7. Честь по-варварски (1)

Герцог Ийван, противно щурясь, встал на пути графа Шмарна.

— Вам здесь не рады, — сказал он прямо.

— Разумеется, вы мне не рады, — ответил граф. — Вот только я к Его Величеству, по официальной записи.

— Его Величество король Огюст первый плохо себя чувствует, и его врач не велел ему с кем бы то видеться.

— О! Вы убедили Огюста выпроводить меня, что ж, тогда пойдите и скажите ему, что я знаю, кто может его спасти.

Герцога передернуло.

— Давай беги, докладывай, — подгонял его граф, махнув рукой.

Герцог оскалился, но все же развернулся, чтобы зайти в покои короля. Граф вздохнул, пытаясь представить, что может быть хуже постоянно ноющего и сцущего в горшок Огюста. Ему вспомнилось то время, когда он мог тихонько съязвить на этот счет, а Антракс, именуясь Велианом, улыбнулся бы в ответ.

Дверь распахнулась, и из покоев короля вырвался противный запах, похожий на запах тухлых яиц. Граф поморщился, но все же шагнул в комнату, понимая, что может быть что-то куда более ужасное, чем регент из его воспоминаний.

Огюст лежал в постели, резко похудевший, отощавший, с кожей сухой, шелушащейся и красно-желтой.

— Я слышал, ты причастен к слухам о возвращении моей племянницы, — проговорил Огюст тихим хриплым голосом. — Это правда?

— Она жива. Я сам ее видел, — проговорил граф.

— Это ложь! — вмешался герцог. — Ваше Величество, его давно пора арестовать.

Огюст отмахнулся, с трудом приподнимаясь на подушках.

Мужчина средних лет помог ему сесть. Это и был новый придворный врач Велен-Лей.

— Я понимаю, в это сложно поверить, но когда она вернется и вы сами увидите...

— Хватит, — прохрипел Огюст. — Мне плевать на нее, ты действительно знаешь, как меня спасти?

— Не совсем я, но я могу привести сюда Велиана, того парня, что был здесь два год назад, — спокойно сообщил граф.

Огюст вцепился в кровать, подавшись вперед.

— Он может меня вылечить?

— Да, если кто и может, то именно он.

— Это невозможно, — вмешался Велен-Лей. — Если бы способ существовал, его бы знал я.

— А разве вы знакомы с последними исследованиями своего наставника? — поинтересовался граф. — Насколько я знаю, принц Антракс в благодарность предоставил вашему учителю немало подопытных тел, живых и не очень, и Фу-Диен сделал немало открытий за последние годы, пользуясь лояльностью законов Эштара.

Велен-Лей поморщился, но ничего не сказал.

— Тогда почему ты не привез его сюда сразу? — спросил Огюст.

— Он хочет встретиться с вами наедине, чтобы сохранить тайну способа лечения, потому попросил меня поговорить с вами.

Огюст, тяжело дыша, рухнул снова на подушки.

— Почему тебя?

— Мы с ним ладили...

— Тогда почему он сбежал от тебя?

— От меня? С чего вы взяли? Он просто умчался, потому что ему пришла дурная весть от близкого друга, а теперь узнав, что вы тяжело больны, он решил помочь вам за некую плату, которую мне он не озвучил.

— Ваше Величество, — начал герцог, — это все очень странно и...

— Заткнись, я хочу, чтобы этот парень был здесь, как можно скорее. Я дам ему что угодно: земли, золото, титул, только пусть прекратит все это.

Огюст закрыл глаза, с усилием делая вдох.

Граф поклонился и поспешил удалиться, видя позволительный жест измученного человека, которому явно не до восстания в юго-восточном округе. Что ж, это было на руку их с принцем плану.

Антракс отдернул шторку на окне. К нему тут же подъехал командир пехоты.

— Вы помните, что делать, когда мы въедем в лагерь? — спросил Антракс.

— Обижаете, Ваше Высочество, — улыбаясь проговорил мужчина.

— Сир Ренер, не называйте меня так, не положено же.

