Глава 24

Две недели спустя

Открываю глаза, меня ослепляет яркий солнечный свет. Настроение отвратительное. Любимый уезжает в командировку. Наша первая разлука, и она меня убивает. За это время привыкла, что мы все время вместе. Сначала Михаил ушел из школы, и хотя мы не часто пересекались во время рабочего дня, но я чувствовала его присутствие. Теперь Миша каждый вечер приезжает за мной. А место директора занимает Олег Дмитриевич, который, к слову, смотрит на наш роман с недовольством.

Миша, чувствуя мою напряженность, хотя я никогда не жаловалась на «новое» начальство, несколько раз предлагал мне перейти в другую школу. Но я отказывалась. Я всю жизнь бежала как трусливая мышь, всего боялась. Хотела впервые в жизни не бояться, быть сильной. Быть достойной своего смелого, потрясающего мужчины. Но вот к его отъезду оказалась не готова. Мне страшно, держусь с трудом, чтобы не разреветься…

— Точно все в порядке малышка? — ласково спрашивает Миша.

— Да не волнуйся…

— Ты будешь сильной?

— Обещаю.

— Иначе, когда вернусь, отшлепаю тебя. Если будешь грустить.

— Ты уверен, что шлепать — это продуктивно?

— Ты нуждаешься в твердой руке.

— Ты в этом уверен?

— Ты против?

— Нет, я не возражаю.

— Отныне, я буду о тебе заботиться и тобой командовать.

Миша опрокидывает меня на постель. Мы часто дурачимся, шутим, вот такие диалоги для нас стали привычными. В наших отношениях много юмора. И все, что раньше я воспринимала с испугом, скажем, кожаную плетку, теперь стало незаменимым атрибутом нашей сексуальной жизни.

А еще я стала настоящей невестой. Уже есть кольца, приглашения. Пока Миши не будет, я должна купить свадебное платье.

Эта мысль приятно щекочет, я хочу наслаждаться своим положением. Давая возможность Михаилу наслаждаться возможностью заботиться обо мне.

Он заботится о моей безопасности, одел с головы до ног, настоял на том, чтобы решить вопрос с моей квартирой, убеждая, что нет смысла платить за нее. Я отказалась от нее, переехала полностью к Мише. Теперь его контроль напоминает о себе на каждом шагу.

Раньше я думала, что мне важно чувствовать себя независимой. Но к своему удивлению я начала наслаждаться зависимостью…

Во всем этом было некое извращение, причем довольно серьезное, но мне было наплевать.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — вздыхает Миша. — Я не шучу, малыш. Давай я поговорю с Олегом? Купим билет, прямо сегодня. Прилетишь следом за мной.

— Нет, Миш, это не профессионально. Я не могу подвести детей.

— Плевать.

— Прости, но я по-другому отношусь к своим обязанностям.

На самом деле не могу сказать истинную причину. Что работа на волоске висит. Что с приходом Олега придирки и выговоры постоянны. Учителя смотрят косо. Невозможно не заметить, что ко мне не благоволит начальство.

Постоянные выговоры, выволочки. На каждом собрании Олег выделяет свое отношение ко мне. Трудно это терпеть. Тем более многие коллеги, желая выслужиться, начали тоже травить меня. Распускать сплетни.

Но я говорю себе, что это можно победить. Мы поженимся, и они смирятся.

Проводив утром Мишу в аэропорт, опаздываю на работу, всего на пять минут.

— Вас ждут в кабинете директора, — холодно произносит завуч. Смотрю удивленно, не ожидала такого тона. Я думала мы подруги. Впрочем, это в последнее время все заметнее, просто я как страус предпочитала прятать голову в песок.

Как оказалось, все зависит от начальства. Сейчас Татьяна Петровна показала свое истинное лицо. И в этом лице нет ничего красивого.

Да и плевать. Только я ей верила, в кафе ходила, время на нее тратила. Сочувствовала ее проблемам, а сейчас думаю — были ли те проблемы настоящими? Или все делалось лишь для того чтобы разговорить меня?

Неприятный осадок от всего этого.

Захожу в хорошо знакомый кабинет. Он навеки для меня останется местом, где я потеряла не только невинность, в плане сознания. Но и всякий стыд. Эти стены хранят сцены нашего запредельного распутства с Михаилом. И стоять сейчас здесь перед другим мужчиной… мне очень непросто. Даже физически больно. Особенно когда Олег Дмитриевич смотрит на меня взглядом полным откровенной неприязни и даже презрения.

— Почему вы опаздываете, Алиса Витальевна?

— Простите… Я провожала Мишу в аэропорт… Выехала обратно за два часа. Но вы же знаете, как трудно прогнозировать пробки…

— Вы считаете, если мой брат вас трахает, то это оправдание опозданию? — эти слова как пощечина. Настолько грубо и жестоко, что физически больно.

