Глава 9

Эйлар

— Вы чего тут делаете?! — выдохнула Стелла, приложив ладонь к груди. Глаза при этом распахнула так широко, что стала похожа на лупоглазую лягушку.

— А на что это похоже? — мрачно осведомился я, скрестив руки на груди и глядя на неё исподлобья. Ной сидел рядом на той же скамье, но он даже не поднял своего носа из учебника по ментоловым травам, только отмахнулся от жужжащего светляка, который пролетел прямо перед его глазами.

Я едва сдерживался, чтобы не прокомментировать её внешний вид. Да, да, она госпожа и не мне ей указывать. Эта игра мне даже нравилась, но госпожа не должна выглядеть так. Тем более госпожа двух драконов. Макияж, который она не умела толком накладывать, был беспощадно размазан по всему лицу, волосы растрепались, на рукав белой блузы она умудрилась посадить чёрное пятно, и теперь её срочно надо было застирать, а после — нести в чистку, потому что ткань, из которой Гриндейл шьёт свою одежду, слишком деликатна для простого мыла.

И больше всего меня в этом всём раздражал не сам факт её неопрятности, а то, что это она — женщина, это её задача следить за тем, чтобы выглядеть подобающим образом рядом со своим мужчиной.

Стелла поджала губы и твёрдым шагом направилась дальше по тропинке. Ной лениво окликнул её:

— Что-то случилось?

Само собой что-то случилось, ты на её лицо посмотри!

Ной, видимо, услышал мою мысль, потому что оторвал взгляд от книги и, прикрыв её, посмотрел на нашу госпожу.

— Не вашего ума дело, — фыркнула Стелла.

Мелкая человечка, которая шла вместе с ней, торопливо догнала госпожу и что-то ей зашептала. Я даже прислушиваться не стал, мне было достаточно запахов: вожделения — от самой Стеллы и испуга — от её спутницы.

— Что скажешь? — Ной кивнул на удаляющихся девушек.

— Что не хватает на неё нашей маман, она бы сделала из неё дракона. Может, всё-таки пригласим Клариссу?

— Нет, только взбунтуется.

— Другая бы на её месте пищала от восторга.

— Но ведь ты на неё потому и обратил внимание, что она не другая?

Я усмехнулся и откинулся к спинке скамьи, задумчиво глядя на едва заметное белое пятно её блузы, мелькающее между листьев.

— Нет, если без одежды и в постели, то у меня к ней нет никаких претензий. Кто ж знал, что нам везде за ней бегать придётся!

— Переживаешь за свой авторитет?

Ной смотрел на меня насмешливо и высокомерно — он всегда смотрел так, когда разговор заходил о вопросах статуса. Я фыркнул:

— Это тебе плевать, ты готов месяцами сидеть с дядей Блейном в лаборатории. А я всё-таки капитан команды, председатель судейской коллегии, и не могу просто так появляться на людях с… с…

Я хотел сказать “с чучелом”, но язык не провернулся так назвать Стеллу. Всё-таки, как бы они ни одевалась, как бы ни размазался её макияж, одного её запаха было достаточно, чтобы пробудить дракона. И это изрядно злило.

— Что-то быстро она вернулась, — сказал наконец Ной. — Думаешь, не прошла?

— Прошла, — уверенно ответил я и, расширив ноздри, глубоко вдохнул аромат свежести сада, в котором всё ещё угадывался терпкий привкус её возбуждения. — Точно прошла.

— Это странно, — протянул Ной. — Из Клуба раньше полуночи не возвращаются.

— Зато вид её вполне соответствует.

— Прекращай уже, — брат хлопнул меня по плечу. — Пойдём узнаем, что случилось.

Мы догнали её за вторым поворотом. Стелла сидела на корточках, забравшись глубоко в цветочную клумбу и ловкими, хоть и весьма осторожными движениями срывала мелкие круглые соцветия.

— Всеможильник? — шепнул Ной, непонимающе изогнув брови. Я пожал плечами.

Она заметила нас, когда мы уже шагали по клумбе, стараясь ступать так, чтобы не помять цветы. Бросила на нас короткий взгляд и тут же молча вернулась к своему занятию. С потёкшей тушью она выглядела так, будто только что сильно плакала, а я никогда не умел утешать девушек. Тем более человечек.

