Глава 25
Я проспала почти трое суток, о еде даже думать не хотелось. В душе поселилась полная пустота и апатия. Сил хватало только на то, чтобы спрашивать у Натальи, не мешает ли ей мое присутствие. На что она только отмахивалась.
— Ты прости меня Алис, что я тогда выперла тебя. Мне потом так стыдно было. Ну подумаешь приезд родственников. Ты ж подруга моя. Как-нибудь разместились бы!
— Да ты что, Наташ, я никогда на это зла не держала, — восклицаю в свою очередь.
— Тогда почему ты пропала?
— Отношения…
— С тем мужчиной? Влюбилась в которого?
— Можно и так сказать…
— Так, а чего потом случилось, что ты еле живая от него бежала? Уродом оказался? Эх, да это частая история, — качает головой Наташка. — Все они поначалу только ангелы, а как копнешь глубже…
— Нет… он в командировку уехал. А меня родственники его не приняли…
— Ой, да плевать на них, подумаешь.
— Нет, не могу я плевать. У них очень дружная семья. А я… сама во всем виновата.
— Ну вот, опять из себя мученицу строишь.
— Нет…
— Что дальше будешь делать? Квартиру профукала, денег кот наплакал.
— Не знаю, Наташ. Нет у меня больше ни смысла жизни, ни цели…
— Это ты мне брось, — грозит кулаком подруга. — Ну как вставай давай, третий день валяешься. Поесть тебе надо, я как раз наготовила вкусного.
Наташка поднимает меня и силой тянет на кухню.
На следующий день вытягивает силком на улицу под предлогом гулять с собакой. Оказывается, за это время подруга завела очаровательного Йорка по имени Снежка. Серебристо-голубого мальчугана, с глазками пуговками, очень ласковым характером, и странным именем, тем более для кобеля.
Собака заставляла улыбаться, гулять с малышом мне очень нравилось. Но я понимала, что долго не смогу жить нахлебницей, надо искать работу. И не в школе — это узкий мир, в котором меня бы тут же вычислили мои враги…
Как получилось, что вместо любви я обрела врагов? Была ли возможность пойти по другому пути и что стало точкой перелома? Я постоянно об этом думала.
К счастью, убийцей я не стала. Позвонила на днях в школу, по прямому телефону в кабинет директора, благо знала его еще со времен, когда кабинет занимал Миша.
Сразу узнала голос Олега.
Раз на работе и голос бодрый, значит все у него в порядке.
Но это не отменяло возможное заявление в полицию на нападение. Так что я планировала скрываться. Уехать в другой город.
Почему я не сделала это в момент, когда Миша меня шантажировал? Ведь тогда я бы могла спасти гораздо больше. Самоуважение. Себя как личность. Как профессионала. Сейчас я чувствовала себя живым трупом. Тем более сейчас Миша — еще одна причина уехать. Не хочу ему доставлять проблем, а они обязательно возникнут, я его матерью, с братом. У меня нет сил бороться. Не нужна я ему, лучше без меня будет…
Моему отъезду из города где все было против меня мешало лишь одно — ужасное самочувствие.
Поначалу я думала, что тошнота — это следствие пережитого стресса. Но с каждым днем становилось все хуже. Я не могла переносить запахи еды, меня от всего воротило.
Первой версию о беременности выдвинула Наташка:
— Ты случайно не того, подруга?
— Ты о чем?
— Блин о тесте на беременность! Куплю тебе после работы! Прости, убегаю, — Наташка выскакивает за дверь оставляя меня в окаменевшем состоянии.
Беременность сейчас кажется злой жестокой насмешкой, почти проклятием. Но помимо логики внутри растет иррациональная радость. Я стану матерью! Любовь к малышу разливается в груди бескрайним океаном, сходит на мой измученный мозг огромной лавиной, накрывает бескрайним счастьем. Как безумно я хочу ребенка от любимого! Ради малыша все сделаю, горы сверну!
Но может я занимаюсь самообманом и нет никакой беременности?
Тест, купленный подругой, сметает все вопросы четкой ясностью. Я буду матерью. Теперь я никогда не останусь одна!
Может это гормоны, но я в одно мгновение становлюсь другим человеком. Я должна быть сильной, смелой.
И должна начать новую жизнь. Обустроить быт, создать ребенку условия…
— Тебе надо позвонить ему, дуреха, — увещевает Наташка. — Он теперь у тебя на крючке. Сколько скажешь отвалит, содержать вас будет. Джек Пот. Другие бабы о таком мечтают, все усилия прилагают… А у тебя само собой получилось. Он точно на тебе женится!
— Наташ, пожалуйста… Умоляю, не хочу я говорить об этом, нет сил у меня.
— Ну не будь дурой, подружка, умоляю… Хочешь я с ним свяжусь? Поговорю, объясню все что ты мне рассказала. Как травили тебя его родственнички, какие гадости говорили, чтоб у них язык отсох за такое. Ханжи проклятые. Ты не преступница, не обокрала никого, не убила, а что до тела собственного, то каждый им распоряжается как пожелает! Кто хочет, тот всю жизнь дрочит, как говорится.
— Пожалуйста…
Видя мои слезы Наташка успокаивалась, но потом снова начинала старую песню.
— Уехать мне надо, — говорю спустя месяц, устав вздрагивать от каждого шороха. Мне все время кажется, что Миша вот-вот появится на пороге. И этот страх, и одновременно надежда, убивают меня. А ведь мне нельзя нервничать, ради ребеночка я сильной должна быть.
— Совсем с ума сошла, — вздыхает Наташка. — Сама же говоришь, что некуда.
— Но и тебя стеснять не могу больше. Надо мне работу искать, на новом месте устраиваться. Теперь сроки у меня… Сбережения есть слава богу какие-то. На первое время хватит. Благодаря… в общем, я же последние месяцы не платила за квартиру. Ни за что не платила… Счет открыла. Сегодня ездила, сняла все деньги.
— Вот даешь! Зачем? Чтобы все потерять? — злится подруга.
— Нет. Я квартиру нашла. В соседнем городе.
— Ой, брось.
— Нет, я все продумала. У меня знакомая объявилась, в одноклассниках написала. Ее матери помощь нужна. Сиделка. Мать не лежачая, вполне еще бодрая, но одна в деревне живет. Туда и поеду. Воздух свежий, корова у нее…
— Вот ты придумала, что за глупости! А на учет становиться? А обследования?
— Там поселок рядом. Все есть, больница, поликлиника. Там, в поселке как раз квартиру куплю. Пока сдавать буду, припрет — будет угол свой.
— Ну ты прям бизнес-вуман, — качает головой Наташка. — Все продумала.
— Спасибо тебе, — обнимаю крепко, от всей души. — Ты у меня единственная… На кого положиться могу. Будешь крестной малыша?
— Да, конечно. Эх, растрогала ты меня, детка. Не хочу, чтобы ты уезжала. Но у меня… будешь смеяться, опять скоро приезжают родственники.
Обе и правда смеемся сквозь слезы.
— Это же хорошо, когда родственники приезжают, — улыбаюсь подруге.
— Да, и не говори.
— Ну и личная жизнь у тебя тоже должна быть.
— О, это я предпочитаю на территории мужчины. Ладно. Когда выдвигаемся? Я тебя отвезу конечно же.
***
Большую часть вещей, когда я переезжала к Мише, сложила в старом Наташкином гараже, а теперь решила все это с собой забрать. Получилось немало, и мебель некоторая, и кухонная утварь, и вещи, книги. Решила, что мне все пригодится. Поэтому наняла газель, найдя объявление о грузоперевозках. Наташка, как и обещала, поехала со мной.
