Глава 8
Алиса
Засыпать в объятиях Михаила было почти блаженством. Он мне даже таблетку обезболивающего предложил, но я отказалась, решив, что довольно с меня таблеток. А может просто хотела наказать себя за эту ночь, когда стала шлюхой.
Я многое поняла. Что есть вещи гораздо хуже голода и отсутствия жилья. Продавая тело ты и душу отдаешь за бесценок. Я чувствую себя грязной. Почему-то особенно перед Мишей. Не из-за него, а перед ним. Потому что он моя юношеская мечта. А я предстала перед ним шлюхой. Ведь поневоле в голове родятся мысли, как могло бы быть, не будь борделя и Стена. Если встретились бы если как нормальные люди, понравились бы друг другу, влюбились…
Глупые мысли. Опасные мысли. Сердце ноет нестерпимо.
***
Проснувшись еще засветло в Мишиных объятиях, какое-то время любуюсь им. А потом просто сбегаю, на цыпочках кое-как отыскав шелковый халат, в котором сюда пришла.
Когда ковыляю по длинному коридору на выход, приваливаясь к стенам, дыша тяжело как старуха, меня трясет. Сосредотачиваюсь только на том чтобы двигаться.
Меня никто не останавливает.
Мне удается разыскать комнату, в которой переодевалась вчера. Только благодаря тому, что сталкиваюсь еще с одной девушкой, явно тоже после ночи безудержного секса, с размазанной косметикой на лице, растрепанной. Я просто бреду за ней. Так удается отыскать комнату где сложена по шкафчикам наша одежда. Хорошо, что мой не заперт. Видимо я вчера так нервничала, что забыла взять ключ. Все до сих пор как в тумане, кажется нереальным.
Выхожу на улицу. Колкий ноябрьский ветер жжет шею — не смогла отыскать шарф.
Завернув за угол, заказываю такси до дома Наташи, на последние деньги. Повезло что не пропали из сумочки… Какая же я все-таки никчемная. Не хваткая. Такие не выживают в одиночку.
***
Наташи нет. Залезаю в ванну, лежу там несколько часов. И все равно кажусь себе грязной. Зад ужасно болит. Как, впрочем, и все тело. Груди ноют, ягодицы, по которым лупил Стен… Губы саднят. По мне словно поезд проехал.
Оцепенение, сковавшее все тело, постепенно начинает ослабевать. Состояние шока отступает, ему на смену приходят горькие слезы. Хорошо, что я одна. Даю и волю, вою и реву, выкрикиваю свою боль, обиду. На кого? На что? На собственное бессилие…
Громкий хлопок двери возвещает о появлении хозяйки квартиры.
— Алиса! Ты уже дома! — голос Наташи радостный и довольный. — Где ты, детка?
Она заходит в ванную.
— Отмокаешь? Что произошло? Боже, ты плачешь? Не пугай, Алис. Что случилось? Тебе причинили вред? Вот сволочи… мы все решим, милая. Еще и неустойку выбьем. Откупные. Я их…
— Нет, Наташ, замолчи. Мне просто тошно. Больно. Поняла, что не мое. Жалею, что согласилась. Это… ужасно противно.
— Ну и напугала. Что не твое? Что противно? Секс с мужчиной?
— С незнакомым! Они…
— Они? Их что, двое было? Ох, милая… Прости, — Наташа ласково гладит меня по голове. — И правда, для первого раза… Я не знала. Надо было и к этому подготовить тебя. Но это редко бывает, честно.
— Я бы никогда на такое не пошла!
— Они тебе сделали больно? Были грубы?
— Нет. Но мне так противно, Наташ. Сдохнуть хочется.
— Почему? Господи, да почему? Секс по согласию это что, преступление?
— За деньги, Наташ. Я никогда себя не прощу…
— За охуенные деньги, Алис. Которые тебе нужны. Счет проверила?
Мотаю головой.
— Ясно. Лежишь и жалеешь себя, да? Ну понятно. Совершила грех теперь хоть в петлю. Глупо. Это лишь секс, ничего личного. Надо относиться проще. Я лично в восторге. Да, было пару минут, когда думала, что на пределе… своих возможностей, — говоря это Наташа поворачивается ко мне спиной, с довольным видом разглядывая себя в зеркале.
— Избавь меня от подробностей, умоляю! — восклицаю измученно.
— Алис, а они одновременно… в тебя? — поворачивается ко мне Наташа, присаживаясь на бортик ванной. — Да? Ох… Представляю… Ну надо же… досталось и правда тебе. Давай я вина открою? Тебе надо расслабиться. Или еще таблеточку? Обезболивающего?
От такой заботы меня едва не выворачивает наизнанку. Закрываю глаза и ухожу под воду.
— У тебя все тело в засосах… Ох, и на заднице синяки. Мамочки… Мне прям нехорошо, — продолжает причитать подруга, когда всплываю.
— Замолчи, пожалуйста, — шепчу едва слышно. Слушать как она комментирует мое состояние кажется еще больнее… Чем терпеть последствия проклятой ночи.
