от которого, похоже, зависело все. Как можно ставить силу, разум и потенцию на один уровень, Лилайна не понимала, но ей было не трудно понять, что здесь приоритеты были расставлены именно так, и сейчас выходило, что судьба принца и ее судьба зависели от того, насколько очевидной будет его реакция на ее тело, укатанное в бесформенную и грубую серую мантию.

Она несмело шевельнула рукой, скользнув верх. От неожиданности Антракс поднял голову и уставился на нее, но она пряталась лицом в складках мантии на его груди и все смелее потирала ладошкой ткань штанов, под которой с каждым ее движением все очевидней вырисовывалась форма, а она, стараясь не думать, быстро добиралась пальчиками до вершины плотного тяжа и скользила вниз к его основанию. Она старалась ни о чем не думать и потому почти не дышала, в то время как сердце ее отчаянно билось. Но вот пальцы скользнули по шнурку на штанах и коснулись мягкой кожи горячей обнаженной головки возбужденного члена. Испугавшись этого нового ощущения под пальцами, она взглянула вниз на свою руку, но, все понимая, вместо того чтобы отдернуть руку, подняла на него глаза.

Румяная, со слезами на ресницах, она посмотрела на него жалобно и растерянно, понимая, что его синие глаза устремлены на нее.

— Неплохая ненависть, — прошептал кто-то.

Антракс сглотнул и, стараясь дышать ровнее, убрал ее руку от своего паха и прижал Лилайну снова к себе. Только теперь его рука не прикасалась к ее ягодице, а легла на ее голову и уткнула ее носик назад в складки ткани и сдвинула чуть в сторону, чтобы девушка не закрывала то, что волновало присутствующих. Свободной правой рукой он зацепил завязку развязывая ее, подцепив средним пальцем, и, зацепив край штанов, оттянул их вниз спереди, чтобы никаких вопросов больше не осталось.

— Этого вам достаточно? — спросил он холодным голосом, словно это не его сердце сейчас замирало от ее дыхания.

Дерша смотрел на Антракса с очевидной растерянностью, но сказать ничего не смог. Ответа не последовало, а пауза затянулась.

— Да, — произнес, наконец, Генер. — Все понятно, и вопросов больше быть не может.

Антракс резким движением отвернул Лилайну от себя и толкнул ее назад к брату, а сам быстро завязал завязку штанов и забросил правую полу своей церемониальной белой мантии на левое плечо.

— В таком случае я хочу знать, есть ли ко мне еще какие-то вопросы? — спокойно спросил он, все еще не веря, что произошедшее только что ему не привиделось.

Генер обернулся, видимо, у него вопросов не было, как не было их и у остальных, даже Дерша не мог найти претензий, хотя на его лице читался неприкрытый вопль сознания: как?! Видимо он был уверен в свойствах своего яда, а теперь потерялся от неожиданности.

— Ну, если вопросов больше нет, то я хочу знать ваше решение относительно моего пребывания в совете.

— Не думаю, что это даже стоит обсуждать, — сказал Генер. — Не вижу основания даже назначать испытательный срок. Сир Эрв прав: это мальчишечья выходка, хотя всем нам было нужно знать некоторые ответы на некоторые вопросы.

— Давайте уже закончим со всем этим, — поддержал сам Эрв, — а то смех сколько времени потратили, чтоб мы так работали, как мальчишке потрошки полоскаем.

— Антракс остается в совете без испытательного срока, — произнес Эеншард, который все это время молча наблюдал за происходящим. — Возражения есть?

Ему ответила тишина.

— Возражений нет, — озвучил король холодно. — Тогда я хочу услышать наказание согласно кодексу.

Его и так все знали, но полагалось, чтобы обвинитель все же взял книгу, раскрыл ее и озвучил.

Ошарашенный Дерша, все еще не понимающий как его план мог провалиться, не сдвинулся с места, потому тяжелую книгу из рук мальчишки-слуги взял Генер Шад. Он добросовестно нашел нужную главу, и озвучил:

— Десять плетей.

Это прозвучало как очевидный факт, приговор, который был известен даже самому Антраксу, подписанный его собственным признанием.

Мальчик забрал книгу и через мгновение принес кнут. Антракс взял его и протянул именно Генеру, пользуясь растерянностью дяди.

— Мне были нужны твои ответы, а кровь твоя мне не нужна, — ответил ему холодно Генер Шад и тут же отступил.

