Глава 20
Отдалённый шум моря донёсся до её слуха, и Ира открыла тяжёлые веки. Горло пересохло, что даже вдыхаемый воздух причинял боль. Захотела сглотнуть, но и слюны тоже не было. Она тяжело поднялась на локтях, мысленно взвыв от головной боли и найдя взглядом стакан с водой, который стоял на прикроватной тумбочке. Приникла к нему губами, осушая тот до дна. Когда была выпита вся вода, она наконец-то оглянулась.
Ира находилась в небольшой комнате с бело-серыми стенами. Она лежала на двухспальной кровати, напротив которой висел небольшой телевизор. Сбоку от неё стоял платяной шкаф, рядом с который была межкомнатная дверь. Она была немного приоткрыта, и оттуда виднелся уголок душевой кабинки. Входная дверь была в противоположной стороне. Но всё это быстро потеряло интерес, когда Ира снова услышал шум моря и гулко завывающий ветер. Она медленно поднялась с кровати, прогоняя головокружение, и подошла к зашторенному окну. Распахнула тяжёлые тёмно-синего цвета шторы и застыла не дыша.
За окном раскинулся дикий пляж, который уводил в уныло-серое море. Зажмурившись, Ирина уткнулась горячим лбом в прохладное стекло и глухо рассмеялась. Море… Пляж… Всё это происходило словно в фильме ужасов, где все её желания исполнялись с точностью наоборот. Простояв так, упираясь лбом в стекло, добрых пять минут, она наконец-то немного пришла в себя и оторвалась от стеклянной поверхности, снова глядя за окно. Только сейчас она заметила, что на окнах решётки.
– Из одной тюрьмы в другую, – чуть слышно проговорила она уставшим голосом.
– Не преувеличивай, милая, – за спиной раздался голос Димы, и она от неожиданности чуть не подпрыгнула и резко обернулась.
Муж стоял в дверях, опершись плечом о косяк. На нём был бежевый свитер и чёрные джинсы. На лице отросшая щетина, а всегда собранные и идеально зачёсанные назад волосы были растрёпаны.
– Сколько я проспала? – поинтересовалась Ирина. Ей казалось, что прошла целая вечность.
– Двое суток, – ответил муж и, отстранившись от стены, пошёл в её сторону.
– Мне теперь, значит, сидеть здесь взаперти? Дома тебе показалось мало, и ты решил меня сюда перевезти?
– Не нагнетай обстановку, дорогая. Я просто решил сменить наше место жительства.
– И чем тебе не понравился огромный дом, в который ты влил немереную кучу денег? – усмехнулась Ира и поймала на себе недовольный взгляд мужа. Она сейчас была безумно зла. А ещё Ира очень устала, чтобы уже хоть чего-то бояться. Каждый день у неё происходят такие эмоциональные качели, что она ещё поражалась, как сохранила в норме свою психику и не сошла с ума.
– Обстоятельства изменились, – сухо ответил муж.
– Обстоятельства?! – взъерепенилась Ира. – Когда же ты, наконец, оставишь меня в покое? Я устала, Дима. Устала жить с тобой. Я устала бояться каждый день и думать, что рано или поздно ты меня прибьёшь. Устала ждать боли. Я даже уже устала тебя ненавидеть, – последние слова она произнесла тише. На плечи словно упал тяжёлый груз, который тянул её к земле.
– Потерпи, милая, скоро всё изменится.
– Всё изменится, только когда ты сдохнешь и наконец-то оставишь меня и мою дочь в покое! – в сердцах выкрикнула Ира. Не заметив как, она рванула к мужу, который не ожидал такого порыва, и ударила его хлёсткой пощёчиной. Ире показалось, что в этот удар она вложила все свои силы, которые ещё оставались в её теле. Но голова Димы даже на миллиметр не сдвинулась. Только взгляд стал жёстче и яростнее.
– А вот это ты зря, милая! – процедил он сквозь зубы. И вот это его «милая» Ире показалось самым оскорбительным на свете. Он схватил её за запястье и дёрнул на себя.
– Никогда! Слышишь? Никогда больше не смей поднимать на меня руку!
– А то что? Руки мне вырвешь? – усмехнулась она.
– Если нужно будет, вырву, – без тени сомнения ответил он и оттолкнул её от себя. – Привыкай к своему новому дому.
