2. Наследники Эштара (1)

Мэдин спешился, чтобы скользнуть в карету к брату. Устроившись рядом с Антраксом, что смотрел в окно, старший махнул рукой, позволяя продолжить путь.

— Чего это ты изменяешь традиции? — спросил Антракс.

Он был без маски и едва различимо улыбался.

— Соскучился, — улыбнулся Мэдин. — Мы с тобой давно не говорили как раньше.

— А что мешает, как раньше забраться на крышу южного крыла и поболтать?

— Все, — вздохнул Мэдин.

— Намекаешь на свой статус и мою ногу?

— На твой статус и свою дурную голову. Боюсь, если теперь отец поймает нас на своей крыше, то прикажет выпороть второй раз в жизни.

Антракс невольно улыбнулся и тут же прикрыл рукой левую обожженную щеку, по которой прошла судорога.

— Прости, — тут же прошептал Мэдин. — Я просто хотел поговорить.

— О чем?

Антракс был спокоен и все так же едва заметно улыбался, хоть и массировал упрямую правую щеку.

— Например, об этом.

Мэдин кивнул на сидение напротив, там спал большой пес с шерстью красивого медового цвета.

— И что? Это ее пес.

— Это я понял, только чего это он вдруг так к тебе привязался?

Антракс достал из кармана кусочек синей материи.

— Это от ее платья, так что Раф привязан к ней, а не ко мне.

Мэдин присвистнул.

— Ладно, но я все равно не понимаю, зачем тебе это?

— Я чувствовал, что должен так поступить, — ответил Антракс чуть раздраженно.

Он убрал руку от лица и взглянул на удивленного брата.

— Чувствовал? — переспросил Мэдин. — Ты в курсе, что я впервые за всю жизнь слышу от тебя это слово.

Антракс не ответил и просто отвернулся к окну.

— Она так тебя и не узнала? — спросил Мэдиносторожно, явно опасаясь задеть.

— Она меня не помнит и это очевидно. Прошло 2 года, людей при дворе за это время было не мало, конечно она забыла меня.

— Тебя и забыть...

— Ты своих наложниц в лицо не помнишь, а она должна помнить временных придворных?

Мэдин скривился, но промолчал.

— Да и не зачем ей меня узнавать.

— Ты уверен, что тебе нужна именно она?

— Нет, — признался Антракс. — Я вообще ни в чем не уверен. Тогда я не сомневался и был рад просто взглянуть на нее, а теперь мне тошно, но глаз отвести все равно не могу.

— Влюбился, — рассмеялся Мэдин. — Тебе переспать с ней надо и сразу полегчает.

— Перестань! — отрезал Антрекс, повысив голос.

— Правда, тебе давно пора...

— Не говори даже об этом, я хочу найти ту самую.

— Ту самую? Я тоже хочу, — усмехнулся Мэдин. — Я ее, по сути, и ищу в обилии женщин.

— А я ее ищу иначе.

Мэдин вздохнул.

— Я понимаю, все понимаю, но, по-моему, это крайность, ненормальная крайность. У тебя есть женщина, которую ты хочешь, она по закону твоя, так чего ты ждешь?

— Чтобы захотела и она.

Мэдин удивленно развел руками.

— Если бы ты захотел, то она давно бы просила тебя стать твоей, не думаю, что хоть одна женщина устояла бы.

Антракс молчал, не смотря на брата, а тот напротив старался заглянуть в лицо собеседника.

— Погоди! — вдруг воскликнул он. — Не говори мне, что ты... Ты, правда, боишься?

Антрекс только взглянул на брата, но так, что Мэдин отшатнулся и замолк, но тут же тихо заговорил:

— Возьми любую мою женщину на одну ночь, при желании можно сделать так чтобы она никогда не узнала, что это ты.

Антракс выдохнул и отвернулся к окну.

— Мы уже слишком близко к городу, тебе стоит вернуться в седло, если ты хочешь выглядеть достойно.

— Может, ты тоже вылезешь отсюда и покрасуешься перед горожанами? — спросил Мэдин.

— Пять минут позерства и после двое суток в постели? Заманчивое предложение, но я, пожалуй, откажусь.

Мэдин кивнул.

— Спрашивать, как ты, не стоит, да?

— Как всегда, — насмешливо ответил Антракс, закрывая штору на окне. — Будь моя воля, я бы пошел пешком, чем вот это все, но у меня нет столько свободного времени.

— Ума не приложу как можно пешком до Рейна...

— За 5 дней легко.

Братья переглянулись.

— Ладно, давай уже...

Антракс отмахнулся, словно советовал брату выметаться.

— Как прикажете, Сир, — шепотом ответил на это Мэдин, открыл дверцу кареты и на полном ходу перепрыгнул на свою лошадь, что мгновенно подбежала ближе, услышав свист хозяина.

