3. Ветер над Рок-Реном (9)

Оставив ключ на гвоздике в стене, как было заранее условлено, Велиан молча покинул храм. Лилайна шагала за ним молча, невольно отмечая, что его хромота стала бросаться в глаза. Это открытие еще больше огорчило ее, словно она внезапно стала такой же, как все остальные, судившие его не за поступки. Он действительно начал хромать сильнее, хоть и старался этого не делать. Боль в некогда сломанном бедре давала о себе знать. Это заставляло его злиться. Тело, словно уловив перемену в его настроении, решило ему напомнить о сложности реальности, отзываясь не только болью в ноге, но и еще неприятным чувством в пояснице. Вот только сейчас, прислушиваясь к улице, он понимал, что их уже нашли и если еще не дали о себе знать, то только потому, что таков был приказ.

Его уже мало волновала принцесса, куда больше его тревожило другое. Сколько человек пошлет за ним граф? Насколько хорошо подготовлены эти люди? Будет ли у него хоть какой-то шанс сбежать?

— Велиан, — внезапно прошептала Лилайна, заставляя его прервать размышления и обернуться.

Она стояла средь улицы, сжимая глупые бусы.

— Давай не будем возвращаться? Пожалуйста.

— Что? — переспросил он растерянно. — Что значит, не будем?

Он подошел к ней, чтобы заглянуть в ее глаза.

— Я за сегодня почувствовала больше, чем за всю свою жизнь. Я не хочу назад.

Велиан внезапно рассмеялся. Это был жесткий грубый, почти истерический смех.

— Сегодняшний вечер — это только игра, — заявил он холодно. — Очнись, в реальности ты не в состоянии выжить вне замка, не говоря уже о том, что у тебя есть долг перед твоей страной.

— Какой долг? Они все решат вместо меня, они...

Она чуть не заплакала, видя холодное лицо человека, который, как ей казалось, понимал ее.

— Прекрати, — велел он холодно. — Не важно, кто и что решает, ты нужна своей стране. Даже если все решения до конца твоих дней будут принимать другие люди. Твое существование для простых людей — гарантия их спокойствия и стабильности. Почему я должен говорить это тебе? Кто из нас вообще королевской крови?

Он злился, и она это понимала, а еще она понимала, что он прав и опускала глаза.

— Прости. Я просто не хочу, чтобы ты уезжал.

— Отложи это до завтрашнего дня, — предложил он куда мягче, протягивая ей руку. — Да и разве этот вечер не дал тебе много, именно как принцессе?

Она подняла на него глаза, не совсем понимая, о чем он, приняла его руку и пошла рядом, ожидая пояснений.

— Разве знать и чувствовать свой народ, это не то, что делает монарха хорошим правителем?

— Наверное, но... разве можно его не чувствовать?

— А разве мир в замке и вне его похожи?

— Нет, — глухо ответила принцесса, чувствуя себя пристыженной.

Ее учил править простолюдин и, говоря простые, вполне очевидные вещи, открывал ей глаза на то, что она должна была знать без него.

В полном молчании они добрались до замковых ворот. Часового почему-то не было на месте. Это удивило принцессу, но не Велиана, что мысленно говорил спасибо графу, явно желающему оставить принцессу в неведении.

В тишине, не отпуская ее руки, он шел по саду, слыша слишком много разных мелких, но важных звуков. Его, как и любого мальчика в Эштаре, учили убивать с раннего детства. Бесконечные интриги знати и их нелюбовь к его персоне, несколько покушений и множество безумных приключений за пределами родной страны выработали в нем настоящий инстинкт. Он чувствовал угрозу, улавливал ее в каждом шорохе. Он мог услышать как из ножен достают меч, даже если это делал мастер. Дворцовая стража Рейна была не так хороша как воины его родины, потому он точно знал, что он уже окружен, как минимум, шестью стражниками с оружием наготове, но делал вид, что ничего не происходит.

— Теперь ступайте, — сказа он, отпуская руку принцессы.

Ей оставалось пройти совсем немного до колонного коридора и подняться в свои покои.

— А если меня увидят? — спросила она, растерянно.

— Вас все равно узнают, ступайте.

Она нерешительно шагнула вперед, прошла немного и обернулась.

— Может, все же останешься? Ты нравишься дяде Огюсту, да и дядя Вильям, граф Шмарн, благоволит тебе. Неужели может быть предложение лучше этого?

— Не может, — признался Велиан, — но я не приму его.

Он стоял неподвижно, вновь улыбаясь, только было в этой улыбке что-то неуловимо печальное.

— Ступайте, — настаивал он.

Она снова сделала пару шагов и вновь обернулась.

— Хотя бы не уезжай не простившись со мной, — попросила она.

— Хорошо.

Он врал, улыбаясь. Врал, понимая, что видит ее в последний раз.

Она же верила и, улыбнувшись, внезапно рванула к нему, крепко схватила его рубашку на груди и поднялась на носочки, чтобы поцеловать в самый уголок губ слева.

