7. Честь по-варварски (2)

Лилайна вернулась в палатку далеко не сразу. Люди хотели посмотреть на нее, просили прикоснуться к подолу ее платья и просто не позволяли уйти. Только принцесса от этого не уставала. Она, напротив, набиралась сил и, вернувшись к мужу, была счастлива.

Тел уже не было, как не было и жалкого деревянного трона, только следы крови все еще были различимы на земляном полу.

В палатке был один только Антракс, только Лила его сразу не узнала. Эштарец успел коротко остричь черные волосы. Сидя к ней спиной, он спокойно брился, используя в качестве бритвы тот самый кинжал, которым накануне убил некого Прита. Вместо зеркала у него был отполированный металл лампы, которая совсем недавно превратилась в инструмент пыток по воле его рук.

У девушки по спине пробежали мурашки. Синее глаза отразились на металлической поверхности и тут же исчезли.

— Тебе стоит поесть и отдохнуть, — спокойно сказал Антракс, указывая правой рукой на другой край стола, где ее ждала еда и стопка писем.

— Это что? — спросила Лилайна, нажимая пальцем на стопочку.

— Моя переписка с Дераном, — спокойно ответил Антракс.

Он опустил кинжал в воду буквально на мгновение, а потом еще раз провел лезвием от шеи к подбородку. Лилайна невольно проследила за лезвием в отражении. Ей казалось, что еще миг и острая сталь порежет грубые рубцы, спускавшиеся с правой щеки на шею, но ничего подобного не происходило.

— Просто посмотри, о чем мы с ним договаривались, чтобы не было никаких сомнений после его слов, — невозмутимо проговорил Антракс, отмывая кинжал от сероватой пены. — Я не предлагал ему твою голову.

— Я знаю, — тихо прошептала Лилайна, опуская глаза.

Она действительно знала, что Антракс не мог сделать ничего подобного, знала, что он любит ее, чувствовала это кожей. Он не произносил жарких клятв, не восторгался ее красотой и не воспевал ее как богиню, но она чувствовала сердцем, что этот человек, способный так небрежно забрать чужую жизнь, никогда не причинил бы ей вреда.

— Я не хочу их читать. Я знаю, что ты не мог ему предложить это, к тому же, — Лилайна скривилась, горько на миг закусив губу, но все же произнесла: — он так красиво пел о том что мы родные, а потом признал, что он только играл роль бастарда...

Антракс подошел к ней и бережно обнял за плечи.

— Лил, люди и не такое скажут тебе в глаза, чтобы добиться своего.

Она резко обернулась и посмотрела на него. Маски не было, но ее уже не пугало его лицо, не смущали даже холодные глаза.

— А что мне скажешь ты? — спрашивала она, желая знать, на что он может быть способен.

Антракс не ответил. Он сначала внимательно смотрел в ее серые глаза, затем коснулся ее щеки, скользнул пальцами по щеке к губам, медленно провел по ним и наклонился к ней, чтобы прошептать на ухо:

— Я не умею выражать чувства словами.

Его шепот показался ей просто обжигающим.

— Тогда не надо слов, — попросила Лилайна, расстегивая его рубашку до конца.

Антракс на миг замер. Ему казалось, что это не совсем то время, вернее совсем не то, но ее руки, похолодевшие от волнения, скользнув по коже, выбивали из него остатки благоразумия.

— Лил, — шепнул он ей на ухо, тут же касаясь губами ее шеи, начиная с ямочки под ухом и скользя по коже назад.

Она пробежала пальцами по животу, по груди, по шее и скользнула вверх. Ей не хватало его жестких локонов, которые она уже успела полюбить, но скользить пальцами по коротким волосам ей тоже по-своему нравилось.

Антракс резко развернул ее спиной, поворачивая к столу. Лилайна уперлась в стол руками, понимая, что мужские руки скользят по ее талии к завязкам корсета. Она чувствовала, как ослабевает шнуровка, как меняется его дыхание. Ей нравилось чувствовать руки, отбрасывающие в сторону корсет и обжигающе ее жаром даже сквозь ткань.

— Ты мой Ветер, — прошептала она, чувствуя, как он уткнулся носом в ее затылок.

Антракс с трудом подавлял желание разорвать это платье. Оно было еще нужно, именно это чертово платье в цветах королевской семи Рейна, и потому сняв корсет, он сначала поднялся руками вверх, замер на ее плечах, выдохнул в ее затылок, а затем стал быстро расстегивать крючки, тянувшиеся от самой шеи до поясницы и чуть ниже. Ему пришлось опуститься на колени, чтобы расстегнуть последний.

Лилайна сама стянула платье с плеч, освободила руки, и позволила ему соскользнуть вниз.

Не поднимаясь на ноги, Антракс обнял ее, целуя середину ромба вырисовавшегося в самом низу ее спины. Стягивая нижнюю юбку вместе с панталонами, он проводил носом по позвоночнику вверх, обжигая ее дыханием.

— Что же ты со мной делаешь? — едва различимо прошептал он, вставая, не отрываясь от ее кожи ни руками, ни щекой, буквально скользя по ее спине, словно только ради этого момента и побрился.

Подчиняясь его рукам, Лилайна склонилась к столу, чувствуя жар его тела. Она машинально отбросила руками все в сторону. Еда, масляная лампа, письма, папки, миска с водой и кинжал рядом с ней — все улетело прочь пока его руки скользили по ее спине, как бы опуская на деревянный стол.

Она не сопротивлялась, напротив, поддавалась, откровенно тая от того, что сильные руки со спины соскальзывали к талии и, переходя вперед, поднимались к груди. Ее маленькая грудь остро реагировала на его прикосновения. Легкого касания хватало, чтобы по коже бежали мурашки, соски твердели, и его пальцы находили их твердыми бусинками и перекатывали, нежно сжимая.

Лилайна тихо, почти беззвучно, постанывала, невольно приподнимала бедра и терлась ими о его пах, отчетливо понимая, что ее желание взаимно, что он не просто поддается ей, а действительно желает ее, возможно даже сильнее, чем хочет это показать.

Он медлил, лаская ее грудь, целуя ее шею, осыпая поцелуями спину, плечи, спускаясь руками к ее бедрам, растягивая миг предвкушения.

Он не прикасался к ней внизу, но она уже горела, истекала соком и откровенно ждала его.

— Просто возьми меня, прошу, — наконец попросила сама Лилайна, цепляясь в противоположный край стола.

Его руки исчезли. Он в тайне надеялся, что наваждение исчезнет. Ей нельзя было шуметь, их не должны были услышать, а он едва ли сможет удержаться от искушения заставить ее не просто стонать, а жалобно скулить от удовольствия, но думать, когда она такая беззащитная и открытая сама отдавалась ему, было просто невозможно.

Лилайна приподняла зад, подставляя раскрывшуюся щелочку меж ее ног, влажную и горячую. Крови у нее уже не было, но даже если бы и была, их бы это едва ли остановило. Она дождалась мгновения, когда головка члена уткнется в нее и сама двинулась к нему всем телом, хотя он и не остался в долгу, двинувшись к ней и тут же проникая целиком.

Он склонился над ней, положив свои руки поверх ее ладоней и неспешно двинулся, прошептав ей на ухо:

— Только теперь не шуми, твои подданные не поймут стонов королевы под эштарцем.

Она тихо-тихо застонала, закусила губу, чувствуя его движения, невольно дернула ногой, приподнялась на носочки, закрыла глаза и внезапно, вспомнив, прошептала:

— Можно я спрошу?

— Сейчас? — с трудом уточнил Антракс.

Она не видела его лица. Ему стоило больших усилий открыть глаза, вернуться в реальность и произнести одно это слово, слишком сильно он был увлечен ею.

— Это важно, — прошептала Лил, шевельнувшись и освобождая руки.

Он с большим трудом отстранился, давая ей свободу, но из нее не вышел, наблюдая, как его юная жена вновь замерла.

