– Это естественно, тут же нет доступного жилья, – раздраженно ответила я.

– Но дальше вообще нет жилья!

Я фыркнула:

– Норон, дальше начинается жилье для неблагородных. И я уверена, что мы легко найдем там, куда приложить голову.

– В хлеву?!

Я закатила глаза:

– О, пресвятая Габриэль, покровительница всех огненных, за что ты послала мне этого… этого…

– Этого жениха, – подсказал Маркус.

– Нет, этого герцога, – закончила я фразу.

– Слушай, мы с тобой, конечно, маги и студенты, но идти в район для плебса…

– Фу, Норон, – поморщилась я, – вот сразу видно, что ты избалованный аристократ. Ты как править будешь, если вдруг дядюшка не сподобится обзавестись наследником? Ты же бесконечно далек от народа.

– А ты типа близка?

Мы как раз шли мрачным переулком, где не было ни освещения, ни окон.

– Мой прадед получил графский титул за заслуги перед короной, – напомнила я, – и мое поколение – первое, кого перестали считать нуворишами.

– Я читал про твою семью перед помолвкой, – немного раздраженно произнес парень. – И это не отвечает на мой вопрос.

– Так вот, заслуги перед короной были – строительство дорог, городов и прочих разных объектов жилого назначения… – мы вышли из переулка на широкую, ярко освещенную пешеходную улицу. – Вот, например, этот квартал Магических вод.

– Хм. – многозначительно изрек Норон.

Я была с ним согласна: квартал получился потрясающий. Он был курортным, но для неблагородной публики. То есть, почти все то же самое, только цены ниже, люди проще и меньше вензелей.

Спустя полчаса блуждания между тавернами мы выбрали ту, где юный герцог меньше всего брезгливо морщил нос, и наконец-то я упала лицом в подушку.

Утро началось прекрасно: горячая вода, вкусный завтрак и недовольный Норон, которого я растолкала пинками. Правда, завтрак был без икры и хитровыдуманной сервировки. Зато вкусно и с душой! Намазывая домашнее масло толстым слоем на еще теплый хлеб, я смотрела, как сидящий напротив меня парень задумчиво ковыряется вилкой в сковородке. В сковородке, кстати, была яичница с беконом.

– Только попробуй сказать, что это невкусно, – пригрозила я.

– Наоборот, очень вкусно, – ответил парень.

– Тогда почему ты сидишь с видом, будто тебя заставляют жевать лимон?

– А, – раздраженно отмахнулся Норон. – Не обращай внимания. Просто обдумываю твои слова.

– О том, что нам нужно разорвать помолвку? – с надеждой спросила я.

– Нет. О том, что я далек от народа.

– А-а-а… – протянула немного разочарованно.

На этом диалог закончился. Мы позавтракали, расплатились, вышли во внутренний двор, чтобы отправиться в неприятное и малоперспективное путешествие, а там… там… та-а-а-а-ам…

– Это что, – медленно произнесла я, стараясь не сорваться на хохот и визг, – ездовая курица?

44

Живность действительно напоминала курицу. Огромные птицы размером с лошадь. С длинными лысыми мускулистыми ногами. Шея была тоже длинная, но тонкая, а голова без гребешка, зато с очень внушительным клювом. Седла терялись где-то в пестрых перьях, и о ездовом назначении можно было догадаться лишь по ремням под брюхом.

При слове «курица» наш транспорт синхронно повернулся в мою сторону и типичным птичьи движением склонил голову набок.

– Ты что, никогда стракуров не видела? – удивился Норон.

– Даже не догадывалась об их существовании, – честно призналась я. – Бестиология – не моя сильная сторона.

– Тогда знакомься – это стракуры. И советую не называть их курицами, им не нравится.

– Познакомилась, впечатлилась, – ответила я, скрестив руки на груди. – Теперь можешь приводить нормальный транспорт.

– Чем тебе этот не нравится? – спросил парень, поглаживая куриц-переростков по шее. Я была уверена, что стракуры сейчас закудахчут от удовольствия, но они опять покосились на меня и сделали невозмутимые клювы.

– Он в перьях, – ответила я. – Я рассчитывала на лошадей. Можно пони. Даже согласна на осла.

– Мы с тобой собираемся в лес, – напомнил Маркус, как будто я могла забыть эту милую деталь. – И все копытные станут бесполезны, как только мы сойдем с дороги.

– А-а-а… – протянула я, – то есть ты хочешь, чтобы я летала на этой штуке?

И ткнула пальцем в одну из куриц. Ту, что, на мой взгляд, была более равнодушной к происходящему.

«Эта штука» мгновенно встрепенулась, немного даже распушила перья и возмущенно посмотрела на меня.

– Стракуры не летают, – огорошил меня Норон.

– Тогда какой в них смысл?!

Вместо ответа парень указал на лапы нашего пернатого транспорта. Обычные такие птичьи лапы, ничего примечательного.

– Пройдет по любым канавам, – пояснил Норон.

– Ну не знаю… – без особого энтузиазма произнесла я, одной этой фразой выражая все, что думаю по этому поводу.

– Ты просто попробуй, тебе понравится. У стракуров очень плавный ход, они дружелюбны и отзывчивы к наезднику, – начал нахваливать диковинную животинку Маркус.

Я сморщила нос и состроила гримасу, не горя желанием залезать в седло.

– Хартман, ты хочешь диплом или как?! – не выдержал Норон.

– Хочу, – ответила я. – Очень хочу. Но не через свой труп!

– Тогда живо залезай в седло, пока я тебя тут не прикопал!

Я презрительно фыркнула, и Норон решил повысить угрозу:

– Или не перекинул через седло силком! Живо залезай!

А затем он сделал какой-то хитрый жест и стракур, именно тот, что мне приглянулся, очень медленно и явно нехотя опустился на землю, чтобы я могла сесть верхом.

Но смотрел этот пернатый транспорт на меня при этом так высокомерно, будто он минимум первый наследник императора, а я так. Пришла ему перья наполировать.

Я запрокинула голову и глубоко вздохнула, чтобы меня не разорвало от хохота и возмущения одновременно.

Высокомерно смотрящая курица переросток. К этому меня жизнь не готовила.

45

Окрестный лес представлял собой сплошное безобразие из оврагов, буераков, камней и вековых деревьев.

– Знаешь, что интересно? – спросил Норон, когда мы преодолели очередной овраг, продвигаясь в одному ему известном направлении.

– Если ты сейчас скажешь, что мы заблудились, одним герцогом в империи станет меньше, – предупредила я.

– Мантикоры не живут в этих лесах.

– И почему тогда мы продираемся сквозь эти колючие кусты? – спросила я.

Строго говоря, не так уж мы и продирались – верховая езда на курицах была довольно комфортной.

– Считается, что мантикоры возвращаются сюда для размножения. Но живут они при этом в горах по соседству.

– Хочешь сказать, что наши крылатые кошки сродни лососевым? – удивилась я.

– Что-то вроде того… в этих охотничьих записках много интересного, но некоторые вещи мне кажутся сомнительным. Все-таки записям почти полтора века, наука за это время шагнула далеко вперед.

– Может быть, мы вообще зря тратим время, и здесь ничего нет?

– Нет, конкретно эта особенность описана даже в учебнике бестиарологии.

– У нас в академии есть такой предмет? – приподняла я бровь. – Серьезно?

– Ты же любишь свои бездушные циферки, – пожал плечами Норон. – А я люблю хорошую охоту.

– Живодер, – буркнула я, и ездовые курицы согласно кудахтнули.

– Неправда. Я – мужчина. Охота – мужское и очень благородное занятие.

– Носиться по лесу, загоняя несчастную животинку, которая тебе и сдачу-то дать не может? Очень благородно, не поспоришь.

Я думала, Норон сейчас начнет спорить или оправдываться. Но он внезапно произнес:

– Никогда не думал, что ты такая жалостливая.

– Я не жалостливая!

– Жалостливая-жалостливая. Нежалостливая бы никогда не взвалила себе на плечи сиротский приют. Кстати, почему ты просто не попросила у отца денег на него? Наши выходки стоят недешево, один бой стекол в теплицах дикой ботаники чего стоил.

– У меня три старших брата, и на их фоне я – просто образцово-показательный ребенок, – усмехнулась в ответ. – Но вообще отец любит напоминать всем очень благородным и высокомерным аристократам, что такие нувориши, как мы, можем себе позволить любую прихоть, потому что наши деньги – заработаны умом и трудом. А не достались в наследство от почившей тетушки.