– И долго мне привыкать нужно? – саркастично отозвалась Ира.
– Теперь навсегда. – Разозлённый муж отвернулся и подошёл уже к двери, чтобы выйти из комнаты, как очередной вопрос его снова остановил.
– Дима, а дочь? Где моя дочь?
– Забудь про неё, – не оборачиваясь, проговорил он. Одна ладонь легла на ручку двери, сжимая её с такой силой, что его костяшки побелели. – И ещё, – теперь он уже обернулся, смотря пронзительным взглядом в лицо Иры. – Даже не думай бежать отсюда. Дом охраняется, и за каждым твоим шагом наблюдают. Даже если ты и сбежишь, то территория огорожена забором. Его ты точно не сможешь перелезть. Если только не прыгаешь в высоту на четыре метра и сможешь плыть в ледяной воде, переплывая море.
После всего сказанного его губы расплылись в довольной победоносной улыбке, и он сделал ещё несколько шагов, с грохотом закрывая за собой дверь.
Ира же лежала полуживая на кровати и боялась пошевелиться. Боялась, что всё это окажется реальностью, а не просто очередным кошмарным сновидением. А в голове, словно набатом, звучали слова мужа: «Забудь про неё!»
И если раньше ей казалось, что выход ещё есть и есть помощь, которая непременно придёт, то сейчас хотелось только одного. Это броситься со скалы, которая так её манила через толщу оконного стекла. Она несколько раз подходила к окну и всматривалась в даль. Ногтем пыталась поддеть старый, в засохшей краске замок на раме, чтобы открыть его и хоть немного вдохнуть свежего воздуха, но тот не поддавался.
Подойдя к кровати, она упала на неё тяжёлым мешком и, кажется, в таком состоянии пролежала несколько дней. Ира просто не двигаясь, лежала на кровати и смотрела в окно. Наблюдала, как день сменяется ночью. Иногда она проваливалась в глубокий сон, где тоже была лишь темнота. Какой-то мужчина два раза в день приносил ей поднос с едой. Один раз заходил муж, который что-то говорил о том, чтобы она уже наконец-то пришла в себя и не делала из себя великомученицу, или он сам поможет ей прийти в нормальное состояние. Но его слова были далеки от её сознания. Ира, словно на репите, раз за разом прокручивала в голове образ своего Лисёнка, её звонкий смех, чувствовала на пальцах, как между них проскальзывают белокурые волосы дочери. Её аромат детского тела, от которого пахло мёдом и молоком. Именно так Ире казалось, что пахла кожа её дочери. А потом на смену образа Олеси приходил Демид. Он улыбался ей, стоя перед её лицом, нежно гладил шершавыми пальцами её кожу и что-то тихое и нежное шептал на ушко. Самое больное было осознавать, что рано или поздно все эти воспоминания сотрутся из её памяти, и на их место придёт только боль, которая будет душить её изо дня в день, пока наконец-то всё это не закончится.
Снова кто-то вошёл в комнату, и она почувствовала спёртый запах пота и мужского дешёвого одеколона. Это был тот самый мужчина, который приносил ей еду. Мужчин было двое. Они менялись каждые сутки. И Ира могла их различить по аромату одеколона.
– Снова ничего не съела, – чуть слышно пробурчал мужчина у самой двери, а Ира усмехнулась про себя. Он ещё и заботится о ней. И смешно, и грустно одновременно.
Всё-таки взяв себя в руки и устав уже просто вот так вот лежать на кровати и не двигаться, она, поднявшись, села. Ира оглянулась на поднос с какой-то кашей и поморщилась. Она протянула ладонь к стакану с водой, выпила его залпом и на подрагивающих ногах пошла в сторону ванной комнаты.
Горячие струи воды обволакивали её тело, но она практически не чувствовала, как они её обжигают. Тело словно одеревенело. Нашарив рукой на верхней полке мочалку и гель для душа, она вылила на неё щедрую порцию геля и намылила себя. Аромат цитруса резанул по её обонянию, и Ира ещё сильнее втянула этот запах. В комнате, несмотря на то что ремонт был свежий, пахло сыростью и плесенью. А ещё безумно хотелось на свежий воздух, хотелось вдохнуть морскую прохладу. Может, она сможет привести хоть на немного её в чувства? Тут же вспомнились слова бабушки, которые она говорила, когда у Иры что-то не получалось, и она опускала руки. «Из любой ситуации есть выход, пока на тебя не опустилась крышка гроба». И эти слова почему-то сейчас были как никогда нужные. Бабуля была права. Опускать руки было последним делом.