Ной подошёл к ней ближе и присел рядом. Сорвав один из цветков, он протянул его нашей госпоже:

— Всеможильник — довольно редкое растение, особенно в этой местности. Его используют для лечения паралича, вызванного разного рода причинами. Хотя если поблизости есть хоть один Лоран, пусть даже полукровка-недоучка вроде меня, необходимости во всеможильнике не возникает, поэтому последние годы он стал скорее декоративным растением.

— Драконы, — усмехнулась Стелла. — Вы полагаетесь на свою магию и сильно недооцениваете как человеческую медицину, так и навыки травников.

Она перестала собирать цветы и, сложив руки на коленях, подняла взгляд на Ноя.

— За последние полторы сотни лет наука травничества очень сильно продвинулась, и даже драконы платят огромные деньги за некоторые зелья, которые можно приготовить с использованием всеможильника.

Стелла подняла пучок цветов так, чтобы его было лучше видно в свете фонаря. Я усмехнулся:

— Ну да, во многом эта наука продвинулась благодаря Эмилии Эванс. В основном она приложила руку к созданию ядов, которыми люди постоянно травили своих королей.

Стелла раздражённо поморщилась и вновь перевела взгляд на Ноя, а я отошёл в сторону и сел на низкую оградку. Она раз за разом своим поведением явно демонстрировала, что Ной ей нравится куда больше, и я мог её понять. Но ничего не мог поделать. Каждый раз, когда она была рядом, чувствовал себя полным придурком — и вёл себя соответствующе. С того самого момента, как встретил её в ресторане отеля, заметил на входе и…

Я резко выдохнул и, запустив пальцы в волосы, с силой потёр голову. До сих пор вспоминать стыдно.

— Эмилия Эванс действительно довольно известна своими ядами. Среди травников особенно хорошо известно зелье под названием “предательский поцелуй”, которое ускоряет процесс самосожженния дракона, отказавшегося от своей истинной пары.

— История с Золотой Драконицей, — понимающе кивнул Ной. — Если бы не воля случая, драконов бы сейчас почти не осталось.

— И всё из-за возможности совмещать травы и магию, — добавила Стелла и продолжила собирать свои цветы. — Я не очень-то разбираюсь в ядах, иначе быстро справилась бы с испытанием. Мой профиль — это особые эффекты.

Я тут же забыл про самобичевание и с любопытством посмотрел на травы, которые госпожа вручила Ною, и которые он теперь держал так осторожно, словно они завянут от любого дуновения ветра.

— Это вроде как магические силы? — уточнил я.

— Особые эффекты, — упрямо повторила она. — Вы когда-нибудь слышали про зелье силы?

— Всегда считал его мифом, — честно признался Ной. — Ни разу в жизни не слышал, чтобы его действительно кто-то использовал.

Стелла улыбнулась и встала, чтобы осторожно выйти из клумбы. Приблизившись, она бросила на меня короткий взгляд сверху вниз — и у меня чуть не закружилась голова от её запаха.

— Рецептуру зелья силы держат в секрете и передают из поколения в поколение. Моя мама умела его готовить и пару раз, когда была особая нужда, продавала его на чёрном рынке.

— Если бы оно существовало, его бы повсеместно готовили травники с лицензией, — заметил я, ступая сбоку и чуть позади госпожи.

— Оно не всем даётся. Нужно иметь не только навыки травника, но и магическую силу. И даже при этом получается не у всех. Мама говорила, что это даже хорошо. Ведь если бы зелье силы было так легко достать, то драконовые войны снова накрыли бы всю Виригию.

— А всеможильник? — спросил Ной. — Для чего он тебе?

Она бросила на него такой взгляд, что стало всё равно, как она выглядит, лишь бы она так же посмотрела на меня. И злость от этого становилась только сильнее.

— Это секрет, — улыбнулась она и открыла дверь нашего дома. Я даже не заметил, как мы добрались досюда, и напрочь забыл, что мы хотели поговорить совсем о другом.

Стелла взбежала по лестнице на второй этаж, а мы растерянно посмотрели друг на друга.

— Э… — протянул я озадаченно. — Расспрашивать про Клуб-то будем?

Сверху раздался хлопок: Стелла заперла свою дверь.

— Давай уже завтра, наверное, — так же озадаченно ответил Ной. — Я что-то забыл, о чём спросить хотел.

— Да, — кивнул я. — Соберёмся мыслями к утру — тогда и расспросим обо всём.

На том и порешали. Молча, не сговариваясь, мы поднялись к своим комнатам и разошлись.

Я долго лежал на кровати, даже не расстилая её, поверх жёсткого покрывала, и, раздевшись по пояс, смотрел в потолок. Вот так каждый раз. Пытаемся с ней о чём-то поговорить, а она как посмотрит, как ответит — и мы сами не понимаем, почему идём у неё на поводу. Ной говорит, ему даже нравится эта её независимость и дерзость. А я…

А что я? Сам не знаю. Смотрю в потолок — вот и всё.

Дверь тихо скрипнула. От неожиданности я резко сел в кровати и озадаченно уставился на тонкую девичью фигурку в одной белой блузе, которая слегка сияла в отражении лунного света. Стелла прикрыла за собой дверь и на несколько секунд застыла.

— Ной, — прошептала она. — Только молчи.

Я открыл было рот и даже вдохнул, чтобы сказать, что она ошиблась, но в этот момент госпожа решительно прошла босыми ногами по ковру, и лунный свет осветил её полностью.

Я чуть не задохнулся. Кровь застучала, заставляя меня возбуждённо пульсировать ниже живота, а Стелла, пользуясь мгновением замешательства, приложила ладонь к моим губам. Сейчас, когда на ней не было ни макияжа, ни одежды, а тело пахло душистым мылом, она была во много раз прекраснее.

— Госпожа велела тебе молчать, — выдохнула она, обдавая меня ароматом собственного возбуждения. Вот Бездна!..

И я молчал. Она залезла на кровать, встала на колени ко мне лицом, поставив ноги по обе стороны от меня и, обхватив за щёки, страстно поцеловала. В первое мгновение я опешил от неожиданности, но в следующее всё то, что копилось внутри последние дни, вырвалось наружу. Обхватив её спину, я подался к ней и прижался к мягкой груди, перехватывая инициативу. Она куснула меня за нижнюю губу и, тяжело дыша, отстранилась.

— Не забывай, кто здесь главный, — прошептала она, а когда я собрался ответить, вновь заставила меня молчать, приложив палец к моим губам.

Великая Бездна! Дракон внутри был готов рвать и метать, я хотел накинуться на неё, сорвать с неё эту блузу и погрузиться в свою госпожу, словно там был мой долгожданный дом. И каких трудов стоило сдерживаться.

— Хороший мальчик, — выдохнула она, прижимаясь промежностью к члену, давно уже готовому к бою.

И тут я не выдержал. Зарычал, одним движением повалил девчонку на постель и навис сверху. Бездновы штаны! Если бы не они!..

Я на мгновение замешкался, соображая, как быстрее всего избавиться от лишней одежды — и этого мгновения хватило Стелле для того, чтобы пронзить меня резким ударом тока. Боль охватила всё тело, я выгнулся дугой и упал на кровать рядом с ней. В том месте, где она коснулась моей груди, теперь нестерпимо горел ожог.

— Если не будешь слушаться госпожу, тебя будет ждать наказание, — строго, но с возбуждённым придыханием произнесла она. — И держи своё достоинство в штанах, понял?

Я тяжело поднялся на локтях, глядя на неё сквозь свисающие распущенные волосы, и кивнул. Стелла усмехнулась и выгнулась в груди, опираясь на кровать только ягодицами и плечами. Блуза повисла, подчёркивая каждый изгиб её груди, а луна освещала женское тело, делая его почти произведением искусства. Ох, мать моя драконица!

Я провёл ладонью по её груди, касаясь возбуждённых сосков, и она сильнее прогнулась навстречу моей руке. Это было нестерпимо. Член напрягся почти до боли, даже несмотря на тот разряд, которым только что одарила меня эта опасная женщина.

Попытался расстегнуть блузу, но мелкие пуговки не поддавались — и я всё же порвал её. Пуговицы с треском разлетелись по комнате, а Стелла усмехнулась:

— Эл будет недоволен.

