– Выпущу, – легко согласился Маркус, – сейчас за хвостики привяжу к тебе и выпущу.

Мантикорята, кажется, поняли угрозу и вообще оценили масштаб трагедии и запричитали втрое жалостливее и громче. Я посмотрела на Норона, но парень покачал головой.

– Я серьезно, второй раз так может и не повезти. И останутся от твоей живности ушки и хвостики, – проговорил он суровым тоном, глядя на малявок.

Ушки и хвостики испуганно затихли, а Маркус наколдовал кубик льда из воздуха и скрылся в кустах. Пока я приводила себя в порядок бодрящей ледяной водой, парень вернулся с какой-то веревкой. При ближайшем рассмотрении это оказался вьюн. И вот им-то ледяной и спеленал котят неподобие упряжи, одним концом привязав к моему ремню.

И лишь после этого снял магическую ловушку. Едва оказавшись на свободе, трое бандитов ринулись на своего обидчика с явным намерением расцарапать ему до чего дотянуться. Но поскольку они были привязаны ко мне, а я стояла достаточно далеко, то длины вьюна не хватило. Все трое мантикорят с разбега опрокинулись на спинки, вскочили на лапки и снова бросились на Маркуса. И продолжалось это, пока им не надоело, раз двадцать. В конце концов, перебесившись, все трое уселись у моих ног и как ни в чем не бывало принялись вылизывать шерстку, изо всех сил изображая, что это не они только что тут мечтали откусить большому человеку нос.

63

– Итак, какие планы? – спросила я, когда мы перекусили разогретой мною рыбкой и более-менее привели себя в порядок.

Маркус неопределенно пожал плечами:

– Думаю, стоит возвращаться. Мы сейчас не в самом выигрышном положении.

Я печально вздохнула, предвкушая малоприятный путь туда и обратно. Прибрав за собой стоянку, мы, ориентируясь по солнцу и полагаясь на охотничье чутье герцога Норона, которое, если верить Маркусу, передается от отца к сыну вот уже сотню поколений, вышли на давным-давно заброшенную, очень заросшую, но все еще заметную глазом дорогу, мощенную камнем.

И если налево дорога уходила в чащу и, предположительно, выводила к горной цепи, то направо она вела к замку, чьи полуистлевшие от времени ворота вполне себе неплохо проглядывались от нас.

– Давай заглянем? – предложила я. – Все равно рядом.

– Зачем? – не понял Маркус.

– Тебе что, не интересно? – удивилась я. – Это ж архитектурный памятник!

Парень посмотрел на меня, как на буйнопомешанную:

– Какой еще памятник, Эмбер? Тут куча дикого, непуганого зверья. У нас с тобой ни еды, ни одежды.

– Ну давай хотя бы во двор заглянем! Я ведь уверена, мы больше сюда не вернемся, потому что стая мантикор кружила далеко от центра. А там наверняка сохранилась лепнина тех веков! И, может быть, даже уцелели витражи…

Маркус закатил глаза, а я не останавливалась:

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

– Ладно, – нехотя согласился Маркус. – Одна нога здесь, другая…

– Там?

– Тоже здесь!

Сотню шагов до замка мы преодолели в тишине. Я наслаждалась чириканьем птичек, Маркус просто всем своим видом демонстрировал неодобрение этой идеи. В целом, я его, конечно, понимала. С другой стороны, ну что с нами может случиться? Два мага уж как-нибудь справятся с парочкой рогато-клыкастых местных жителей.

Но едва мы переступили линию крепостной стены замка, как все мое легкомыслие мгновенно выдуло из головы.

В развалинах кто-то жил!

На более-менее расчищенной территории внутреннего двора четко проглядывалось самодельное костровище из выкорчеванных камней брусчатки. А еще пара бревен, прикидывающихся лавочками.

Мы с Нороном переглянулись. И я ожидала, что сейчас парень возьмет меня за шкирку и вместе с мантикорятами закинет на плечо и отконвоирует на выход из долины. Куда там! Словно охотничий пес, почувствовавший дичь, ледяной маг цепким взглядом осматривал территорию.

Я хотела спросить, что он рассчитывает тут обнаружить помимо очевидного, как вдруг услышала самый противный звук из существующих: звук металла по камню. Затем какой-то полустон-полубульк, рычание, шипение – и снова тишина.

– Сматываемся? – тихо предложила я.

– Угу, – отозвался Маркус, даже не попытавшийся направиться к выходу.

Я уже начала размышлять, а не закинуть ли мне Норона на плечо, чтобы оттащить на выход из долины, как парень недовольно цокнул и, сделав пару шагов в сторону, что-то подобрал с брусчатки.

– Вот ведь паршивцы! – с чувством выругался Норон.

– Что там? – нахмурилась я.

Маркус бросил мне мелкий предмет, который я еле поймала, а сам направился куда-то вглубь двора. Пока парень шел, я с удивлением рассмотрела добычу – студенчиский знак отличия.

– Некроманты? – удивилась я, невольно вспоминая неживого мишку.

– Вот ведь паршивцы!! – повторил Маркус, рассматривая что-то в провале двора.

Схватив мантикорят в охапку, я медленно и не очень смело подошла к парню. Грунт просел от времени, обнажая подземные коммуникации: коридоры, комнаты, переходы. Общая площадь была небольшая, но расчищенная и представляла собой лабиринт. В котором сейчас пятерка нежити пыталась достать одну мантикору, что отбивалась отважно, но на последнем издыхании.

– Можно я их спалю? – мрачно поинтересовалась я. – Или ты их в качестве вещдоков хочешь прихватить?

– Пали, – сухо ответил Маркус.

Я щелкнула, и от облезлых умертвий не осталось и горстки пепла. Мантикора, героически оборонявшаяся уже не первый час, устало рухнула на пол и прикрыла глаза.

64

– Самочка мантикоры, одна штука. Как заказывали, – мрачно прокомментировал Норон.

– Думаешь, разумно ее брать с собой? – с сомнением спросила я. – Ее тут мучили какие-то недоучки некроманты, а мы ее привезем в академию, полную студентов.

– Предлагаешь оставить ее здесь? – удивился парень.

– Нет конечно! – воскликнула я. – Выпустить и отпустить…

– Не выживет, – покачал головой Маркус. – Видишь, мы, по идее, представляем опасность, а она даже стоять не в силах.

– И как быть? – растерялась я окончательно.

– Ну… у нас же целый факультет бестиологии. С одной-то мантикорой справятся, – пожал плечами он.

И, не дожидаясь моего ответа, щелкнул пальцами. От нас к печально лежащей мантикоре спустилась широкая ледяная лестница. Мантикора приоткрыла один глаз, посмотрела на путь к свободе, вяло повела ушами и прикрыла глаз обратно.

Я посмотрела на Маркуса. Маркус посмотрел на меня. И такой у него был говорящий взгляд, что я даже не стала дожидаться, пока он озвучит свои мысли:

– Я туда не полезу.

– Представь, что это лежит диплом!

– Ни-за-что!

И шаг назад сделала. Подальше от лестницы, а то вдруг еще решит придать мне ускорение.

– Ты боишься умертвий! – внезапно воскликнул Норон.

– Тише ты! – шикнула я на него и оглянулась.

Мало ли хозяева местечка заявились во внеурочное время.

– Трусишка, – чуть улыбнулся парень, а я насупилась:

– Ничего я не боюсь. Я вводный курс по некромантии с отличием сдала, если хочешь знать. Просто они мерзкие…

– Помню я это «отличие», – хмыкнул Норон. – Отличительно визжала и поливала огнем весь полигон.

– Но сдала же, – оскалилась я.

– Аргумент, – вздохнул парень.

Мы снова посмотрели на мантикору.

– Может быть, обмотать ее какими-нибудь ледяными цепями? – задумчиво произнесла я. – Перекинуть через что-то и поднять, как строительный блок?

На лице парня отразилось сомнение, но критиковать идею он не спешил.

Так мы и стояли в задумчивом молчании, рассматривая «диплом». И пока мы изобретали систему его транспортировки, три маленьких пушистых безобразия, осторожно перебирая лапками, подошли к краю обрыва. Одно только их передвижение по земле заслуживало умилительных оваций: эти пушистые жопки, видимо, чувствуя потенциальную опасность от провала, при каждом шаге высоко задирали передние лапки, а потом со всего размаха аккуратно опускали их на землю, чтобы потом очень осторожно перенести свой великий вес с лап на лапы.

Я прям засмотрелась на этот хвостиковый парад, когда, наконец, все трое достигли края и очень осторожно заглянули вниз. Заглянули и запищали-замяукали.

Лежащая внизу мантикора аж подпрыгнула, услышав эти звуки. Заметалась, ища глазами источник мяуканья, а потом в два очень бодрых крылатых прыжка преодолела всю нороновскую лестницу.

Мы с Маркусом такой прыти от еще минуту назад почти умершей от бессилия животинки не ожидали, а потому я просто отшатнулась, а парень плавным движением шагнул в сторону, встав между мной и хищником.