Завернувшись в махровый халат, Ира вышла в свою комнату и, подойдя к платяному шкафу, открыла дверцы. На полках лежала одежда. Она стянула самые первые попавшиеся джинсы, свитер с высоким горлом, тёплые вязаные носки и взглядом нашла стопку с нижним бельём. Дима ни о чём не забыл. Позаботился о ней и даже цвета одежды выбрал свои любимые. Быстро надев на себя всю одежду, Ира поёжилась. В комнате было прохладно, а она ещё после горячего душа. Живот тут же заурчал, говоря о том, что его вообще-то нужно покормить.
Каша, принесённая охранником, или кто он там был, оказалась и не такой уж и невкусной. Холодная только. Но сейчас и это было хорошо. За эти дни, пока она лежала в кровати и пялилась на улицу, пейзаж за окном порядком поднадоел, и Ира решила испробовать телевизор. А ещё было огромное желание с кем-нибудь поговорить. Она безумно желала общения. Хотя бы просто кого-нибудь слышать.
Ира щёлкнула пультом, и телевизор включился, наполняя тишину комнаты приятным женским голосом. Это был канал с новостями. Ира пощёлкала по кнопкам, но оказалось, что работает только один канал. На нём-то она и остановилась. Забравшись с ногами на кровать и всматриваясь в лицо диктора, который говорил о каких-то происшествиях в Европе и о наводнении, она просто наслаждалась голосом, который слышала. А потом картинка изменилась, и она услышала знакомое название. Тут же напряглась, прибавляя звук на телевизоре.
«Вчера ночью произошёл пожар в частном пансионате для девочек. Как нам стало известно, пострадало десять человек, половина из них – рабочий персонал. Все находятся в больнице. Погибших нет. Пожар охватил центральный корпус уже поздно ночью. Со слов работников полиции, стало известно, что пансионат спонсировали местные органы власти и известные предприниматели. А самое страшное, это то, что в этом месте растили девочек на продажу. Когда наступало совершеннолетие, проходил аукцион, где за них выплачивали начальству пансионата крупные суммы. В сгоревшем кабинете директора этого заведения, в сейфе, который не пострадал от огня, были найдены документы с полными данными покупателей. Там же обнаружены фамилии известных людей нашего города. Все работники взяты под стражу. В состав учредителей пансионата входил известный бизнесмен Андреев Дмитрий Фёдорович, он же искал покупателей для девочек. Сам Андреев покинул город вместе с женой несколько дней назад. Если вам что-то известно о его местонахождении, просим сообщить по горячему номеру…»
Демид Молотов
– Всё пошло не по плану! – закричал Молотов, ударяя кулаком по столу.
– Главное, что Андреев теперь не отвертится, – спокойным и размеренным тоном ответил ему Королёв, расположившись на кожаном диванчике с кружкой кофе в руках. Друг был на удивление спокойным, несмотря на то, что всё шло не так, как они задумывали.
– Не отмажется? – прошипел Молотов. – О чём ты говоришь, Король? Он сбежал. Вместе с Ирой сбежал. Я не знаю, жива ли она вообще.
Он метался по комнате из стороны в сторону, не зная, куда себя деть. Внутри бушевала такая злость, что, кажется, он был готов разорвать любого, кто сейчас к нему сунется.
– Молот, прекрати мельтешить перед глазами. Всё нормально будет с Ириной. Андреев её не тронет. Он же помешан на ней. Помешан так, что даже дочь свою бросил и укатил в закат. Все его счета арестованы, личная недвижимость и офис охраняются не только полицией, но и нашими людьми. Идут проверки по всем найденным документам. Ты в курсе, что уже десятерых покупателей закрыли, несмотря на их статус? Говорят, что кто-то даже из администрации там был.
– В курсе, – сухо произнёс Демид, всё-таки усаживаясь в своё кресло. – И что ты предлагаешь?
– Предлагаю ждать.
– Просто ждать? Чего? У моря погоды? – снова повысил он голос на друга и немного подался в его сторону, бросив укоризненный взгляд. Королёв же только тяжело вздохнул.
