Глава 18

Я брела в казарму, сцеживая зевок за зевком, когда меня перехватил Мики.

— Выглядишь жутко, — проговорил он.

— Чувствую себя также, — выдавила улыбку я.

— Что хотел Рассаширский?

Я в непонимании уставилась на Мики. Следит он за мной что ли? Что за странности.

— У нас, как раз, занятие должно было начаться у него, когда ты выскочила из кабинета, — охотно пояснил он и уставился немигающим взглядом. — Он к тебе приставал?

Да! С расспросами. Прямо, как ты!

— Нет, — качнула я головой и сцедила еще один зевок, спать хотелось невероятно. — Я облажалась немного, но это мелочи.

— Точно? