Глава 3

Мысленно ругая себя последними словами, я прошла туда, куда уже стянулись почти все присутствующие — к небольшому постаменту, напоминающему передвижную сцену. На постамент уже взобрался один из профессоров и, рассматривая бумаги, тёр переносицу под очками. Время от времени он поднимал глаза, окидывал взглядом поляну, и вновь возвращался к просматриванию бумаг. Наконец, дождавшись, когда все соберутся и затихнут, он прокашлялся, протянул: “А-а-а-а-а”, — настраивая громкость своего голоса и, наконец удовлетворившись, заговорил:

— Приветствую вас в первый день нового учебного года. Погода в этот раз нам благоволит, а полигон, как вы можете заметить, самый приятный для проведения небольшой полевой работы. В этот раз у нас нет никаких объектов для работы, вам не придётся лечить крыс и спасать урожай. Сегодня у вас есть только вы, этот полигон и кое-какая аппаратура.

Я облизнула пересохшие губы и с волнением обернулась. Чуть позади стоял Алек, вытянув длинную шею. Он заметил мой взгляд и в два шага приблизился, чтобы обнять за талию и опустить голову к моему уху:

— Всё ещё волнуешься?  — прошептал он.

— Алек, прекрати, — я смущённо толкнула его в лоб, и он чуть отступил.

— Испытание в этот раз будет простым до безобразия, — продолжал вещать профессор. — Однако, студенты, пришедшие к нам после основного курса, или те, кто не обладает способностью к обороту, имеют право отказаться от участия в нём.

В толпе поднялся тихий гул. Кто-то перешёптывался взволнованно, кто-то высокомерно и даже с чрезмерной храбростью.

— Вам предстоит выпить яд. Мы не будем говорить, из какой он группы или в чём выражается его действие, всё это вы должны будете понять сами, прибегая к вашим знаниям и способностям. Вы не ограничены в своих действиях, правила только два: не выходить за пределы полигона (хотя некоторые из вас и не смогут) и уложиться в отведённое вам время. На поляне дежурит бригада, которая окажет скорую помощь тем, кто не успеет приготовить себе противоядие, и я смею вас заверить, что спасти она сможет каждого из вас. Но право отказаться всё ещё остаётся за вами.

Я взглянула на Алека. Его спокойствие и уверенность как рукой сняло: теперь он был напряжён и хмур, а во взгляде читалась усиленная работа мысли.

— Бездна раздери, — прошептал он. — Вот в ядах-то я не силён.

— А кто силён? — ответила я. — У нас же алхимии был всего один курс, и тот ознакомительный.

— Но они должны давать такие испытания, с которыми справятся адепты даже низшей ступени, иначе это всё теряет смысл!

Профессор тем временем объявил:

— Прошу всех подойти к моим помощникам, которые помогут вам принять препарат. Это немного неприятно, но в целом ничего особенного. Главное — глотайте быстрее.

На негнущихся ногах я двинулась вперёд, подчиняясь потоку полулюдей-полудраконов. Парни при этом демонстрировали показную храбрость и даже заключали пари, кто быстрее справится с заданием, девчонки смеялись над ними и даже собирали группы поддержки.

Кажется, Лоранам было всё равно. Ещё бы. Им вообще достаточно перекинуться, побыть ящером какое-то время — и желудок с особым составом кислоты, сам избавится от яда, расщепив его до мельчайших частиц. Чтобы отравить дракона, надо ещё постараться.

— Что это? — спросила я Алека, когда перед нами осталось всего два человека. В качестве яда выдавали пузатое семя размером с половину ладони, которое нужно было проглотить целиком.

— Понятия не имею, — честно признался он.

Я сильнее сжала лямку своей сумки. Бутыльки, которые лежали в ней, теперь казались совершенно бесполезными, потому что от яда меня не спасёт ни невидимость, ни повышенное количество силы.

— О, решилась таки, — весело произнёс один из близнецов, который как раз проходил мимо. Эл или Ной, я не могла отличить одного от другого, пока они не были рядом. Да и рядом тоже вряд ли сразу распознала бы.

— Как я могу отказаться от такой прекрасной перспективы, как два дракона в моём личном рабстве, — оскалилась я в ответ и указала на Алека: — Вот, кстати, свидетель. В случае, если вы забудете, что пообещали в случае проигрыша, он будет очень мил и напомнит.

— Не совсем понимаю, о чём вы, — проговорил Алек, а потом поднял голос: — Конечно, подтвержу! Вы ведь не поступитесь своей честью?