– Я помню сплетни о твоих братьях… кажется, один из них поил лошадей игристым после удачной дуэли?

– Ага. Лучшим игристым пятилетней выдержки.

У матери тогда случилась истерика. У отца, впрочем, тоже. Только маменька хотела это игристое пустить на ближайший помпезный бал, а папенька лопался от гордости. А еще ржал и не мог остановиться.

– М-да… – задумчиво протянул Норон. – Никогда не думал, что буду заключать брак с девушкой из такой экстравагантной семейки.

– Не заключай, – посоветовала я. – Это скверно отразится на твоем политическом имидже.

– С недавних пор жутко хочу стать ближе к народу, – проигнорировал меня парень. – Кстати, ты же помнишь, что сейчас здесь весна? А значит, сюда должны слететься несколько мантикоровых стай. Вить гнезда, устраивать брачные игры и… ну, ты понимаешь. Думаю, если нам повезет, мы сможем притащить ректору даже больше одной мантикоры.

– Весна, да? – медленно проговорила я, рассматривая ближайшие кусты.

Было в этом гениальном предложении Норона одно небольшое упущение. В период брачных игр самцы мантикор становятся крайне агрессивны и нападают на все, что движется. На тех бедолаг, что чистят им стойла в университете. Или тех студентов, что не слишком расторопны на парах по бестиологии.

Ну или одной очень самонадеянной парочке, что решила забраться в самое сердце мантикорового леса.

46

Норон проследил за моим взглядом и решительно слез с ездовой курицы.

– Ты куда?! – воскликнула я.

– На разведку, – ответил парень. – И не кричи, спугнешь!

– Ты сдурел?! – ахнула я.

Норон округлил глаза, и я повторила громким шепотом:

– Ты сдурел?! Тебя там сожрут, а я потом рассказывай императору, что совершенно не виновата в смерти его любимого племянничка?!

И я решительно полезла на землю останавливать этого ледяного… балбеса. Ездовая курица с любопытством наблюдала за моими попытками исключительной изящности выпасть из седла. Обе курицы, если честно. В конце концов пернатая скотина сжалилась и уселась на землю. Ну очень резво уселась, так что я даже тихонечко взвизгнула, за что получила новый сердитый взгляд от Норона и ехидное кудахтание от гужевого транспорта.

– Я вообще-то боевой маг, – заметил Маркус, когда я поднялась на ноги, отряхиваясь.

– И что теперь, это делает тебя неуязвимым и бессмертным?

Вместо ответа боевой маг закатил глаза и решительно направился в сторону кустов. Я не менее решительно кинулась за ним и вцепилась в локоть.

– Не ходи! – требовательно шептала я.

– Там наш диплом! – сопротивлялся Норон.

– Трупам дипломы не нужны! – настаивала я, упираясь ногами в землю.

Парень посмотрел на меня как-то по-особенному. Как-то озорно. Улыбнулся и щелкнул меня по носу

– Трусишка.

Я ахнула от возмущения и выпустила локоть своего жениха. От неожиданности, да! И этот гад рванул сквозь кусты с какой-то ледяной дубинкой наперевес!

– Стоять! – пискнула я.

Поскольку заросли оказались ну очень густые, изящно их преодолеть парню не удалось. А потому ломился он, как отряд студиозусов в любимую бабушкину сокровищницу с антикварным хрусталем.

В общем, даже если бы по ту сторону кустов было какое-то животное, оно бы сбежало. Я бы на его месте точно сбежала. Поэтому без особых колебаний пошла за Маркусом в любезно оставленный им пролом в зарослях. Строго наказав ездовым курицам ждать нас здесь и не геройствовать.

Каково же было мое удивление, когда я застала парня сидящим на корточках у корней дерева с очень странным видом. Нечто средним между задумчивостью и умилением.

– Что там? – спросила я, подходя к парню.

– Сама посмотри, – ответил он, отстраняясь.

В неглубокой норе под корнями жались друг к другу три крошечных котенка мантикоры.

47

Котята были потрясающими. Размером чуть больше моей ладони с еще прозрачными крылышками и хвостиком, оканчивающимся не шипом, а милой кисточкой. Они жались друг к другу, смешно шипели на Норона и топорщили ушки.

– Это странно, – произнес парень, рассматривая находку.

– Что котята родились вне сезона?

– Это тоже. Но еще более странное, что они разноцветные.

– И что тебя в этом смущает? – не поняла я.

– Какого цвета должны быть родители, чтобы дети получились чистых рыжего, черного и белых цветов? – задал наводящий вопрос Норон.

– Хм. – произнесла я. – Ты полагаешь, что это выводок какой-то стаи? Но почему тогда всего три? И где очень злые родители, жаждущие сожрать нас за любопытство?

Вместо ответа парень принялся обходить поляну, что-то высматривая и вынюхивая в невысокой траве.

Я же попыталась вспомнить все, что знаю о котятах вообще и о котятах мантикор в частности. Знания, к сожалению, были неглубокими. Точнее, вообще отсутствовали. Но это не мешало мне любоваться пушистыми милахами, размышляя, едят ли они уже мясо или нам срочно посреди леса потребуется раздобыть молоко.

– Итак, несмотря на то что ты затоптала половину следов… – начал Норон.

– Я?! – возмутилась я, но парень мое восклицание проигнорировал.

– …мне удалось восстановить картину произошедшего.

– Ну удиви меня, юный охотник, – ехидно сказала я, скрестив руки на груди.

– Здесь была небольшая стая, особей пять-семь. Они очень ожесточенно подрались с кем-то и, видимо, оставшиеся в живых попытались увести противников подальше от потомства.

– И все это тебе рассказала трава? – приподняла я брови.

– Трава, – кивнул Маркус. – А еще засохшая кровь и несколько пожеванных скелетов в том конце поляны, – парень ткнул себе за спину, и я рефлекторно посмотрела в указанном направлении.

Но перед моим носом возникли пуговицы куртки Норона, преграждая обзор.

– Не смотри, – негромко произнес он. – Это очень печальное и непрезентабельное зрелище. Не всем котятам повезло здесь спастись.

Я подняла взгляд на парня, а затем глубоко вздохнула, потому что в носу как-то уж очень предательски защипало. Эй, неужели я и правда такая жалостливая?!

– Хорошо, – проговорила я, мужественно не отводя взгляд от Маркуса. – Что будем делать?

Парень чуть усмехнулся, но подначивать не стал и просто ответил:

– Судя по твоему решительному виду, котят мы берем с собой.

Я улыбнулась:

– И возвращаемся?

– Что? Нет конечно.

– Почему? – удивилась я. – Нам заказывали мантикору, мы привезем трех!

– Уверен, что Нетлик не согласится на три по цене одного, – покачал головой Маркус. – Ты же помнишь, мы уничтожили его ценнейший и никому не нужный библиотечный архив.

– Не мы, а ты, – буркнула я.

– Если бы ты пришла вовремя, ничего бы этого не было, – парировал Норон. – Смотри-ка, кажется, ты им нравишься.

– А? – не поняла я, оборачиваясь к котятам.

Крошечные неуклюжие мантикоры выбирались из норы, смешно барахтая лапками и помогая друг другу. А потом, выстроившись в ряд, очень уверенно зашагали ко мне.

Я, не чувствуя никакого подвоха, наблюдала, как эти очаровательные малявочки дотопали до нас, уселись на жопу и уставились на меня с таким видом, будто я зажала последнюю корку хлеба.

– Поздравляю, – заявил Маркус, хлопнув меня по плечу ладонью, – ты теперь – мамочка-мантикора!

48

– Ты издеваешься? – возмутилась я.

– С чего бы? – заулыбался парень. – Сама посмотри.

Я покосилась на мантикорят. Они смотрели на меня широко распахнутыми зелеными глазищами и синхронно виляли хвостиками. Я сделала шаг к Норону, и мантикорята повернули головки вслед за мной. Капец.

– И что… – я посмотрела на Маркуса, чувствуя какую-то беспомощность. – Что мне теперь с этим делать?

– Я предлагаю завернуть их в какую-нибудь тряпицу и забрать с собой, – пожал плечами парень. – Все равно от их стаи никого не осталось, а одни они тут быстро станут легкой добычей для хищников.

– Кто ж станет есть мантикору? – с сомнением спросила я.

– Сова, лиса, волк, медведь… – начал перечислять Норон. – Мне продолжать?

Я нахмурилась. Мантикорята синхронно склонили головки набок, рассматривая меня.