Выбора у Антракса теперь не было. Между Дершей и Генером он выбрал бы Генера, хотя замах у того явно сильнее, а значит и удар превосходил бы возможности дяди, но Генер был единственный из всего рода Шадов, кто не пошел бы на подлость. За это Антракс даже уважал его, хоть они и спорили при любом обсуждении, да и сам Генер никогда не скрывал своего недоверия к принцу.

Мэдин взял Лилайну за руку и отвернул ее к стене, не дав девушке даже шанса на сопротивление.

— Обернешься — я тебе шею сломаю, — предупредил он взволнованным голосом, а сам стал рядом, скрестив руки у груди.

Он только наблюдал, как Дерша все же принял кнут, хищно улыбаясь, а Антракс сбросил мантию и опустился на одно колено перед королем.

Лилайна же слышала только шаги и как кнут потом ударил по полу. Это Дерша оценивал его вес.

— Я, конечно, сегодня много говорю, — вдруг вмешался Эрв, — но вы уверены, что оно нам вообще надо?

— Что значит, уверены ли мы? Он нарушил закон!

— Нарушил, но у вас, что, шрамы не болят? — спросил Эрв, немного растерянно.

— Он знал, на что шел!

Мэдин посмотрел на спину брата. Он давно ее не видел, но она не перестала его ужасать. От поясницы справа к правому плечу шла отчетливая белая дуга старого рубца. Эту дугу пересекало два тонких луча, таких же белых и гладких. Один шел от одной лопатки к углу другой, второй скользил к пояснице и заканчивался глубокой грубой рытвиной. Вокруг этих белых линий темными буграми располагались куда более грубые шрамы, покрывающие всю правую часть спины, при этом под лопаткой и на плече несложно было различить глубокие ямы, в которых явно не хватало плоти.

Спор затягивался и это волновало Мэдина, который не забывал ни на минуту, что весь суд его брат обходился без трости и простоять вот так на правом колене долго просто не сможет.

Он посмотрел на отца. Эеншард следивший за спором, сразу уловил его взгляд, еще раз взглянул на спорящую знать. Одни были готовы отменить наказание вовсе, друге были готовы смягчить, а кто-то принципиально доказывал, что никакой пощады быть не может никому и никогда.

Вздохнув, король, практически ничего в данный миг не решающий, посмотрел на сына и едва различимо кивнул в сторону спорщиков.

Антракс подумал немного и показал отцу два пальца, пользуясь собственным коленом, как ширмой.

Эеншард нахмурился и сделал вид, что зевает, при этом прикрыв рот рукой, широко расставляя все пять пальцев.

Антракс помедлил, размышляя, кому в совете ему сейчас важнее угодить, и вновь показал два пальца.

Эеншард нахмурился, но принц и не думал сомневаться и вновь показал все те же два пальца.

— Ну все, хватит споров, — заговорил Эеншард. — Мы и так потратили слишком много времени. Предлагаю восемь вместо десяти, есть возражения?

Возражений не нашлось, хотя было ясно, что разница не велика, впрочем, именно поэтому это устроило тех, кто принципиально не хотел делать никаких поблажек.

Услышав звук удара, Лилайна окончательно вжалась в стену. Ей всегда казалось, что принцы делают что хотят, что они и есть закон, так же как и их отцы. Ей было так страшно, что она попыталась закрыть себе уши, но правое плечо заболело, как только она приподняла руку. Чувство вины пронзило ее до кончиков пальцев, и она тихо заплакала, слушая как Мэдин шепотом считает удары, нервно сжимая кулаки.

На последнем ударе боль в правом плече заставила его машинально дернуть рукой, но Антракс хладнокровно сжал плечо левой рукой и дернул вперед, сбивая внезапно возникший спазм. Нога и поясница болели куда сильнее чем избитые плечи, но это было ожидаемо. Как и пауза в финале. Теперь надо было подняться так, чтобы правая нога не подвела. Он не стал себя контролировать, пытаться проследить за чем-то в своем теле, напротив, совершенно расслабился, позволяя самому себе забыть о существовании боли и только потом уверенно поднялся на ноги, быстро надевая белую мантию, на которой мгновенно проступили алые полосы.

— Благодарю за урок, — ровным тоном произнес Антракс и протянул руку дяде.

Дерша смотрел на него с ненавистью, но все же снял с шеи ключ и подал принцу. Антракс не стал никак подчеркивать свою победу, хотя ему хотелось покрутить этим волшебным ключиком перед носом Дерши и съязвить, но в нем еще были остатки благоразумия, к тому же он слишком сильно устал, чтобы ввязываться во что-то подобное.

Он просто подошел к двери и открыл ее полученным ключом, а затем оттолкнул дверь. В зале оказались его люди, его стражники, девочки из гарема и Элли с Икаром. Стоило им только увидеть принца, как они сразу просияли, а Лен-Фень бросилась к Антраксу. Вот только она не ругалась, не обещала его поколотить, а вцепившись в ткань на его груди, уткнулась в нее носом и разрыдалась.

— Лен-Фень, ты чего? — растерянно спросил Антракс, понимая, что у женщины откровенная истерика.

— Они его убили, — тихо, надрывисто с протяжным всхлипом, простонала она. — Его больше нет.

Антракс застыл, машинально обнял ее.

— Когда? — спросил он едва слышно.

— Сегодня ранним утром, он явно ничего не сказал...

— Конечно, ничего.

Антракс отстранил ее и быстрым шагом пошел обратно в зал суда, из которого никто еще не смог выйти через единственную открытую дверь. Подойдя к Дерше, он холодно произнес:

— Я вызываю тебя на бой.

Его голос в тишине прозвучал как лопнувшая струна. В нем что-то надломилось, но принц явно не собирался забирать слова назад.

— Нееет! — вскрикнула Лень-Фень, падая на колени. — Не делай этого!

— Я не буду с тобой драться, еще и за какую-то девку.

— Плевать на девку, я пришел мстить за жизнь.

Дерша рассмеялся.

— Да не буду я с тобой драться, ты что? Я чемпион прошлого года, а ты просто...

Он не договорил, потому что Антракс ударил его левым кулаком точно в нос. Удар был прямым, без замаха, но от неожиданности Дерша отступил. Из сломанного носа потекла струйка крови.

— Ты будешь со мной драться, — повторил Антракс уверенно.

— Малолетняя ты зараза! — закричал Дерша.

Это было смешно, ведь племянник был младше своего дяди всего на 4 года, но всем было не до этого. Причины были очевидны. Никому не нужно было расследование, чтобы понять, что Лен-Фень могла плакать лишь по одному человеку, и только он мог знать все тайны давних ран принца. Речь шла о Фу-Диене, которого тут побаивались, но все же уважали.

— Шлюхин ты сын, — продолжал Дерша. — Как в твою тупую голову пришла идея тягаться со мной?! Я не хочу марать о тебя руки, коровий ты выкидыш!

— А ну повтори все, что ты только что сказал!

Голос Эеншарда совсем рядом заставил опомниться обоих и Антракса, у которого от гнева голова шла кругом, и Дершу, который явно взболтнул лишнего и теперь с ужасом смотрел на старшего брата.

— Прости, я не...

Но король не собирался слушать оправданий.

— Антракс отойди, с ним буду драться я.

— Эейн...

— Ты оскорбил мою жену и моего сына, а значит, оскорбил лично меня! — произнес Эеншард уверенно. — Дайте ему кто-нибудь меч.

— Для этого дела не жалко, — произнес сэр Эрв, подавая свой меч Дерше.

Королю же принесли его меч с гербом рода Клен Дерва.

Антраксу пришлось отступить, а Дерша вдруг оскалился.

— Ты уже стар Эеншард, сейчас убью тебя, потом твоего сученка прирежу и взойду на престол.

— Попробуй, — холодно ответил король, меряя шагами освобожденную для их боя площадку в центре зала.

Дерша понял, что задеть брата ему не удастся, тот не злился с самого начала, потому он перестал что либо говорить и стол серьезным.

Он действительно был опасным противником. Это знали все. В прошлом году он уложил даже Мэдина в рукопашном бою, и в теории действительно мог бы одолеть короля.

Дерша помолчал немного, собрался с мыслями, повел плечом и рванул сначала в сторону первым прыжком, а вторым с боку атаковал короля. Эеншард, которого действительно уже считали старым, среагировал мгновенно. Легким финтом он отразил атаку, заставил брата шагнуть вбок и нанес удар по безоружной руке. Часть предплечья и кисть шлепнулись на пол. Это произошло почти мгновенно. По залу прокатился крик, а Эеншард не давая противнику даже опомниться, тут же нанес удар по другой руке. Дерша запоздало попытался отразить удар, но слишком поздно начал движение и меч был выбит из его руки, оставалось только отступить на шаг. Эеншард сделал свой шаг, куда больший чем шаг ослабленного брата,и взяв меч двумя руками, мгновенно рубанул наглеца прямо по голове, рассекая все тело пополам.

То, что осталось от Дерши, рухнуло на каменный пол.

— Представления закончены, все свободны, — металлическим голосом объявил Эеншард, пряча меч в ножны.

Теперь все действительно было кончено.