— Нет, я так не считаю… Прошу прощения. Я готова понести наказание.

— Я готов простить вам все что угодно. Выписать огромную премию, если вы уедете из города и бросите моего брата. А если при этом сделаете мне минет на этом столе… я вам еще вдвое заплачу.

Он всерьез это сказал? Вскидываю взгляд на директора, комната начинает вращаться перед глазами. Открываю и закрываю рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Что? — задыхаюсь, горло горит. — Как… Почему вы себе такое позволяете? Как вы смеете!

— Разве мой брат не имел вас в рот на этом столе? — холодно спрашивает Олег.

— Да пошел ты!

Хочу уйти, разворачиваюсь, шаг к двери, но Олег хватает меня за руку, тянет за собой, и швыряет на стол, прямо на бумаги. Разные мелочи, ручки, карандаши больно впиваются в спину.

— Отпусти!

— Ты опошлила мой кабинет, сука, — рычит мне в лицо Олег. — Задурила голову брату отсутствием любых запретов в сексе. Куда он тебя только не имел, мой младший братишка, верно? Я тоже хочу.

— Подонок! Отпусти!

Страх, боль, ненависть кипят во мне горячей смесью, безумный коктейлем. Неужели Миша делился с братом тем, что происходило между нами? Нет… не верю. Не мог… Но как? Как тогда Олег узнал о столе?

Руки шарят все это время по столу, пока Олег рвет на мне блузку. Нащупываю что-то железное, объемное, похоже дырокол, и изо всех сил бью им в висок Олега, в этот момент срывающего с меня колготки вместе с трусами. Удар получается очень сильным. Мужчина с глухим стоном падает на пол, а я в ужасе скатываюсь со стола. Падаю на колени перед Олегом, он без сознания. Нащупываю пульс. Надеюсь, молюсь, что не причинила большого вреда. Не хочу стать убийцей… Я в совершенно невменяемом состоянии, ощупываю себя. Колготки порваны, стягиваю их, засов в карман. Стискиваю края блузки, туфли не ищу, босиком вываливаюсь из кабинета. И сталкиваюсь с Татьяной Петровной.

— Что ты сделала? — визжит она. — Ты его убила? Тварь, убийца!

— Так это вы? — понимаю сразу. — Подглядывали?? За нами с Мишей… Боже, как мерзко!

— Не более мерзко то, что ты вытворяла в кабинете директора! Умелица та еще конечно, женить на себе решила Михаила Дмитриевича!

— Зачем… Зачем вы рассказали Олегу?

— Не твое дело. Захотела и сделала. Что ты с ним сделала? Убила что ли? Убийца!

Татьяна Петровна отталкивает меня, видимо думая, что никуда не денусь, заскакивает в кабинет. Я же, не знаю как, почему, на полном адреналине хватаю стол секретаря и блокирую им дверь в кабинет. Это конечно безумие, но их быстро освободят, верю что Татьяна Петровна с ее хваткой из любой ситуации выкрутится. Мне надо бежать.

Забегаю в класс за сумочкой. Слава богу, никого не встречая. Потом на максимальной скорости покидаю школу. Зимой. Конец ноября, босиком. Влетаю в машину. Миша настоял, купил мне скромную ауди, подержанную, на новую я категорически не соглашалась, чтобы до работы добиралась.

Выруливаю, не чувствуя ничего. Ни холода, ни боли. Смотрю в зеркало на себя. На щеке кровоподтек. Волосы всклокочены. Губа кровоточит. Возможно если бы не сбежала, приехавшая полиция поверила бы мне. Что на меня напасть пытались. Но Олег богат. У него связи. Они в наше время решают все… А Миша далеко… да и поверит ли мне, а не брату?

Сейчас я снова потеряла веру в людей. Вокруг одни обманщики…

Теперь что мне остается? Только бежать.

Но видимо не все круги ада я прошла в этот день. Забегаю в квартиру Михаила, и понимаю, что тут кто-то есть… На кухне сидит его мать.

— Что… вы здесь делаете? Что вам надо? — восклицаю, интуитивно чувствуя, что меня ждет второй акт ада. Ничего хорошего от этой женщины не жду.

— Что у тебя за вид? — женщина удивленно смотрит на мои грязные голые ноги. — Ты как из психушки сбежала.

— Я оттуда и сбежала. Говорите уже, зачем пришли и уходите!

— Почему ты позволяешь себе так со мной разговаривать?

— Потому что вижу, что ничего хорошего вы мне не скажете! Или я ошибаюсь? Я уже имела сегодня одну отвратительную встречу. С вашим старшим сыном. Больше не собираюсь ничего выслушивать.