При этом мои мантикорята продолжали наперебой мяукать и пищать, активно жестикулируя всеми конечностями. Не до конца уверенная в смысле происходящей коммуникации, я тихонечко задвинула троицу за себя. Задвинулась она ненадолго и почти в ту же секунду меня оббежали с обеих сторон, чтобы продолжить пушистый диалог.

Мантикора, которая, кстати, по размерам была с нормальную такую лошадь, с видом глубокой задумчивости на морде рассматривала меня и Норона. Хвост с ядовитым шипом то и дело принимал знак вопроса, слушая малявочек.

И вот, спустя почти четверть часа мявчания, мурчания и фырканья с обеих сторон, спасенная нами особь лошадиных размеров благосклонно кивнула и, зевнув во всю пасть, демонстрируя ряды клыков, подошла к Норону, чтобы уткнуться носом ему в ладонь.

Парень немного растерянно чесал огромную кошку за ухом, и я хихикнула:

– Сдается мне, теперь ты у нас мамочка-мантикора.

65

– Ну что, я за задние лапы, ты – за передние, и потащили? – предложил Маркус, когда знакомство с новым членом нашего отряда завершилось.

Вопрос был непраздный. Как транспортировать трех мантикорят и одну взрослую мантикору? Ладно, с мелочью понятно – их можно рассовать по карманам. Но взрослая мантикора, во-первых, была полноразмерная, во-вторых полновесная, а в-третьих, еле живая.

Как огромный котенок, она свернулась калачиком у ног Маркуса и устало вздохнула. Малявки так рвались к ней, что мне пришлось подойти поближе, и теперь по бедной уставшей мантикоре скакало три пушистых бандита. Мантикора периодически приоткрывала то один, то другой глаз, пересчитывала хвостики и снова устало вздыхала.

– Для начала, думаю, Мантише надо поесть, – сказала я.

– Мантише? – приподнял брови парень.

– Ну а как ты собираешься с ней общаться?

– Ни-кхм… – Маркус подавился словом «никак», потому что Мантиша навострила уши.

– Ну, раз ты тут единственный мужчина, иди, добывай нам мамонта, – сказала я, указав на ворота.

Рядом раздался возмущенный писк: рыжий и черный мантикорята были категорически не согласны, что единственный мужчина тут Норон, но Мантиша аккуратно отодвинула их хвостом, чтоб не начали напрашиваться на охоту.

– Я не уверен, что оставаться здесь хорошая идея, – покачал головой парень.

– Думаешь, еще какая нежить тут шастает? – спросила я, невольно поежившись и придвинувшись к Маркусу.

– Не исключено, – хмуро ответил парень. – Мантиша, ты как? Прогуляться до озера сможешь? Рыбки наловим…

И подмигнул мантикоре. Словно не с огромным хищником общался, а флиртовал с официанткой в ресторане. Мантиша хмыкнула, облизнулась и тяжело поднялась на лапы. Мол, веди меня, человек, к еде.

Итак, мы вернулись к стоянке, Норон наловил рыбы, я изобразила обед на всю нашу компанию, и в целом можно было даже считать это милой семейной прогулкой. Солнышко грело, чирикали птички, мы собирались возвращаться в охотничий домик, когда рядом раздались голоса.

Голоса приближались, и были они определенно недовольными, если не сказать злыми.

Норон поднялся на ноги, готовясь встречать гостей. Я, не будучи особенно полезной в бою, банально спряталась за него. За меня спряталась Мантиша, а за нее – мантикорятки.

Но когда ветви зарослей раздвинулись, я выскочила из-за широкой нороновской спины. От удивления, конечно же.

– Киррел?!

66

Больше всего меня поразило не то, что посреди леса у заброшенного замка с подозрительной нежитью мы встретили знакомых мне некромантов, а то, что они были такие опрятные, такие ухоженные, чистенький и благоухающие парфюмом, как будто тут за соседним пнем был портал в их личные покои, где они только что несколько часов кряду начищали перышки.

– Эмбер? – приподнял брови некромант.

На его красивом лице удивление смотрелось особенно изящно.

– Что ты тут делаешь? – взял себя в руки Киррел.

– Могу спросить тебя о том же, – я скрестила руки на груди, не горя желанием предаваться светской беседе с подозрительным типом.

В комплекте к моему знакомому некроманту, кстати, шли трое незнакомых. И вот если Киррел выглядел готовым к диалогу, остальные даже не пытались изобразить дружелюбие.

– Здесь небезопасно, – нахмурился Киррел.

– Это дикий лес, полный магического зверья. Естественно, здесь небезопасно, – раздраженно произнес Норон.

Обычно в академии во всех стычках Маркуса было не заткнуть, но сейчас он молчал все начало диалога, будто оценивал противников. И лишь придя к каким-то умозаключениям, решил вступить в диалог.

– Ты не понял, маг, – процедил один из приятелей Киррела. Причем процедил таким тоном, будто «маг» было синонимом «попрошайки». – Здесь опасно.

Сложно сказать, что там было в душе у парня, но выглядел он крайне агрессивно. Не знаю, как Маркус, а я почувствовала острое желание драпать.

– Здесь действительно опасно, – нахмурился Киррел. – Несколько студентов некромантии были отчислены, но сбежали до нанесения запирающих меток. Мы долго искали их укрытие и нашли. Но там кто-то уже побывал, спалив все умертвия.

И некромант посмотрел на меня так, будто это я – те самые некроманты-недоучки. Все вместе в одном лице.

– Ну не люблю я нежить, – недовольно передернула плечами, не собираясь отрицать очевидное. – Тем более они обижали Мантишу.

– А Мантиша у нас кто? – не понял Киррел.

– Мантикора, – с ехидцей произнес Норон.

Тут, наконец, внимание все присутствующих обратилось на нашу мантикору, которая старательно пыталась прикинуться ветошью, а поняв, что не выйдет, приняла вид крайне воинственный. Ну и троица малявок вместе с ней, куда ж без них. Высунулись вперед мамки, шерсть распушили, крылья растопорщили. Стоят, шипят. Мантиша аж на мгновение растеряла всю грозность. Аккуратно задвинула мелочь лапой и снова недобро уставилась на непрошенных гостей.

– То есть вы спалили все умертвия? – уточнил третий некромант. Он был не так озадачен, как Киррел и не так грозен, как второй парень. Было в нем что-то нездоровое, дерганное.

– Все, – подтвердил Норон. – До единого.

– И ничего не нашли больше? – с подозрением спросил нервный тип.

– Ничего, – уверенным тоном произнес Маркус. – Ну, кроме мантикоры.

Некроманты переглянулись за спиной у Киррела, пока тот задумчиво рассматривал нас всех.

– Наверное, это убежище было давно заброшенным, – наконец, проговорил Киррел.

– Наверное, – равнодушно пожал плечами Маркус. – Мы особенно не осматривались. Эмбер так ныла, что ей страшно, пришлось хватать мантикор и спешно уходить.

Все-таки графское образование было не зря. У меня ни один мускул на лице не дрогнул, слушая этот вольный пересказ событий. Спустя еще четверть часа, обменявшись любезностями и заверениями во всенепременной помощи, некроманты, наконец, отчалили. И едва шум их шагов стих, все это время внешне расслабленный Маркус чуть не схватился за голову.

– Хартман, у нас проблемы.

Ну, я была девочкой умной, недаром Норон на меня ставки делал, а потому рискнула предположить:

– Нас сейчас будут убивать?

67

– Вероятно, вместе с твоим дружком, – подтвердил мои опасения Маркус.

– Он мне не дружок. Хотя в свете новостей это не столь важно, – вздохнула я. – Только я не очень поняла, почему они хотят нас убить? Сами же сказали, что виновники – отчисленные студенты. А эти вроде как учащиеся…

– По разным причинам, – пожал плечами Норон. – Но более-менее адекватных вариантов два: или они покрывают отчисленных, или они покрывают прокол их академии. В любом случае мы – нежелательные свидетели.

– А Киррел? – осторожно уточнила я.

Не то чтобы парень мне был симпатичен, но я вроде как была с ним знакома, а его младший брат вообще помолвлен с моей подругой, так что не хотелось бы испортить Амелии свадьбу чьей-нибудь скоропостижной кончиной.

– А это зависит от того, будет ли он нас убивать или отбиваться вместе с нами.

– И что делаем?

Парень задумался, потом посмотрел на Мантишу и спросил:

– Идти сможешь?

Мантикора, облизывающая лапы после обеда, презрительно фыркнула.

– А бежать.

Мантиша смерила Маркуса взглядом, словно бы говорящим «не задавай дебильных вопросов».

– А летать?

Тут мантикора, конечно, удивилась, но кивнула. А парень продолжил:

– А лететь с грузом… – кинул на меня оценивающий взгляд, – килограммов шестьдесят?

– Какие шестьдесят?! – ахнула я. – Да я в жизни столько не весила!

– Пятьдесят пять? – неуверенно предположил Маркус, немного отодвинувшись от меня.