— Ты бы спросил у неё, что будет, если она проиграет, — проговорил дракон, остановившись рядом с Алеком. Потом подмигнул и, окликнув кого-то, ушёл в сторону приборов. В соседнем ряду второй из братьев как раз глотал семя.

— Фамилия, — спросила меня драконица в больших круглых очках.

— Эт-эт… — запнулась я. — Это… Стелла Грофф.

Тьма побери, вывели меня из себя эти двое!

Девушка отметила что-то в своих бумагах и, открыв одну из небольших баночек, протянула её ко мне:

— Глотайте сразу целиком. Действие яда начнётся примерно через семь-десять минут. Если почувствуете себя плохо, сразу зовите помощь с помощью сигнальной ракеты.

Маленькую сигнальную ракету она протянула сразу после того, как я взяла в руки жирное семечко. Наощупь оно было мягковатым, но при этом упругим и жутко скользким, напоминая нечто вроде мёртвой пиявки.

— Проглотите при мне, пожалуйста, — добавила драконица.

Наверное, если бы не её испытующий взгляд и не смех близнецов, которых я краем глаза видела неподалёку, я бы не решилась. Но отступать было некуда.

Проглотить семечко оказалось легко, оно буквально само проскользнуло в горло, вызвав рефлекторный кашель. Алек подхватил меня под локоть.

— Кажется, её сейчас стошнит! — весело заметил он.

Но я медленно выпрямилась, прикрывая рот ладонью и покачала головой:

— Спасибо, всё в порядке. Семь-десять минут, говорите?

Девушка кивнула и всё же вручила мне сигнальную ракету, после чего поставила несколько символов в своих бумагах и обратилась к Алеку:

— Ваша фамилия?

Я отошла в сторону, лихорадочно соображая, что теперь делать. Опыта с ядами у меня почти не было, если не считать одну старую мамину книжку, истрёпанную и забытую, которую я прочитала в своё время, мечтая о работе при Золотой Драконице. Но через время оказалось, что куда полезнее и выгоднее делать микстуры от кашля и капли для потенции, чем противоядия от редких видов шипокрылых.

— Первое, что необходимо сделать, — шептала я себе, глядя на собственные руки, — это определить симптоматику яда. По симптоматике можно определить группу и, при долговременном течении заболевания, подгруппу.

По времени испытание ограничено только скоростью действия яда, значит, он должен быть достаточно быстрым, но не стремительным. Скорее всего от одного до четырёх часов до того, как охватит весь организм.

— Группы… группы и подгруппы… — бормотала я, расхаживая по поляне.

— Есть идеи? — рядом появился Алек. Обычной весёлости и лёгкости в нём не было, но и страха тоже не наблюдалось.

— Мы сейчас не в одной лодке, — ответила я. — Всего три места.

— Лили с Крис отказались, — Алек кивнул на девчонок, которые сидели на пригорке и разговаривали между собой. — Дрейк провалится, я уверен. Нас остаётся всего восемь.

— Это почти три человека на место. Алек…

— Да ладно, мы же всегда с тобой справлялись со всеми испытаниями, — он толкнул меня локтем, и я вновь покачала головой:

— Прости, но… не сегодня. Надеюсь, мы оба поступим и встретимся уже завтра на первой паре.

Мой сокурсник помрачнел.

— Это из-за них?

Я бросила короткий взгляд в ту сторону, куда он кивнул, и утомлённо прикрыла глаза.

— Это из-за того, что мне очень надо поступить.

— И что они сделают, если не поступишь? Они же поставили на то, что ты провалишь?

— Алек, — взмолилась я, и он потрепал меня по плечу.

— Встретимся завтра.

Я проводила его взглядом и неторопливо пошла в сторону тропы. Когда появятся симптомы, мне нужно будет быстро отыскать нужные травы.

Группы и подгруппы. Чтоб я ещё помнила, какие они бывают! Глаз упал на растущую вдоль тропы черноголовку, основное действие которой — противосудорожное. Улыбнувшись, сорвала несколько цветков и аккуратно сложила их в сумку. Группа, в которой один из симптомов — судороги, точно есть, и даже если черноголовка не нейтрализует сам яд, она даст мне дополнительное время.

Собрав по такому принципу ещё несколько трав и кору дендерского дерева, я вновь посмотрела на ладони. Руки не тряслись, не пожелтели, но ногти приобрели лёгкий синюшный оттенок.