— Я не знаю, как это сказать, но...

Она не договорила, а руками, дотянувшись до ягодиц, развела их, открывая узенькую дырочку ануса.

Антракс сначала посмотрел на открывшийся вид, затем на ее подрагивающую руку, затем склонил голову в сторону, стараясь увидеть ее лицо, но светлые волосы, небрежно растрепанные, надежно прятали ее растерянное смущение.

— Ты не прикасаешься, но я знаю, что эштарские мужчины всегда делают это с женщинами, — тихим дрожащим голосом прошептала она.

Антракс положил руки на ее ягодицы, позволяя ее рукам поспешно сбежать, легко помассировал их и спокойно произнес:

— Они поступают так, чтобы женщины не рожали им детей.

— И ты совсем не хочешь?

— А ты разве хочешь? — спокойно спросил Антракс, легонько касаясь большим пальцем обсуждаемого места.

Она мгновенно сжалась, так сильно и так резко, что Антракс даже пожалел, что не стал выходить из нее на время разговора.

— Видно же, что не хочешь.

— Мне просто страшно, — жалобно проговорила Лилайна, — но я могу потерпеть, если это будешь ты.

Он не стал никуда давить пальцем, пытаться перебороть ее напряжение, а скользнул вверх по борозде, а потом всей ладонью по спине.

— Я рад, что ты готова мне довериться, — прошептал он, — но подобная смелость излишняя.

Он наклонился к ней и прошептал:

— Может быть когда-нибудь потом, но ты явно не готова к подобному сейчас.

Лилайна жалобно пискнула, понимая, что он аккуратно вышел и отстранился.

— Антракс!

Она почти испуганно обернулась, видя, как мужчина позволяя штанам остаться у стола, шагнул куда-то в сторону. Расстегнутая рубашка по-прежнему была на нем и только частично прикрывала его ягодицы, на которых были различимы тонкие белые шрамы. Лилайна сразу вспомнила рассказ Мэдина о том, как отец велел пороть их за драку в детстве.

— Если ты хочешь приключений, то будут тебе приключения, — спокойно сообщил Антракс, вытягивая из открытого сундука тонкую веревку.

Лил дернулась, села на стол и поджала ноги, наблюдая, за тем, как он медленно обернулся и шагнул к ней.

— Ты испугалась? — спросил он, приподнимая бровь и все же сбрасывая рубашку, чтобы та больше не мешалась.

Лилайна только сглотнула, обнимая колени.

— Глупенькая. Это не для тебя.

Мужчина улыбнулся и присел возле нее. Лилайна, давно залившаяся румянцем, хотела не смотреть, но не удержалась, понимая, что за все время так толком и не видела член собственного мужа, даже потрогать успела, а не увидела, теперь же у нее была удивительная возможность, да и супруг явно не возражал, позволяя ей наблюдать за собственными действиями.

Он быстро перебросил петлю веревки через головку и крепко затянул, невольно стиснув зубы, перекинув оба конца веревки вниз, он поменял их местами и поднял наверх, переплетя веревку на жилистом, налитом кровью, теле и завязал крепким узлом на основании, еще раз с силой затянув.

— Только теперь не проси меня остановиться, — прошептал он, ласково разводя ее ноги и нежно целуя в губы.

Лилайна не сопротивлялась, доверяя ему, хотя сердце у нее и дрожало от волнения, но закрывая глаза, она принимала ласку его губ и рук, укладывающих ее на стол. Ногами она обхватила его берда, но когда он резко вошел, чуть не вскрикнула, испуганно впиваясь пальцами в его плечи. Такого обжигающего ощущения она не ожидала, а он, зажав ей рот руками, стиснул зубы и начал быстро двигаться.

Он казался ей огромным, переплетение веревок скользило по члену, дразня ее изнутри, но ей не было больно. Она была слишком влажной и мягкой внутри, но резкие движения делали жар невыносимым, а волны почти нестерпимыми.

Антракс же уже ругал себя за эту идею. Приятные ощущения то и дело сменялись болью, которая буквально перекатывалась в наслаждение словно волна.

