Глава 25

Сюрприз Луки, определённо, удался. Он искал деда везде: в доме, в саду, в небольшом гостевом домике, звонил ему, но тот не отвечал. Минут через десять, когда мы уже отчаялись его найти, а Лука не на шутку распереживался, перед нами, наконец, предстал высокий, подтянутый, жилистый старик в одном полотенце, повязанном вокруг талии. "Теперь ясно, откуда гены растут"- подумала я.

Костас Хатзидакис оказался добродушным стариком, совсем не выглядившим на свои восемьдесят три. Я бы дала ему максимум семьдесят. Он просто излучал жизненную силу и энергию. И, кажется, Лука вздохнул с облегчением, потому что дед своим бодрым и счастливым видом не подавал никакого повода считать его больным, каким он показался Антону. Напротив, он выглядел здоровее нас вместе взятых. И, кажется, я поняла почему. Причина в виде миловидной, невысокой старушки, спешно поправляющей выбившиеся из причёски седые пряди, появилась в гостиной спустя пару минут после Костаса.

- Παππούς! (пер. — дед) — Лука обнял и расцеловал деда. — Αυτή είναι η αρραβωνιαστικιά του, Λίζα! (пер. — Это моя невеста, Лиза). От этих слов дедушка просиял и обнял меня, потом повернулся к Луке и начал покручивать рукой, а его глаза сияли радостью. Я поняла, что Лука представил меня деду, а тот, видимо, выразил своё одобрение.

- Κι αυτή είναι η νύφη μου φίλη Σοφία! (пер. — А это моя подруга София) — произнёс Костас. Я уловила только имя — София и поняла, о ком речь. Лука одобрительно похлопал деда по спине, который в свою очередь ещё больше засветился счастьем и, сказав что-то ещё, бодрой, размашистой походкой пошёл вглубь дома вместе со своей Софией.

— Ты ему понравилась! — довольный Лука повернулся ко мне и легонько щёлкнул меня по носу.

— Я догадалась. Твой дедушка мне тоже понравился. И, кстати, что-то он совсем не выглядит больным — заулыбалась я, с намёком глядя ему в глаза.

— Тоже заметила, да? — его бархатистый смех, отразился, кажется, от всех стен гостиной сразу. — Видимо причиной той хандры были сердечные муки. Но мы об этом деликатно промолчим, хорошо? — и мы снова весело засмеялась.

Лука решил, что мы поселимся в гостевом домике. Он был не такой большой, как основной дом: всего одна просторная спальня и ванная. Зато из комнаты можно было сразу выйти на небольшую, уютную, крытую терассу, заставленную огромными кашпо с множеством растений, названия которых я даже и не знала.

Распаковав чемоданы и приняв душ, я отправилась в основной дом на поиски кухни, где мужчины собирались готовить традиционный греческий ужин. Но только я вошла в дом, как меня перехватила София: — Έλα, πάμε! (пер. — Давай, пошли!) — смеющаяся женщина повела меня за руку через весь дом во двор, где уже был накрыт стол за которым сидели дед с внуком и общались. Чем дольше я на них смотрела, тем больше находила сходства.

— Детка, идём, садись! — Лука привлёк меня к себе и посадил рядом.

Это был, наверное, самый вкусный ужин в моей жизни: форель на гриле, мидии, запечённые под томатно-сырным соусом, несколько сортов сыра, которые дедушка делает сам. А такой греческий салат я, точно, никогда раньше не ела — настоящий и насыщенный. Прежде, я думала, что моя любимая кухня — японская: мы с Олей часто ходили в суши-бары или просто заказывали роллы, постоянно пробуя всё новые и новые вкусы. Но теперь, я однозначно, безумно влюбилась в средиземноморскую кухню. Думаю, по возвращении мы будем частенько наведаться в тот ресторанчик, где мы первый раз обедали с Лукой. Хотя, однозначно, их греческий салат и рядом не стоял с салатом Костаса.

— Лиза, вкусно, любимая? — Лука, видимо, заметив мою задумчивость, решил узнать, всё ли в порядке.

— Очень, очень вкусно! Особенно салат, передай дедушке спасибо! — затараторила я.

— Пожалуйста! Салат делал не дедушка, а я. — такой самодовольный. Чуть не лопается от гордости. Вот павлин!

Я настолько устала за сегодняшний бесконечный, но такой счастливый день, что чуть не засыпала прямо тут, за столом, под неторопливые разговоры на греческом. — Милая, пойдём я тебя провожу, — предложил Лука. На его красивом лице читалось бесконечное умиление моим сонным видом.

— Калинихта! — я пожелала Костасу с Софией спокойной ночи, — одно из немногих слов на греческом, которые я успела выучить за неделю и пошла вслед за любимым.

— Ты же не будешь против, если я ещё немного посижу, детка? — спросил Лука, когда я, полуспящая лежала под тонким покрывалом на мягкой, огромной кровати.

— Конечно нет, иди, — еле слышно прошептала я и, почувствовав его нежный поцелуй на губах, провалилась в глубокий сон.