А мне было уже всё равно и на блузу, и на Гриндейла. Она двигалась, то подаваясь грудью мне навстречу, то отдаляясь, и эти живые волны ещё сильнее разжигали аппетит. Нырнув ладонями под тонкую спину, я обхватил губами один из сосков — и Стелла застонала в голос. От этого звука по коже пробежал озноб, и если бы не тот электрический разряд, который всё ещё напоминал о себе болью в груди…

Она положила ладони мне на макушку и надавила, намекая, чтобы я спустился ниже. На ней не было белья, и, раздвинув ноги, Стелла раскрыла источник её терпкого запаха. Невольный стон вырвался из моей груди. Бездна меня раздери…

И я покорно провёл языком по уже набухшему бугорку. Голос её стал глубже и звучней, а дыхание сбивалось от каждого следующего движения. Она тянулась ко мне бёдрами, мешая, сбивая меня с ритма, мне приходилось подстраиваться и ловить каждое колыхание. Обхватив губами бугорок и втянув его в рот, едва не выпустил, когда она возбуждённо содрогнулась.

Нет, так дело не пойдёт.

— Войди в меня, — вдруг прошептала она, и я удовлетворённо усмехнулся. Знал же, что если только поддастся, то отказаться от дальнейшего не сможет. Я поднялся на колени, одной рукой вошёл в неё, заставив выгнуться и громко застонать, а другой начал расстёгивать пуговицы на штанах.

И пусть она приняла меня за Ноя. И пусть пришла после своего Клуба — всё равно удовольствие она получает именно от моих рук.

Стоп.

Я вынул пальцы из её тёплых мягких, влажных тканей и резко вскочил на ноги. Сухой рукой растормошил волосы на голове и отчаянно застонал.

— Стелла! Очнись! Это не ты, это Клуб!

— Госпожа велела тебе молчать! — воскликнула она и бросила в меня плотный сгусток сжатой энергии, но сделала это так медленно и неуклюже, что я легко его поймал в сеть и развеял.

Всё-таки удобно людям, им поддаётся почти любая магия.

— Стелла, очнись, — я обхватил её плечи ладонями и встряхнул. — Стелла! Ты ведь прошла в Клуб. Не знаю, как ты из него вырвалась, но на тебе его паутина.

Взгляд девушки медленно прояснился. Она нахмурилась, глядя мне в глаза, потом вдруг отстранилась и потянула на себя жёсткое покрывало, которым всё ещё была накрыта постель.

— Н-не понимаю, — прошептала она. — Я же ничего не ела и не пила. И ушла оттуда почти сразу… Подожди, в Клубе, конечно, особая атмосфера, но я подумала, что это просто настроение такое, вот и…

— Сама подумай, — горячо шептал я. — Стала бы ты идти к одному из нас просто потому, что захотелось секса, а не потому, что на тебя что-то воздействует? Вспомни нашу первую встречу. Ведь тогда ты не только не поддалась, но ещё и обчистила нас.

Она несколько мгновений напряжённо на меня смотрела, потом твёрдо произнесла:

— Дай мне во что-нибудь одеться.

Я кивнул, достал из шкафа свою чёрную тренировочную майку и бросил её на кровать. После чего отвернулся и, прижавшись лбом к дверце шкафа, ударил по ней кулаком.

Размечтался. Она пришла к Ною, а не ко мне, и с чего я взял, что после такого она с радостью побежит ко мне в постель снова? Скорее наоборот, обидится ещё на то, что я воспользовался ситуацией. И хотя я скорее попросту растерялся, факт ведь остаётся фактом: воспользовался. И её ошибкой, и её слабостью.

— Драконята плешивые, — говорила она, шурша одеждой. — Эл меня убьёт, он над этой одеждой трясётся, как над хрустальной вазой.

— Это сейчас не главная проблема, — мой голос глухо отражался от шкафа. — На тебе паутина клуба.

— Ты это сейчас серьёзно или аллегориями говоришь?

— Серьёзно. Участники клуба опутаны какой-то паутиной силы, но её природу, как и пользу или вред, определить так и не смогли. Все говорят только то, что жить стало приятнее с тех пор, как в их жизни появился клуб, и потому эту паутину не то что снять не хотят, они её берегут. Бывали даже случаи, когда уже выпустившиеся студенты просились пройти в Академию, чтобы принять участие в очередной встрече.