– А что мы будем делать с ними потом? – медленно проговорила я.

– Когда? – не понял Норон.

– Ну, когда мы найдем самочку мантикоры, чудесным образом ее поймаем и доставим в академию, получим дипломы и счастливо разъедимся в разные концы империи, чтобы никогда больше не встречаться?

Парень хмыкнул:

– Так это когда еще будет…

– Я серьезно!

– Я тоже, – невозмутимо ответил парень. – И предлагаю подумать о том, что делать с котятами, когда получим дипломы. Или ты хочешь бросить их тут на съедение волкам?

– Что ты! – возмутилась я. – Не шути так, малыши же испугаются!

Малыши, конечно, пугаться не собирались. Они вообще нас не слушали – их привлекло кое-что поинтереснее. А именно наши ездовые куры, которым, видимо, надоело нас ждать, и теперь они продирались сквозь кусты на наши голоса. Мантикорята от восхищения аж раскрыли свои крошечные пасти. Я сначала подумала, что им просто понравилась цветастая окраска куриц, но в следующее мгновение поняла всю наивность этого предположения.

У мантикорят сработал древний, как мир, охотничий инстинкт. И эти три малявки решили, что пришло время сожрать птичку, превышающую их по размерам минимум в сотню раз.

Дальнейшее походило на плохо поставленную комедию. То есть я, конечно, испугалась. Сначала за курицу, потом за мантикорят, потом за себя, а потом за Норона.

Я не ожидала, что эта стая пушистых поганцев так дружно и слаженно кинется на ездовую птицу. Курица, впрочем, тоже не ожидала, что ее атакует кто-то столь наглый и мелкий, поэтому первую секунду просто тупо рассматривала, как мантикорята пытаются на нее напрыгнуть и укусить. Крошечные когти бесполезно тонули в перьях, а маленькие зубастые пасти никак не могли ухватить кусочек гладкого пернатого бочка.

Потом курица сообразила, что эти три воинственные зверюшки не местная мошкара, а перспективные хищники, которые пытаются ее сожрать и… заржала. Нет, она, конечно, закудахтала, но хохот сквозь квохтанье не расслышать было невозможно.

Я кинулась отдирать новоиспеченных подопечных от транспорта, пока наш гужевый транспорт на них банально не сел.

– Стоять! А ну, стоять! Фу! Отпусти крыло! Ну-ка брысь, она тебя раздавит! Ты зачем вцепился в окорочок, выплюнь немедленно!

Мантикорята были настроены решительно и дрались, как настоящие мантикоры. Исцарапали мне все руки, пищали и верещали, щекотали своими воинственно бьющими хвостами.

И когда я, наконец, укутала это пушистое безобразие в куртку, ездовые курицы, икая от смеха, рухнули на землю, я расслышала сдавленное хрюканье за спиной.

В принципе, в этот момент я была готова даже к дикому кабану. В конце концов, я – маг огня, а шашлык из кабанятины, говорят, ничего, если не поскупиться на специи. Но хрюкал не кабан. Хрюкал Норон, кусая кулак и стараясь не лопнуть от хохота.

– И что смешного? – мрачно спросила я.

Три высунувшиеся из тряпицы пушистые макушки также вопросительно пискнули.

– Ничего… – чуть не плача от смеха ответил парень. – Просто… просто… это надо было видеть!

– Разрешаю ночью нассать ему в сапоги, – громким шепотом сказала я мантикорятам.

Пушистые бандиты согласно пискнули.

Хотела добавить, что еще можно сожрать его долю провианта, как Норон резко посерьезнел и обернулся вкруговую.

– Что случилось? – нахмурилась я, понимая, что парень не шутит.

– Кажется, я знаю, от чего погибла эта стая, – тихо ответил Маркус, и его ладони слегка засветились от магии.

Ветка в дальнем конце поляны хрустнула, и я почувствовала, как у меня позорно начинают подгибаться колени.

49

На поляну вышел рогатый медведь. В принципе, после ездовых кур меня было сложно чем-то удивить, но эта животинка впечатлила. Медведь был огромный, очень злой и очень давно мертвый.

В этот момент я пожалела, что не познакомилась с некромантом поближе. Может, даже смогла бы уговорить отправиться с нами за компанию – его навыки бы сейчас были определенно не лишние.

Гужевый транспорт очень слаженно и резво спрятался.

За меня.

Я покосилась на огромных куриц, которые, очевидно, надеялись, что за моей широкой спиной нежить их не заметит. Но быстро сообразили, что фокус не удался, а потому изменили тактику.

И спрятали головы в землю.

Так и подмывало подойти и пнуть их пернатые жопки, но надвигающийся некромишка отвлекал от дрессировки собственной живности.

– Бежим? – с надеждой предложила я, подергав Норона за полу пиджака.

– Пф! – высокомерно ответил парень. – Я – боевой маг и не намерен бегать от какой-то низкоуровневой нежити.

– А я вот совершенно не прочь, – буркнула в ответ, сожалея, что мы не поехали на лошадях. Уж кобылки бы сейчас не прятали голову в землю, а мчались на третьей магической куда подальше отсюда.

– Расслабься, это всего лишь помесь медведя и оленя. Наверняка сбежал у первокурсников.

С этими словами Маркус небрежным жестом заключил нежить в ледяную клетку.

– Первокурсников? – растерянно повторила я, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу от непередаваемого зрелища.

– Да, здесь недалеко учатся некроманты… – рассеянно ответил Норон, подходя к медведю и рассматривая его с безопасного расстояния.

Некромишка издавал булькающие звуки, заменяющие рык, и пытался дотянуться до парня своей облезлой, но оттого не менее когтистой лапой.

– А почему ты раньше не сказал мне про некромантов?! Я бы сюда ни в жизнь не отправилась!

– Вот поэтому и не сказал, – невозмутимо ответил ледяной.

При этом некромишка успокаиваться не собирался. Мантикорята в моих руках испуганно верещали, пернатые хвосты куриц дрожали, как пограничные флажки на ветру. Не знаю, о чем там думал Норон, но, когда его ледяная клетка начала с громко трещать, мое терпение лопнуло.

Подбадривая себя боевым кличем, немного походящим на визг, я шарахнула первым попавшимся под руку заклинанием. Подпрыгнули все: котята в моих руках от неожиданности, курицы за моей спиной от взрывной волны, Норон – уворачиваясь от ошметков, а клетка с некромишкой – от прямого попадания огненной магии.

– Зачем?! – возмутился парень. – Вот зачем?!

– А ты хотел его оставить! – ахнула я.

– Это наверняка чья-то курсовая! – возразил Норон. – Надо было вернуть ее обратно…

– Курсовая?!

– Конечно. Иначе откуда бы у медведя были рога? – задал резонный вопрос парень.

– От сожранного им оленя, – огрызнулась я.

50

Норон наверняка хотел посвятить меня в тонкости некромантии, но что-то понял по выражению моего лица и самым миролюбивым тоном предложил:

– Поехали дальше?

Я не стала удостаивать его ответом, а просто отправилась к ездовым курицам, продолжавшим прятаться от внешнего мира.

Спустя полчаса мы продолжили путешествие. Наше мрачное молчание время от времени нарушалось писком, доносившимся из моей наплечной сумки, куда я сгрузила мантикорят. Малявки никак не могли устроиться, толкались, шипели друг на друга и сердито мявкали.

Танцующая сумка вызывала любопытство обеих птиц, но, помня о том, что котята – хищники, хоть и маленькие, засовывать клювы вовнутрь никто не рискнул.

Первым молчание нарушил Норон:

– А что тебя связывает с тем некромантом?

Я была поглощена размышлениями о том, чем кормить обитателей веселой сумки, что не сразу поняла, о чем парень говорит.

– Каким? – не поняла я, пытаясь вспомнить, откуда в моем кругу общения вообще некроманты, да еще и такие, с которыми связаться можно.

– Ну, таким… – Маркус сделал жест, словно наматывает локон на палец.

– А-а-а, с Киррелом, что ли? – сообразила я. – Да ничего особенного, – пожала плечами и снова умолкла.

Пара минут тишины закончилась громким:

– И-и-и-и???

– Что? – приподняла я брови.

– Перефразирую: если мы сейчас встретимся с этим некромантом, мне придется вступать с ним в неравную схватку, чтобы защитить твою честь и свое достоинство?

Я растерянно посмотрела на парня. Из веселой сумки высунулись три пестрые пушистые макушки и тоже посмотрели на парня. Даже наши ездовые пернатые посмотрели на парня. И я спросила:

– Норон, ты ревнуешь, что ли?