— Выпендрежник, — пробурчал Антракс, выглядывая из кареты, чтобы поймать открытую дверь.

— Сноб, — парировал Мэдин.

Дверца захлопнулась. Оба брата улыбались, ведь им действительно не часто удавалось поговорить не о делах.

Как и предполагалось, они вернулись через три дня, буквально через час после рассвета.

Первым во двор въехал Мэдин, и тут же заподозрил неладное, видя, что их встречает отец. Мгновенно спешившись, по сути просто выпрыгнув из седла, он метнулся к королю, но спрашивать ничего не стал, а только поклонился.

— Я жду тебя у себя через час, — сказал ему король без лишних предисловий и жестом посоветовал уйти.

Это было именно в тот миг, когда из кареты вышел Антракс. Маска снова была на нем. Он опирался на трость и едва заметно прихрамывал.

Но увидеть отца и слуг он не ожидал. Странное чувство тревоги прокатилось по его груди.

Он подошел к отцу и поклонился. Эеншард смотрел на него долго и внимательно, затем выдохнул.

— Иди к себе и приходи ко мне к полудню. У тебя большие проблемы.

Голос короля был спокоен и скорее встревоженным, чем огорченным, но сердце у Антракса тут же сжалось. Не по плану могло пойти только одно.

Он нервно оглянулся, чтобы взглянуть в свою сторону двора и увидел Икара с мальчиком-слугой. Антракс с трудом выдохнул, вновь взглянул на отца, увидел, как тот прикрыл глаза и едва заметно кивнув, сообщая свое безмолвное «да», и тут же развернулся, уводя с собой небольшую группу слуг.

Антракс быстро зашагал через весь двор, едва не переходя на бег.

— Что с ней? — спросил он сразу.

Икар побелел, сглотнул и ответил так, как это предпочел бы услышать его господин, прямо и без прикрас:

— Ее изнасиловал Господин Дерша.

— Что?!

Он забыл и про усталость и про ногу и про саднящую боль в спине, забыл обо всем, схватил двумя руками мужчину за грудки и дернул на себя.

— Она сама к нему пришла, а обруч спрятала лентой, — спешно сообщил Икар, не сводя глаз с синевы в прорезях маски.

Антракс стиснул до боли зубы, руки его задрожали от напряжения, ткань затрещала. Тяжело дыша, принц чуть опустил голову, а после расслабил хватку, усмиряя свой гнев.

— Где она?

— Ее забрала Лен-Фень, — сдавленным от ужаса голосом ответил Икар.

В этот момент жалобно заскулил Раф, прибежавший к принцу.

Антракс уже забыл про пса от таких новостей и в первое мгновение, когда его увидел, испытал нестерпимое желание проломить животному череп, просто чтобы его больше не видеть.

— Простите, Ваше Высочество, мы все...

— Молчи, — прошипел Антракс.

Он выставил руку чуть в сторону, ладонью вниз и расторопный мальчик тут же подал ему трость.

Икар даже отступил на шаг, хотя за все время службы у принца тот никогда не поднимал ни на кого руку.

— Убери всех подальше от моих покоев, — приказал принц, — убью любого, кого увижу.

Голос его звучал так, что никто не усомнился бы, что он не шутит.

Сам же принц быстро зашагал к двери, чтобы по темным коридорам поспешить в больничный корпус Фу-Диена.

Он просто влетел в комнату старика. Пес вбежал за ним следом.

— Собакам сюда нельзя, — холодно сказала Лен-Фень, что явно его ждала, сидя на кресле возле деда.

— В топку правила! — рявкнул Антракс.

— Ну, понятно, — спокойно сказала женщина и встала. — Сядь, а я схожу за успокоительным.

— Нет уж...

Он стиснул зубы, выдохнул и все же согласился:

— Иди, но сидеть я явно не смогу.

Женщина рассмеялась и вышла.

— Не думал, что ты так отреагируешь, — сказал старик на своем родном языке, настолько привычном принцу, что он даже не заметил, как сам заговорил на суните:

— Не обращайте внимания.

Мягкие звуки этого языка, за двадцать лет стали своего рода успокоительным для его сознания, но недостаточно сильным, чтобы успокоить дрожь в руках. Принц расхаживал по комнате, нервно меряя ее шагами. Трость ему была не нужна и стояла у кресла, в котором он обычно сидел, беседуя с наставником. Маску он швырнул туда же.

— У тебя истерика, — сообщил Фу-Диен тоном человека выставляющего смертельный диагноз.

— Я знаю, — глухо отозвался принц.

— Прям как в детстве.

— Знаю.

— Из-за какой-то малолетней вертихвостки.

— Зна... Не говорите о ней так!