– Максимум! С одеждой и обувью!

– Так вот, лететь с грузом максимум в пятьдесят пять килограммов на спине сможешь? – Норон повернулся к мантикоре.

Та посмотрела на меня, покачала лапой, будто бы взвешивая на ней, и все-таки кивнула.

– Отлично! – хлопнул в ладоши Маркус и обратился ко мне. – Хватай мелочь, прыгай на Мантишу и мотай отсюда.

Я скрестила руки на груди и ответила:

– Нет.

Парень удивленно моргнул.

– Не понял?

– Что непонятно? – приподняла я бровь. – «Нет» это значит «нет». Ответ отрицательный.

– Эмбер, – тихо рыкнул Маркус, – твой характер прелестный сейчас вот вообще не к месту. Садись на Мантишу и драпайте отсюда всем пушистым составом.

– Да не полечу я никуда, – раздраженно ответила я. – Ты тут один будешь с некромантами воевать? Нежить не льда боится, а огня, ты ж вроде боевой маг и должен знать элементарные вещи.

– Вот именно, что я боевой маг! И имею представление о том, чем такие стычки могут закончиться. А ты даже близко не можешь вообразить, как из себя реальный бой выглядит.

– Да мне и не надо. Я у тебя за спиной буду огненные шарики кидать и визжать от страха и для устрашения, – миролюбиво предложила я.

Норон устало потер глаза. Парню очень хотелось перекинуть меня через мантикору и щелкнуть ту по филею для придания ускорения. Чтоб я визжала от страха и для устрашения где-нибудь в полете, отдаляясь на максимально возможных скоростях.

– Маркус, я серьезно. Я тебя тут одного не оставлю, – твердо проговорила я.

Норон набрал в грудь воздуха, чтобы проораться, но сбоку полыхнуло зеленым, потом еще и еще, и спорить уже было бесполезно. Бежать, впрочем, тоже, но мы все равно сорвались с места. Я – на ходу хватая мантикорят, Норон – оставляя парочку неприятных ледяных заклинаний для преследователей.

– На озеро? – спросила я на ходу.

Мантиша от слова «озеро» в восторге не была, но обернулась и лишь недобро щелкнула зубами.

В принципе, прием был отработанный – бежим по льду и с веселым улюлюканьем топим преследователей.

Чего мы не ожидали, так это что навстречу нам из воды полезет нежить.

68

Тут я поняла, что настало время визжать и кидаться огненными шарами, но на визжать не хватало дыхания, а руки оказались заняты мантикорятами. Поэтому пришлось Норону самостоятельно разделываться с уверенно шагающей на нас нежитью. В тот дивный миг, когда он прихлопнул последнего, из кустов на берег выскочил изрядно потрепанный Киррел.

– Вы живы?! – поразился он так искренне, я даже немного оскорбилась и ехидно поинтересовалась:

– Ты тоже?

Высокосветская беседа была нарушена зеленым разрядом, ударившим точно между нами. Парни синхронно выругались, и Маркус схватил меня за локоть.

– Эмбер, я тебя всеми богами заклинаю, вали отсюда!

– Не дождешься! – сердито ответила я, вырвав локоть.

– Что ж твоя подруга сразу не сказала, что у тебя такая любовь, – буркнул Киррел, запуская зеленый разряд в обратном направлении.

– Нет никакой любви! – возмутилась я. – Чистый расчет!

– Расчет? – приподнял бровь Норон.

– Логика, – поправилась я.

– Логика? – ухмыльнулся Киррел.

– Ой, все, – огрызнулась я.

Киррел хмыкнул, запустив еще один разряд в лес, а Маркус хмуро посмотрел на меня:

– Эмбер, не время кокетничать.

– Слушай, Маркус, – я так рассердилась, аж искры посыпались, – ты думаешь, что я настолько беспринципная, чтобы сейчас вот так вот сбежать?!

– Аргумент, – прокомментировал Киррел.

– Не подслушивай, – рявкнули мы с Нороном хором.

Некроманта наша экспрессия не проняла:

– Давайте вы потом отношения выясните? Эти идиоты все призамковое кладбище умудрились поднять и даже утопленников. Боюсь, сейчас здесь будет людно… нелюдно… нежитно… тьфу, ты, пропасть, опасно!

– С утопленниками мы уже разобрались, – заявила я. Покосилась на Норона и добавила:

– Точнее, Маркус разобрался.

Киррел окинул Маркуса оценивающим взглядом.

– Тогда, может, и бегать не будем, дадим бой?

Вместо ответа Норон молча ткнул в меня пальцем.

– М-да, проблема… – задумчиво проговорил некромант.

– Я вообще-то здесь стою и все слышу!

– А должна уже подлетать к дому! – рявкнул Маркус.

– Голубки, жаль прерывать ваше воркование, но у нас гости, – прервал нас Киррел.

Со стороны замка на берег озера начала выходить разнокалиберная нежить. Вид у этого воинства был не для слабонервных, но мне повезло, у меня были крепкие нервы, желудок и стойкое, можно сказать, непреодолимое желание выжить.

– Ну что, – сказал Маркус, вставая передо мной и закатывая рукава рубашки, – Я левую половину, ты правую, а Эмбер осуществляет звуковую поддержку душераздирающими воплями?

– Эй! – возмутилась я.

– Идет, – согласился некромант.

– Эй!! – напомнила я о своем присутствии.

– Тогда погнали. Я хочу сегодня добраться до горячей воды, – с невозмутимым видом заявил Маркус.

– ЭЙ!!!

69

Но мой возглас потонул в шуме битвы. В принципе, парни бы и без меня справились, но я не могла отказать себе в удовольствии пошвыряться огненными шарами из-за их спин. Когда еще представится такая уникальная возможность поучаствовать в настоящем сражении? Надеюсь, никогда!

Но, конечно, моя посильная помощь в общем деле спасения наших жизней не была решающим фактором, а лишь добавляла, так сказать, огонька процессу. Подожженная мной нежить прекрасно загоралась и начинала бестолково бегать кругами, как курица с отрубленной головой, попутно поджигая другие умертвия.

К сожалению, довольно быстро мой магический резерв опустошился, и все, что мне осталось – наблюдать с Мантишей, как надвигающаяся нежить буквально косится ряд за рядом. Мантикора при этом умудрялась еще что-то наставительное мурчать малявкам.

Мои маги действовали так ловко и слаженно, что у меня закрались некоторые сомнения, а не знакомы ли эти двое?

И вот, спустя полчаса нежить кончилась, и парни растерянно переглянулись:

– Все, что ли? – с сомнением спросил Норон.

– Похоже на то, – пожал плечами Киррел. – Это ж третий курс был. Странно, что вообще сил хватило на такое представление.

– Одна я не поняла, как те двое сопровождающих некромантов связаны с отчисленными? – решила я задать все это время мучивший меня вопрос.

– Связаны они самым банальным способом, – мрачно ответил Киррел.

– Каким? – не поняла я.

– Деньгами, вероятно, – подал голос Маркус.

– Угу…

– А их самих ловить надо? – без особого энтузиазма спросил Норон.

– Надо бы, – вздохнул Киррел. – Но есть неприятное ощущение, что ловить нечего.

– Это как? – встряла я.

– Ну…

Киррел неопределенно махнул в кучу поверженной нечисти, та омерзительно зашевелилась и выплюнула четыре покореженных тела.

– Это вы их так? – ахнула я.

– В пылу битвы, – попытался оправдаться некромант.

– Кошмар!

– Мне даже не стыдно, – заявил Маркус. – Нечего было пытаться нас убить.

– Все равно кошмар, – буркнула я.

– Я заберу их на дознание, – пояснил Киррел.

– Хорошо, – легко согласился Маркус.

Не знаю, понял ли некромант, но за этим простым «хорошо» звучало очень весомое «я проверю». А проверка от правящего дома – это всегда малоприятное действие с многообещающими последствиями.

И мы разошлись. Вот так просто. Прямо с поля боя. Я шли и постоянно оглядывалась, чувствуя, как у меня чешется меж лопаток. Да и не меж лопаток тоже чесалось: нервишки шалили.

Но мы шли по лесу, который шуршал, щебетал и жил своей жизнью… И ничего не происходило. Маркус молчал, Мантиша вообще даже на периодически пробегающую живность не реагировала. И только мантикорята носились вокруг нас как ни в чем не бывало.

Дойдя до горной цепи, Норон притормозил и повернулся к Мантише. Я внутренне напряглась – если парень сейчас будет пытаться ее спеленать каким заклинанием, животинка нас конкретно невзлюбит, а нам ее тащить через полстраны.

– Поедешь с нами в академию? – спросил парень у мантикоры.

Та села на землю и задумчиво посмотрела на нас. Хвост Мантиши принял форму вопросительного знака, требуя разъяснений.

– У нас есть факультет бестиологии, несколько мантикор и полный пансион, – принялся нахваливать заведение парень. – Единственный дискомфорт – это студенты, которые время от времени будут приходить и пялиться на тебя в надежде понять тебя.