— Бля, милая. Надо выпить. Я сама такое еще не пробовала. Вот тебя угораздило. Расскажешь? — произносит Наташка и в этот момент я ее ненавижу.
— Пожалуйста, оставь меня одну!
— Ясно. Рассказа не будет. Давай счет твой проверим, — невозмутимо предлагает подруга.
— Не хочу.
— Ну давай я, а? Ты же знаешь, Алис, что на следующей неделе у меня мать с сыном приедут. Месяц каторги. Тебя уже негде будет приютить. Надо снять что-то. А ты фыркаешь. Деньги — это свобода. А прошлого назад не отмотаешь…
Упрямая Наташка уходит и возвращается с моим телефоном. Заставляет ввести пароль от сбербанка.
— Ого! Алис, сумма в два раза больше чем обещали! — в голосе явно звучит зависть. — Клуб неплохо о тебе позаботился. Видно эти парни сильно тебя захотели, что так переплатили. Чтобы вдвоем с тобой быть…
— Заткнись!
— Ладно, — фыркает Наташа. — Я понимаю. Давай сходим в дорогой ресторан… Тебе надо отвлечься. Нельзя так переживать. Ты ведь ни за что поедом себя ешь. Не убила, не украла. Да куча баб этим занимается, только вуалирует словом «отношения». Это делают все, слышишь? Продают и покупают. Только контракты разные…
Наташка еще долго уговаривала меня пойти в ресторан, потом в конце концов заказала еду на дом. Но я закрылась в своей комнате. Сон не приходил, хоть за снотворным беги. Тело ныло, каждая мышца и косточка напоминали о сексе, что я пережила, сладкой ноющей болью. О еде было даже думать тошно. Наконец я провалилась в сон, в котором снова Михаил трахал меня, жестко и беспощадно. Рядом стоял Стен и снимал все это на камеру, приговаривая, что отправит запись на мою работу. Я проснулась в ледяном поту, отправилась снова в ванну, налив воду максимально горячую, чтобы согреться.
***
— Алиска, хватит! Неделя прошла, а ты все в постели валяешься. Больничный думаешь тебе так и будут продлять? Зря надеешься. Школа не государственная, или ты забыла об этом? Или решила-таки бросить это ярмо и снова со мной пойти на заработки? — причитает подруга.
— Ну хватит депрессовать, а? Надо собраться, искать квартиру.
Депрессия после ночи в борделе навалилась на меня как темное покрывало, которое не скинуть. Я почти не могла есть, все время спала. Ненависть к себе разъедала душу.
— Наташ, я же просила, даже умоляла тебя! Чтобы ты при мне об этом своем заработке не упоминала! И так тошно…
— Слушай, если потеряешь работу, еще хуже придется. Деньги закончатся и снова дорога туда, извини уж! В то самое место о котором ты слышать не желаешь. А они мне пару раз звонили, между прочим. Ты хитрюга им телефон неверный дала. Тебя ищут те парни. Хотят снова. Огромные деньги предлагают.
— Только попробуй дать им мой номер! — резко сажусь на постели и хватаю Наташу за руку.
— Господи, да не трясись ты так! Ненормальная. Ничего не скажу никому, ты ж меня знаешь. Просто к слову пришлось…
***
Прошел целый месяц, и только тогда я заставила себя собраться и выйти на работу. К этому времени я уже две недели жила одна. Наташа помогла найти комнату в коммуналке. Очень маленькую, и до ужаса грязную. Зато уборка помогла отвлечься. В другой комнате жила пожилая нелюдимая женщина, я даже имени ее не запомнила. Она держала трех кошек, но на удивление ими не пахло. Я так поняла, женщина очень чистоплотна, что не могло не радовать. В отличии от той, которая до меня в комнате что мне досталась жила. На общей кухне тоже царил порядок. А вот третий сосед — мужчина, мне не понравился. Смотрел слишком оценивающе. Внутри сразу волна тошноты поднялась. Он чем-то напоминал Стена. Того, кого я хотела забыть больше всего на свете.
За это время я много неприятного от Наташи наслушалась, так что была рада от нее съехать. Но подружка примчалась помогать с уборкой, ну и конечно не молчала, снова оседлала любимую лошадь:
— Ну подумаешь тебя в жопу трахнули, Алис. Я тоже даю туда, мне нравится. Первый раз конечно пиздец, больно. А потом все приятнее и приятнее. Знаешь, я на днях там была. О тебе высокий блондин спрашивал. Блядь такой красивый, я охуела просто. Если он один из них, а ты отказываешься…
— Что он спрашивал? — бледнею, у меня начинают дрожать руки. Миша хотел отвезти меня домой, хотел продолжить наше знакомство. Мой побег должен был показать ему, что мне это не нужно. Он мне нравится, очень. Но шлюхой для него быть не хочу, а большим для него разве смогу стать после того как он меня с другом имел?