Через некоторое время я проснулась от приятных прикосновений моих любимых сильных рук.

— Лука…

— Тише-тише… Спи, моя сладкая девочка. — прошептал он и, поцеловав в плечо, крепко прижался ко мне сзади.

Я проснулась уже ближе к обеду. Видимо, долгая дорога меня настолько измотала. Луки рядом не было, и я, приняв прохладный душ, отправилась его искать. Я знала, где он, точнее знала, чем он занят. Судя по звукам молотка, доносившимся с улицы, он помогал деду с каким-то ремонтом.

Выйдя на терассу, прилегающую к нашему домику и пройдя несколько шагов в направлении сада, я замерла, очарованная открывшимся мне видом: внизу, за оливковым деревьями, простиралось и блестело в лучах полуденного солнца Ионическое море, точнее его залив. В порту стояли пришвартоваными два огромнейших круизных лайнера. Я стояла, не двигаясь, и любовалась этим видом. Мне показалось, что от этой красоты и мощи, даже моё сердце пропустило удар-другой.

И тут я заметила Луку, как раз в этот момент отложившего молоток и снимающего мокрую от пота майку. Мой организм, сразу настойчиво затребовал прикоснуться к его разгорячённому, мускулистому телу. Напряжённые мускулы моего мужчины, его скульптурная спина и широкие плечи подействовал на меня магически. Все мысли в одно мгновение выветрились из головы, уступая место лишь всепоглощающему желанию, которое, зарождаясь внизу живота, разливалось бурным потоком по всему телу.

Всё, я больше так не могу! Не вытерплю больше! Кажется, этот момент настал…

Как будто, прочитав мои мысли, он развернулся. Увидев меня, Лука пробежался глазами по моей фигуре, обтянутой тонкой накидкой поверх купальника и в его глазах загорелся встречный огонь.

— Моя сексуальная спящая красавица, томившая меня всю ночь, наконец, проснулась! — его низкий голос был пронизан желанием и обещанием всепоглощающего удовольствия.

Я засмеялась: — Тише! Мы же не одни!

— Во-первых, кроме нас тут никто ни хрена не понимает по-русски, сколько бы я ни учил — он обрёченно, но с улыбкой выругался в адрес своевольного и упрямого деда. — А во-вторых… Мы здесь одни — надвигаясь на меня прорычал он. — Они уехали в соседний город на местный праздник, звали нас с собой… — он подошёл ещё ближе, — но я сказал…

— Что ты сказал?.. — я уже задыхалась от желания.

— Что мы пойдём на море… — последние слова он произнёс уже шёпотом и жадно впился в мои губы. Лука нетерпеливо раздвинул их языком и мощно, страстно, почти грубо упивался поцелуем. Мои ноги подкашивались от удовольствия и предкушения. Я оторвалась от него на пару секунд, только, чтобы сказать:

— Тогда идём, покажешь, какое тут у тебя бурное море… — и положила руку на бугорок, туго натянувший шорты.

Он нетерпеливо подхватил меня и, пока нёс в спальню, я прижималась к его широкой, горячей груди и со смешанным чувством сладкого предвкушения и страха слушала, как бешено бьётся сердце любимого.

Не выпуская меня из рук, Лука сел в кресло, а я осталась сидящей на его коленях.

— Милая, ты можешь в любой момент остановить меня… — пришептал он.

Я промолчала в ответ, а в мыслях крутилось бесконечное: "Я не хочу, чтобы ты останавливался".

Лука нежно и очень осторожно поцеловал меня в губы. Я поняла, что он не хочет торопиться, не хочет напугать меня. Легкий поцелуй постепенно становился более страстным и напористым. Сначала он, вперемешку с поцелуями, начал оттягивать и слегка посасывать мою нижнюю губу, затем его язык нежно раздвинул влажные губы и проник в рот. Ласково и неторопливо, поглаживая мой язык своим, он развязал накидку на моих плечах и кинул лёгкую ткань на пол. Я ещё крепче прижалась к нему грудью, отчего он хрипло застонал и нетерпеливо раздвинул полоски моего купальника по сторонам, открыв набухшую от возбуждения грудь. Лука становился всё более настойчивым и требовательным в ласках. Положив свою твёрдую ладонь мне на спину, он одним резким рывком прижал меня к своей груди. Я подыгрывая ему и желая ещё больше распалить, нежно прижала руки к напрягшемуся прессу любимого и начала потихоньку тереться напрягшимися сосками о поросль на его груди. Я знала, как это его заводило! Знала, что это напоминало момент нашей первой встречи.