— Спасибо за все, — прошептала она, отпуская его. — Я многое узнала сегодня, спасибо за это.

Он улыбался, но не шелохнулся.

— До завтра!

Принцесса весело мазнула ему рукой.

— До завтра, — эхом отозвался Велан, почти машинально, видя как Лилайна скрывается в темноте коридора.

Он очень хотел, чтобы она ушла как можно скорее, потому что мечтал, чтобы все это, наконец, закончилось, а когда она действительно скрылась, был счастлив, что ему есть чем забыться и не думать обо всем что было, о том, что могло бы быть. Нет, он не смог бы скрыться с ней, не смог бы увезти ее из Рейна, да и куда? В Эштар? В страну, которую она всем сердцем ненавидит?

«Игра закончилась. Хватит!» — заявил он сам себе, осторожно доставая из левого сапога нож.

Стража пришла в движение, наконец, показавшись. Бойцов было действительно шестеро. Это не так уж и много, но вполне достаточно, чтобы одолеть его. Не оборачиваясь, Антракс осмотрел стражника справа и слева. За его спиной однозначно должны были быть опытные воины. В глупость графа Эштарский принц не верил. Ему нужно было найти слабое звено сбоку. Назвать слабым звеном ни того, ни другого стражника он не смог, но выбрал для себя левого, просто потому, что на него нападать было удобнее. Приняв за пару секунд это решение, он посмотрел на графа Шмарна, вышедшего из той же темноты в которой скрылась принцесса.

— Я тебя предупреждал, — холодно сказал мужчина, обнажая меч.

Этих слов было достаточно, чтобы Антракс пришел в движение. Рванувшись к изначально выбранной жертве, он скользнул под мечом, которым его пытались атаковать, мгновенно вонзил в руку молодого стражника нож. Лезвие вошло строго меж двух костей в предплечье. Эштарец вырвал из раненой руки оружие и, прежде чем молодой человек опомнится, перекинул его через плечо под ноги ближайшему стражнику. Этого должно было хватить, чтобы выиграть пару секунд.

Бежать он не пытался, ему нужно было лишь настоящее оружие и всего одно мгновение, чтобы вступить в бой со Шмарном, один на один. Граф действительно оказался возле него первым и даже атаковал, но Антракс был к этому готов и смог мгновенно отразить удар. Все же они слишком хорошо понимали друг друга.

Граф владел мечом более чем хорошо, но и Антракса нельзя было назвать любителем, хоть и пользовался он левой рукой и своеобразно щадил ногу. Обменявшись атаками, они оба поняли, что подобная битва может затянуться, но прежде чем граф дал команду страже, Антракс внезапно набросился на него, отводя финтом оба меча в сторону. Благородная битва сменилась примитивной борьбой в траве сада. Один из мечей отлетел в сторону, но стражники даже не могли понять, чье это было оружие, пока боровшиеся мужчины не замерли. Антракс, наконец, поборовший немолодого графа, приподнялся. Он сидел сверху, приставив меч к горлу своего противника. Граф же, тяжело дыша, выставил вперед кинжал, на острие которого была кровь. За пару мгновений до этого это оружие все же вошло в кожу молодого эштарца, оставив порез на левом боку, а теперь застыло под ребрами, готовое нанести удар.

— Может, поговорим? — спросил Антракс.

По его правой ноге прошла судорога, которую граф не мог не заметить, но игнорируя ее из уважения к противнику, он спокойно ответил:

— Говори.

— Я не хочу убивать вас, а вы не хотите убивать меня, — тяжело дыша, тихо говорил Антракс. — Дайте мне лошадь и время до рассвета. Если догоните после, я приму смерть от вашей руки, а если нет — никогда больше меня не увидите.

— Почему я должен тебе верить? — спросил Шмарн, который уже мог вонзить кинжал в тело юноши или приказать стражникам убить его, но не сделал этого, далеко не от того что боялся смерти.

— Может, хотя бы потому, что я не взял ее в заложники, а напал на вас?

Граф не ответил, внимательно глядя в глаза молодого человека. Он знал, что тот не тронул принцессу, просто был уверен в этом, не понимая откуда в нем такая убежденность, но в то же время он понимал, что этот человек имеет на Лилайну то влияние, которого иметь не должен.

— Убери меч, — приказал граф, после недолгих размышлений.

Мгновение Антракс не шевелился, глядя на него, но потом аккуратно убрал меч от горла мужчины и отбросил его в сторону. Он знал, что единственный его шанс уйти отсюда живым — позволение самого графа покинуть это место. В противном случае, рано или поздно, так или иначе, но он будет убит. Потому он неспешно встал, держа руки на виду. Кто-то из стражников за его спиной дернулся, но граф, вставая на ноги рявкнул:

— Стоять! Я же велел не трогать его без приказа!

— Но...

Возражения так и не прозвучало.

Они снова просто смотрели друг на друга.

— Приведите сюда мою лошадь, — приказал граф, не отводя глаз от Велиана.

Кто-то помчался выполнять его приказ. Раненый молодой стражник старался не стонать, но редкие жалобные звуки все же вырывались из его уст.