— Муравьи, — пробормотала я, всматриваясь в траву.

Нужно отыскать муравейник и поставить несколько соломинок. Возможно, решением будет жидкость, которую они выделяют, у меня в памяти сохранился даже образ иллюстрации из учебника по ядам, хотя особых надежд угадать с первого раза не питала.

Через несколько минут, отыскав муравейник, обнаружила Алека, который уже аккуратно втыкал в него соломинки.

— Тоже думаешь, что это яд Корифея? — он поднял на меня косой взгляд.

— Честно? Понятия не имею, о чём ты.

И присела рядом, чтобы воткнуть несколько своих соломинок.

— Нам рассказывали о нём на одном из практикумов.

— В программе вроде такого не было.

— А тебя не было на практикумах.

Мы помолчали.

— Алек, не обижайся, — произнесла я. — Просто для меня это правда очень важно.

— А ты не подумала, что не только ты можешь помочь мне в этом испытании, но и я тебе? — спросил он неожиданно резким тоном и замолчал, услышав шаги за спиной.

— Подвиньтесь, ребят, — между нами пристроился дракон.

Пришлось молча сидеть и ждать, когда пройдёт достаточное время для того, чтобы соломинки покрылись муравьиным соком. Наконец, выудив свои импровизированные лекарства, мы с Алеком отошли в сторону.

— Предлагаешь объединиться? — спросила я, осторожно сбрасывая муравьёв с соломинки. Алек, в свою очередь, не сильно ими смутился и облизнул свою прямо так, вместе с муравьями. Один из них остался на губе, и только это спасло его от неминуемой гибели.

— Если объединимся, то точно поступим оба.

— Или оба провалимся. — Я остановилась, прислушиваясь к себе, и добавила: — Печень начинает болеть.

— Есть идеи?

— Не знаю, ерунда какая-то…

Сделав небольшой круг по перелеску, мы вышли на тропу, с которой открывался вид на главную поляну. Драконы в основной своей массе находились здесь, и не сильно-то торопились искать противоядие: то ли потому, что могли справиться с ядом без растений, только при помощи собственной силы, то ли потому, что им было попросту плевать на результат этого испытания. Среди прочих я приметила и близнецов, которые сидели на одном из варочных столов и весело общались с двумя моими сокурсницами.

— Вот как надо было испытание проходить, — Алек кивнул в их сторону. — Подружиться с Лоранами.

—  Это не они подружились с Лоранами, а Лораны нашли способ выиграть пари, — зло ответила я. — Подлые ящеры, подонки чешуйчатые.

Алек промолчал. Настроение его портилось на глазах, и это означало только то, что шансов у нас крайне мало. А ещё то, что ему постепенно становилось хуже.

— Основные симптомы проявятся позже, — заметила я, утирая со лба начавший проступать пот. — Но когда они проявятся, будет уже поздно искать травы, поэтому нужно собрать максимум возможного.

— Идём, — коротко бросил Алек.

Почти час мы ходили по лесу, собирая по чуть-чуть всего, что попадало на глаза, и гадая о возможных способах излечения. При этом становилось всё хуже: дыхание утяжелилось, нас начало знобить, пот катился градом. С разных сторон начали выстреливать сигнальные огни, и над лесом залетали изумрудно-зелёные драконы, отлавливая тех, кто уже не был готов продолжать испытание.

— Надо возвращаться, — заметил Алек, и я не стала с ним спорить.

Оказавшись на поляне, мы отыскали свободный варочный стол и стали выложили свои находки в несколько стройных рядов по типу действия. После чего я тяжело опёрлась на него. Соображать уже не было сил, стоять — тоже, но новая симптоматика никак не проявлялась.

— Я сдаюсь, — выдохнул Алек и лёг на траву. — Если ты срочно что-то не придумаешь, то пойду за антидотом.

— Слабак, — бросила я и вновь попыталась сосредоточиться.

Передо мной лежала почти полноценная аптечка фармацевта, недаром этот полигон был выбран для такого рода испытания. Поразительно, насколько широко на таком маленьком пространстве оказалась представлена флора! В другой раз я бы отплясывала здесь от радости собрать столько ценных экспонатов, но сегодня только растерянно переводила взгляд с одной травы на другую, силясь понять, что именно задумали профессора.

— Стелла, ты прости, — проговорил Алек, с трудом поднимаясь на ноги, — но мне жизнь дороже, чем эта чёртова академия.

Пошатываясь, он пошёл в ту сторону, где расположились профессора. Я же облизнула губы, открыла крышку варочного аппарата и включила огонь, чтобы заранее разогреть масло внутри.

— Приветик, — раздался вкрадчивый голос над моим ухом, и я резко развернулась, чуть не врезавшись в грудь дракона. Верхние пуговицы его рубашки были расстёгнуты, открывая вид на ключицы и крепкие грудные мышцы, и я не была уверена, от чего именно у меня закружилась голова: от открывшегося вида или резкого движения.

— Что надо? — буркнула я, вытерла пот со лба и вновь вернулась к своим травам.

Второй из близнецов подошёл к столу и провёл по ним пальцами:

— Двое из твоих соперников уже излечились, а значит, вероятность поступить падает. Пойдёшь за противоядием или предпочтёшь довести себя до комы?

— Пошли вон, — рыкнула я, тряхнув головой — и на стол упало ещё несколько капель пота.

— Эй, магичка, побереги себя, — с какой-то настороженностью произнёс один из них. — Слушай, Эл, я за профессором, не нравится мне это.

Он с какой-то медлительностью, словно не мог оторвать от меня взгляда, отошёл от варочного стола, а потом уже побежал на другой конец поляны.

— Бездна меня раздери, — пробормотал Эл, во все глаза пялясь на меня.

Вновь облизнув губы, которые быстро сохли от учащённого дыхания, я вытащила из своей сумки зеркальце и внимательно осмотрела лицо. Зрелище и в самом деле было не для слабонервных: кожа под глазами впала, почернела, волосы были мокрые от пота и свисали сосульками, кожа бледная, землистая, но самое жуткое — это глаза, зрачки расширились настолько, что не видно было радужку, а белки пожелтели.

— Да это же синдром Эдгара Лорана, — выдохнула я и дрожащими, непослушными руками принялась перебирать травы в поисках редкого корня, который и взяла-то только в надежде незаметно забрать его домой.

Пока я нашла его, разделала и засыпала в варочный аппарат, Ной уже вернулся с профессором и двумя врачами. Те держали наизготовке два шприца.

— Мисс, давайте введём антидот, пока не произошло серьёзных изменений в вашем организме, — сказал профессор, но я махнула рукой, жестом веля им держаться подальше, и от этого движения ещё несколько капель упали с моего лба.

— Эй, прекращай, — испуганно говорил Ной. — Оно того не стоит.

— Не трожь меня! — надрывно крикнула я, и дракон отшатнулся.

Желудок свело таким спазмом, что я, не сдержавшись, взвыла, с трудом взяла со стола несколько цветков белоцвета и, оторвав головки, бросила их в колбу, где уже вовсю шипел корень. Руки не слушались, один цветок упал на траву, и Эл молча подобрал его, чтобы опустить в варочный аппарат.

Пот уже застилал глаза. Я едва успевала его вытирать, запоздало поняв, что у меня сильнейшее обезвоживание, которое только ускоряет течение заболевания.

— Мисс, сейчас же прекращайте и позвольте нам сделать инъекцию. Или придётся сделать это силой.

— Нет! — крикнула я, совсем уже не контролируя себя. — Не троньте меня!

Может ли быть истерия — симптомом? Или дело в том, что боль становилась всё более непереносимой? Ещё три минуты. Три минуты — и противоядие будет готово. Я вытряхнула из сумки всё её содержимое на стол, прямо поверх трав, и не с первого раза поставила нужной стороной песочные часы.

— Всё, берите её, — велел профессор, и один из близнецов схватил меня сзади за плечи.

— Пусти! — крикнула я, но он держал крепко, а у меня уже совсем не было сил…

* * *

Я медленно открыла глаза. Мыслей не было. В голове — пусто и тихо, как бывает в детстве солнечным утром выходного дня. Перед глазами мерцают цветные пятна, напоминая собой калейдоскоп, за окном поют птички и журчит ручей…

Стоп. Какой ещё ручей?!

Я резко села, и тут же схватилась за голову, которую пронзила боль, а пятна перед глазами закружились, вызывая тошноту.

— Лежи, — кто-то надавил мне на плечи, заставляя вернуться на подушку. — Тебе тут ещё час под капельницей лежать.

Я развернула голову на звук, но сфокусировать взгляд на человеке не смогла, и прохрипела только:

— Где я? Дайте воды…

Сильная рука приподняла мою голову и поднесла ко рту металлическую трубочку. Я жадно втянула сладковатую воду.