Я осторожно обернулся. Стелла сидела на кровати в моей майке, которая была ей слишком велика и свободно свисала, полностью скрывая фигуру, и задумчиво смотрела в окно, между штор которого в комнату светила растущая луна.

— Что там происходило? — спросил я, и Стелла нехотя ответила:

— На самом деле, ничего особенного. Там просто огромный зал, похожий на очень большую гостиную. Освещение — красные лампы. Все сидят, пьют шампанское, общаются…

— И поэтому ты, вернувшись, накинулась на меня?

Она поморщилась. Видимо, мозги включились, и теперь самой стало неприятно от того, что поддалась паутине.

— Я ушла до того, как… все успели расслабиться достаточно, чтобы приступить к аморальным действиям. — Стелла бросила на меня резкий взгляд. — Ты знал! Знал, что там будет, и не говорил!

— Не знал. Только догадывался.

Я со вздохом вернулся к Стелле и, сев напротив неё, попытался рассмотреть паутину, но она была настолько тонка, а энергия, из которой она создана, настолько чужеродна, что едва ли смог бы хоть как-то на неё воздействовать.

— Драконы имеют обострённое обоняние, — пояснил я. — Не ко всему, а только к кое-каким гормонам, которые чаще всего совпадают с человеческими. Страх, радость, возбуждение. Чистокровные или более взрослые могут отличать комбинации и количество выделяемых гормонов. Думаешь, мы бы не заметили, что после этих встреч от всех людей-участников несёт так, словно они участвовали в длительной оргии?

Она даже содрогнулась от этих слов, и притянула плечи к ушам.

— И все они туда идут добровольно?

— Вот это и странно, — протянул я и нахмурился. — Сейчас не шевелись, я попробую снять её с тебя.

Она послушно замерла, наблюдая за каждым движением моих пальцев, но, как и ожидалось, ничего толкового из этой попытки не вышло.

— Бездна раздери, — рыкнул я. — Кто бы ни строил эти сети, они сделаны так, что дракон своими толстыми пальцами вряд ли сможет снять.

— Ты же Лоран! — воскликнула Стелла, с отчаянием глядя на меня. — Сделай хоть что-нибудь!

— Да не могу, говорю же! Слишком тонкая сеть.

Я всё ещё чувствовал, что её потряхивает от возбуждения — сеть была активна, и скорее всего пробудет таковой до утра, после чего уснёт и проснётся только к следующей клубной встрече. Если раньше мы могли только догадываться, что что-то насильно повышает либидо участникам клуба, то теперь это становилось очевидным. Но, Бездна раздери, зачем?!

Стелла, видимо, тоже прекрасно ощущала действие паутины. Она нервно покусывала нижнюю губу и с силой сжимала край моей майки.

— Это магия, а на магию сложно воздействовать препаратами, — проговорила она. — У меня есть кое-что, но…

Тут я вскинул указательный палец:

— Можно!

— Что? — моргнула она.

— Можно воздействовать препаратами. Смотри, паутина очень слаба, она не успела закрепиться. И если устроить организму настоящий стресс, то включатся защитные механизмы, которые очистят внешнее поле.

— Стресс, — пробормотала она и, соскочив с кровати, принялась расхаживать по комнате с приложенным к губам указательным пальцем. — Такого эффекта можно добиться с помощью рвотного. Экстремальная доза, полная очистка желудка и верхних отделов кишечника, лихорадка и обезвоживание.

— Подойдёт, — кивнул я. — Но не слишком ли жёстко?

Она остановилась, и в её взгляде заплясали блики. В этот момент больше всего мне хотелось прикоснуться к ней, но выражение её лица совершенно к этому не располагало.

— Тебе, конечно, хочется, чтобы эта дрянь и дальше заставляла меня приходить к тебе и просить того, что вы собирались взять с меня в качестве компенсации.

— Не в таких сложных словах, но я бы вполне мог тебе помочь с…

— Даже не думай, — резко оборвала она. — Сам же сказал: то была не я, а эта самая паутина, откуда бы она ни взялась. Я же специально там ничего не пила и не ела!

Она запустила руку в волосы, отбрасывая их назад, и луна осветила её чётко очерченный профиль. Я провёл языком по пересохшим губам.

— У тебя есть что-нибудь… для снятия паутины?

Стелла кивнула:

— Есть. Спасибо, что… остановил меня.