Было довольно тяжело физически. Меня тошнило, низ живота тянуло, Наташка, перепугавшись запретила мне помогать разбирать фургон. В своем репертуаре, она кокетничая уговорила помочь двух местных деревенских мужиков, подошедших поглазеть на приезжих.
Женщина, за которой я должна буду приглядывать, оказалась очень милой старушкой, хлопотала вокруг меня, привела в дом, уложила на диван. Вещи разрешила в сарай отнести. Сказала, что в доме есть все необходимое и что хозяйство потом покажет.
— Тебе к врачу обязательно надо, раз живот болит, — обеспокоенная Наташка решила остаться с ночевкой. Водитель газели тоже.
— Ты со мной будешь спать или с водителем? — усмехнувшись, перевожу тему разговора.
— Сучка! Раз подкалываешь, значит все хорошо с тобой, — усмехается Наташка. — Да, понравился он мне. Крепкий мужик, симпатичный. Он с ребятами познакомился, теми, которые разбирать твое барахло помогали. У их переночует. Эх, гостеприимный тут народ. Может и мне переехать?
— Давай, будет классно, — улыбаюсь. — Продавай свою шикарную квартиру, покупай дом в деревне, корову.
— Не соблазняй. Я могу.
— Мне тут правда очень нравится.
— Да, и Анна Сергеевна очень милая женщина. Тут и правда хорошо тебе будет. А как лялечке обрадовалась. Как услышала, что ты в положении, аж расцвела вся. Помогать тебе будет.
— Это я должна ей помогать.
— Разберетесь по ходу пьесы, — смеется Наташка. — Ох, жаль только, что Мише ты решила ничего не говорить. Ну не дуреха ли, даже сотовый свой выкинула! Я понимаю, что ты поначалу в стрессе была и страшно испугалась… но могла бы просто сим карту уничтожить!
— И ты не вздумай ему ничего говорить, — сразу начинаю страшно волноваться. — Я уже объясняла, что не специально выкинула телефон, выронила случайно, когда убегала из квартиры. Не понимаю, почему ты мне не веришь… Зачем мне тебе врать.
— Ладно, верю, — вздыхает подруга. — Просто мне жутко обидно, что ты ему даже шанса не дала! Ну могла бы поговорить, рассказать мужику, каковы его родственники!
— Незачем. Я добра ему желаю, Наташ. А со мной ему счастья не будет. Потому что никогда не смогу больше родственникам его в лицо посмотреть. Не смогу!
— И поэтому отказываешься от любви?
— Ради любимого. Чтобы не он потерял мать, брата… Я сама потеряла родителей, и знаю, что нет ничего страшнее… Пожалуйста, Натусь, поклянись, что никогда не скажешь ни единой душе мой адрес!
— Да откуда меня найдет твой Мишка.
— Мало ли. Мир тесен.
— Ну почему ты так уверена, что ему будет лучше без тебя?
— Потому что это так. Он конечно пойдет против всех ради меня. Но будет страдать…
— А так будет страдать ваш ребенок!
— Я боюсь, Наташ. Они… его родственники так меня ненавидят… Я за ребенка боюсь, понимаешь?
— Ой, ну не монстры же они! Что так тебя напугало…
— Они не монстры, но уверены, что я представляю опасность и вред для Миши. Поэтому будут всячески препятствовать нашим отношениям. Я не хочу так жить. И не хочу, чтобы он выбирал, чтобы разрывался между нами…
— А как же бороться за свои чувства? Против всего мира, вдвоём?
— Я не борец, Наташ. Я трусливая мышь, которая забивается в угол при опасности.
— Ты так и не захотела рассказать, мне чем они тебя так напугали, чем обидели?
— Я не хочу говорить об этом, — вздыхаю. — Не хочу вспоминать, хочу оставить все позади. Просто поверь, что для меня нет будущего с этим человеком. Но есть будущее с моим ребёнком, которого я очень сильно люблю.