Парень демонстративно закатил глаза и от комментариев воздержался.

Время шло, мы шли, лес тоже, можно сказать, шел, уже начало темнеть. И это мне не нравилось совершенно.

– Маркус, – позвала я едущего впереди парня, – а мы ночевать прям в лесу будем?

– Угу, – отозвался он, и мне начало плохеть.

– Тут же ходят всякие… курсовые. Может, выйдем к какому-нибудь населенному пункту?

– Тут нет никаких пунктов, особенно населенных. Почти самое сердце леса. Еще чуть-чуть и начнутся горы.

Я почувствовала непреодолимое желание заныть и заканючить, что нам срочно надо поворачивать в направлении живых людей. Даже уже всерьез начала рассматривать эту возможность, как лес внезапно расступился, и мы оказались на опушке поляны, центр которой занимал небольшой каменный домик. Очень ухоженный и даже немного помпезный.

Норон, едущий первым, обернулся ко мне и с самодовольным видом произнес:

– Добро пожаловать в императорский охотничий домик!

51

– Я думала, мы приближаемся к горам, – ответила я, рассматривая «домик».

Домик по площади мог посоперничать с ратушей покинутого нами городишки. Хотя, что там соперничать – проглотить его целиком, только башенка бы и торчала.

– А мы и приближаемся, – невозмутимо ответил Норон. – Просто ты же хотела приближаться с комфортом.

– Действительно… – пробормотала я.

– Между прочим, свадебный подарок моей прабабки от моего прадеда, – с гордым видом сообщил Маркус.

– У вашей семейки искаженное чувство габаритов.

– Можем себе позволить, – горделиво заявил парень.

Я закатила глаза, и мы медленно подъехали к дому. Норон спрыгнул со своей курицы, когда она еще даже не остановилась, и понесся открывать домик дворцовых габаритов. Я же с любопытными мантикорятами не торопясь спешилась, долго осматривалась, любуясь домишком. Он и правда был красив, этот образчик архитектуры прошлого века. К нему вела широкая мощеная дорога, порядком заросшая, но наверняка приводимая в порядок к приезду Его Величества. Большие окна, красивая, двускатная крыша, покрытая ярко-оранжевой черепицей, терраса, на которой наверняка неплохо сидеть по вечерам, распивая чаи и кормя комаров.

В общем, я прониклась атмосферой по полной, чтобы понять, что что-то идет не так. А подойдя поближе к входной двери, поняла, в чем проблема.

Норон не мог открыть замок.

– Не пускают? – сочувственно поинтересовалась я.

– З-з-з-з-з-заело, – прошипел взбешенный парень, пытаясь провернуть ключ.

– Помочь?

– Нет, спасибо. Ты уже один раз помогла двери в мою комнату в общежитии.

– Ой да ладно. Было-то всего разочек…

– Вот и не будем превращать в традицию!

– А где вся прислуга? – спросила я, рассматривая свежеотполированное окно возле двери. – Нам бы могли просто открыть дверь…

Маркус не ответил, только начал материться в два раза интенсивнее.

– Норон, – вкрадчиво поинтересовалась я, чувствуя подвох, – где вся прислуга?

Парень упорно сопел и отказывался отвечать.

– Спалю весь домик, – пригрозила я.

Но тут ключ таки поддался и с жутким скрежетом провернулся в двери.

– Прошу! – радостно заулыбался парень, делая приглашающий жест.

Я не сдвинулась ни на шаг. Лишь смотрела на парня выразительно и намекала всем своим видом, что неплохо было бы пояснить происходящее.

Молчание затягивалось. Рука у парня опускалась, но он возвращал ее обратно. Три пушистые любопытные моськи с восхищением наблюдали за нашей молчаливой ссорой.

– Ладно! – воскликнул парень, сдавшись и опустив руку. – Я отпустил всю прислугу!

– Но зачем? – удивилась я, округлив глаза. – Это же нерационально.

– Чтобы не мешала, – процедил Норон, пристально смотря на меня.

– Маркус, ты в своем уме? – устало спросила я. – Ну как твоя прислуга помешала бы нам ловить мантикору?

Парень моргнул, но продолжил гнуть свою линию:

– Здесь очень навязчивая прислуга, поверь. Выдрессированная поколениями моих бабушек. Ты еще обрадуешься, что ее здесь нет, и нам никто не помешает.

Заявление было, конечно, сомнительное, но спорить сил не было. Долгий и не самый приятный день подходил к концу, и мне страстно хотелось одной, ладно, двух вещей: душа и кровати.

52

– Ого, ты умеешь готовить? – удивилась я, спускаясь на следующий день поздним утром на кухню.

Норон с полотенцем на спине резал мясо на столе. Процесс проходил следующим образом: кусок на одну тарелку, кусок на другую и три куска маленьким пушистым проглотам, что сидели у его ног и требовательно виляли хвостиками.

– Я же боевой маг, – пожал плечами парень. – Во время практики на местности чему только не научишься. Даже дрова умею рубить. Показать?

Сказал и лукаво так подмигнул мне.

– Нет, спасибо, – ответила, ставя две турки на железные подставки. – Я могу зажечь огонь и без дерева.

В доказательство моих слов под турками вспыхнул огонь.

– Удобно, – согласился парень, расставляя тарелки. – Итак, ресторан имени герцога Норона готов предложить вам яичницу, мясо, сыр и овощи.

– Графская кофейня готова угостить кофе, – улыбнулась я, наблюдая, как парень перешагивает обожравшихся мантикорят.

Малявки лежали на полу круглыми пузиками кверху и вяло шевелили крылышками. Один из них, рыжий, сыто икал и оттого немного подпрыгивал.

– А ты где научилась варить кофе? – кивнул Маркус.

– Ну я же графиня. Мне положено будет вести хозяйство. А как проверять кухарок, если сама не понимаешь, как готовить?

– Логично, – хмыкнул парень.

– Итак, какой план? – спросила я, потягивая кофе.

– Согласно нашей дивной книжечке, мантикоры гнездятся в местных горах. Там есть такая хитрая тропинка и долина примерно на середине высоты склона. Вот туда-то мы и пойдем.

– Долго идти?

– Понятия не имею. До гор полдня пути, а на месте… – Маркус покачал ладонью. – Зависит от того, насколько быстро найдем указанное место.

Место мы нашли быстро. Точнее, тропинку, которая должна была вести в это место. Еще точнее – место, где должна была быть тропинка.

Я смотрела на почти отвесный, осыпающийся склон и думала, что диплом мне в принципе не так-то уж и нужен. Я же красивая. И с титулом. Зачем мне диплом? Зачем мне диплом, если я сверну здесь шею?

– Боишься? – спросила Норон, рассматривая склон.

– Я туда не полезу, – заявила в ответ.

– Почему?

– Потому что я готова цепляться зубами за осыпающиеся камни только в одном случае – если это спасет мне жизнь.

– Ой, да ладно, – отмахнулся парень. – Это оптический обман. Там должна быть вполне себе неплохая тропиночка.

– Можешь сходить и проверить. Я подожду тебя здесь.

И с этими словами я уселась на мшистый валун, закинула ногу на ногу и руки на груди скрестила.

– Ты серьезно сейчас? – приподнял бровь Маркус.

– Серьезнее не бывает! Моя шея мне дорога. На ней чудесно смотрятся украшения.

– Ладно, я не заставляю тебе лезть на самый верх. Давай просто немного поднимемся и посмотрим.

Я поджала губы, осматривая не вызывающий доверия склон.

– Просто проверим, что это не та тропинка и все.

– Ладно, – нехотя согласилась я.

Хотя было вот у меня предчувствие, что зря я это делаю…

53

– А что мы будем делать, когда встретим подходящую мантикору? – задала я вопрос, который раньше в голову мне не приходил.

Движение вверх по узенькой, осыпающейся тропинке, ведя пернатых под уздцы, очень способствовало мозговой активности, знаете ли. Я успела подумать о некоторой части своей жизни, посетовать, что если бесславно погибну здесь, никто не поможет моим сиротам, что диплом не стоит таких жертв. Что даже брак с Нороном не самая плохая идея на фоне ловли мантикоры. Вот согласилась бы сразу, сидела бы сейчас в своей уютной комнате, листала бы журналы свадебных платьев и от скуки закатывала бы Маркусу скандалы, что он косо смотрит на чьи-нибудь выступающие части тела.

Нет, мне захотелось свободы выбора и ответственности за принятые решения. Теперь вот наслаждаюсь по полной.

– Я скую ее ледяной цепью, закину на стракура, и оттащим в академию, – произнес Норон таким тоном, как будто мы говорили о том, как разбить яйцо и не промазать мимо раскаленной сковородки.

– Детализирую вопрос: что мы будем делать, когда встретим подходящую мантикору в составе стаи?

– М-м-м… ну тут два варианта. Эффектный и эффективный.

Я вскинула бровь, но сообразила, что Маркус выражение моего лица не видит. Он идет впереди, ведет свою курицу, потом иду я, веду свой зоопарк. То есть курицу и мантикорят, которые то высовываются из сумки, то прячутся обратно с веселым писком и сердитым шипением.

– Эффектный, это когда ты завизжишь от ужаса, и мы дадим деру, – пояснил парень после моего красноречивого молчания.

– А эффективный?

– А эффективный, когда мы сработаем на упреждение и просто дадим деру.

– Но ты же боевой маг! – изумилась я.

– Но не самоубийца же! – возмутился Норон. – И потом, я не один, а с дамой. Если с тобой что-нибудь случится, твои братья меня прибьют.

– Боюсь, одной смертью не ограничится, – пробормотала я, но у ледяного мага оказался омерзительно чуткий слух.

– Почему?

– Потому что один из братьев – некромант, – мрачно пояснила я.

– Тем более, – невозмутимым тоном согласился Маркус. – Даем деру при первых признаках опасности.

Я со вздохом обернулась на пройденную тропинку, по которой планировалось давать деру, и поняла, что шансов на быстрый побег нет никаких. Тропка поднималась в гору, виляя по склону туда-сюда, а потому убежать от летающих мантикор в таких условиях шансов не было.

Но поделиться своими выводами я не успела: идущий впереди Норон издал удивленное восклицание, и через пару шагов я поняла, что так поразило парня.

С подножия было не видно, но, поднявшись примерно на середину высоты, мы обнаружили вход в пещеру. Внушительных размеров провал зиял неприятной темнотой и откровенно отпугивал валяющимися на входе костями.

– Ну что, заглянем? – спросил Маркус.

И так он это произнес, что стало понятно – от этой авантюры мне не отвертеться.

54

Внутри у пещеры был полукруглый свод, широкий, вытоптанный проход и мох на стенах. Пахло сыростью, и где-то вдали слышался звук воды.

Я зажгла небольшой огонек и подкинула его под потолок, морально готовясь увидеть там летучих мышей, огромных пауков или еще какую дикую фауну. Но потолок был чист, разве что пара зубов сталактитов скалилась на непрошенных гостей.

– Мне тут не нравится, – заявила я, оглядываясь на выход.

У выхода нас остался ждать весь наш зоопарк, который мы решили не тащить в подозрительную местность. Стракуры лениво долбили булыжник у входа, периодически высекая клювами искры. Сумка с мантикорятами мерно дрыгалась. Идиллия.

– Пещера как пещера, – пожал плечами Норон. – Я не чувствую тут магии.

– Зато здесь явно обитает какая-нибудь живность, – заметила я, кивая на тут и там попадающиеся нам кости животных.

– Нас двое, и мы маги. Даже если тут обитает какая-нибудь ископаемая ящерица, у нее никаких шансов.

Я не была так уверена в наших силах, но у боевых магов покинутой нами академии все-таки лучшая подготовка в империи, и это несколько успокаивало. К тому же Маркус – лучший выпускник, так что…

За нашими спинами что-то подозрительно зашуршало. Мы отошли достаточно далеко, и выхода видно уже не было. Теперь вокруг нас была непроглядная тьма, и света моего огня не хватало даже чтобы хорошенько рассмотреть стены, не говоря уже о том, что позади или впереди.

Так вот, за нашими спинами что-то зашуршало. И когда ничего не видно, а что-то шуршит, хочется визжать и нестись на выход и свет дневной сломя голову. Может быть, я бы так и сделала, но свет дневной был сзади, а там шуршало.

Поэтому, внезапно, к своему удивлению, я обнаружила себя вцепившейся в Норона. Вцепившейся и прижавшейся всем телом. И оглядывающейся.

Маркус не оглядывался, он с любопытством смотрел на меня.

– Слышишь? – еле слышно спросила я.

– Что? – тем же тоном ответил парень.

Мы замолчали и прислушались. Как назло, шуршать прекратило.

– Что? – повторил Норон, чуть улыбаясь.

Я отпустила его локоть, за который цеплялась, словно утопающий за ветку, и сердито передернула плечами:

– Ничего, показалось.

И пока я отвечала «показалось» мне снова показалось, что кто-то шуршит. И опять у нас за спиной! Но в этот раз я была кремень и кидаться на своего спутника не стала. Просто вздрогнула, замолчала и прислушалась. Норон тоже прислушался.

Ти-ши-на-а-а…

– Ну, раз показалось, идем дальше? – спросил Маркус.

Я неуверенно кивнула, и парень решил уточнить:

– Или ты хочешь вернуться обратно?

Хотела ответить, что я не такая уж и трусишка, как он себе вообразил, как вдруг совсем рядом раздалось…

БАХ!

ХРУСТЬ!

ХРЯСЬ!

Единственное разумное, что я могла сделать в этой ситуации, это подпрыгнуть и вцепиться в Маркуса. Хотела еще и завизжать, но удержалась: все-таки пещера, эхо и мало ли что там сторожит спереди, если то, что сзади, уже настигло. Поэтому я решила, что самое время воспользоваться опытом вековой эволюции стракуров, и зажмуриться.

Маркус как-то нервно кашлянул и сказал:

– Ты не могла бы… не могла бы отпустить меня?

– Нас сейчас будут есть? – не спеша открывать глаза, спросила я.

– Вряд ли, – ответил парень.

Я нехотя разлепила глаза, огляделась и, не найдя ничего зубастого и опасного, отцепилась от Норона. И в строну шагнула. И вообще сделала вид, что ничего такого сейчас не было.

Парень снова как-то странно кашлянул и сказал:

– Эмбер, мне, конечно, жутко приятно, что ты ко мне со всей душой, так сказать… но в случае реальной опасности это будет фатально. Хочешь обнимашек – обнимай так, чтобы я мог нас оборонять.

Я поджала губы, не собираясь признавать очевидное. Точнее, даже так: я собиралась это очевидное игнорировать. Не было ничего! Всем все показалось. Мне – звуки, а Норону… я.

Но звуки мне не могли показаться, это же было не шуршание, а самый настоящий грохот. Я снова оглянулась и ничего не заметила. Посмотрела на Норона. Ледяной изо всех сил делал серьезное лицо, но получалось не очень – улыбка то и дело проскальзывала. Заметив мой вопросительный взгляд и поняв с полуслова, парень кивнул в сторону. Я проследила взглядом в том направлении и…

– Я ничего не вижу, – честно ответила я.

– Смотри не на стены. Смотри на пол.

И я посмотрела.

А на полу меня ждало сплошное безобразие. Трехцветное, пушистое, немного крылатое и хвостатое безобразие. Безобразие с виноватым видом отодвигало лапками череп какой-то рогатой скотины, которым громыхало при попытках подкрасться к нам.

– Следили, значит? – строгим тоном спросила я.

Мантикорята синхронно вздохнули и задвинули череп еще подальше, уже помогая себе задними лапками.

– Охотились на нас? – поинтересовалась я все той же интонацией. Ректор так нас с Маркусом отчитывал обычно, я у него научилась.

Малявки отрицательно замотали головами. Один отрицал так усердно, даже одно ухо немного вывернулось наизнанку, и он спешно принялся поправлять его лапкой.

– Сожрали стракуров? – с подозрением спросил Маркус.

Мантикорята снова отрицательно помотали головами. А еще мрачно посмотрели на него таким взглядом… дескать, дразнишь голодных холодных сиротинушек шашлыком. Но парень на это не купился.

– И чего ж вам тогда у входа не сиделось?

Вместо ответа три пушистых бандита посмотрели на меня. Честными-честными глазами. Преданными-преданными. И хвостиками завиляли синхронно.

– Понятно, – резюмировал Норон. – Боятся остаться без мамочки-мантикоры. Решили тебя охранять.

55

– Вы издеваетесь? – возмутилась я, поочередно посмотрев на одну герцогскую и три пушистые морды.

Все четверо были крайне серьезны. Я бы даже сказала, неприлично серьезны.