– Ждать того момента, когда Андреев объявится. Наши люди роют всю информацию о нём. За последние несколько лет он не покупал никакой недвижимости, за границу в последние дни с момента исчезновения не вылетал, а это значит, что он где-то на территории необъятной родины. Все люди, которые на него работали, проходят тотальные проверки и допросы. Я думаю, что возможно, где-нибудь затесался в отдалении домик или квартирка, переписанная на кого-нибудь другого, а ранее была его или его родителей. В общем, найдём мы его, – всё так же спокойно выпалил Королёв.
– Ты понимаешь, что нам его нужно найти быстрее полиции?
– Понимаю, – кивнул Аркадий, отпил уже остывший кофе и поморщился.
В дверь кабинета постучались, а затем она медленно открылась. Из коридора показалась голова Графа, который тут же вбежал. За ним просеменил Герцог, а потом уже и Олеся, держа в руках маленького белого котёнка с розовым бантом.
– Олеся? Что-то случилось? – Демид обеспокоенно посмотрел на девочку, которая прикрыла за собой дверь и осматривала кабинет.
Весь план, который Молотов строил так долго и тщательно, пошёл ко дну из-за одного внезапного поворота событий. Он не ожидал, что Андреев сбежит. Демид хотел в пух и прах разнести Андреева со всем его бизнесом, открывая всем правду не только о нём, но и о его отце. Но эта сволочь оказалась проворнее и, почувствовав, что запахло жареным, сбежал. И ладно бы, если он один сбежал, так нет же, прихватил с собой и Ирину.
О возгорании пансионата Демид тоже узнал только из позднего звонка Королёва, когда тому позвонила Анна. Как и почему произошёл пожар, никто не знает. Директора, который жил не на территории заведения, как другие работники, поймали уже на выходе из квартиры с чемоданом в руках, забитого деньгами. И из этого делался один вывод: поджог был не на пустом месте. Видимо, хотели скрыть улики. Но тут же возникал вопрос: почему оставили в сейфе документы? Этот вопрос Демид задавал себе не раз, пока Анна не призналась, что это она подбросила документы, чтобы их обнаружила полиция.
За те дни, пока она там работала, узнала код от сейфа. И в ночь возгорания она каким-то чудом пробралась в кабинет директора и подбросила все документы, которые нашла ранее. Естественно, это были просто копии. Оригиналы-то все уничтожили, видимо, в тот момент, когда решили стереть пансионат с лица земли.
Демид слушал рассказ Анны и поражался прыткости и изобретательности этой дамы. Сейчас Анна жила в доме Королёва. Она была единственная, кого не взяли под стражу. Аркадий об этом позаботился. А ещё скрыли от прессы то, что Андреев продал собственную дочь. Демид посчитал, что незачем им это знать. И теперь Олеся жила в его доме вместе с обещанным котёнком, которого подарил ей Аркадий. Оставалось только найти Ирину и надеяться на то, что с ней ничего не произошло.
– Нет, всё хорошо. Мне просто скучно стало, и я пришла к вам, – тихо так и грустно проговорила Олеся, поглаживая между ушей белоснежный лохматый комок.
– Иди сюда, Лисёнок, – улыбнулся Демид и похлопал по колену. Девчушка улыбнулась и пошла с котёнком на руках в сторону Молотова. Он посадил её на свои колени.
В последние несколько дней с момента появлении Олеси в его доме происходил какой-то хаус. Если раньше в доме всегда было тихо и чисто, то теперь он стоял на ушах. Вместе с Олесей в дом пришли жить и собаки, место которых было в вольере на улице. И теперь вся эта честнáя четвёрка: Олеся во главе, две собаки и маленький котёнок, который постоянно мяукал, бегали по дому ураганом, весело смеясь и оставляя после себя погром.
Новая домработница сходила с ума. А вот радости повара не было предела. Глафира постоянно что-то готовила вкусное и сладко пахнущее для Олеси. В утреннем рационе появились каши, а в обед – супы. И вся эта суматоха, которой наполнился дом, безумно нравилась Демиду. Картинка его прежнего мира сменилась, и теперь ему не хватало только Ирины. Но он надеялся, что скоро это исправит, и в доме появится ещё один человек. А в скором будущем он желал пополнить их семью ещё одним маленьким, но очень важным членом семьи. А может, даже и не одним.