Мантикора со всей серьезностью сграбастала мелочь себе в обнимку и выразительно так посмотрела на Норона.

– Ну, естественно, никто их у тебя отнимать не будет, – заверил ее парень. – Разве что Эмбер будет навещать малявочек.

Я картинно вздохнула, всем своим видом изображая скорбь.

– Решайся, – надавил Норон. – Безопаснее места для тебя и котят не найти.

Мантикора раздраженно щелкнула хвостом и, картинно вздохнув, направилась к тропе наверх. Мы же с Маркусом обменялись довольными взглядами и зашагали следом.

– А ты точно боевой маг? А то я начинаю подозревать в тебе бестиолога, – вполголоса проговорила я.

– Лучший боевой маг академии! – поправил меня Норон, и я закатила глаза.

70

Дорогу до охотничьего домика мы преодолели без приключений. Наши ездовые курицы, правда, хотя и были знакомы с мантикорятами, их мамочкой впечатлились по самое не хочу. Эти пернатые недоразумения бегали вокруг привязи, кудахтали в ужасе и сначала пытались спрятать голову в землю, а когда не вышло – улететь.

Мантиша, преисполненная достоинства, прошла мимо стракуров, села подальше от них и с демонстративным видом начала точить когти о камень. У куриц, наверное, случился бы разрыв сердечной мышцы, но я посмотрела на мантикору укоряюще, и та, вздохнув, приняла вид самый милый и безобидный. Даже хвостиком повиляла немного.

В охотничьем домике все еще никого не было. Маркус хотел предложить передохнуть денек-другой, но я наотрез отказалась оттягивать сладкий момент, когда ректору придется отдавать наши дипломы. И мы отправились в город.

Собственно, дальнейшее путешествие было скучное. Обыденное такое. Ничем не примечательное. Мы ведь каждый день устраиваем променад по горам, лесам и городам верхом на курицах в компании мантикор, да? Люди же так часто видят подобные компании, что совершенно не удивляются. Не орут дурниной, пытаясь призвать стражу. Стража тоже не орет дурниной – она же ко всякому привыкшая. Ну и Норон совершенно точно не орет дурниной и не козыряет своими регалиями, чтобы от нас все отвязались.

Короче, тоска смертная.

Зато когда мы прибыли в академию, о-о-о-о!.. Давно я так не веселилась! Ну вот примерно с того момента, как откромсала Маркусу волосы, которые уже немного отросли и требовали моего повторного вмешательства.

– Все-таки мне кажется, стоило оставить стракуров в Магических водах, – негромко проговорил Норон, когда мы верхом на пернатых пересекали внутренний двор академии.

– Да ты что! – возмутилась я. – Мантикорята же к ним привязались! И потом, на твоем любимом факультете бестиологии таких точно нет. Скажем ректору, что стракуры – это приятный бонус в обмен на рекомендательные письма.

– Зачем тебе рекомендательные письма? – приподнял бровь парень. – Ты как будто работать по профессии собралась.

– А почему бы нет? Хочу рекомендательное письмо, положу в красивую папочку и буду потом детям рассказывать, какая я была прилежная ученица. Тихоня и скромница!

Вообще, на самом деле, говоря о рекомендательных письмах, я подумала: «Мало ли как жизнь сложится». Ведь если я разорву с Маркусом помолвку, отец вышибет меня из дома и тут хочешь – не хочешь придется работать. А потом посмотрела на этот идеальный аристократический профиль, который уже и не бесил меня вовсе, и не стала озвучивать свои мысли. Вместо этого предложила кое-что поинтереснее:

– А если ректор откажется давать нам строго положительные рекомендации, выпустим стракуров попастись в его любимую оранжерею, где он над поющими розами трясется.

Норон хмыкнул:

– Сразу чувствуется, вернулись домой.

И куда-то повернул свою курицу.

– Эй! – окликнула я его. – Ты куда?

– К бестиологам, – ответил парень. – Ты же не собираешься тащиться к ректору всем составом?

– Почему это? – возмутилась я. – Очень даже собираюсь!

Норон растерялся:

– А… зачем?

– Как зачем? Как зачем?! Он выпер нас из академии в жо… дальние дали, где нас чуть не сожрала местная жить и нежить! И из-за чего? Архивов, о которых никто никогда бы и не вспомнил, если бы ты их не затопил?

– Хм…

– Моя душа жаждет отмщения. Требуя сатисфакции, – отрезала я.

– Твоя идея, – констатировал Маркус и развернул своего стракура в противоположную сторону.

Прям к парадным дверям корпуса нашей альма-матер, где располагался ректорат.

Я ехала верхом прям по начищенному до блеска холлу и чувствовала моральное удовлетворение. Последняя проделка должна быть впечатляющей. Чтоб всем запомнилось. И нам, и тем, кто остается учиться. И чтоб ректору икалось за это дурацкое путешествие с Маркусом!

Студенты расступались перед нами. Я не обманывалась, дело тут было не в моей непередаваемой красоте с характерными отпечатками похода и портальных переходов. И не в высокомерной морде лица Маркуса, которую он нацепил, едва мы ступили на территорию академии.

Дело было в Мантише, величественно и лениво шагающей впереди нас. Мантикорята, кстати, устроились у нас с Нороном на плече, периодически меняясь местами, что создавало приятное впечатление, будто малявок больше трех.

В кабинет ректора мы входили без стука. Ну то есть как без стука – Мантиша негромко, но очень аргументированно рыкнула на секретаршу, и та сползла под стол, пискнув что-то в духе «Господин ректор, к вам посетители».

В общем, двери пафосно распахнулись, и мы въехали в кабинет ректора, как к себе домой.

И вот стоило нам въехать, я тут же пожалела о своей идее. И вообще о том, что мы приперлись к ректору, не разведав обстановку. Потому что в гостевом кресле кабинета Нетлика сидела очень сердитая женщина, а сам ректор имел вид слегка виноватый и бледноватый.

– Мама? – произнес Норон.

Произнес так удивленно и покосился на меня так многообещающе, что я мигом поняла – даже если ректор прибьет меня в порыве восхищения, Маркус притащит Киррела, чтобы иметь возможность прибить меня собственноручно еще раз.

Но и это была сущая ерунда по сравнению с тем, что выжал господин Нетлик:

– Вы что, действительно притащили мантикору?!

71

– А вы сомневались? – ехидно спросил Маркус.

Вообще, стоило спешиться, но я не могла отказать себе в удовольствии наблюдать за происходящим сверху вниз.

Ректор покосился на мать Норона. Герцогиня с улыбкой голодной гадюки вкрадчиво поинтересовалась:

– На практику, говоришь, уехали? В лучший округ империи?

Справедливости ради, Магические воды – действительно один из лучших округов. И, наверное, нам этот выезд и правда засчитают за практику. Получается, не соврал? Но уважаемую герцогиню так просто не обдуришь, она профессиональная придворная и в людях разбиралась прекрасно. А потому даже ничего не стала говорить, просто посмотрела на Нетлика та-а-а-ак выразительно, что мне даже стало немного жаль его. Ненадолго, правда.

– Они громили мою академию! – наябедничал ректор.

Герцогиня изящно и красноречиво вскинула бровь.

– Твой сын уничтожил уникальный библиотечный архив! – продолжил жаловаться Нетлик.

– Маркус! – герцогиня укоризненно посмотрела на сына.

Я, конечно, вандализма не одобряю, но к этому злополучному архиву у меня личные счеты.

– До этого хлама никому не было дела, сколько я себя здесь помню, – вставила я.

Каюсь, не удержалась. За что заслужила сердитый взгляд от ректора.

– Так чем, говоришь, занимались дети? – спросила моя гипотетическая свекровь таким непринужденным тоном, что всем сразу стало понятно – головомойкой ректор не отделается. И даже аудитом.

– Я отправил их проветриться, – раздраженно ответил Норон. – Они в азарте своих брачных игр громили академию и нарушали учебный процесс. Я же не думал, что они действительно притащат мантикору!

Мантикора, все это время рассматривающая кабинет, тихо фыркнула.

– Мы ее не тащили, – заметила я. – Она сама пошла. И котятки тоже.

– Какие котятки? – не понял Нетлик.

– Котятки-мантикорятки, – пропела я.

Из внутреннего кармана моей куртки высунул макушку рыжий мантикоренок, и у Нетлика дернулся глаз. Маркус же решил предвосхитить очевидный вопрос:

– Трое. Так что фактически здесь четыре мантикоры.

Нетлик нервно сглотнул и покосился на нас. Точнее, на Мантишу, которая величественно прошлась по кабинету и уселась прямо перед его столом. Мужчина глубоко вдохнул, видимо, пытаясь осознать реальность происходящего, а потом совершенно внезапно чихнул. Громко так, с чувством. А потом еще. И еще. И еще.

– Аллергия? – поинтересовалась герцогиня.

Ректор вместо ответа чихнул. Мантиша с почти что искренним сочувствием положила голову ему на стол и вздохнула. Мол, прости меня, ничего не могу с собой поделать.

Мантикорята, пользуясь случаем, повыбирались из своих укрытий и принялись носиться по кабинету, исследуя новый, неизведанный мир книг, бумаг и памятных сувениров.

Ректор чихал.

Мелочь носилась.

Мантикора вздыхала.

Герцогиня держала лицо.

Маркус изображал равнодушие.

Я изображала задумчивость.

Время от времени раздавался грохот и звон – пушистая банда роняла на пол предметы различной ценности.

– Ну, мы пошли? – неуверенно спросила я, когда наблюдать за происходящим стало уже неинтересно. – За дипломами потом зайдем?

Ректор чихнул вместо ответа, и сложно было разобрать, это «хорошо, идите» или «только попробуйте сдвинуться с места!»

– Завтра, – подал голос Маркус, спешиваясь. – За дипломами мы зайдем завтра.

И подал мне руку, предлагая тоже спуститься со стракура на пол. Не вполне понимая, что в голове у парня, я все же приняла его решение. А как только оказалась на полу, Норон, приобняв меня за талию, заявил:

– Ну, дальше вы сами, да? Мы пошли!

И подтолкнул меня к дверям. Но прежде чем выпихнуть из кабинета ректора, добавил:

– Кстати, мы эту мантикору у нежити отбили.

И захлопнул дверь!

– Эй! – возмутилась я. – Зачем ты там бросил Мантишу?

– Не переживай, судя по лицам и мордам все присутствующих, единственный, кого мы там бросили – ректор.

– Мне его даже немного жаль, – вздохнула я.

– А ты вспомни, как мы улепетывали по лесу от местной живности, а потом я героически защищал тебя от нежити, сразу вся жалость кончится, – резонно заметил парень.

– Ну да, – согласилась я, когда мы вышли из здания ректората. – Ты прав.

– Я прав? – Маркус посмотрел на меня удивленно, и уголки его губ дрогнули.

– Иногда бываешь, – хмыкнула я.

И мы почему-то нерешительно замерли на ступенях ректората. Это было очень странно, потому что, оказывается, в охоту за мантикорой уезжала одна Эмбер, а вернулась – другая. Мне уже не хотелось спалить его ко всем демонам, не хотелось спускать на него всех девиц академии, даже спорить с ним не хотелось.

А он? Каким вернулся он из нашего путешествия?

Маркус стоял и смотрел на меня так внимательно, что я даже немного испугалась. А вдруг сейчас скажет что-то обычное, и все волшебство путешествия разлетится на осколки? Или того хуже – поцелует?!

Парень действительно что-то хотел сказать, но нас прервали самым банальным образом:

– Эмбер! Ты вернулась! Вы правда поймали мантикору? С котятками? И привели их в кабинет к Нетлику? И у него аллергия? Эмбер, ну что ты молчишь?

Амелия верещала, подпрыгивая на месте от любопытства. Маркус усмехнулся:

– Вот это скорость сплетен.

И ушел. Ушел!

72

В нашем с Маркусом противостоянии я привыкла находиться в центре внимания, эпатировать публику и нести славу и ответственность с гордо поднятой головой.

Но сегодня я оказалась не готова к происходящему. Не знаю, как у Норона, а вот ко мне началось настоящее паломничество любопытных девиц всех возрастов и сословий, кто жаждал историю в красках, желательно с интимными подробностями!

Так что, когда в очередной раз ко мне в комнату постучали, я рванула дверь на себя с одним только желанием – оторвать стучащему голову. К моему превеликому удивлению, на пороге стоял Маркус. Правда, из-за его плеча легко просматривалась любопытная толпа в общей комнате, но их я готова была игнорировать. А потому схватила Маркуса за лацкан пиджака и втянула к себе.

– Какой… теплый прием, – усмехнулся парень.

Я состроила ему рожицу:

– Соскучилась, дорогой.

– Не сомневаюсь! Что это за толпа набилась в вашу гостиную?

– Любопытствующие, – поморщилась я.

– Ты до сих пор их не разогнала? – искренне изумился Маркус.

Хотела. Очень хотела! Но как представила, что вся эта томно вздыхающая толпа отправится под двери к Норону, так сразу как-то становилась добрее и терпимее к людям.

– Не хочу искать еще какую диковинную зверушку, – уклончиво ответила я. – Что-то случилось?

– М? – не понял Норон.

– Ну, ты пришел ко мне… – намекнула я на очевидное. – Не просто же так?

– А?... Да, точно, – рассеянно ответил Маркус. – Матушка недавно вышла от ректора. Мне кажется, он недолго протянет.

– Она его убила? – ахнула я.

– Пф! Если бы… Нет, она пригрозила ему всеми карами стихий и императорскими проверками.

– Тогда надо вытрясти из него диплом поскорее! – спохватилась я.

– Да, – покладисто согласился Маркус. – Завтра с утра.

– Думаешь, будет готово? – с сомнением спросила я, суетливо заметавшись по комнате. – Наверное, стоит к ним сходить и…

– Я уже сходил и поугрожал, – прервал меня Маркус. – Завтра будет готово.

– О. – только и сказала я, растерянно опускаясь на кровать.

Знаете, бывают в жизни ситуации, когда ты шестым чувством чуешь, что сейчас произойдет что-то важное. Что-то эмоциональное. Что-то, что изменит твою жизнь навсегда.

Вот и у меня в тот момент было ровно то же ощущение. Казалось, Маркус сейчас скажет мне что-то невероятное!

Но дверь в мою комнату внезапно распахнулась, являя очень недовольную герцогиню Норон.

– Милуетесь? – спросила женщина, и по ее тону было непонятно – то ли умиляется, то ли осуждает.

Ответа она не дождалась, впрочем, он ей и не требовался, потому как герцогиня продолжила:

– Маркус, дядя очень ждет с докладом по поводу… инцидента с некромантами. Я сказала, что ты готов рассказать все подробно.

Когда твой «дядя» – император, попросить его подождать становится затруднительно. Норон недовольно цокнул, а его матушка обратилась ко мне:

– Эмбер, душенька, я очень рассчитываю посекретничать с тобой на балу!

С этими словами герцогиня вручила мне конверт из дорогой плотной бумаги с королевскими вензелями. Бал! Бал!!! Как я про него забыла! Бал, на котором нашу пару должны были презентовать общественности!

Я почувствовала панику от этой новости. А еще оттого, что мы не обсудили с Нороном дальнейшие действия. Но еще больше оттого, что я не представляла, какие же действия меня бы устроили!

Кажется, Маркус заметил панику в моих глазах, а потому с непроницаемым лицом сказал:

– Договорим на балу.

И ушел. Ушел! Откуда у него эта идиотская привычка только появилась?!

73

На королевском балу я была один раз в жизни, когда мне только-только исполнилось шестнадцать, и меня представили ко двору. Это такая миленькая архаичная традиция, оставшаяся с тех дремучих времен, когда девушек выводили в свет с одной только целью – подобрать мужа.

Как хорошо воспитанная графиня, я весь бал мило улыбалась, заполнила всю бальную карточку, танцевала с перспективными молодыми людьми, а вернувшись домой, заявила, что отказываюсь участвовать в параде невест. Мне было отвратительно чувствовать себя куском мяса на прилавке, который рассматривают, взвешивают и пытаются попробовать на зуб.

Так что вместо платьев и выезда попросила оплатить мне образование в магической академии. Мать была в шоке, а отец решил, что так будет дешевле. Я, в принципе, тоже так думала, пока не столкнулась с Маркусом, и что-то пошло не так.

В общем, несмотря на то, что я – дочь графа, и могла регулярно блистать на королевских и не королевских балах, столичный бомонд меня в лицо почти не знал.

И вот теперь я, не имея никакой возможности отказаться от приглашения, собиралась на бал. Была мысль конвертик сжечь прямо перед лицом герцогини Норон, но рука не поднялась. Даже не знаю почему.

– Ох, милая, это так волнительно! – матушка носилась вокруг меня, поправляя платье. – Я очень переживала, что ты замучаешь бедного парня, и он разорвет помолвку!

– Не обольщайся, у меня впереди еще целый бал, – «успокоила» я мать.

Родительница строго посмотрела на меня:

– Эмбер, это королевский бал. Если вы с Нороном устроите то, что обычно устраивали в академии, это скажется на всей нашей семье!

Я упрямо промолчала, думая про себя, что в крайнем случае начну рыдать, заламывать руки, и обвинять Норона в смертных грехах. Ну не знаю там, что он не угадал отчество троюродной бабушки моей семиюродной сестры. Любой повод сгодится, если я хочу разорвать помолвку.

Хочу же?

Усилием воли отогнав от себя мысли и сомнения на тему Норона, я продолжила сборы. В принципе, наряд девицы на выданье на бал должен был быть скромным, нежным и символизировать непорочность. И конечно, у меня было свое представление обо всех этих крайне важных для девушки качествах.

