7. Честь по-варварски (4)

Слух о возвращении принцессы Лилайны мчался по Рейну быстрее чем сама принцесса и ее люди. Рок-Рен и вовсе замер. Лавки не открылись ранним утром, ремесленники не начали трудиться, и даже на рынке было тихо. Все застыли в ожидании, высыпали на стены под брань рыцарей, которым запретили разгонять толпу.

— Да пусть посмотрят, как самозванку арестуют и вздернут, — ворчал начальник стражи. — Нашли хорошенькую белобрысую девочку, дали ей знамя и явились.

— Низко даже для Эштара.

— А по-моему в самый раз.

— Его Величество, говорят, надеется на чудо.

— Шутишь что ли? Ты скалы видел, где карету нашли? А течение? Еще скажи, что ее вынесло в Белое море и прибило к эштарскому берегу. Она человек, а не бочка.

— Ну а вдруг ее там не было?

— Да, и она сама сбежала в Эштар за армией варваров.

Стража громко ржала, позвякивая доспехами. Они не знали, что их внимательно слушает человек с повязкой на лице, затерявшийся в толпе.

Позиция стражи ему была понятна и доводы их логичны: если принцесса действительно погибла по дороге в Фортон, то вернуться с юга с эштарцами просто не могла. Это было бы полной чушью, если бы только Лилайна действительно ездила в Фортон, а не была украдена прямо из дворца в Рок-Рене.

Простые же люди не задумывались о логике и географии. Их волновало совершенно иное.

— Неужто, правда, она?

— Да, Она! Кто еще?

— Ты-то сам не видел!

— Не видел, но говорят...

— Кто говорит?

— Да все!

Антраксу невольно становилось смешно, люди слишком легко пришли в движение и начали шуметь, стоило только пустить слух о событиях на востоке.

— Я Богу Долин молилась, долго молилась, о чуде просила, да и не я одна, — бормотала женщина.

Все пребывали в особом возбуждении, а когда вдалеке на дороге появились зеленые знамена с королевским гербом — толпа затихла. Стража, еще мгновение назад смеявшаяся, поддалась общему настроению. Королевский герб в Рейне уважали, потомки легендарного Нелиара Рен-Ро действительно хранили и берегли свой народ, сделав историю Рейна довольно скучным чтивом. Впрочем, что может быть лучше скучной на дрязги истории при богатой культуре и веселых гуляниях?

Люди переговаривались тихим шепотом, когда карета в сопровождении эштарских воинов в кожаной легкой броне и повстанцев в рыцарских доспехах, двигалась по дороге к городским стенам.

— Кто так строит? — ворчал сир Ренер, подъезжая к городу. — Ни рва, ни моста, и народ со стен свисает как на ферме.

Он обильно сплюнул на землю и пришпорил коня, выезжая вперед.

Ворота перед ним открыли без лишних слов и вопросов. Даже распоряжение никто не давал, просто было очевидно, что врата перед знаменосцами должны быть открыты.

Ренер развернулся, пропуская вперед самых бравых из повстанцев, что со счастливыми лицами верхом на лошадях с зелеными лентами на кожаной упряжи клином въехали в город. За ними следовал Ренер, а затем карета принцессы. Замыкали колонну пешие эштарцы. Их было всего двадцать, а все остальные не стали входить в город, собираясь мирно разбить лагерь у городских стен. Впрочем, мало кого волновало происходящее за городскими стенами. Люди окружали шествие, расступаясь перед знаменосцами и снова сливаясь в единую толпу за эштарцами, радостными криками восхваляя принцессу.

Граф Шмарн был готов встретить Лилайну с верными рыцарями, готовыми служить и ему и законной наследнице вопреки приказам нынешней власти, но стоило ему выехать навстречу, как ему дорогу перегородил Ренер.

— Принцесса не желает видеть вас, — сообщил он. — Уходите.

Граф опешил. Такого поворота он никак не ожидал и был готов спорить, но эштарский командир положил руку на рукоять одного из парных клинков и предупредил:

— Мне приказано сражаться, если вы будете мешать нам.

На это граф уже ничего не мог сказать. Было очевидно, что драться было глупо и бесполезно, оставалось только молча последовать за колонной, отложив все на потом. Граф хмурился, злясь на Антракса, который внезапно не явился на место встречи, ничего не сказал и явно изменил план не предупредив.

Карета доехала до площади и выехала на прямую дорогу, ведущую к замку, когда путь ей перегородили рыцари короля.

— Королевский советник, герцог Ийван, требует остановиться и сдаться!

Ренер фыркнул, объехал застывших знаменосцев и спросил:

— А бумага у вас есть?

Стражник показал письменный приказ.

— Без подписи короля? — спросил Ренер гневно, не прикасаясь к развернутому свитку, словно брезгуя. — Что ж, я спрошу у Ее Величества, что с вами делать.

Он вернулся к карете, наклонился к окошку, что-то проговорил, кивнул и вернулся к стражам.

— Она согласна, чтобы вы проводили ее во дворец! — объявил он, давая сигнал людям.