— Ты в полевом госпитале при Академии, — пояснил голос. — Ничего не помнишь?

— Ничего не помню, — сокрушённо признала я, падая обратно.

— Крепко ж тебе по мозгам досталось, — усмехнулся кто-то чуть в стороне. — Упёртая.

— Я бы сказал, упрямая на грани тупости, — добавил тот, что ближе.

— Может, она и про спор не вспомнит?

Я застонала, тут же всё вспомнив и сообразив. Выходит, только что закончилось испытание, которое я с треском провалила, вынудив насильно сделать мне инъекцию антидота. Но ведь почти успела! Почти! Если бы только не довела себя до такого обезвоживания!

И всё это — на глазах подонков-близнецов.

Судя по звуку, кто-то вошёл в помещение, и надо мной появилось новое пятно. Потеребив капельницу, оно произнесло мягким голосом пожилого человека:

— Итак, мисс Грофф, как вы себя чувствуете?

— Паршиво, — призналась я.

— Это хорошо. Куда хуже было бы, если бы вы вообще ничего не чувствовали. Как думаете, в чём заключалась ваша ошибка?

— Если вы намекаете на то, что я должна была сдаться сразу…

— Нет, — прервал меня, судя по всему, кто-то из профессоров. — У вас был шанс пройти испытание. Но вы совершили одну главную ошибку.

Несколько мгновений я смотрела на танец цветных пятен под потолком. Потом медленно вдохнула:

— Первое, что мне нужно было сделать — это обеспечить медленное течение отравления. Поддерживать функции организма, чтобы он как можно дольше боролся с токсином, а у меня появилось время на работу над противоядием. Вторая ошибка — я забыла контролировать внешние проявления болезни, сконцентрировавшись на внутренних ощущениях. Цвет кожи, белков глаз, ногтей и языка — всё это важная часть диагностики.

— Как по учебнику говорите, мисс Грофф. Обидно-то как, могли бы и справиться.

Я прикрыла глаза, утонув в осознавании того, что теперь потеряно всё. Лицензия, образование, наша каморка под крышей. У Ники учёба оплачена на полгода, а после ей самой придётся бросать школу и, возможно, путь наш будет лежать куда-нибудь в провинцию, где и цены ниже, и потребность в простом фармацевте — выше.

— Напугала нас, — проговорил один из братьев. — Я уж думал, ты копыта отбросишь.

— Эл, — укоризненно произнёс второй.

— И что, вы действительно сделаете это? — глухо спросила я, когда профессор, что-то тихо пробормотав, вышел из комнаты.

— Дело чести, — ответил один.

— Не думаешь же ты, что мы брехло какое-то, — добавил второй.

Главное, чтобы Ника ничего не узнала. Что там требовали драконы? Десять ночей. Что же, сама виновата, не надо было вообще к ним лезть в тот злополучный день.

Если подумать, то во всём только моя вина. Отчаяние и самоуверенность привели к тому, что теперь имею, так что придётся отвечать.

— Вы же дадите мне прийти в себя после испытания? — тихо спросила я.

Драконы некоторое время молчали, после чего один из них, кажется, Ной, ответил:

— Конечно, если нужно. Кстати, как нам к тебе обращаться? “Госпожа”, “мисс Грофф” или тебе что-то другое больше нравится?

Я свела брови и даже приподняла голову, силясь понять значение этих слов. Мир уже не так сильно кружился, и я даже могла различить тонкую косу на виске одного из братьев — их единственное отличие.

— Погодите, я же проиграла спор?

— Список поступивших говорит об обратном, — усмехнулся Ной.

— Но как?! Я же не успела!

— Ты хоть что-то успела. Остальные вообще почти ничего не сделали.

— Но вы же говорили, что двое уже вылечились…

— А, их дисквалифицировали. Вместо того, чтобы показать свои способности в диагностике и фармацевтике, они продемонстрировали свои способности красть антидоты у профессоров.

— Не очень-то хорошие, — добавил Эл. — Их раскрыли в два щелчка.

— А кто ещё прошёл? — я попыталась сесть, и Ной тут же поправил подо мной подушку.

— Кент, который с тобой ходил, и ещё девчонка одна. Кудрявая такая.

— Оба по блату, там баллы из члена высосаны.

— Эл!

— А что? Скажешь, я не прав?!

— Прав, но при девушке можно быть и сдержаннее в выражениях! Тем более, при госпоже.

Эл фыркнул и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну, а я тихо рассмеялась, закинув голову к изголовью кровати.