А потому белое, воздушное платье, состоящее сплошь из тюля и рюшей, ждало преображение. Едва родительница одобрительно кивнула и вышла, я бросилась к зеркалу, торопясь принять человеческий вид до того, как придется запихиваться в карету.

Первыми в неравном бою пали подъюбники. Я отцепила их с превеликим удовольствием, а в одном месте даже отрезала с особым цинизмом. Потому что, по моему скромному мнению, эта жуткая конструкция должна была быть запрещена на законодательном уровне.

Потом досталось рюшам. Нашитые в несколько слоев, они превращали платье и мою фигуру в безе, а потому не заслуживали пощады.

Но самым главным во всем этом шикарном образе был цвет. Почему белый? Я вообще-то маг огня! Мой цвет невинности и скромности – алый. Так всем и буду говорить.

Пара несложных косметических заклинаний, и вот уже в зеркале отражается не сладкая пироженка, а очень интересная женщина в интригующем платье.

С прической оказалось сложнее – у меня на голове собрали такую внушительную конструкцию, что я сама себе напоминала сигнальную пограничную башню. Мои шикарные волосы закрутили, завязали и спрятали на самом видном месте – на моей голове, скрепив россыпью шпилек с драгоценными камнями.

Выковыривать сокровищницу из собственных волос было долго и малоприятно, но когда последняя шпилька покинула мою голову, я тряхнула волосами и блаженно прикрыла глаза: как легко!

В дверь требовательно застучали – пора ехать на бал, впечатлять придворных и шокировать родственников.

Мысленно пожелав себе удачи, я накинула плащ и закуталась в него, как в кокон, чтобы раньше времени никто не подсмотрел мое перевоплощение. Норона точно удар хватит, как только он увидит меня в этом запоминающемся наряде. А если не его, так его матушку. Уверена, герцогиня не захочет отдавать свое золотце в мои невоспитанные лапы!

74

Как выглядит королевский бал? Ты приезжаешь, выгружаешься с помощью родственников и слуг из кареты, идешь в парадные двери, отдаешь приглашение, важный помощник распорядителя на входе долго листает бумажки, ища твое имя, затем ты входишь во дворец, и тут начинается самое сложное! Сначала гости сдают верхнюю одежду, а потом девочки – направо, мальчики – налево поправлять помявшуюся в дороге красоту. Но мне-то надо было сразу направо и затеряться в толпе, чтобы родители раньше времени не увидели всю красоту!

– Эмбер, ты куда? – требовательным тоном спросила маменька, когда я попыталась улизнуть в комнаты для девушек.

– М-м-м… – протянула я, быстро перебирая нелицеприятные варианты обоснования моей спешки.

– Если ты думаешь, что я упущу тебя из вида, и ты сбежишь обратно… – зашипела родительница, но я аж задохнулась от возмущения:

– Хартманы не бегают от сложностей, маменька! Я лишь попудрю носик и догоню вас в бальном зале.

– Дорогая, угомонись, – одернул отец супругу. – Если бы наша дочь хотела разорвать помолвку, то юного герцога уже бы смели совочком в спичечный коробок.

Матушка недовольно засопела, но спорить не стала, а потому я отправилась в дамские комнаты, чтобы очутиться в царстве белого и воздушного. То тут, то там раздавались возгласы в духе:

– Катастрофа, я потеряла шпильку, папенька меня убьет!

– Бриллиантовую? – с искренним любопытством спросил кто-то.

– Нет, жемчужную…

– И слава стихиям! С жемчугом ведь совсем не выйти замуж!

Или:

– О, боже мой, она в таком же платье! – громким, осуждающим шепотом говорила одна девица, кивая на другую.

При этом, по моему скромному мнению, платья у них были одинаково кошмарные.

Или, что мне особенно понравилось:

– Спорим, я заполню бальную карточку раньше тебя?

В общем, было стойкое ощущение, что я попала в высокосветский серпентарий. И стоило мне откинуть капюшон, как из всего этого белого кружевного моря вынырнула какая-то девица и с решимостью телепорта двинулась ко мне.

– Ты – Эмбер Хартман! – заявила она, ткнув в меня идеально отполированным ноготком.

Всем незамужним девицам строго-настрого запрещалось иметь яркий маникюр, это считалось вульгарным. При этом их же замужним ровесницам отращивать себе зеленые когти не возбранялось!

– И? – я приподняла брови, размышляя, почему ее лицо мне знакомо.

Она была красива, даже смазлива. И за эту мысль я зацепилась, вспомнив, где же видела это красивое личико, перекошенное от негодования.

– Ты недостойна быть невестой герцога Норона! – закончила девица мысль.

– Полностью с тобой согласна, – не стала спорить я, чем ввела бедолагу в речевой ступор.

Нет, ну а что спорить? Маркус – жених видный, богатый, титулованный, глядишь, если не повезет, еще и на трон сядет. Ему бы заграничную какую принцессу, да только почему-то решили женить на мне… Хм-м-м…

Меж тем в комнате, полной девиц на выданье, воцарилась идеальная тишина. Море рюш колыхнулось, поворачиваясь ко мне, и уставилось десятками глаз разной степени неиспорченности и стервозности.

– И ты… и вы… – девица пыталась сформулировать мысль, а я щелкнула пальцами и радостно воскликнула:

– А-а-а, так это ты висла на Маркусе в воротах академии!

Я думала, что сильнее перекоситься ее лицо не может. А нет, смотрите-ка, может!

– Ты-ы-ы-ы… – прошипела девица, и мне показалось, еще немного, и можно будет увидеть, как у нее со рта начнет капать слюна.

– Недостойна, знаю, – кивнула я. – И даже не спорю, заметь! Но…

Я потянула завязки плаща, являя публике свое шикарное алое платье.

– …но выбрал-то он меня.

И с этими словами, под звуки падающих челюстей, сдавленных писков и возмущенных ахов, я покинула дамскую комнату.

Ну, где там мой жених? Дорогой, я спешу тебя осчастливливать своей персоной!

75

Попасть в бальный зал мимо горластого распорядителя оказалось плевым делом: стоило лишь проследовать за спешащей прислугой и войти через дверь для официантов. И, оказавшись внутри, я с удивлением поняла, что мое феерическое явление никто бы и не заметил – половина зала кружилась в танце. И у женской части этой половины зала были алые платья!

Я так обалдела, что несколько минут просто стояла и смотрела на танцующих, не понимая, как же так произошло? Я ведь точно видела вот эту девицу в платье розовой безешки, а теперь… это, конечно, все еще была безешка, но уже алая. Кошмар, как же мне теперь эпатировать публику и срывать собственную помолвку?

– Слава стихиям, ты пришла! – воскликнул кто-то над ухом, и я подпрыгнула от неожиданности.

– Маргаретт! – я схватилась за сердце.

– Что «Маргаретт»? Это, между прочим, идея твоего ненаглядного!

И девушка кивнула на мельтешение алых платьев.

– Кого? – не поняла я.

– Жениха твоего, Маркуса! – закатила глаза девушка.

– Ничего он не ненаглядный, – буркнула я, отворачиваясь. – Но идея – огонь.

Сестра Норона хихикнула:

– Он так и думал, что ты так скажешь.

– А как он это провернул? – полюбопытствовала я.

Среди прохаживающихся по залу девушек я заметила нескольких, кого уже сегодня видела. И платья в тот момент на них были как простынь в первую брачную ночь!

– А, – отмахнулась Марго, – красящая магия на входе.

Я округлила глаза:

– А как ваш дядюшка это разрешил?

– О-о-о… – протянула девушка. – Понимаешь, Маркус терпеть не может балы. И каждый раз, как его сюда заманивают, выкидывает что-нибудь эдакое… Последний раз превратил зал в каток. Маменька орала так, что окна дребезжали, а папенька с дядюшкой делали ставки – треснет стекло или нет…

– И чем же ему не угодили балы? – я с подозрением покосилась на девушку.

Та злорадно ухмыльнулась:

– Ну как чем? Красивый, молодой, богатый. Маг и герцог. Представляешь, какой шикарный приз? Ему, бедолаге, тут прохода не дают, половина готова из платьев выпрыгнуть прям на паркете, чтобы скомпрометироваться в его присутствии.

Я вспомнила, какую охоту сама устроила за Маркусом в академии, и покачала головой:

– Это ж как надо отчаяться, чтобы бегать за парнем?

– Для многих такой брак – единственный способ улучшить свое социальное положение. Потому что здесь у них, – Марго постучала пальчиком по лбу, – пустота.

– Кошмар… – пробормотала я.

Кажется, Марго хотела еще немного посплетничать, но к нам подошел молодой мужчина. Сначала я подумала, что он жених сестры Норона – так решительно шагал в нашем направлении. Но когда мужчина остановился передо мной, я поняла, что ошиблась. А когда заговорил, в очередной раз вспомнила всю свою искреннюю нелюбовь к подобным мероприятиям.

– Почему такая прекрасная девушка скучает одна?

– Я не одна. Я с подругой, – парировала я и повернулась к Марго, которой уже и след простыл.