– Я предлагаю возвращаться, – неожиданно произнес Норон.

– Почему? – удивилась я.

– Ну… – он сделал неопределенный жест. – Мне, конечно, очень понравилось, как ты ко мне испуганно жалась, но тащить тебя дальше, если ты так боишься, невозможно.

– Я не боюсь, – твердо заявила я.

Норон красноречиво приподнял бровь. А трехцветная пушистая банда тактичностью не отличалась, а потому заржала, точнее, замявкала, буквально катаясь по земле.

– Я серьезно, – продолжила я гнуть свою линию. – Я не боюсь.

– Ладно, – медленно проговорил Маркус. – А что тогда тут происходило пару минут назад? Тебе просто ужасно захотелось ко мне прижаться?

– Я. Не. Боюсь. – чеканя слова, произнесла я.

И, решив больше не тратить время на споры, зашагала дальше по пещере. Нет, мне, конечно, все еще тут не нравилось. Особенно эти кости и черепа по темным закоулкам. Но признаться ледяному, что я чего-то там испугалась… Вот еще!

Некоторое время я шагала одна, гордо вскинув подборок. Потом что-то пушистое мелькнуло на грани видимости, но мне удалось проявить чудеса выдержки и не завизжать местному эху на радость. И еще спустя пару минут со мной поравнялся Маркус.

– Ты не боишься, я понял, – негромко произнес он. – Но не удирай от меня больше никогда. Хорошо?

Я упрямо поджала губы.

Парень схватил меня за локоть, остановился и резким движением развернул меня на себе.

– Я не смогу тебя защитить, если ты от страха впадешь в ступор, истерику или начнешь кидаться на меня. Я не смогу тебя защитить, если ты решишь сбежать, продолжишь шагать, не убедившись, что идешь не одна, или отстанешь от меня. Ты это понимаешь?

Он говорил это, крепко сжимал мой локоть и смотрел мне прямо в глаза. Неровный свет моего огненного светильника отражался в его темных глазах, и казалось, где-то в глубине ледяной тьмы танцевало пламя. Парень стоял настолько близко, что даже в этой полутьме я могла разглядеть, что меж сведенных бровей залегла морщинка. Что губы как-то горько изломаны. Могла чувствовать его морозный парфюм и кожей ощущать дыхание.

– Ты это понимаешь? – повторил Маркус, возвращая меня в реальность.

– Я… кхм, – я прочистила горло, – я поняла, да. От тебя ни на шаг.

Парень подарил мне еще один серьезный взгляд и выпустил мою руку.

– Хорошо. Тогда идем.

56

И пошли мы сквозь эту малоприятную пещеру дальше. Норон с крайне серьезным лицом вглядывался во мрак, мантикорята крутились под ногами в пределах светового круга, а я… размышляла.

Размышлять я старалась о путешествии вообще и о жизни в частности, но в основном почему-то мысли мои то и дело соскакивали на Маркуса. А взгляд нет-нет да и задерживался на его породистом профиле.

Так что, погруженная в собственные мысли, я и не заметила, что тьма пещеры начала рассеиваться. Норон коснулся моей руки, и мы замедлили шаг. Пушистая компания вопросительно на нас посмотрела. Парень указал пальцем наверх, и я кивнула, сообразив, о чем он просит. Сжала ладонь, и свет моего огня почти потух, сливаясь с естественным освещением, пробивающимся с той стороны пещеры.

Мы прошли ее насквозь.

– Идем дальше? – еле слышно спросил Маркус.

Я кивнула. Правда, быстро поняла, что он меня не видит, и так же тихо ответила:

– Давай побыстрее покончим с этим.

Вместо ответа парень взял меня за руку и повел дальше. Ладонь у Норона, кстати, была широкая, сухая и горячая. Как будто не с ледяным магом под ручку иду, а с огненным. Шебуршание мягких лапок рядом немного нервировало, но я держалась. Запасной сумки, куда можно засунуть мой мяукающий конвой, при мне не было.

Пещера оборвалась как-то внезапно. Вот мы шли по проходу, и вот уже стоим на выступе, обозревая живописную долину. Гора, под которой мы прошли, любезно образовывала козырек, а потому со стороны это местечко наверняка было сложно приметить.

Зато нам открывался какой-то поистине чарующий вид. Окруженная горами, точно чаша, долина была наполнена яркой зеленью. Роскошные, ветвистые деревья, которые даже с нашей высоты выглядели впечатляющих размеров. Поляны, усыпанные разноцветными весенними цветами. С горной цепи напротив нас падал водопадик, питавший парочку озер и, пересекая долину, превращавшийся в небольшую речушку.

Безумно красиво.

Но самое удивительное, что среди всего этого великолепия стоял замок.

Давным-давно заброшенный, полуразрушенный, взятый приступом зеленью долины, он, точно огарок свечи на праздничном императорском столе, был неуместен.

– У меня много вопросов, – медленно проговорила я.

– У меня тоже, – усмехнулся Норон.

– Мы пойдем туда? – я вопросительно посмотрела на парня.

А тот – на небо.

– Не сегодня, – покачал он головой. – Это долина, здесь быстро стемнеет. И я не уверен, что долина безопасна.

– Ты знал о ней?

– О долине – да. О ней ходили слухи, – кивнул парень. – Бытует мнение, что здесь жили аристократы, считавшиеся первыми одомашнивавшими мантикор.

– Пожалуй, жизнь у них не удалась, – задумчиво констатировала я.

– Наоборот. Дела шли прекрасно, их пригласили в столицу, они там и осели… Но через некоторое время род оборвался, земли отошли короне. А потом все и забыли об этой долине.

– Это печально, – вздохнула я.

– Почему?

– Такое величие, – кивнула на замок, – и оказалось никому не нужно.

– Зато дело их живет.

– М? – не поняла я.

– Смотри.

Норон указал куда-то рукой, и я, проследив взглядом направление, ахнула от восхищения.

В небе у самых гор резвилась мантикоровая стая.

– Ух ты! Как ловить будем?

Ледяной маг как-то помрачнел:

– Представления не имею. Их же тут, небось, сотня. А нам надо выманить одну.

– И самочку, – грустно добавила я.

– И самочку, – согласился парень.

– Хотя я предлагаю поймать кого поймается, и пусть потом ректор сам ему под хвост лезет и проверяет, самочка там или что-то другое… – предложила я, живо представляя обрисованную картинку.

Норон хмыкнул:

– Какая притягательная идея, мне нравится.

Хотела сказать, что тогда так и поступаем, но вдруг сообразила, что что-то пошло не так.

– Где пушистая шпана? – спросила я, оглядываясь вокруг.

– Кто? – не понял Норон.

– Мантикорята где? Только что тут были.

Парень тоже огляделся, никого, естественно, не нашел и предложил:

– Ну, наверное, пошли к своим?

– Туда?! – я в ужасе ткнула в сторону кружащихся мантикор. Там как раз двое самцов пытались сломать друг другу крылья в попытках заполучить благосклонность какой-нибудь самочки.

– Наверное… – произнес парень, и если начало «наверного» еще было каким-то задумчиво-растерянным, то «наверный» конец уже прозвучал мрачно.

– И? – требовательно произнесла я, вкладывая в этот звук всю тираду в духе «что ты там скрываешь, сволочь ледянючая, срочно выкладывай».

– Есть проблемка, – нехотя произнес Норон. – Наши котятки тут чужие и их скорее всего сожрут.

Я ахнула от ужаса, дернулась к узкой тропке с нашей смотровой площадки, потом затормозила, вспомнила недавний разговор, вернулась, схватила его за рукав и поволокла на буксире за собой.

– Эмбер, если эта любопытная троица дала деру, пока мы любовались красотой, их уже или съели, или съели, – пытался вразумить меня Маркус, не особо сопротивляясь, впрочем.

– Сделай вид, что ты этого не говорил, а я сделаю – что этого не слышала, – прошипела я, спеша вниз в долину.

– Тогда так, – миролюбиво согласился Маркус. – Если мы их найдем, я лично каждого привяжу к тебе армейским узлом за хвостики.

– Не «если», а «когда», – поправила я.

В конце концов, быть привязанной к трем мантикорятам, это не такая уж и страшная кара. Даже если за хвостики.

57

Как искать трех крохотулечных мантикорят в старом-престаром лесу? Я не имела ни малейшего понятия! Норон, кстати, тоже. Правда, в отличие от меня, он умел читать следы, а три маленьких пушистых бандита как-то умудрились наследить!