— Мой сын поговорил с тобой? Чтож, очень хорошо, молодец. Боже, когда Стен рассказал нам историю знакомства с тобой…

У меня начинает кружиться голова. Вот значит в чем дело. Снова подонок Стен. Черной тенью преследует меня и видимо будет преследовать всегда.

— Можете не продолжать! Уходите! — восклицаю, понимая, что больше не продержусь, что еще немного и у меня начнется истерика.

— Уйду с радостью. Думаешь я испытываю хоть малейшее удовольствие от общения с тобой? — женщина кривит лицо словно в квартире пахнет чем-то омерзительным. — Шлюха! Я никогда не позволю своему сыну испортить себе жизнь, связавшись с такой!

— Уходите, или я за себя не отвечаю!

Наверное, мне помог мой грязный непотребный вид, женщина решила, что не стоит со мной связываться.

— Оставь в покое моего сына, — оборачивается она на пороге. — Он никогда не женится на тебе. Только через мой труп. Стен мне все рассказал. Ты шлюха! Спала с ними обоими. Понятно, чем Мишку хмурила, постелью, профи значит. Но мой сын достоин большего.

— Это ложь. Я не шлюха. Это всего раз было, — не выдержав говорю в свое оправдание.

— Тебе самой то не смешно так оправдываться? — кривит лицо женщина, и наконец уходит, а я сползаю по стене в коридоре. Рыдаю до полного отупения, пока не понимаю, что еще немного и просто задохнусь.

Умываюсь ледяной водой и пытаюсь мыслить здраво. Я не могу оставаться в этой квартире. Миша далеко, а с этих его родственников станется упрятать меня или за решетку, или в психушку. Я ведь очень сильно ударила Олега. Это уголовное преступление.

Миша назвал меня смелой, но я — жалкая трусиха. Сначала пошла на секс втроем потому что боялась голода. Теперь вот предаю свое обещание ждать его здесь. Собираю быстро что попадается под руку из вещей в сумку, совсем немного… и выбегаю из квартиры.

На улице понимаю, что не ошиблась — возле дома стоит полицейская машина. Выхожу из подъезда спокойно, прижимаю сумку к себе. Только не бежать, спокойно. Это так трудно, внутри все дрожит. Чувствую себя последней преступницей. Может я такая и есть. Испортила Мише жизнь. Брата его ранила… а вдруг убила?

Ноги подкашиваются. Хорошо, что я уже ушла с освещенной части двора. Дальше детская площадка. Иду к ней, к самой темной части. Сажусь, точнее буквально падаю на качели. Тут так темно что даже вытянутой руки не видно. Зато отличный обзор на дом. О да, полицейские на нашем этаже. Все отлично освещено там. И когда вижу возле кухонного окна квартиры мужчину, понимаю, что не ошиблась сбежав. По мою душу полиция приехала. Я отныне беглая преступница…

Идти мне некуда, разве что к Наташе, которая в последний раз выставила меня. Безо всякой надежды вызываю такси, назвав адрес одного из соседних домов, и еду к подруге.

Если Наташки не окажется дома или если она откажется принимать меня, мне остается разве что на вокзале ночевать. Ни друзей, ни знакомых у меня больше нет. Думала с завучем в хороших отношениях — ошиблась. А Миша… есть ли смысл втягивать его во всю эту грязь, раз вся его семья против меня? Это больно, когда от тебя отворачиваются родственники. Родной брат, мать… Нет, с такой силой сражаться бессмысленно.

Я почти уверила себя в том, что мне место на вокзале. В конце концов, Наташка не обязана каждый раз помогать мне. Как же я сожалею в этот момент о том, что отказалась от квартиры, послушав Мишу! Никогда, никогда нельзя полностью полагаться на мужчину, даже если он лучший в мире. Должно быть что-то свое… Я поплатилась жестоко за свою веру, за одержимую влюбленность. Знала, что нам не дадут быть вместе…

Отдавшись целиком и полностью, без остатка, можно сказать я подписала себе смертный приговор.

У Натальи округляются глаза, когда она видит меня на пороге, грязную и лохматую.

— Вот так сюрприз, заходи подруга! — восклицает она в своей обычной манере. — Что опять с тобой случилось?

— Можно у тебя переночевать? — спрашиваю дрожащим голосом. — Не помешаю?

— Заходи, конечно можно. Ты вся дрожишь, сейчас чаю горячего сделаю, — Наташка чуть ли не силой втаскивает меня в свою квартиру. — Ох, но сначала помыться тебе надо. Да что случилось, напали что ли на тебя? Эх, Алиска, ну какая ты невезучая! Есть хочешь? Супу погрею…

— Нет… спасибо. Не хочу ничего… Только поспать если можно.

— Ладно, не буду тебя мучить, захочешь расскажешь, — вздыхает Наташка.