Глава 21

Лейла Мариотт

Рикард переменился в одно мгновение. Его глаза потемнели, брови опустились, и меня сковал страх. Странный, необъяснимый страх, будто передо мной был не цивилизованный дракон, а дикий, неуправляемый зверь — и он накинется на меня в любую секунду, если я сейчас же не уберусь. Сделав один нерешительный шаг назад, я подхватила тетрадь и поспешно покинула аудиторию, после чего выбежала из академии и остановилась на крыльце, пытаясь отдышаться и успокоить своё сердце.

Запах пепелища. Выжженного поля с тонкой ноткой сырости, как после дождя. В ту ночь, когда случился прорыв, я тоже чувствовала его, но едва ли осознавала, слишком озабоченная тем, чтобы безопасно покинуть общежитие.

Мимо меня строем пробежали Саргоны в форменных мундирах и скрылись в здании. Наверняка их вызвал Рикард, и они вот-вот изолируют опасный артефакт от всех остальных. Тогда я смогла бы вернуться, чтобы отдать ему конспект…

Я крепче сжала в руках тетрадь. Сердце забилось чаще при мысли о том, чтобы остаться с ним наедине, поразбирать темы лекций… и в то же время — о том, какой страх меня охватил при его последнем взгляде. При его последних словах.

Прошло несколько минут, прежде чем он вышел из академии. Бросив на меня короткий, напряжённый взгляд, он быстро сбежал с крыльца. У меня внутри всё перевернулось и сжалось в комочек, но я всё-таки поспешила за ним и крикнула:

— Профессор, конспекты!..

Ещё один короткий взгляд. Ускорив шаг, он обогнул фонтан и скрылся за живой изгородью.

— Профессор… — прошептала я, безвольно опустив руки.

Неужели он винил меня в том, что произошло? Но я ничего не сделала. А если так, то почему он стал таким холодным и… жутким?

Меня пробил озноб. Медленно я подошла к скамье и села, снова прижав к себе тетрадь, словно щит. Больше ничего у меня с собой не было: сумка осталась на полу в аудитории, я не вспомнила про неё, когда покидала академию. А теперь возвращаться было уже поздно. Кто знает, сколько потребуется времени, чтобы полностью очистить помещение от остаточной силы.

— Мисс Мариотт, — мужской голос заставил меня вздрогнуть. — Позволите?

Я подняла глаза и невольно забыла дышать. Рядом со мной, опершись рукой о спинку скамьи, стоял профессор Клаурис и улыбался.

— Прошу вас, — я подвинулась, хотя с другой стороны от меня было ещё полно места. Потом расправила юбку и вцепилась пальцами в тетрадь, смущённо опустив взгляд.

— Я слышал о том, что произошло после лекции, — произнёс профессор, присев рядом. — Вы не сильно испугались?

— Нет, что вы. Профессор Рикард хороший человек… то есть, дракон… то есть…

— Я про заражённый артефакт, мисс, — улыбнулся профессор, заглядывая мне в глаза.

Он был так близко, и от него так приятно пахло, что я смутилась ещё больше и неловко кашлянула, чтобы скрыть своё замешательство.

— Да, артефакт, конечно… Профессор Рикард опытный дракон и я уверена, что он знает, как поступить в таком случае.

— Это верно. Он в своё время учился в Айсхолле… боевой академии в Ледяном Лесу. Вы знаете, почему его переименовали в Даркхолл?

— Потому что под ним оказался тёмный источник, — кивнула я, не понимая, куда ведёт этот разговор.

— Полагаю, после того случая адептов Айсхолла подробно проинструктировали о том, что делать в подобных случаях. Ну, а как насчёт вас? Какие впечатления от встречи с самой опасной магией нашего мира? — Профессор Клаурис закинул руку на спинку скамьи за моей спиной и, склонив голову, чуть сощурился. — Вы почувствовали что-нибудь особенное? Многие адепты отмечают холод или шум в ушах…

— Запах пепелища, — выдохнула я. — Пепелище после дождя.

На мгновение он перестал улыбаться, и в его взгляде отразился неподдельный интерес.

— В каком смысле — запах?

Я встретила прямой взгляд профессора и даже чуть повернулась в его сторону. Если с кем и можно поговорить о странных способностях рода Мариотт, то с ним.

— Вы ведь работаете с Артасами и занимаетесь артефакторикой, — проговорила я, тщательно подбирая слова. — Может, вы слышали когда-нибудь фамилию Мариотт? Я имею в виду, не считая моего имени в списке учащихся.

Профессор хмыкнул, улыбнулся и поднял взгляд туда, где сквозь полупрозрачную зелёную листву пробивался солнечный свет.

— Да, мне знакома ваша фамилия. Раньше я не придавал этому значения, но теперь, когда вы спросили… Вы имеете отношение к семье артефакторов? Кажется, я припоминаю имя Релиана Мариотт. Встречал его на одной из конференций по тёплым металлам.

— Это мой отец, — подтвердила я и затаила дыхание, внимательно наблюдая за реакцией профессора. Мне не было известно, что думают о родителях их коллеги по мастерству. И боялась узнать. Ведь драконы оставили нас почти без средств к существованию, лишив родителей не только имущества, но и лицензии. И после этого мне казалось, что они совершенно не считались с талантом, сокрытом в нашей крови.

— Ваш отец, вот как, — покивал профессор Клаурис. — Тогда я сделал правильный выбор, когда вписал ваше имя в свои аспиранты.

— П-почему вы так думаете? — с недоверием уточнила я.

— Потому что если у вас есть хоть десятая часть его таланта, вы — уникальна, мисс Мариотт.