– Ну? – требовательно спросила я, нервно притоптывая на месте.

Маркус сидел рядом на корточках и с задумчивым видом рассматривал землю. Тропинка с горы спускалась к подножию и превращалась в некоторое напоминание о дорожке. Я бы даже назвала это направлением сквозь лес. Когда-то тут, видимо, тоже была тропинка, но очень давно. И от нее сейчас сохранилось только почтительное расстояние между деревьями, позволяющее пройти паре человек.

– Сначала твоя живность была тут, явно гналась за каким-то мелким грызуном в порыве охотничьего инстинкта. Сожрали, кстати. Так что под тот лопух не заглядывай. А потом их кто-то напугал, и они дали деру…

– Куда? – спросила я с глупой надеждой, что малявки побежали обратно, а мы их как-то не заметили.

– Туда, – махнул парень в сторону леса.

Лес дружелюбным не выглядел. Наоборот, если бы лес мог намекать, он бы намекал изо всех сил «не суйтесь!». И какая-то логическая часть меня была с ним полностью согласна. Но другая, та, что всю дорогу слушала мявканье из седельной сумки, была настроена решительно. И эта другая была сильнее.

Я приготовилась к горячему спору с Нороном о том, что мы должны разыскать пушистых беглецов, что мы же не сволочи, оставлять малявочек одних в этом суровом мире, что три мантикоренка это не только ценный мех…

Но спорить не пришлось.

За нашей спиной что-то хрустнуло и зашуршало. Оглядываясь, я успела подумать, что это пушистая троица опять бедокурит. И что звук какой-то уж слишком громкий получился. И что в этот раз я их ух как отчитаю!

А потом я обернулась.

На меня смотрела… смотрело… смотрел огромный волк. Из примечательного, кроме размеров, у него была чешуя. Красивая такая, перламутровенькая. Переливалась на закатном солнышке, так и манила отковырять.

– Бежим! – рявкнул Маркус, схватил меня за руку и припустил в лес.

Чешуйчатый волк, понятное дело, за нами.

– Почему мы бежим?! – запыхаясь, спросила я, чудом не ломая ноги о корни и коряги на дороге. – Ты же боевой маг!

– Вот именно поэтому! – бросил парень, оглядываясь на ходу.

Я решила, что крутить головой не буду, еще потеряю равновесие и одной несостоявшейся огненной магичкой в мире будет меньше. Но судя по звукам, сопровождавшим уверенно ломавшего бурелом зверя, животинка была настроена решительно.

– И почему же?! – я споткнулась и чуть не полетела рыбкой, но Маркус умудрился меня удержать, не сбавляя скорости.

– Это змеволк! – рявкнул Норон. – У него стопроцентный иммунитет к магии!

Я вот никогда не была религиозной, а сейчас резко захотелось помолиться. На весь континент таких змеволков хорошо если пара дюжин. И мы с Маркусом определенно везунчики, раз наткнулись на одного из них!

Еще бы нам повезло от него удрать!

58

Мы неслись сквозь лес, как мне казалось, наугад. Петляя меж деревьев, перепрыгивая через пни и поваленные деревья, поскальзываясь на траве. Становилось темнее, то тут, то там мелькали подозрительные огоньки, но чешуйчатая животинка не отставала. Я выдохлась и ноги переставляла на чистом упорстве. А еще – инерции, создаваемой Маркусом.

Норон был великолепен, как и подобает выпускнику боевого факультета. А еще быстр, ловок, силен и цепок. Он так крепко держал мою руку, так быстро несся, что иной раз мне казалось, вот-вот оторвет. И дыхания сказать, что рук у меня всего две и обе очень нужны мне, не было.

Но неожиданная бешеная гонка по лесу закончилась внезапно – мы выскочили на берег большого озера, и я на миг замерла. Но разочарованно воскликнуть «все пропало!» и «мы все умрем!» мне не дали – Норон продолжил волочить меня дальше. К воде!

– Там вода! – воскликнула я, с трудом выталкивая воздух из горящих легких.

– Я вижу, – коротко ответил парень, даже не подумав замедлиться или сменить траекторию.

– А мне кажется, не видишь! Ты решил, что утопиться приятнее, чем быть сожранными?!

Маркус на миг замер и посмотрел на меня, сжал мои плечи и спросил:

– Ты мне доверяешь?

В этот момент наш чешуйчатый преследователь как раз кубарем выкатился из леса. Глаза горят, пасть открыта, зубы в два ряда, слюна течет…

Норон меня легонько встряхнул.

– Ты доверяешь мне?

Ситуация казалась максимально абсурдной, но я, как ни странно, ответила без особых колебаний.

– Да.

Норон кивнул, снова схватил меня за руку и опять рванул к кромке воды. И мне ничего не оставалось, как бежать с ним. Вот прибрежный песок становится мягким и ноги начинают вязнуть, и кажется, что на следующем шаге сапог провалится в воду, но…

Мы продолжили бежать, как ни в чем не бывало, а береговая линия сменялась широкой озерной гладью.

– Лед! – выдохнула я пораженно.

Времени восхититься смекалкой парня не было – змеволк не стал даже притормаживать, чтобы проверить, выдержит ли внезапно возникший настил его вес. Он не снижая скорости помчался за нами.

Шаг, другой, третий. Мы все дальше и дальше от берега. И я уже готова была рухнуть на лед и умереть от разрыва сердца в тот миг, когда за спиной раздался «бульк!».

Даже так.

«БУЛЬК!»

Норон сделал еще пару шагов по инерции и остановился, а я без особого стеснения просто повисла на нем, уткнувшись парню в грудь и жадно хватая воздух ртом.

За спиной раздавался плеск воды, рычание, скулеж, а потом все стихло. Только наша ледяная платформа покачивалась на волнах, что взбивал тонущий хищник.

Я все это время стояла, прижавшись к Норону и зажмурившись. И не сразу сообразила, что я вообще-то позорным образом трясусь, как листик на ветру, а Маркус успокаивающе гладит меня по голове и нашептывает, что все кончилось и он никогда и никому не даст меня в обиду.

59

– Итак, мы посреди долины, посреди озера и посреди ночи, – резюмировала я, шмыгнув носом. – И без мантикорят.

За то время, что мы спасались от чешуйчатого зверя, солнце опустилось за горную гряду, и в долине почти мгновенно потемнело. Мы все еще дрейфовали с Нороном, но нас медленно прибивало к берегу.

– Ночь, женщина, природа, – вздохнул Маркус. – Романтика!

Я стукнула его кулаком в плечо.

– Ладно, не бойся. Я не первый раз ночую под открытым небом, – попытался успокоить меня парень.

– Без еды и вещмешка? – искренне удивилась я.

– Ну-у-у… – протянул Маркус. – Этот раз, конечно, неординарный, но не безнадежный.

– Серьезно? – скептически спросила я.

– Конечно. Со мной маг огня, а значит, половина проблем уже решена.

– Вот не нравится мне энтузиазм, с которым ты это говоришь…

– Да ладно, считай это просто маленьким приключением, – беззаботно отмахнулся Маркус.

– Нас чуть не сожрали, – напомнила я.

– Но не сожрали же! – улыбнулся парень. – Сейчас причалим, выберем местечко на ночлег… А утром отправимся искать твой пушистый отряд.

– Или то, что от него осталось, – тихо сказала я, вспоминая габариты змеволка, который наверняка, перед тем как покуситься на нас, перекусил моими мантикорятами.

– Все с ними в порядке. Просто спрятались где-нибудь под лопухом и ждут, когда ты их найдешь.

– Ты же в это не веришь?

– Ну, прежде чем мы побили рекорд нашей академии в беге с препятствиями по пересеченной местности, я успел изучить следы. И эта пушистая троица сначала потопталась у тропинки, а потом ее кто-то спугнул, теперь мы знаем кто, и они дали стрекоча. Но поскольку, в отличие от нас, их под травой почти не видно, змеволк их быстро потерял.

– И все это ты прочел по траве?

– Я же лучший на курсе, не забывай, – подмигнул Норон.

Мы помолчали, дрейфуя в темноте. Я слушала, как то тут, то там раздаются всплески, и рефлекторно жалась ближе к Маркусу. В конце концов, он просто обнял меня за плечи, и я почему-то успокоилась.

– Что мы будем делать на берегу? – спросила я, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

Выберем полянку, ты разожжешь костер, я добуду мясо и поставлю защитный контур. Поедим и поспим до рассвета.