– Подруга ушла, справедливо рассудив, что нельзя мешать нашему общению и твоему счастью, – улыбнулся мужчина с самым самоуверенным видом.

Вообще, он был очень даже ничего. Такой, высокий, с правильными чертами лица, легкой щетиной, которая очень ему шла, в дорогом костюме глубокого синего цвета. Бриллиантовые запонки, шикарный парфюм и цепкий взгляд. Я рассматривала его без особого стеснения, в то время как он оценивал меня. И тут до меня дошло, что, собирая свой новый образ, я повытряхивала все драгоценности, ничего не надев взамен.

Он думает, что я бесприданница!

– Зубы смотреть будете? – спросила я елейным тоном, оскалившись.

Мужчина удивленно приподнял брови.

– Вы так на меня смотрите, что я почувствовала себя кобылой на ипподроме, – охотно пояснила я.

На долю мгновения лицо мужчины исказили злость и раздражение, но он быстро взял себя в руки:

– Что ты, я просто любуюсь тобой. Ты как красивый бриллиант без оправы, – пафосно проговорил мужчина.

– А почему бриллиант? – живо заинтересовалась я. – Может, мне больше нравится быть сапфиром? Или янтарем?

До собеседника медленно начало доходить, что я не падаю в обморок от счастья в его присутствии и внимание его мне совсем не льстит. Но вместо того, чтобы направиться дальше по своим матримониальным делам, он вцепился в меня и поволок на танцевальный паркет!

– Эй! – возмутилась я. – Вы что себе позволяете!

– Строптивая, мне нравятся такие, – с неприкрытыми садистскими нотками негромко и очень многообещающе проговорил мужчина.

Мы остановились на краю зала, он легонько тряхнул меня за плечи, видимо, рассчитывая, что от этого я испугаюсь и встану в первую позицию. Я же рассматривала своего нежданного ухажера и искала хоть какой-нибудь намек на герб. Право слово, будет неловко, если я спалю ему штаны и что-нибудь вместе с ними, а он окажется близким родственником императора. Или, что хуже, императрицы!

В общем, стоим мы, смотрим друг на друга. Он – хищно, я – задумчиво. Музыканты начали играть вступление, все соседние пары подобрались, готовые к исполнению самого прыткого и долгого танца бала.

И буквально за мгновение до того, как я начала шугать кавалера магией, рядом едва ли не из воздуха возник Норон и положил мужчине руку на плечо. Тот почему-то вздрогнул и обернулся. Окинул Маркуса взглядом, узнал и просиял лицом:

– Ваша светлость, какая честь для меня!

– Девушку отпусти, – спокойным тоном произнес Маркус, продолжая держать ладонь на плече у мужчины.

– Кого? – горе-ухажер посмотрел на меня и снова обернулся к Норону. – Эту? Ваша светлость, она же совершенно скучная и явно не вашего уровня!

И громким шепотом добавил, видимо, чтобы я максимально прониклась комизмом ситуации:

– Бесприданница!

Надо отдать Маркусу должное, лицо он сдержал, но очень вкрадчивым тоном поинтересовался:

– Всегда знал, виконт, что у вас с инстинктом самосохранения беда, но никогда не думал, чтобы до такой степени.

А потом как-то очень резко, очень хитро и очень болезненно сжал плечо мужчины:

– Отпусти мою невесту, смертник.

Руки мужчины мгновенно разжались, и он, тихонечко скуля в такт музыке, сбежал с танцевального паркета.

– Я бы и сама справилась, – заявила я, наблюдая позорное бегство.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Маркус и протянул мне руку: – Потанцуем?

– Эм-м…

– Хартман, сейчас начнется магический данс и нас затопчут.

Я недовольно цокнула и приняла руку парня. И все пары пришли в движение.

76

– Как ты меня нашел? – спросила я, отплясывая данс.

– Марго сказала, – Норон крутанул меня.

– А я думала, она решила сбежать от этого малоприятного типчика, – я подпрыгнула и щелкнула каблуками.

– Она и сбежала, – согласился Маркус, за талию приподнимая меня над полом, – и поспешила уведомить меня, что тебя нужно спасать.

– Я бы и сама справилась! – возмутилась я, чуть дрыгнув ногами, потому что парень не опускал меня на пол.

– Конечно, а мне потом дворец тушить… – усмехнулся Маркус, ставя меня обратно.

Краем глаза я заметила, с какой лютой ненавистью на меня даже не косится, а пялится вся холостая женская часть гостей! Конечно, ведь герцог выглядел, как самый желанный приз из женских грез. Весь такой высокий, широкоплечий, красивый, с прямым взглядом глаз цвета стали. В модном костюме с алым шейным шарфом. Подстрижен был, правда, слишком коротко для аристократа, но мне так даже больше нравилось. Во-первых, не было этой приторности беспомощных маменькиных сыночков, а во-вторых, я же сама к его стилю руку приложила.

– Почему красный? – спросила я, кивнув на шейный платок, завязанный красивым узлом.

Сейчас надо было прижиматься к партнеру на максимально дозволенное расстояние, но прижиматься к Норону мне не хотелось, а потому я осталась стоять. Но Маркус, видимо, решил, что он не гордый, сам шагнул ко мне и прижал к себе.

– Чтобы было под цвет твоего платья, – усмехнулся парень.

Я уперла руки ему в грудь и вспомнила, что вообще-то собиралась разрывать помолвку. Пришлось запрокинуть голову и напомнить ему об этом:

– Это ты зря. Ты ведь собирался поступить, как настоящий аристократ, и спасти меня от навязанного брака.

– Думаешь? – чуть усмехнулся Маркус, и в его глазах вспыхнул какой-то подозрительно озорной огонек.

Ответить мне не удалось, настало время следующей фигуры танца, где партнеры находились на расстоянии, неудобном для диалога. Вообще-то надо было кружиться по квадрату, плавно продвигаясь по залу, но это же были мы с Нороном! Какое плавно, какой квадрат?

Маркус уверенно вел нашу пару куда-то в направлении трона. Я не менее уверенно сопротивлялась. А потому мы мотылялись туда-сюда по залу, сбивая встреченные по пути пары, которые оказались недостаточно расторопны, чтобы отпрыгнуть от нас подальше.

Несмотря на весь запал, до трона мы не доскакали. На нашем пути возникла герцогиня Норон. И судя по выражению ее лица, у меня были все шансы больше не беспокоиться о помолвке – женщина готова была прибить Маркуса прямо посреди бального зала. Прилюдно и собственными руками.

– Бежим! – шепнул Маркус мне на ухо, заставив поежиться от побежавших по шее мурашек, приподнял за талию в такт танцующим, развернул в противоположную сторону, поставил на пол и… схватив за руку, побежал!

У меня был широкий выбор из двух вариантов: бежать с ним или волочиться по полу за ним. Естественно, я решила, что бег с герцогом под руку не такое позорное занятие, как натирание полов своим платьем.

И мы побежали прямо сквозь танцующие пары, а вслед нам неслось многообещающее:

– Маркус! Вернись немедленно, я оторву тебе голову!

Но Маркус жертвовать головой не собирался, а потому на впечатляющей скорости, лавируя с поразительной ловкостью между парами, спасался от матушкиного гнева. И я вместе с ним.

Мы пробежали зал, игральную комнату, где мне вслед раздался сдавленный писк моей матери, курительную комнату, где мой отец удивленно крякнул при моем появлении, комнату для отдыха, где какая-то парочка решила заняться непотребством, но при виде нас пыталась сделать вид, что это не то, о чем мы подумали, и, преодолев какой-то скучный коридор с огромными фамильными портретами, остановились, только вылетев в зимний сад.

Лишь здесь Норон изволил отпустить мою руку, и я согнулась пополам, тяжело дыша. Упала бы на землю, но мощенная гранитной плиткой дорожка не вызывала симпатии.

– Маркус… – просипела я, – если мать твоя тебя не убьет, это сделаю я.

– Почему? – миролюбиво поинтересовался парень.

Даже не запыхался нисколько!

Я резко выпрямилась, намереваясь наорать на него от души, но мое не слишком тренированное тело такой выверт не оценило, и меня немного повело. Вероятно, я бы даже упала на этот несчастный гранит, если бы Норон мягко не придержал меня за талию. Я посмотрела в его хитрющую морду и выдала глубокомысленное:

– Потому что.

– Понял, – хмыкнул Маркус. – Здесь были лавочки, тебе стоит присесть. Пойдем.

– Опять идти?! – вяло возмутилась я. – Брось меня здесь, я готова посидеть на дорожке.

– Ну еще чего, – не согласился Норон и…

ВЖУХ!

Подхватил меня на руки и понес куда-то вглубь сада. Я вяло дрыгнулась, больше из упрямства, конечно, а не от желания вырваться. Сил идти куда-либо не было: от бега на каблуках ноги отваливались.

Шли мы недалеко и недолго, но оказались на симпатичной лавочке под раскидистым вечноцветущим деревом чудница. Он цветет алыми цветками, чьи лепестки чуть светились, опадая. Получалось красиво, романтично и вообще…

И вообще, на кой демон он меня сюда приволок?