Я даже ответить не успел. Она поспешно вышла из комнаты, едва не срываясь на бег, оставив меня один на один с собственным вожделением. В какой-то момент я даже подумал о том, чтобы сходить в соседний дом, где живут девчонки, но вместо этого прошёл к умывальнику и долго полоскал голову холодной водой. Не помогало. Тогда закинул полотенце на плечо и отправился в душ.

Душевая комната оказалась одна на этаж. Просторная, современная, с десятками флакончиков на полках, предназначение большинства из которых я даже не представлял. Я долго стоял под тугими струями прохладной воды, вновь и вновь прокручивая в голове то, что произошло за последний час. Поначалу Ной долго убеждал меня в том, что идея сделать её госпожой по-своему интересна и принесёт особое удовольствие, но я никак не мог принять мысль, что смогу вынести контроль над собой.

Да я и не мог. Злился, бесился, рычал — и рык эхом отражался от стен душевой. Нет, невыносимо. Если что-то подобное произойдёт вновь, я поддаваться уже не буду.

С трудом вернувшись в шаткое равновесие, ещё более злой, чем был до этого, я вышел из душевой, вытирая мокрые волосы, и не сразу услышал странные звуки из туалета, расположенного по другую сторону этажа.

Что бы Стелла там ни приняла, оно явно начало действовать. Я прошёл через коридор и замер перед дверью уборной, прислушиваясь, но внутри было тихо. Осторожно постучал:

— Стелла, у тебя всё нормально?

— Издеваешься? — глухо раздался её голос.

— … Можно войти?

— Не советовала бы.

Дверь оказалась не заперта. Стелла сидела на полу возле унитаза, выражение лица — вымученное. Я присел на корточки рядом с ней и провёл ладонью по лбу:

— Температуры пока нет. Что приняла?

— Марианеллук с дворянчиком.

— Безобидные же травки, — нахмурился я. Она слабо улыбнулась и покачала головой:

— Это экстракт семян, очищенный и прокалённый.

Вот тут у меня глаза на лоб полезли.

— Ты с ума сошла?! Быстро в больницу, это же чистый яд!!!

И схватил её за руку, с силой дёрнул, чтобы она встала на ноги, да не рассчитал. Стелла вскрикнула от боли. От неожиданности я ослабил хватку, и она вырвалась, осуждающе глядя на меня исподлобья.

— Прости, не хотел сделать тебе больно, но промедление очень опасно, надо поспешить. С сетью потом разберёмся.

— Прекрати паниковать, — строго ответила она. — При больших дозах… ох…

Она не договорила. Склонилась над унитазом и продемонстрировала весь свой чудный внутренний мир — а заодно и то, что происходит при больших дозах семян дворянчика. Я сжал зубы и, присев рядом, осторожно собрал её волосы, чтобы они не испачкались.

Следующий час длился долго. Рвотные позывы случались каждые пять-семь минут, но скоро стали выражаться только в небольших количествах слизи. У Стеллы по щекам текли слёзы, быстро стала подниматься температура, и я снимал её, как умел, притупляя боль от желудочных спазмов.

— Сделай же что-нибудь, — простонала она после того, как очередной позыв не кончился ничем: верхние отделы прочистились, и от семян дворянчика наверняка уже не осталось и следа. — Ты же Лоран. Ты же врач по праву рождения…

— Стеллочка, милая. Такие вещи нельзя остановить, можно только ускорить их течение. Но если я ускорю твоё отравление, то не буду успевать снимать температуру и облегчать тошноту.

— Ты и так ничего не облегчаешь, — с ноткой обвинения выдохнула она.

Я сжал зубы. Мне и самому было её жалко чуть не до слёз, но тут одно из двух: сильные мучения с риском осложнения или медленно, но легче и безопаснее.

— Пойдём, — прошептал я, подхватывая её под ноги и спину, чтобы отнести в кровать. — Сейчас ляжешь и станет легче. Вот увидишь. Только придётся попить водички, у тебя сильное обезвоживание. Я добавлю в неё лимончик.

— Не хочу водички, — всхлипнула она мне в плечо. — Хочу, чтобы это закончилось.

— Знаю, моя госпожа. Знаю.