Антракс застыл, осознав, что только что рявкнул на старика, но ничего не сказал, ибо Лен-Фень вручила ему чашу с густой зеленоватой жидкостью, хлопнула по плечу и шагнула в сторону.

— Насколько я помню, последняя истерика у него была в восьмилетнем возрасте, так? — уточнила она у деда.

— Да, именно так.

Антракс залпом выпил содержимое чаши и тут же шагнул к креслу. Голова начала болезненно кружиться, но он сел и просто посмотрел на Лен-Фень.

— Просто скажи мне, что с ней.

— Ничего особенного. Шок, вывих правого плеча, пару незначительных повреждений слизистой. С ней все будет в порядке, а вот картину она создала прекрасную, — сообщила Лен-Фень.

— Погоди, дай я переварю хотя бы это, — жалобно попросил принц, ставя чашу на стол и закрывая глаза.

Усилием воли он заставлял себя дышать глубоко и ровно. Он знал, что ему нужен сейчас холодный разум, без глупых эмоций, но на него жалобно смотрел пес, сидя у его ног, и это сбивало с нужного настроя.

— Отведи меня к ней, а потом расскажешь все остальное, — попросил он.

Лен-Фень переглянулись с Фу-Диеном. Старик нахмурился.

— Знаешь, она того не стоит, — сказал он уверенно, — запомни это и не забывай, когда будешь наводить порядок в руинах твоего положения.

Антракс машинально кивнул и встал.

Лень-Фень вздохнула, но спорить не стала.

— Только без собаки, — напомнила она.

— Это ее пес, — умоляюще проговорил принц.

— Это больница, — напомнила она строго.

— Пожалуйста.

Против жалобного взгляда принца она устоять не могла, не так часто, а вернее слишком редко он бывает таким.

— Ладно, но завтра ты заберешь и свою дурочку, и эту псину.

— Сегодня, ближе к вечеру.

— Хорошо.

Женщина натянуто улыбнулась и все же отвела принца, но не в здание больницы, а наверх, туда, где была ее спальня. Лилайна была в гостевой комнате. Приоткрыв дверь, Антракс взглянул на нее.

Она лежала на кровати, не шелохнулась даже от шума открывшейся двери, зато Раф бросился к ней тут же и стал лизать бледные руки.

Девушка отреагировала на него не сразу, смотрела сквозь мохнатую морду пару мгновений, потом все же погладила его по голове.

— А ты похож на моего пса Рафа, — прошептала она едва слышно.

Пес заскулил и положил голову на ее постель, усевшись рядом.

Антракс закрыл дверь, так и не зайдя.

— Не пойдешь говорить с ней? — удивилась женщина, — разве не для этого ты сюда пришел?

— Я хотел ее увидеть.

— Увидел, и полегчало? — спросила она недовольно.

— Не поверишь, но да, — ответил принц, прислонившись к стенке. — Мне нечего ей сказать.

Он понял, что забыл маску, но тут же отмахнулся от нее, ведь он в доме, где его лицо видели и не таким.

— Нечего?! — возмутилась Лень-Фень. — Как минимум, что она дура неблагодарная.

Антракс отрицательно покачал головой.

— Не говори о ней так, она слишком наивная, вот и все. Это ты с детства видела все грани реальности, а ее растили как цветок в саду и то, чтобы потом срезать.

Лень-Фень вздохнула и встала в позу.

— И это разве ее оправдывает?

— Нет, но она едва ли личность, скорее зерно личности и только, поэтому судить ее сейчас бессмысленно.

— Ты явно просто не понимаешь, что она натворила. Когда я пришла, там уже кого только не было, и картина была самая бесподобная. Она на кровати с ошейником, лентой, поверх повязанной и порванной со следами крови по очевидным причинам и у всех один вопрос, а чья же это женщина?

Она скривилась.

— И ты представь, в доме у твоего дяди знати немерено нашлось и как-то все ее быстро вспомнили...

Антракс закрыл глаза.

— Ясно, — сказал он глухо. — Тогда понятно, зачем меня зовет отец, семейным кругом мы это не решим, что ж, хорошо.

Он хотел было пойти назад за маской и тростью, но Лень-Фень схватила его за локоть.

— Только не смей брать все на себя.

— Я нарушил закон, о чем ты? — спросил принц.

— О том, что она этого не оценила и в итоге...

— Что? Ты предлагаешь мне свалить всю вину на нее? После всего этого сделать ее виноватой?

Лен-Фень не ответила, но по ее взгляду принц понимал, что именно этого она и хотела бы, потому не стал продолжать этот разговор, а тихо ускользнул и от старой подруги и от старика, прощаясь одним лишь кивком. Благо у него было время, чтобы побыть в одиночестве и все обдумать.