Мужчина только фыркнул.

— Почему не положено? — спросила Лилайна, сидевшая напротив.

Антракс жестом дал понять, что сейчас не ответит и вновь заговорил с Ренером.

— Кроме вас со мной должно быть двое. Их главная задача — защищать Лилайну, это, надеюсь, понятно?

— Только Лилайну?

— Я могу сам о себе позаботиться, и вы тоже, поэтому — Лилайну.

— Как скажите, Ваше... а как вас теперь называть-то?

— Вы забыли, как меня зовут? — усмехнулся Антракс.

— Интересно, но как вам будет угодно, Господин Антракс.

Мужчина приложил к груди кулак и пришпорил коня.

— Вредный, — улыбаясь, проговорил эштарский принц, поправляя шторку.

Лилайна тут же открыла ее снова. Она понимала, что перебравшись через узкую тропу горы Швон, они направились не в сторону Рок-Рена, и, судя по солнцу, свернули на восток.

— А куда мы едем? — взволнованно спросила она.

— Лил, птичка моя, ты мне доверяешь? — вместо ответа спросил Антракс.

Она посмотрела внимательно на супруга. Ее пугало что-то в его коварных глазах.

— Почему ты называешь меня птичкой? — спросила она хмурясь.

Ей вспомнилось, что он с самого начала называл ее птенчиком, еще при первом разговоре в Эшхарате.

— Если тебе не нравится, я не буду тебя так называть, — спокойно ответил Антракс. — Просто мне казалось, что тебе тоже нужна свобода, а если уж я Ветер, то кем быть тебе, если не Птицей?

Она выдохнула и пересела к нему, вернее попыталась пересесть, но зацепившись, упала ему на колени. Антракс машинально поймал ее, обнял и коснулся губами ее шеи. Лилайна поежилась, чувствуя колючую щетину.

— Извини, — прошептал Антракс, позволяя ей соскользнуть с колен на сидение рядом. — Я сегодня не успел побриться и...

Он понял, что она его не слушает и потому замолчал, растерянно наблюдая за тем, как девушка аккуратно трогала его левую щеку, соскальзывая с гладкой кожи на колючую.

Ей нравилось это ощущение, она с интересом провела по его подбородку нежной рукой и коснулась края кожаной маски.

— А там...?

Она не знала, как спросить, но Антракс и так понял ее вопрос и спокойно ответил:

— А там борода не растет, так что мой удел бриться каждое утро до конца жизни, — он взял ее за руку, убирая нежные пальцы от своего лица. — Только ты мне не ответила.

Лилайна вырвала руку и отвернулась. Одна часть ее разума почти кричала, что ему нельзя доверять, другая, напротив, заявляла, что если ему нельзя, то кому вообще можно?

— Дай мне шанс, и я докажу, что мне можно доверять, — проговорил Антракс, вновь прикрывая шторку.

Какое-то время они проехали молча, но вскоре карету окружили лошади. Стук множества копыт и разрозненное фырканье уставших животных так внезапно обрушилось, на принцессу, что Лилайна потянулась было к шторке, но Антракс поймал ее руку и только отрицательно покачал головой, и тут же открыл шторку с другой стороны.

— Так вот ты какой, Эштарский Ветер, — смеясь, заявил светловолосый загорелый юноша, черный конь которого так и норовил сбросить наездника, нагло без седла взобравшегося на него, но почему-то только мотал головой и время от времени лишний раз стучал копытом.

— А ты-то кто такой, неужто сам король? — спокойно спросил Антракс.

Молодой человек гордо вскинул голову, поправил грязную льняную рубаху одной рукой, не отпуская поводья другой и заявил:

— Он самый! Король-бастард Деран Боран, к вашим услугам!

Антракс только фыркнул, а Деран нагнулся, чтобы заглянуть в окошко.

— Вы, правда, привезли ее как подарок? — спросил он.

Антракс отстранился, позволяя увидеть Лилайну.

Деран тут же расхохотался, выпрямился и гневно ударил коня по бокам своими босыми пятками.