Я вдруг ахнула:

– Маркус, я ведь могла бы заключить змеволка в огненный круг! И нам бы не пришлось бежать через полдолины!

– В теории – могла бы, – не стал спорить парень. – Вот только кто знает, какая тут почва и какая растительность. Мог бы начаться пожар, а ты, при всем моем восхищении, не такой сильный маг, чтобы угомонить неконтролируемую стихию.

Я понурилась, и Маркус ободряюще погладил меня по спине:

– Все будет хорошо. Я обещаю.

Хотела спросить, что ж тут хорошего, но в этот момент наше ледяное плавсредство ткнулось в берег.

– Все, приплыли. Идем, – парень потянул меня за руку.

– Куда? – вяло поинтересовалась я, не спеша сходить со льдины.

– Проходить курс молодого бойца!

И таким он это бодрым тоном произнес, что я почувствовала – ночка будет та еще.

60

– Итак, сейчас мы будем учиться ставить шалаш! – бодрым тоном произнес Норон, а я застонала. И не про себя, а вслух!

– Зачем? Ну вот зачем мне это знать?! – возмущалась я.

– Ну как зачем? Всякое в жизни пригодится. И потом, ты же знаешь, с милым рай в шалаше, так что…

– Ты же герцог! Какой еще шалаш?!

– Герцогский!

Из-за защитного круга, чуть переливающимся морозным узором, за нашей перепалкой наблюдала, кажется, вся ночная фауна долины. Огромная пушистая змея, лысый медведь, клыкастый олень и прочие животные, которых раньше я видела только на картинках либо в клетках факультета бестиологии.

И вот теперь на расстоянии вытянутой руки за тонюсеньким, чисто символическим магическим барьером стоял целый полк очень зубастых и очень голодных хищников. И меж собой их роднило одно.

Выражение полного обалдевания на мордах.

Нет, я с ними согласна, ни один уважающий себя хозяин леса не потерпит, чтобы какие-то там люди посреди этого самого леса разожгли магический костер, очертили немаленьких размеров защитный круг и принялись упоенно переругиваться о том, как провести остатки ночи.

Возможно, животинки пользовались случаем поразвлечься бесплатным и безопасным представлением. Не удивлюсь, если между ними шныряет какая-нибудь чешуйчатая лиса и продает жареных мышей в качестве закуски в кулечках.

Тьфу, гадость!

– Вот так втыкаешь палку опоры, – Маркус меж тем воодушевленно рассказывал о шалаше, – вот так завязываешь ветки…

Я снова застонала в голос. Громко и с чувством. Так, что смотрящие за нами звери дружно отшатнулись от греха подальше. Я их даже понимаю – ну мало ли что в голову придет этой припадочной, костер вот она уже разожгла, а там, может, еще что выкинет.

На костре, кстати, на тоненьких прутиках, жарились две большие, жирные рыбешки. Маркус, выловивший их какой-то хитрой ледяной техникой, пищал от восторга, потому что «О-о-о, брат не поверит, что я вытащил двух трехкилограммовых фомулей!! Будешь свидетельствовать!»

Свидетельствовать мне было не жалко, костер разжигать тоже, но убирать территорию, чистить рыбу, а теперь еще и шалаш?!

61

– Норон, читай по лицу, – грозно проговорила я, ткнув пальцем в саму себя.

Парень отвлекся от разлапистых веток и посмотрел на меня. Я же состроила максимально суровую моську, всем своим видом намекая, что если он не угомонится, достраивать шалаш будет в гордом одиночестве, а я прилягу прям тут, у костра.

– Ну что ты за человек такой, Эмбер! – картинно вздохнул Маркус. – Никакого стремления к познанию!

– К познанию – всегда пожалуйста. Но не в кружок «магические ручки».

Ледяной хмыкнул и щелкнул пальцами. Нарубленные ветки, валявшиеся как попало, словно по команде подпрыгнули, приняв вертикальное положение, а затем сами сложились в небольшой уютный шалашик.

Кажется, у меня дернулся глаз.

– Ну не смотри на меня так! Нам же нужно было какое-то совместное занятие, вот я и решил… – проговорил Маркус, чуть нервно сглотнув и сделав шаг в сторону. – Милая, держи себя в руках, спалишь рыбку.

Я посмотрела на костер, который действительно начал трещать бодрее, на ледяного мага, который кривлялся от скуки, на живность за барьером, что продолжала с любопытством за нами наблюдать, и заявила:

– Я – спать. Разбудишь, когда надо.

И, не дожидаясь реакции, забралась в шалаш. К слову, жилище было вполне себе комфортным. Ровно настолько, насколько могло быть строение из го… листов и палок, собранное студентами посреди дикого леса и державшееся исключительно на магии и честном слове. Свернувшись калачиком, я положила руку под голову и, прикрыв глаза, начала проваливаться в сон.

Я так устала, что не было сил сопротивляться, когда ко мне забрался Маркус, сграбастал, точно любимую плюшевую игрушку и, уткнувшись носом мне в макушку, засопел.

– Норон, имей совесть, – вяло возмутилась я.

– Я б с удовольствием, но спать хочется, – буркнул в ответ парень.

– А нам не надо нести дозор по очереди? – спросила, мысленно молясь, чтобы меня сейчас не выгнали играть в гляделки с клыкастым оленем.

– Нет, – мне на ухо громко зевнули, – барьер на сутки ставится. А нам надо всего пару часов до рассвета поспать.

– Ну, нет так нет, – согласилась я, не собираясь просыпаться. Кажется, даже если бы меня сейчас начали тихонечко жевать, я бы попросила не чавкать и продолжила спать.

Немного повозилась, чтобы удобнее устроиться во внезапно крепких объятиях Маркуса, и затихла, медленно проваливаясь в сон. И где-то на грани яви услышала тихую ругань: «Вот ведь зараза огненная…»

А я что? Я ничего. Сам приперся в мой шалаш!

62

Мне снился папенька, бегающий от меня с брачным договором и вопящий: «Не отдам, не отдам!», ректор, у которого Норон отнимал наши дипломы, и, собственно, Норон, который лез обниматься.

Проснувшись, я поняла, что из всего того ночного бреда кое-что действительно происходило наяву: мы лежали с Нороном в обнимку. Но теперь уже я обнимала его, как любимую плюшевую игрушку, вцепившись руками и ногами.

Кошмар!

Я замерла, даже дышать почти перестала, судорожно думая, как бы аккуратненько выбраться из шалаша, чтобы не разбудить Норона, как вдруг услышала, на улице какие-то подозрительные звуки.

Кто-то был внутри нашего защитного круга!

– Маркус! – зашептала я. – Маркус!

Звуки с улицы стали более громкие и, кажется, более агрессивные.

– Ш-ш-ш… – не открывая глаз отозвался Норон. – Не шуми, спугнешь.

– Кого? – холодея от ужаса, спросила я.

С улицы раздалось чавканье, и у меня перед глазами мгновенно пронеслись красочные картины моей скоропалительной кончины в чьих-нибудь острых клыках. А я, между прочим, уже выспалась и не готова менять сон на жизнь! Парень успокаивающе погладил меня по спине:

– Ну кого мы тут ловим?

Мне стало еще страшнее – если там самочка мантикоры, то риски быть сожранными возрастают в разы. Но вдруг раздался легких хлопок, а потом отчаянное шипение, мяуканье и, наконец, жалобное пищание.

– Готово, – удовлетворенно произнес Норон, открывая глаза. – Пойдем посмотрим или еще полежим?

Я сделала вид, что вообще не пониманию, о чем он, и ползком назад выбралась из шалаша.

Каково же было мое удивление, когда рядом с костром и одной из обглоданных рыбешек в маленькой магической ловушке сидели трое взъерошенных, перепачканных и расстроенных мантикорят.

– Принимай, банда пушистая, одна штука, – прокомментировал Маркус, вышедший вслед за мной.

Я решила, что раз эти сорванцы признали меня мамочкой-мантикорой, то самое время провести воспитательную работу. Подошла к ловушке, уперла руки в боки, сделала лицо максимально суровое и строго посмотрела на котят. А те в свою очередь посмотрели на меня.

И радостно замявкали, попытавшись кинуться ко мне. Ловушка не пускала, а потому три пушистых безобразия топтались на одном месте, толкались и мяукали.

В этот момент я поняла, что если когда-нибудь стану матерью, то дети будут вить из меня веревки. Я посмотрела на Маркуса и попросила:

– Выпусти их, а?

И прозвучало это так жалостливо!