– Только не говори, что ты не просто так сюда бежал, сшибая все на своем пути, – спросила я, подозрительно прищурившись.

Маркус стоял ко мне боком, засунув руки в карманы, и, запрокинув голову, рассматривал цветочки на нижних ветках. Я сидела на лавочке, опершись руками о сиденье и рассматривая парня. Сейчас он меньше всего походил на того ледяного мага, с которым мы крушили магическую академию. Он стоял, молчал и, кажется, о чем-то думал.

Время шло, лепестки падали, мы молчали.

– Нам нужно поговорить, – наконец произнес Маркус и повернулся ко мне.

И мое только-только успокоившееся сердце почему-то снова понеслось вскачь.

– Нужно, – согласилась я.

– Ты ведь, наверное, догадываешься, что в конце концов мне придется наследовать корону? – негромко спросил Маркус.

Я лишь кивнула – это было очевидно. Император немолод, императрица немолода, детей нет. И фаворитки в этом не помогают, так что даже бастардов нет.

– И мои родители хотели бы, чтобы наследовал я уже состоявшимся мужчиной, с семьей и детьми.

– Почему? Сев на трон, ты бы смог заключить какой-нибудь политически выгодный брак.

– Да. Но политический брак не принес бы мне нужной опоры. Опоры в семье.

Я склонила голову набок. Интересная мысль, и она даже мне чем-то импонировала. Выбирая спутницу жизни самостоятельно и до трона, у Маркуса было больше возможностей. Девушка могла быть не так богата или не так родовита, или не с такими выгодными связями, но зато наверняка отвечала бы каким-то личным требованиям Норона. Позывам души, например.

– Звучит логично, – согласилась в ответ. – Только при чем тут я?

Маркус окинул меня каким-то странным взглядом и снова отвернулся к цветам.

– Последние три года я исправно посещал все балы, театры и прочие тематические вечера в надежде найти достойную девушку. Как ты понимаешь, девушек была прорва, наверняка многие из них весьма достойны. Но ни одна из них не могла отказать себе в удовольствии попробовать привлечь мое внимание разными… иногда очень оригинальными или вызывающими способами.

Я хмыкнула. Ну еще бы, чтобы заполучить в мужья будущего императора, можно расстегнуть что-нибудь посущественнее верхней пуговки платья.

– Все они считали своим долгом хоть как-то увлечь меня, – медленно проговорил Маркус и снова повернулся ко мне.

Посмотрел мне в глаза таким ясным и пугающе открытым взглядом, что мое сердце пропустило удар.

– Все, кроме тебя Эмбер.

Я хотела открыть рот, чтобы подтвердить, что я – да ни за что и никогда, и вообще, мне совсем неинтересно, вот ни капельки, но Маркус не дал вставить и слова и продолжил:

– Ты – единственная девушка во всей империи, кто не интересовалась мной. И до недавнего времени, если честно, ты была единственной девушкой в империи, которую мне искренне хотелось заморозить в красивую ледяную статую. Потому что от одного твоего присутствия рядом у меня перед глазами вспыхивали искры. Но стоило мне осознать тот простой факт, что ты в упор не видишь ни мой титул, ни мой кошелек, ни мои перспективы, я…

Маркус снова посмотрел на меня тем странным, искренним взглядом.

– …я понял, что ты – единственная, на кого стоит обратить внимания мне.

Ой, нет.

– Ты – девушка, которая в трудную минуту сможет поддержать меня, а в моменты всеобщей лести показать неприглядную истину.

Ой, мамочки.

– Ты – девушка, что не боится брать ответственность за совершаемые поступки. За себя и за чужих детей, кто оказался брошен короной.

Я вцепилась в сиденье скамейки с такой силой, что дерево под моими пальцами стало нагреваться от магии. Маркус шагнул ко мне вплотную и присел на одно колено. Наши глаза оказались на одном уровне, и я невольно облизала пересохшие губы.

– У меня до сих пор от одного твоего присутствия рядом перед глазами вспыхивают искры, – тихо проговорил он. – Я так хочу, чтобы ты стала моей, Эмбер. Выходи за меня.

Я растерянно смотрела в его серые глаза и с превеликим трудом укладывала все сказанные слова в голове, выстраивая в более-менее логическую цепочку.

– Этот дурацкий договор ты подстроил? – тихо спросила я. Почему-то мне показалось очень важным узнать это прямо сейчас! Лишь бы он не смотрел на меня так.

С хрупкой надеждой.

С обнаженными эмоциями.

Уязвимый в своей искренности.

– Виноват. – тихо согласился Маркус, почему-то став еще ближе.

– Я…

Я хотела сказать, что это все слишком для девушки, с которой пять лет ты крушил академию. С которой пришлось ловить мантикору, отбиваться от нежити и устраивать хаос на королевском балу.

Хотела сказать, что я вот совсем не гожусь ни на роль невесты, ни жены, ни, тем более, императрицы.

Что я аристократка всего лишь в третьем поколении, и жениться на девушке из семьи нуворишей – плохой выбор для его политической карьеры.

Но он был близко. Слишком близко.

Ровно для поцелуя.

Эпилог

– Если ты сейчас скажешь, что твой свадебный подарок – забег по долине от змеволка с дальнейшей ночевкой в шалаше и отстрелом нежити, я спалю твой любимый охотничий домик, – пригрозила я, пыхтя и отдуваясь.

Мы шли вверх по той самой тропинке в ту самую мантикорову долину, потому что мой любимый супруг, мастер дурацкой интриги, решил подарить мне что-нибудь эдакое.

Под ногами путались изрядно подросшие мантикорята. Сейчас они уже были размером с крупную такую собаку, а потом от их веселых игрищ то и дело вниз с тропинки осыпались камешки.

Внизу нас, кстати, ждало сопровождение, которому строго-настрого запретили следовать за нами и отвлекать молодоженов от важных дел. Сопровождение понимающе хмыкнуло, что тоже не прибавило мне настроения.

С другой стороны, вся эта толпа осталась внизу и не раздражала меня. Ведь в этот раз у нас было сопровождение, как и положено герцогу и будущему императору: вооруженная до зубов охрана, магическая охрана, какая-то прислуга в количестве как вся охрана вместе взятая, кони, стракуры и прочая ездовая живность. Как я выяснила после свадьбы, у моего благоверного дома целое отдельное здание отведено под бестиарий. Хобби у него такое, знаете ли.

– Нет, но мне нравится ход твоих мыслей. Запомни их, – бодро ответил Маркус, шагавший впереди. – И никто не заставлял тебя сидеть над бумагами полночи.

– Я разбирала отчеты по приютам! – напомнила я.

– Я знаю, ты же делала это у меня под ухом, комментируя каждую строку.

– Потому что твоих казнокрадов надо сечь у позорного столба, – огрызнулась в ответ.

– Это не мои казнокрады. Это наши казнокрады! – подняв палец вверх, поправил меня Маркус.

Я лишь вздохнула, и мы продолжили подъем, который оказался не такой уж длинный и нудный. И пещера в этот раз оказалась не такой уж и большой и страшной. Зато долина все еще была прекрасна, только на этот раз утопала в золоте осени. В небесах бесилось подросшее поколение мантикорят, у озера виднелась темная прогалина от сожженой нежити, а замок все так же возвышался посреди этого великолепия. Красивый и одинокий, как и раньше.

– Вот! – заявил Маркус, торжественно указав рукой куда-то вперед.

– Что? – не поняла я.

– Мой свадебный подарок.

Мне потребовалась минута, чтобы осознать сказанное.

– Замок?

– Обижаешь. Вся долина!

– Но здесь нужно столько инвестиций! – воскликнула я в ужасе, схватившись за руки.

– У тебя тоже должно быть какое-то хобби, – мурлыкнул Маркус, обнимая меня со спины.

– Стройка – это не мое хобби, – буркнула я. – Это просто… семейное дело.

Парень тихо рассмеялся.

– Смотри, видишь, вон там мы ночевали? – продолжая обнимать меня за талию, Маркус указал на точку в долине. – Там можно поставить беседку. А на берегу – пирс с лодочками.

Я чуть улыбнулась:

– И мы будем прятаться тут от твоих министров?

– Обязательно! Ловить рыбу с будущим наследником, – рука Маркус легла мне на живот, и я легонько шлепнула по ней.

– Тут еще никого нет!

– Но обязательно будет! – возразил парень. – Так вот, ловить рыбку… а в беседке будет гореть твой магический очаг…

Я вздохнула. Звучало заманчиво. И всего два портальных перехода от столицы. А в замке наверняка сохранились остатки витражей…

– Ладно, – милостиво согласилась я. – Согласна, отличный подарок.

Маркус прижался губами к моей макушке, и мы замерли, наблюдая, как закатное солнце катится к пикам гор, окрашивая мантикорову долину мягким, розовым светом.

Светом нашей любви.

Конец