Лилайна вцепилась зубами в его ладонь. У нее закатывались глаза. Ей казалось, что она вся содрогается внутри, что волны наслаждения вот-вот превратятся в болезненную судорогу, а он не останавливался, тяжело дыша у самого ее уха.

На ее ресницы навернулись слезы, а она с ужасом поняла, что больше не может, совсем не может, что еще совсем немного и она вспыхнет вся, потеряет сознание и провалится в бездну, задохнется невысказанным стоном, но он вдруг остановился, отпустил ее, позволяя жалобно пискнуть и вышел.

Лилайна с ужасом поняла, что по ее ногам вместе с соком обильными струями льется моча, но почему-то не смутилась, понимая, что ее мужа это явно не волнует. У Антракса дрожали руки. Он с большим трудом развязал узел и пытался снять веревку.

Лилайна соскользнула со стола на землю, перехватила веревку из его рук, быстро размотала ее и, наконец, стянула петлю.

Антракс выдохнул, едва не застонав от облегчения, но все же закрыл член рукой, чтобы струя спермы не ударила Лилайне в лицо. Другой рукой он не смог не упереться в стол. Дрожь ходила по всему его телу.

Лилайна же убрала его руку и несмело коснулась все еще возбужденного, пульсирующего члена.

— Лил.

— Позволь мне, — прошептала она, так и не говоря, что именно Антракс должен ей позволить.

Она бережно погладила головку пальчиками, а после лизнула ее, специально нырнув кончиком языка в маленькое отверстие.

— Лил, такими вещами лучше начинать, а не заканчивать, — почти жалобно прошептал Антракс.

Она его не слушала, перебирая пальцами по стволу члена, где от веревок остались следы из россыпи мелких красных точек, прикосновение к которым вызывала волну дрожи. Будущая королева Рейна обхватила головку губами, на миг задумавшись, как что-то подобного размера может легко входить в ее маленькое, как ей казалось, тело. С особым любопытством она попыталась пососать нежную часть мужского тела, почти с восторгом понимая, что Антракс вцепился в стол двумя руками.

— Лил, пожалуйста...

Вот только это был тот уникальный раз, когда его действительно можно не слушать. Пресекая возражения, Лилайна вцепилась свободной рукой в его правое бедро. Антракс жалобно выдохнул:

— Больная же нога, зараза, — но больше ничего сказать не мог, сжимая до боли зубы, ибо ее рука скользила по члену, а рот постепенно заглатывал все больше и без того доведенный до предела ощущений орган.

Это была ее маленькая месть. Он заставил ее плакать, да, плакать от удовольствия, не позволяя ей шуметь, так пусть теперь тоже попробует не шуметь, когда она скользит языком по красным следам, оставленным веревкой. Ей нравился ее собственный солоноватый вкус и терпкий привкус чего-то ей еще незнакомого, тягучий, но приятный.

Она отпустила руку, радуясь, что муж не двигался, позволяя ей вести свою игру ровно до того уровня, который она сама избирала. Ей нравилось чувствовать, как под ее губами перекатывались вены и буквально раздувались жилки, нравилось слышать, как он тяжело дышит, что-то невнятно фыркая сквозь стиснутые губы, ей нравилось быстро ласкать рукой ту часть члена, что она не смогла бы взять в рот не давясь, ей даже нравилось поглаживать складки мошонки и дразнить пальцами то, что она скрывала.

Он едва не ругался, ибо ее месть действительно удалась. Если бы они не должны были скрываться, если бы он сам не решил все скрыть, он впервые бы позволил себе застонать от удовольствия, хотя мог сдержать любой стон боли.

Это было почти невыносимо и он не смог удержать тот момент, когда достиг предела и излился прямо в нее, с легким испугом понимая, что она могла и не ожидать подобного, но Лилайна только облизала губы, отпуская его.

— Не поняла на что похоже, — прошептала она задумчиво, — надо будет еще попробовать.