— Детка… — простонал он еле сдерживаясь и потянул завязки на моих плавках. Сначала с одной стороны, потом с другой. Он откинул маленькую яркую ткань в сторону и, продолжая неистово и глубоко меня целовать, охватил руками мой таз и слегка сжал. Я настолько завелась, что уже вся горела там, внизу… Я интуитивно начала тереться своими распухшими нижним губками о мужское мускулистое бедро. Он снова тихо застонал мне в губы и его рука, обхватывающая меня за таз, поползла вперёд и вниз, с каждым сантиметров приближаясь большим пальцем к клитору. И вот, он раздвинул мою возбужденную, раздутую плоть и мягко скользнул по напряжённому, клитору этим самым пальцем. Я застонала от этого безумного, сладкого ощущения. Лука убрал палец, и я уже хотела запротестовать, но он поднёс его к своим губам, облизал и снова вернул на торчащий, подергивающийся клитор.

— Лиза, я больше не могу, девочка моя… — он был, как одержимый. В его голосе, движениях, ласках смешалось столько чувств и эмоций. От бесконечной нежности и заботы до зверского, сводящего с ума желания. — Идём, — он снова подхватил меня на руки и положил на кровать. Мой мужчина быстро скинул свои шорты и я успела заметить, насколько набух его пенис. Головка стала просто огромной и, от избытка прилившей крови, к её цвету примешивалась лёгкая синева. Он навис надо мной в яростном, ненасытном поцелуе, а я дотянулась до его члена и нежно обвела пальчиками вокруг влажной головки.

С губ любимого сорвался отчаянный стон: — Что ты со мной делаешь, девочка моя?! — и он, скользнув влажным языком по моей шее, припал к набухшему, истомившемуся по поцелуям соску. Мягкий язык несколько раз обвёл вокруг этого центра удовольствия, затем переместился к другому — сморщенному и вытянутому, тоже ждавшему своей порции ласк. Пока он его посасывал и покусывал, мои руки блуждали по мужскому телу, как руки одержимой, словно ища что-то или пытаясь быть одновременно и сразу везде.

Лука приподнялся надо мной и я сразу подумала: "Вот оно..", но этот сводящий с ума мужчина, наверное, решив довести меня до полного безумия, подхватил мои бёдра руками и немного развёл. Его голова опустилась вниз, а язык начал нежно обводить тонкие, пульсирующие лепестки между моих ног. Я вцепилась руками в покрывало, то сильно сжимая в кулаки, то полностью отпуская его. Лука усилил напор языка, а правую руку переместил на низ моего живота и уверенно надавил в том месте, где внутри всё тоже трепетало от безумного, просто крышесносного желания. Я не знаю, откуда он знал, что и где именно нужно делать, но это движение в сочетании с уверенной работой его языка, чуть не подвело меня к сладкому оргазму. Почувствовав это, Лука на несколько секунд отстранился и затем снова приник к моей трепещущей плоти губами. Его палец присоединился к губам и заскользил по влажным, до предела надувшимся половым губам и… слегка вошёл в меня. Я уже вся извивалась и стонала в голос под его напористыми, сладкими, как мёд ласками. Начав активно двигать бёдрами, я пыталась сильнее насесть на палец, но мои любимый мучитель остановил меня: — Девочка моя, перестань, я не хочу лишать тебя невинности пальцем! — нежно хрипел он у меня между ног.

— Тогда не пальцем… Я готова… Давай… — я не совсем понимала, что я бормотала. Я была вся — одно сплошное, безумное желание и вырывавщиеся из меня слова тоже были этим же желанием — бесконечным потоком эмоций и чувств.

— Скажи ещё раз, скажи, чего ты хочешь, детка… — его голос тоже скрывался.

— Я хочу, чтобы ты вошёл с меня, хочу, чтобы ты меня взял…хочу тебя… безумно… — он со стоном накрыл мой рот поцелуем и я почувствовала, как упругий мужской член несколько раз нежно скользнул между моих ног сверху, а потом, немного надавив, осторожно и медленно скользнул внутрь. Лука остановился, чтобы я могла справиться с мелькнувшей лишь на пару секунд острой болью.

— Ты в порядке, любимая? — нежно, сдерживая свою страсть, спросил он.

Я закивала, не в силах что-то говорить от переполнявщих меня ощущений. Но он всё ещё не начинал двигаться, давая мне, хоть немного, привыкнуть к его огромным размерам. Я не выдержала искушения и стала сама медленно скользить под ним. Лука понял, что пора и начал помогать уверенными, неторопливыми движениями. Через минуту боль полностью стихла, уступая место невероятному, крышесностному ощущению наполненности им. Лука постепенно ускорялся, с каждым толчком вызывая во мне бурю эмоций, и тут я почувствовала, что приближаюсь… Уже такой знакомый, но все-таки немного другой взрыв сотряс всё моё тело, заставляя стонать и выкрикивать его имя. Вслед за мной кончил и он — последний мощный рывок и его мускулистое, влажное тело вытянулось и замерло. С губ любимого сорвался громкий крик и я почувствовала, как внутри меня пульсирует его раскаленная, тугая плоть.

— Я люблю тебя — прошептала я ему на ухо. Это прозвучало так просто, совершенно не передавая того потока чувств к нему, которые лились из моего сердца в этот момент.

— Я тоже, девочка моя! Ты сделала меня самым счастливым, бесконечно счастливым мужчиной…