Отступили все: и знаменосцы, и Ренер, и остальные эштарцы.

Граф перестал дышать на миг, пытаясь разогнать толпу, но это было просто невозможно. Люди, как завороженные, следили за тем, как стража окружала карету.

Спрыгнув с коня, Шмарн бросился к Лилайне, не веря, что ее могли вот так вот бросить в руки врага.

Командир стражи резко открыл дверь и в тот же миг карета вспыхнула. Языки пламени вырвались наружу и полыхнули по крыше, быстро угасая.

Толпа перестала дышать.

Испуганный рыцарь стоял и смотрел на черное, обгоревшее пространство внутри кареты с королевским гербом.

Граф подлетев, наконец, к месту трагедии оттолкнул рыцаря и на глазах у перепуганной толпы достал, рассыпающееся в прах нечто человекоподобное в обрывках зеленого платья с золотым шитьем. Стоило ему прикоснуться, как то, что было принцессой, быстро осыпалось, оставляя в его руках одни лишь обрывки ткани.

— Смотрите! — вдруг закричал кто-то. — На башне храма!

Вся толпа молча устремила взгляд на возвышающуюся над городом башню. В ярком солнечном свете там стояла фигура в белом одеянии, длинные рваные полосы которого развевались на ветру и переливались золотом на солнце.

— Вот же говнюк, — улыбаясь, прошипела граф, уже отчетливо чувствуя средь пепла тугие веревки, явно запустившие некий механизм, от которого вспыхнула проспиртованная болванка из сухой травы в платье принцессы.

Велиан еще раз вылил воду, набрал из колодца новой, процедил ее через тряпку и тут же вернулся в деревянный дом, заметно кренившийся вбок. Он подошел к сенной лежанке, заменяющей кровать и опустился на колени возле старика лежавшего там.

— Зачем ты со мной возишься, парень?— с недоумением спросил крестьянин.

Молодой человек не ответил, только еще раз промыл отечную зияющую рану на ноге. Она уже не воняла как в первый день, и Велиана это радовало.

— У меня же даже денег нет, — простонал старик.

— Я денег не беру, — спокойно ответил Велиан, обрабатывая края раны. — Если хотите мне как-то оплатить, расскажите лучше историю.

— Какую историю?

— Любую, я не знаю ни сказок местных, ни легенд. Что угодно будет мне ново.

Он просто хотел изучить рану в глубине, быть может, даже что-то удалить, просто уже знал, что его пациент — натура выдержанная и не издаст ни звука что бы ни случилось, но голос дрогнет против воли, если он будет что-то говорить.

— Ну что ж, — прошептал старик, чувствуя, как в рану снова заливали что-то, от чего нога холодела. — Про основание Рейна рассказать тебе что ли?

— Звучит неплохо, — усмехнулся Антракс, в действительности интересуясь только своей работой.

— Когда-то давно, когда не было еще королевств, а были лишь хранители долин, жил Нелиар. Он был хранителем, молодым, но добрым, не самым мудрым, но достаточно умным, чтобы просить советов у мудрейших, потому его долина процветала и люди ее были сыты, а за ухоженную землю Бог Долин даровал ему добрую погоду и богатый урожай. Это вызывало зависть других хранителей и однажды они решили убить Нелиара, а земли его поделить. Позвали они его на обед, а когда хотели нанести смертельный удар, добрый Нелиар вспыхнул настоящим пламенем, опалив все вокруг, только часть его одежды осталась, а тело осыпалось прахом. Обрадовались злые хранители, они не знали, что то Богиня Солнца спасла его, забрала за сердце доброе и вернула на землю в одеянии белом, золотом расшитом, одарив знанием и силой особенной: никто больше не мог оспорить власть его и мудрую волю. Тогда и стал хранитель Нелиар королём земель, и именовали его Королем-Солнцем, что в древности звучало как Рен-Ро. Злые хранители стали герцогами ему покорными, а на том месте, где возродила его Богиня Солнца, воздвигли храм, с башней до небес, а вокруг храма вырос город королей Рок-Рен. С тех пор неизменна столица и род королей.

— А мне казалось, что покойный король был Даргос-Рен, а не Рен-Ро, — задумчиво произнес принц, чтобы растянуть беседу.

— Эка невидаль, все они Рен-Ро. Ты много знаешь королевских семей, что правили с начала времен?

— Клен Дерва в Эштаре, — автоматически ответил Антракс.

— Сравнил. У Эштарских королей сотня женщин и пару десятков сыновей, которые потом убивают друг друга за трон. Разве можно сравнивать?

Эштарскому принцу возразить было нечего, оставалось только заниматься делом и слушать.

— Все они Рен-Ро, — объяснял старик. — Просто когда нет наследника, который может стать королем, принцесса выбирает себе мужа, который станет родоначальником новой ветви королей. Так и принцесса Лилайна когда-нибудь выберет мужчину и кем бы он ни был, взяв ее в жены, он станет новым Королем-Солнцем.