Антракс обессиленно опустился возле нее, уставший, измотанный, покрывшийся потом, с дрожью во всем теле. Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Я хотела сказать тебе «спасибо», — с невинным видом выдала Лилайна.

— Я его почувствовал, — прошептал Антракс, привлекая ее к себе и нежно целуя.

Он никогда не думал, что может быть настолько свободным и открытым с женщиной, которая так же откроется ему и, не замечая его шрамов, будет нежно отвечать на поцелуи, царапать его плечи и принадлежать ему.

Лилайна нагая и счастливая растянулась на шкуре тигра, брошенной прямо на землю в палатке. Она давно была чистой, но не пыталась остановить мужа, нежно вытиравшего ее кожу.

На себя Антракс вывернул ведро ледяной воды, заставляя жену морщиться от одного лишь вида этой картины, а теперь сидел возле нее в одних штанах.

Она улыбалась, наблюдая за ним. Для него же это было особым удовольствием, скользить прохладной тряпочкой по ее плечам, пояснице, ягодицам и бедрам.

— Ты так ничего и не поела, — тихо проговорил он.

Она же рассмеялась:

— Неправда, кое-чем я все же перекусила.

— Дурочка.

Но он улыбнулся, впервые улыбнулся открыто, не удержав смешок, и бросил тряпку так, чтобы накрыть ее лицо, а она, стянув ее, показала ему язык, не веря, что они могут вообще сидеть вот так в центре лагеря повстанцев, чуть ли не в разгар войны и ни о чем не думать.

Он провел рукой по ее волосам, заставляя ее довольно улыбаться.

— Мне надо будет скоро уйти, — внезапно сообщил Антракс.

Лилайна с испугом взглянула на него, ловя его руку.

— Куда?

— Я должен встретиться с графом, поэтому пойду напрямую в Рок-Рен через лес.

— Там же река.

— Я знаю, где брод, — невозмутимо отвечал Антракс, пока его жена, цеплялась за его руку и взволнованно прижималась к нему.

— Ты оставишь меня одну? — жалобно спросила она.

— Девочка моя, ты о чем? — с нежностью в голосе спросил Антракс, приподнимая ее и обнимая. — Это я уйду один, а у тебя повстанцы и эштарские воины, тебе нечего бояться. Я буду в Рок-Рене на закате, а вы выдвинетесь на пару часов позже и к полудню будете в столице, а я встречу вас возле города.

Он гладил ее волосы и продолжал рассказывать.

— Эштарцы защитят тебя, с кем бы им ни пришлось встретиться. Идти они будут под твоими знаменами, и едва ли кто-то решится напасть на ваш большой отряд, но если решится, то до тебя никому не добраться.

— Мне будет страшно без тебя, — призналась Лилайна, целуя шрамы на его плече.

— А я уверен, что ты достаточно смела, чтобы это пережить, к тому же завтра я снова буду рядом. Если твой дядя не будет капризничать и признает тебя, то все очень быстро закончится.

Лилайна только коротко вздохнула и отпустила его с легкой грустью в сердце. Он растрепал ее волосы и шагнул в сторону, хромая. Не хромать без обуви в его случае было просто невозможно.

Он выудил из сундука два длинных сарафана, один синий с белыми волнами, второй светло-серый с нежными мелкими цветочками.

— Выбирай.

— А почему нет красного? — спросила Лилайна, надувшись.

— Красный — цвет Эштара, а не Рейна.

— Красный — это твой цвет, — буркнула она.

Антракс невольно закрыл на миг глаза, слишком это было приятно, а потом невозмутимо принес ей оба.

— В мое отсутствие Ренер будет выполнять твои распоряжения, только не повышай на него голос, он не привык слушать женщин, но человек он действительно надежный и умный.

Лилайна надела синий сарафан, с интересом проследила за тем как муж натянул сапоги, рубашку, на шею повесил медальон в виде треугольника, а сверху набросил кожаную куртку.

— Удачи, — прошептала она, поднимаясь на носочки и целуя его в губы.

Она никогда не думала, что будет переполнена нежностью к человеку, которого клялась не любить.