Я положила тетрадь на скамью и разгладила форменную юбку. Меня всё ещё немного смущала её длина: когда я садилась, она задиралась так, что едва прикрывала небольшую часть бёдер.

— Тогда, возможно, вы знаете и о том, почему он стал таким хорошим артефактором? — осторожно уточнила я.

— Вы меня интригуете.

Я сделала медленный вдох и чуть тише произнесла:

— Мой отец чувствует магию… телом. И я унаследовала эту способность.

— Вы имеете в виду, как наощупь?

— Наощупь тоже, но я пока освоила только запахи.

Это была полуправда. На самом деле, союз моих родителей был уникальным. Они встретились в Скайхолле и долго враждовали как претенденты на звание лучшего адепта-артефактора. И у обоих были особенности, которые позволяли им быть лучшими. Отец обладал особенной чувствительностью к магии, а мама, подобно драконам, могла видеть потоки силы. Я же унаследовала и то, и другое. Но в нашей семье не было принято распространяться об этом. И встреча с Аркейном и его бандой донесла до меня глубинный смысл такой скрытности.

— Запахи, как интересно, — профессор снова чуть подался ко мне, и его рука за спиной стала ощутимее, словно он вот-вот меня обнимет. — Значит, вы улавливаете силу не зрением, как это делают драконы, и даже не кожей, как, скажем, нимфы, а обонянием?

— Да, — не сразу кивнула я. От этого признания мне стало не по себе. Казалось, он сейчас меня осудит, обвинит в том, что я составляю нечестную конкуренцию остальным, и что мне не место в этой академии…

— Расскажите, как это?

Я моргнула. Пожала плечами.

— Магия обладает особым запахом, немного терпким, как чайные листья. Но каждая стихия имеет свой особенный оттенок. Вот, например, тьма пахнет… как наш сарай, который сгорел под День Пробуждения. Никого не было дома, но, к счастью, пошёл дождь и затушил его до того, как пламя перекинулось на остальную часть двора. И этот душный запах гари и влажной земли — вот так пахнет тьма.

— Это… редчайший дар, миледи, — серьёзно проговорил профессор. — Я бы хотел провести с вами серию экспериментов, чтобы определить границы этого дара. Возможно, мы могли бы использовать его в нашей исследовательской работе.

— В самом деле? — я развернулась к профессору и невольно выпрямила спину. — Думаете, нам это поможет? Я ведь просто…

— Возможно. Но сначала я хочу понять, насколько тонко вы чувствуете соотношение сил. Вы не могли бы прийти ко мне в лабораторию, скажем, сегодня после ужина?

— Конечно! — воскликнула я и, схватив тетрадь, собралась было написать заметку, но осознала, что осталась без своих вещей, и снова подняла взгляд на профессора. — Сегодня после ужина я сразу пойду к вам!

— Это должно быть интересно, — свободной рукой профессор погладил свою короткую, аккуратно постриженную бороду. — Есть вероятность, что с такими способностями вы сможете даже улавливать то, что не могут отследить приборы. И если это так…

— Минуточку внимания, — раздался гнусавый голос из академии. Это был громкоговоритель, через который делались объявления, и мы с профессором оба прислушались. — Третий курс отделения Мару: занятия по техномагии сегодня отменены. Повторяю. Третий курс отделения Мару: занятия по техномагии сегодня отменены. Завтра в Большой аудитории состоится открытая лекция профессора Таренса на тему “Стабильность потоков и последствия их разрыва”. Посещение для всех адептов второго курса обязательно, для остальных — по желанию.

— Вам стоит сходить, — заметил профессор Клаурис. — Это будет как раз по теме наших следующих лекций.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но тут гнусавый голос совершенно отчётливо произнёс моё имя, и я замерла, вслушиваясь.

— Адепт первого курса Лейла Мариотт, пройдите срочно в кабинет ректора. Повторяю: Лейла Мариотт, срочно пройдите в кабинет ректора.

— Кажется, меня вызывают, — сконфуженно проговорила я, стараясь не выдать волнения, которое охватило меня. В самом деле, для чего меня могут вызвать к ректору? Я не прогуливала, выполняла работы, получала вполне сносные оценки… Если только не вскрылся тот факт, что меня вообще не должно было быть в этой академии. А если он вскрылся… то дела мои хуже некуда.

— Позвольте вас проводить, мне как раз нужно зайти к профессору Блейну, — улыбнулся Клаурис и, поднявшись, галантно протянул мне руку.

Я моргнула. Неужели профессор заигрывал со мной? Это совершенно не укладывалось в голове, и я неловко вложила свою ладонь в его, после чего встала и направилась к крыльцу.

— В этом нет необходимости, — проговорила я, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Если у вас другие дела…

— Возможно, вас вызвали в связи с назначением моим аспирантом. В таком случае мне стоит зайти вместе с вами.

— Думаете, такое могло случиться? Зачем ректору нужно со мной встретиться?

— Подписать документы на выдачу гранта, например, — задумчиво проговорил Клаурис и открыл передо мной дверь.

Это предположение меня немного приободрило. Как представитель человеческой расы я не должна была оплачивать обучение, и потому пока не подписывала финансовых бумаг с академией: и проживание, и питание, и даже форму мне оплачивал драконий фонд. Как бы я не ненавидела драконов, надо было отдать им должное: если они брались кому-то помогать, то делали это так же ответственно, как портили жизнь.

Но всё же, сердце было не на месте. Словно дурное предчувствие терзало его, и не зря.

Когда секретарь открыла передо мной дверь в кабинет ректора, первые, кого я заметила — близнецы Артасы, стоявшие по обе стороны от ректорского стола. И это точно не было хорошим знаком.