— Забавно, — пробормотал Антракс, складывая инструменты.

Он, еще никогда не видевший наследницы Рейна, и не догадывался, что эта история может обрести новый смысл по его воле.

Глядя на Лилайну там, на башне, в белом балахоне, поверх которого была надета шифоновая накидка из длинных полос, создававших теперь красивые волны, и, видя что толпа в немом благоговении двинулась к храму, Антракс невольно вздыхал, понимая, что теперь в глазах людей Лилайна под защитой самого Бога Долин и его возлюбленной Богини Солнца, а значит, она неприкосновенна.

Огюста потрясывало от очередного приступа жара. Дрожащими руками он держался за стену, опасаясь рухнуть на пол.

— Ваше Величество! — взволнованно обратился к нему герцог Ийван. — Она почти здесь.

— Она? Действительно она? — спросил Огюст, не в силах унять дрожь тела.

— Она, и к тому же...

Но умирающий король отмахнулся, медленно передвигаясь в сторону ложи для королевских обращений к народу. Он хотел сам увидеть ее и, выходя на свет, с ужасом впервые увидел под балконом весь город.

Под его ногами люди расступались, пропуская босую принцессу с гордо поднятой головой, идущую к замку в сопровождении служителей храма, повстанцев-знаменосцев и своего народа. Эштарцы в этом шествии где-то потерялись. Ее защищали рыцари Рейна, жители Рейна и Боги Рейна.

Лилайне самой казалось, что она, убитая на бумаге, в этот миг действительно воскресла. Солнце, ослепившее ее на крыше, словно прикоснулось к ней, а теперь она чувствовала поддержку людей своей страны, будто некая сила действительно была дарована ей.

Вот только подняв глаза на дядю, вцепившегося в парапет иссохшими желтыми пальцами, усыпанными перстнями, ей стало больно.

— Лилайна, — прошептал Огюст. — Это, правда, ты...

Он хотел было сыграть радость, но внезапно слева от Лилайны позади нее и служителя храма он увидел лицо человека, внимательно смотрящего на него. На Велиане не было повязки, зато была кожаная маска и два синих глаза, с насмешкой смотрящие на короля.

Огюст сразу умолк, чувствуя, как от боли внутри накатывает тошнота. Он понимал, что больше не вынесет, что больше не может это терпеть и, вцепившись в резьбу на краю парапета, опустил голову и заговорил:

— Лилайна не разбилась по дороге в Фортон. Я заплатил бандитам за ее смерть.

— И Боги тебя покарали! — заключил старший жрец, стукнув посохом по камням.

Лилайна молчала. В глубине души она надеялась, что дядя не виноват, что он просто не при чем, что его обманули, использовали. Разумом она понимала, что Антракс прав и за всем изначально стоял Огюст Оревью, брат ее матери, но принять это было сложно.

— Арестуйте его, — наконец тихо прошептала Лилайна, закрывая глаза, — только в темницу не бросайте, заприте в спальне и пусть ждет суда.

Стража без особых приказов перешла под командование графа Шмарна и беспрекословно исполнила приказ принцессы. Теперь никто не посмеет оспорить ее право зайти в замок, подняться наверх и выйти к людям и обратиться к ним стоя в королевской ложе, из которой ее предки обращались к народу Рейна.

Теперь никто не говорил ей о том, что именно она должна сказать, она сама это знала, оглядывая толпу, прикладывая руку к груди, она заговорила:

— Я Лилайна Рен-Ро вернулась к вам из плена, из ада, с той стороны, только для того, чтобы хранить ваши души и покой долин, как делали мои предки.

Большего от нее не требовалось, только выждать момент ликования с улыбкой на губах. В этот миг она искала Антракса. Она знала, что он должен быть в толпе, должен следить и направлять чужими руками людскую волю, но она его не видела. Его просто не было среди горожан.

Это так огорчило ее, что в здание прочь от света она шагнула хмурая, едва не плача, но, поднимая глаза, увидела его. Он стоял в стороне от знати, ожидающей ее с послушной готовностью. Просто стоял, прислонившись к одной из колонн, и улыбался мягко и нежно.

Ей уже ничего не было нужно, только эта улыбка, потому позабыв о правилах, о хорошем тоне, о манерах, она бросилась к нему, откровенно рыдая от усталости, от счастья и от боли предательства.

Он не стал притворяться холодным и равнодушным, поймал ее в крепкие объятия, прижимая к груди, и нежно поцеловал в макушку.

— Ты была великолепна, — прошептал он, игнорируя озадаченные взгляды.

Один Граф Шмарн улыбнулся и велел оставить принцессу на время, в конце концов, девочка должна была отдохнуть, а все важные вопросы можно решить чуть позже, хотя бы потому, что для всех было очевидно, что советник снова граф, а не герцог Ийван, злобно скрипящий зубами.

Лилайне было сейчас не до герцога. Она потом велит его арестовать, и его, и других герцогов. Сейчас ей просто хотелось побыть маленькой птичкой в объятиях ветра.