— Антракс, зачем...?

Он не дал ей ничего сказать, прикоснувшись пальцем к ее губам.

— Ты ведь не хочешь убивать всех повстанцев и развязывать в стране гражданскую войну, не так ли?

Лилайна только сглотнула, не понимая, что происходит и почему никто ничего ей не сказал.

— Скоро мы будем в их лагере, и ты сама все поймешь.

Не давая ей возмущаться, Антракс прижал ее к себе, но тут карета остановилась, и Лилайна замерла в ужасе. В руке Антракса был кинжал, который теперь касался ее горла, но, выдыхая, она мгновенно поняла, что это оружие то ли не настоящее, то ли безнадежно тупое, потому что металл касался кожи, даже немного давил на нее, но ничего кроме прикосновения она не чувствовала. Только ужас в ее глазах не исчезал. Это было слишком неожиданно.

Дверца кареты открылась и Антракс легонько подтолкнул ее, давая понять, что самое время выходить.

— А вы бесчестный игрок, — смеялся Деран, отбрасывая вход в палатку, возле которой остановилась карета.

Антракс не ответил, молча шагнув внутрь.

Лилайна почти не дышала, чувствуя одновременно металл, застывший у горла, и бережное прикосновение руки к собственной талии. Ее муж, тем временем, спокойно осмотрелся, поражаясь как все безупречно складывалось.

Деран сел на деревянный трон, сколоченный из каких-то старых сундуков. По правую руку от него стоял мужчина, с изрезанным шрамами лицом и взглядом зверя, взглядом недобрым и опасным. Кроме них двоих в палатке было еще трое повстанцев. Выполнявший роль писаря молодой худощавый юноша — Иви; местный командир — Варз и обычный воин Кирда. Вся тройка состояла из людей Антракса, заранее получивших себе место среди повстанцев Рейна.

— Итак, что вы хотите за смерть настоящей наследницы? — спросил Деран.

Антракс улыбнулся, не спеша ответить. Лилайна чувствовала, как рука державшая нож, плотно прижатая к ее телу напряглась. Она предчувствовала, что сейчас произойдет что-то ужасное, но не смогла даже зажмуриться.

Она не боялась за себя, просто чувствовала по неровному биению сердца мужа, что тот ее не предавал. Он врал сейчас Дерану, вернее помалкивал, чтобы не врать.

Рука у горла перехватила нож, что-то щелкнуло в рукояти, открывая еще одно лезвие с противоположной стороны, но прежде чем кто-то успел хоть что-то понять, Антракс метнул нож точно в глаз опасного бородатого вояки и тот рухнул замертво.

Иви, Варз и Карда как по сигналу метнулись к Дерану и прежде, чем тот успел дернуться, один ремень стянул ему грудь и приковал к его деревянному трону вместе с руками, еще два ремня привязали его ноги к доскам, а его гость из Эштара, стоял перед ним, поднимая его подбородок рукоятью кнута. Никто не знал, что вот так вытянув вперед правую руку и приподняв кнут кистью, Антракс достиг предела подвижности своей руки и едва ли что-то мог сделать. И, разумеется, этого не знал перепуганный Деран.

— Деран Боран, сын Камилы Бош, вам никто не говорил, что вы Баран? — спросил Антракс, улыбаясь.

Деран не ответил. В палатку зашел Ренер, сопровождаемый двумя стражниками, и браво доложил:

— Наши люди рассредоточены по всему лагерю, одно ваше слово и мы сожжем здесь все.

— Отлично, — прошептал Антракс, не сводя глаз с короля-бастарда. — А теперь давай, Королевское Величество, рассказывай, кто и с какой именно целью забросил тебя сюда?

Деран молчал, злобно скалился и смотрел на Антракса.

— Мне спросить иначе? — поинтересовался спокойно эштарец.

— Антракс, прекрати! — внезапно вмешалась Лилайна, схватив его за левую руку.

Он посмотрел на свою жену, но кнут от подбородка мужчины не убрал.

— Дай мне с ним поговорить, — попросила она.

Антраксу это показалось смешным и нелепым, но он отступил, убирая кнут, все же Деран никак не мог ей навредить. Убрав кнут, супруг наследницы отошел в сторону, прекрасно понимая, что это глупая затея. Убитый им воин был хорошо подготовленным боевым офицером под чужим именем, с какой-то там легендой, но слишком хорошо мыслящий, такого среди местного сброда быть просто не должно. К тому же, если верить донесениям небольшой команды давно обитавшей средь повстанцев, именно этот человек, называвший себя Прит, диктовал Дерану все решения, в то время как Деран речами вдохновлял простой люд. Антраксу было очевидно, что Прит никогда бы ничего не сказал, даже если бы его подвергли самым страшным пыткам, потому он убил его сразу, как опасного противника, которому нельзя давать шанс на атаку. Информацию нужно было выбивать из Борана и делать это в полном объеме, а потом делать его людей своими.

Таков был план Антракса, но раз уж наследнице хотелось что-то сделать самой, ему оставалось только сесть за стол, где прежде сидел писарь.

Лилайна подошла к Дерану.

— Мы с тобой, возможно, родня, — проговорила она. — Но даже если ты мне не кузен, я не желаю тебе зла. Нам просто нужно знать все. Если ты пойдешь нам навстречу, то...

— Глупая, глупая моя кузина, — заговорил Деран жалобно. — Я всегда был твоим союзником. Когда мне сообщили, что ты жива и предложили твою голову, я попросил тебя живую, только чтобы спасти тебя. Может я только бастард, но я хотел спасти Тебя из рук человека, так страшно распоряжающегося твоей жизнью.

Лилайна невольно обернулась, взглянув на мужа. Антракс молчал и даже не смотрел на лидера повстанцев, только почему-то с задумчивым видом зажег масляную лампу, стоявшую на столе. Днем в ней не было никакого смысла, но принц почему-то с большим интересом смотрел, как масло разгорается, и языки пламени поднимаются над металлическим конусом.

— Что он тебе наговорил? — продолжал Деран. — Что я чужак? Что меня прислали? Это все не так, это неправда. Лилайна, я не знал, что ты жива. Люди Рейна не знали, я лишь хотел победить своего отца, человека страшного и бесчестного, но тебе готовы служить мои люди и я.

— Как это трогательно, — прошептал Антракс, вставая на ноги.

Он прихватил с собой лампу, быстро подошел к Дерану и без предупреждения, наклонив лампу, позволил капле масла упасть на бедро мужчины.

Крик короля-бастарда смешался с воплем Лилайны, бросившейся было к Антраксу, но эштарский воин, поймав ее, удержал на месте.

— Или ты сейчас говоришь правду, или я выверну все тебе на голову, — проговорил Антракс жестким голосом прямо на ухо Дерана.

Капля масла, уже упавшая на ногу, прожгла штанину и глубоко проела кожу, обнажая мясо. Лидер повстанцев тяжело дышал, почти задыхался и с ужасом смотрел на руку мужчины державшую лампу в чуть наклоненном виде.

— Я ничего не знаю, я, правда, ничего не знаю.

— Антракс, не делай этого! — кричала Лилайна, пытаясь вырваться. — Я приказываю тебе не делать этого!

Но он не слушал, наклонив лампу еще больше, и холодно признался на ухо Дерану:

— У меня с терпением плохо.

— Я правда не...

Он не договорил, видя, как лампа продолжает наклоняться и масло, объятое пламенем, буквально подкатывает к краю металлического конуса.

— Я все скажу! Все! — закричал Деран, с ужасом глядя на пламя.

Антракс чуть отступил, но лампу продолжал держать в руке.

— Всем руководил Прит, — быстро говорил Деран, тяжело дыша, словно боялся, что эштарец передумает. — Он нашел меня и предложил работу, я должен был назваться бастардом Огюста. Он утверждал, что я на него похож.

— Кто такой Прит на самом деле?

— Я не знаю, я правда не знаю!

Деран зажмурился, боясь, что ему не поверят.

— Кому он служил?

— Я точно не знаю, но он получал письма из Эдифа.

— Он упоминал когда-нибудь Дигара третьего?

— Кто такой Дигар третий? — чуть не плача спросил Деран.

— Король Эдифа, неуч, — шикнул Антракс.

— Он просто говорил, что король Эдифа поддержит нас.

Деран морщился, с ужасом смотрел на пламя и уже откровенно умолял:

— Уберите лампу, прошу. Я все скажу, все что знаю.

Но Антракс поднес лампу чуть ближе, не слушая очередные возмущения жены.

— Кто давал вам деньги? — спрашивал он.

— Прит! Он и давал, и оружие тоже он, и людей он вербовал, он... все он!

Антракс помолчал немного, а потом отступил, ставя лампу на стол и взмахнув рукой.

— Нет! — взвизгнула Лилайна.

Варз одним резким движением перерезал Дерану глотку, не дав тому даже вскрикнуть.

Принцессу больше не держали, и она подлетела к мужу. Не в силах сдерживать ни гнев, ни слезы, Лилайна, откровенно рыдая, со всей силы на которую была способна, ударила Антракса по лицу.

Тот только посмотрел на нее, словно шлепок ее ладошки походил на назойливую муху.

— Ты чудовище! Зачем!? Он же все сказал! Все!

Она нервно колотила кулачками его в грудь, а он, выдохнув, просто обнял ее, позволяя беспомощно разрыдаться, при этом давая знак своим людям, что им стоит оставить их.

— Сир Ренер, выберите лучшее место, чтобы собрать повстанцев вместе, — проговорил он.

Командир ограничился согласным кивком и вышел.

Когда они остались наедине, Антракс, понимая, что жена, минуту назад пытавшаяся его бить, теперь вцепилась в его рубашку и жалобно всхлипывала. Злиться на нее было просто невозможно, но он все же сказал, то что собирался:

— Никогда не поднимай на меня руку при других, иначе я буду вынужден ответить, — проговорил он холодно.

Лилайна тут же отшатнулась, с ужасом понимая, что она со своим мужем в палатке с двумя трупами, истекающими кровью. Она тут же забыла, что хотела ему ответить и, закрыв лицо руками, замерла.

Антракс подошел сам и обнял ее.

— Кто-то должен делать грязную работу, Лил, — сказал он. — Его нельзя было оставлять в живых, он потенциально серьезная проблема и при всей своей глупости легко мог стать политической марионеткой, в конце концов, он успел прославиться как бастард короля.

Лилайна плохо понимала, о чем он говорил, но прижавшись к нему, старалась успокоиться.

— Я не хочу, чтобы ты действовал без моего ведома, — наконец призналась она, всхлипывая.

— Я тебя услышал, — сказал Антракс. — А теперь прошу тебя, соберись. Ты должна выйти к повстанцам как королева, а не как перепуганная девчонка.

Голос у него был жестким, но взгляд теплым, да и руки ласково вытирали слезы с ее лица, потому Лилайна все же неловко улыбнулась, желая как можно быстрее покинуть палатку с убитыми.

Так уж повелось, что в Рейне все знали как выглядит их принцесса. Народ, любивший ее отца, перенял его любовь к единственной дочери. Кто видел Лилайну вживую, всегда говорил о ней с благоговением и не посмел бы забыть, кто не видел, хотя бы раз рассматривал портрет принцессы. Образом Лилайны украшали городские площади на праздники. Ей посвящали баллады. В честь нее проводили турниры. В ней простые люди видели символ светлого будущего.

Два года назад, в ночь гуляния, она осталась неузнанной только из-за полумрака, в котором нельзя было различить ее черты, при свете дня подобного не могло случиться. Потому, не смотря на то, что Лилайна только на короткий миг была на улице, слухи о девушке похожей на погибшую принцессу быстро разбрелись по лагерю. Повстанцы с опаской поглядывали на эштарцев, почему-то пришедших с гостем их командира. Еще больше они напряглись, когда эти самые эштарцы начали просить всех собраться у виселицы, возведенной накануне. Впрочем, оружия у них не отбирали и потому повстанцы все же подчинились, с удивлением обнаружив, что виселицы уже не было.