— Поклянись, что ты не...

Граф запнулся, понимая, что спросить прямо то что он хотел при стражниках он просто не может.

— Клянусь, — коротко ответил Антракс, прекрасно понимая, о чем шла речь.

— Тогда я даю тебе время ровно до рассвета. Осталось не так уж и много.

Антракс кивнул, наконец, расслабившись. Обещанию этого человека можно было верить. Потому спокойно принимая поводья из рук стражника, он как можно осторожнее запрыгнул в седло.

— Как все же ветер на древнеэштарском? — спросил внезапно граф.

Антракс взглянул на него, невольно улыбнулся, понимая, что этот человек ближе всех подошел к его разоблачению.

— Спросите у принца Мэдина, — ответил он, пришпорив лошадь, одной лишь левой ногой.

Та тут же сорвалась с места.

— Откройте ворота, — приказал граф и проследите, чтобы его выпустили из города.

Утром к Лилайне зашла служанка, застав принцессу в постели. Потягиваясь и улыбаясь, беззаботная наследница Рейна посмотрела на девушку.

— Вам просили передать, — сказала служанка, ставя небольшую корзину на край кровати.

— Кто?

— Там письмо, — сказала девушка, кланяясь и уходя.

Лилайна убрала с корзины ткань, прикрывающую маленький комочек шерсти. Щенок открыл глаза, зевнул и вновь устроился в корзинке, поглядывая на нее огромными глазами. Принцесса же взяла записку.

«Простите, что я не могу быть вашим другом. Простите, что уезжаю не простившись. Быть может, этот малыш сможет скрасить ваше одиночество. Его зовут Раф, что на одном древнем языке означает Друг».

Записка подписи не имела, но она понимала, что никто кроме Велиана не мог ее написать. Ей оставалось только заплакать, беря на руки маленькое пушистое создание, из которого должен был вырасти большой и сильный пес.

Принц Антракс не ездит верхом — это правило не просто так прижилось в Эштаре. Частенько это факт вызывал смех, но мало кто задумывался о причинах, в то время как сам принц никогда не говорил об этом.

Покинув город и выехав на тракт, ведущий прямиком к Эштару, он проскакал ровно два часа и повернул направо в сторону Эдифа, другого соседнего королевства. Он был уверен, что граф сдержит слово и отправит за ним погоню, которая несомненно будет искать его именно на этой дороге и едва ли кто-то двинется в сторону Эдифа, а если и двинется, то едва ли догонит, ибо граница с Эдифом здесь была самой ближайшей границей Рейна.

Уже на этом повороте по его спине разливалась острая боль. Тяжело дыша, он старался не думать, что будет еще через час. Правая нога нервно подергивалась, так что ему пришлось силой сжать бедро и стиснуть зубы, но он только подгонял лошадь, медленно бледнея и покрываясь холодным потом.

К полудню, когда граница Рейна была позади, он с трудом остановил измученное животное в каком-то поле. Он мчался так, что даже не думал о том, где окажется. Ему хватало понимания, что он пересек границу. Карты, книги, да и почти все деньги остались в Рейне, но и это было сейчас не важно. Стараясь не ругаться, он аккуратно наклонился вперед и в сторону, позволяя своему телу просто выпасть из седла в траву, и с большим трудом лег на спину. Дикое чувство разрубленного пополам тела не оставляло его. От поясницы к ногам растекалась острая боль, от которой хотелось кричать, но он только закрывал лицо руками, радуясь, что еще может пошевелить пальцами хотя бы левой ноги.

Говорил ему Фу-Диен, слишком много раз говорил, что шутить с его сломанным позвоночником просто нельзя, и почему он ослушался? Ему было просто смешно от понимания, что все это происходило из-за какой-то малолетней принцессы Рейна.

Нынешнее время

Граф Шмарн в домашнем халате вышел в холл среди ночи. Никогда прежде никто не смел будить его, но в этот раз слуга решился, заявив, что в дом пришел мальчишка, утверждающий, что у него экстренное послание для хозяина дома.

Вильям встал, мысленно ругаясь. Он считал это глупой шуткой, заранее представляя как он всыплет мальчишке, а потом, узнав кто именно его послал, пойдет и всыплет еще больше, даже если речь идет о новом короле Огюсте.

Мальчик-посланник стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, и робко смотрел на графа.

— Ну и где твое послание?

Ребенок протянул ему лист, запечатанный воском, на котором не было ни герба, ни какого-либо иного символа. Это еще больше подтвердило его догадку. Вскрыв письмо, он обнаружил короткую записку, написанную мелкими дрожащими буквами на большом листе:

«Она жива и если вы хотите ей помочь, отправляйтесь на юг и сообщите о вашем прибытии на рынке рабов. Принц А. будет ждать вас»

Под всем этим заметно ниже та же рука оставила подпись: Велиан.

Граф оскалился, смял лист, но точно знал, что теперь он просто обязан ехать в Эшхарат, даже если все это дурная шутка.