Эти горькие мысли теребили душу снова и снова.
— Да у менеджера… Говорил, что хочет ту девочку, что в прошлый раз. И твой номер назвал. Там же всем нам номера дают… Для удобства клиентов. Сказать тебе твой…
— Нет! Замолчи, пожалуйста!
Вопреки всему я скучала по Мише. Нет, скорее сдыхала от тоски по нему. От этого становилось только хуже.
***
На улице холодина. Все никак не удается выкроить денег на новое пальто… ветер больно жалит в шею, когда подхожу к зданию школы, в которой тружусь последний год, рук от холода почти не чувствую. Сюда мне тоже Наташа помогла устроиться. Вообще подруга она хорошая, верная, помогает всегда. Конечно с борделем ужасно вышло. Но для Наташи то это нормально, она от души меня пригласила, — усмехаюсь про себя горько этой мысли.
Прохожу на второй этаж прямиком в кабинет Татьяны Петровны, завуча школы, с которой еще вчера созвонилась.
— Вы же не думали, Алиса Витальевна, что ваше место мы будем вечно держать? — вздыхает Татьяна Петровна после довольно теплого приветствия, разливая китайский зеленый чай по чашкам. — У нас частная школа. Это бизнес, понимаете? Может в государственной учителя могут месяцами болеть. А у нас все строго. Вы подвели весь коллектив… Мне очень жаль, правда. Учитель вы неплохой.
— Этого никогда больше не повторится, — повторяю дрожащим голосом.
То, что Татьяна Петровна на «вы» перешла — явно не сулит ничего хорошего…
— Я тебе сочувствую, Алиса. Но на это место уже сделали конкурс. До сих пор не наняли никого, только потому что случилось страшное несчастье. Наш директор попал в аварию… Это случилось как раз, когда ты взяла свои отгулы. А потом заболела…
— Олег Дмитриевич попал в аварию? — спрашиваю испуганно.
Директор школы — молодой и очень обаятельный мужчина сорока с небольшим лет был любимцем всего коллектива. Эта частная школа была создана его родителями, и Олег Дмитриевич с достоинством продолжал их дело. Ужасно, если он пострадал в аварии. Очень несправедливо.
— Да. Подробностей не знаю. Это произошло не здесь, за границей. У нас тут страшная паника была долгое время. Так что ты нам только добавила хлопот своим отсутствием. Все на мне. Ночами не спала, разбиралась в бумагах. Сейчас, правда, полегче. Брат Олега Дмитриевича занял его должность.
— Да? Я даже не знала, что у него есть брат…
— Все варятся в собственных проблемах, милочка. Никому нет дела до ближнего.
— Умоляю, не говорите так! Ведь я же ничего не знала. Я… очень плохо себя чувствовала.
— Понимаю. Но вряд ли мое сочувствие что-то изменит…
— Я так ждала места сюда, мечтала устроиться, — опускаю глаза в пол, кусая губы от отчаяния.
— И так бездумно его упустила, — добавляет неумолимо Татьяна Петровна.
— Заболеть может каждый! — восклицаю, не в силах сдержаться. — Я так понимаю, директор еще дольше отсутствует…
— Простите, вы себя сравниваете с директором школы? Хозяином сего заведения? — поднимает брови моя собеседница.
— Нет, Татьяна Петровна. Конечно же нет! Я лишь прошу шанса…
— Поговорите тогда с нашим новым директором, — усмехается в ответ Татьяна Петровна. — Если считаете меня несправедливой. Хотя именно он приказал подготовить для вас расчет. Не я, не подумайте.
— Хорошо. Я верю, что не вы. Спасибо вам за это огромное. Значит поговорю с директором…
— Но это он приказал уволить тебя…
— Ясно.
— Не думаю, что есть шанс. На это место пришла уже очень милая девушка. Сегодня ее второй день. Все отлично…
— Я все же попробую.
— Запишись у Инны Ивановны, секретаря.
— Хорошо. Спасибо.
— За что милочка?
— За разговор…
Я и сама не знаю, за что благодарю эту женщину, которая явно слегка злорадствовала в финале нашего разговора. Ну, может за то, что не позвала охрану и не велела выкинуть меня из здания школы.
Кусаю губы, чтобы снова не заплакать. Чувствую себя изможденной, вымотанной душевно, израненной. Но несколько дней назад я приняла решение. Жить дальше несмотря на то что произошло. Плюнуть на собственные предрассудки. И теперь сделаю все, чтобы сохранить работу. Это все что у меня есть. Тем более что появился шанс выкупить ту самую комнату в коммуналке. Для оформления кредита работа мне необходима. И я сделаю все чтобы убедить нового директора оставить мне должность. Пообещаю ему все что угодно.
Оказавшись у двери директора чувствую, как прилив адреналина, который испытала при разговоре с завучем, спадает. Все тело сразу становится словно обмякшим. Какое-то время боюсь войти. Это важный разговор. Собираюсь с силами, закрываю глаза, вздохнув толкаю дверь.