Вчера здесь вздернули трех рыцарей, взятых в плен при атаке на Дюнг, город чуть западнее от лагеря. Этих рыцарей Деран велел оставить висеть обнаженными, чтобы вороны расклевали их до костей, но теперь изуродованных тел не было, как и не было и балок с петлями, осталась только деревянная площадка, которую накрыли белоснежным полотном.

Над палаткой короля-бастарда больше не развевалось синее знамя с черным конем, которое он именовал своим гербом, на его место эштарские воины поднимали другое — зеленое знамя павшей королевской семьи Рен-Ро.

Одного взгляда на этот герб с золотым солнцем, словно утонувшем в зелени луга, хватило многим, чтобы лишиться дара речи.

Лилайна вышла из палатки с гордо поднятой головой. Она была в закрытом зеленом платье с золотой вышивкой, под стать своему знамени. Углы ее широких длинных рукавов опускались до самых колен, пышная юбка касалась земли. Принцесса даже не догадывалась, что Антракс мог обо всем позаботиться, и совсем не ожидала, что ее супруг сможет затянуть ей корсет и, с невозмутимым видом, вывести ее к людям.

Он помог ей подняться по ступенькам.

Шагнув на помост, она с удивлением смотрела на повстанцев, забыв о руке мужа, которая куда-то исчезла.

Она не видела, как Антракс сказал пару слов Ренеру и отправился назад к палатке. Он планировал обыскать убитых, пересмотреть их бумаги и подкорректировать план. О настрое повстанцев он уже знал достаточно, чтобы быть спокойным.

Сир Ренер, напротив, поднялся следом за принцессой. Он обязан был ее защищать.

Лилайна же смотрела на людей, поражаясь тому, как они смотрели на нее, как безошибочно шепотом произносили ее имя. Она никак не ожидала, что увидит здесь больше трех сотен подданных, с благоговением смотревших на нее.

— Ваш командир, — заговорил Ренер, — самозванец и лжец! Он никогда не был сыном короля и, что самое главное, служил правителю Эдифа, но ваша принцесса смогла его остановить и вернулась, дабы вернуть себе имя и трон.

Толпа взревела. Мгновенно, восторженно. Им было откровенно плевать на измену Дерана. Большинство повстанцев сражалось против Огюста и произвола герцогов. Возвращение принцессы было достаточным для них чудом, чтобы будущее мгновенно показалось ясным.

Лилайна медленно подняла руку и толпа тут же затихла, готовая внимать голосу своей истинной королевы.

— Жители Рейна, — обратилась к ним Лилайна.

Речи в этот раз она не готовила. С мужем они лишь коротко обсудили то, что именно она должна была сказать, пока мужчина шнуровал корсет. Ей и не нужно было писать и заучивать речи для жителей своей страны. Она видела их и слова сами возникали в ее голове и сердце. Потому она невольно приложила руку к груди и продолжила: (3303c)

— Я прошу вас остановиться, прекратить свое сопротивление. Я понимаю, у вас было трудное время, но оно скоро закончится. Не стоит проливать кровь своих соотечественников. Рыцари не виновны в приказах, которые им отдавали. Возвращайтесь домой или примите мои знамена и проводите меня в столицу как воины присягнувшие королеве Лилайне Рен-Ро.

Толпа не стала кричать, как в первый раз, люди медленно преклоняли колено пред ней, признавая в ней законную правительницу, несмотря на то, что точно знали, что ей всего шестнадцать. Они признавали ее, а она признавала их выбор, вытягивая вперед руку, словно стремилась благословить сразу всю толпу, и говоря слова, которые произносит всякий правитель Рейна перед своим народом:

— Я принимаю вашу верность, дети Рейна, и обещаю беречь и ее, и ваши жизни, и ваши души в зелени долин.