Я прижимал её к себе, как маленького ребёнка. Стелла вся горела, и нужно было снова снимать температуру, чтобы не становилось хуже. Хотя она объяснила мне, что в больших дозах ядовитые семена просто отторгаются организмом, вызывая сильную рвоту, её доза явно была выше, чем нужно. Аккуратно уложив её на постель в центральной комнате, я распахнул окно, впуская свежесть и прохладу, потом принёс два таза: один с водой, другой пустой — на всякий случай. Пустой поставил возле кровати, а воду — на прикроватную тумбу. Отыскав маленькое полотенчико, смочил его и, хорошенько отжав, стал проводить по открытым участкам кожи. Отравление было слишком сильным, чтобы эффективно снять температуру воздействием силы, поэтому пришлось прибегнуть к подручным средствам.

Стелла ещё долго тихо стонала. Лепетала что-то не особенно разборчивое, в промежутках делая по два-три глотка воды с лимоном, но в конце концов уснула, и я тихо покинул её комнату. Остановившись на пороге, закрыл дверь и, прислонившись к ней спиной, утомлённо выдохнул.

— Эл? — Ной поднимался по лестнице. — Ты что здесь делаешь?

— Уже ничего, — проговорил я, выпрямляясь. — Тебя где носило? Тут такое было…

— Да я… в гости к дяде Блейну ходил. Что случилось-то?

Я прижал к губам указательный палец и зашипел:

— Тихо! Она только уснула!

— Ты говоришь, как молодой папаша, — хохотнул Ной и кивнул в сторону своей двери: — Пойдём, расскажешь, что тут стряслось.

Конечно, я опустил тот момент, что Стелла пришла ко мне совсем не за тем, чтобы излечиться, и описал в основном ту часть, которая касалась паутины и семян дворянчика. Ной задумчиво поглаживал подбородок, и, когда я закончил, протянул:

— Выходит, одно из двух: этот эффект либо завязан на артефакт, либо кто-то специально накладывает проклятье на каждого из участников.

— Стелла была внутри совсем недолго и почти ни с кем не контактировала, — я покачал головой. — Вряд ли это проклятье. Скорее артефакт.

— Причём, внутрь проходят далеко не все. Возможно, артефакт, который пропускает участников внутрь, отбирает тех, на кого легче повлиять.

— Стелла не похожа на особенно восприимчивую человечку. Хотя её тут так полоскало, что… — я почесал затылок, а потом вспомнил: — Я всё же склоняюсь к артефакторной магии. Как минимум потому, что Стелла кое-что оттуда принесла.

Ной поднял на меня вопросительный взгляд, и я вывел в пространство тот слепок, который госпожа передала мне между вторым и третьим приступом.

— Это что? — нахмурился брат.

— Слепок артефакта, который был установлен на самом видном месте в зале. Сам артефакт выглядит как большая чаша или ваза, я толком не понял, а рассматривать слепок магического фона, сам понимаешь, было недосуг.

Ной увеличил слепок и подкрасил его в яркий оранжевый, и тот засиял множеством хаотичных огоньков в самом центре комнаты.

— Даже структуры не вижу, — проговорил он, прохаживаясь вокруг. — Выглядит так, словно ребёнок случайным образом собрал силу в кучу и оставил, как получилось.

— Можно попытаться воссоздать.

— И где ты найдёшь такого умельца? Эту фигуру даже зарисовать будет проблемой.

— А ты что предлагаешь?

— Отнесём её дяде Блейну. У него есть связи. Ему любая информация про этот клуб не помешает.

Я медленно прошёл внутрь слепка, осматривая его изнутри, и заметил:

— Задействованы все стихии. Если кто и сможет воссоздать эту структуру, то либо Золотые драконы…

— … которых в Виригии всего два.

— … либо человек.

Ной шумно выдохнул:

— Время позднее. Подумаем об этом завтра.

Я медленно кивнул, соглашаясь.

— Меня утром не будет, присмотри за Стеллой. Могут проявляться остаточные явления лихорадки и тошноты.

— Разберусь.

Пожелав брату спокойной ночи, я вышел из его комнаты, но пошёл не к себе, а к Стелле. Она шумно дышала, но спала, даже несмотря на то, что температура вновь начала подниматься. Со вздохом взяв в руки висящее в изголовье полотенце, я вновь принялся обтирать свою спящую госпожу.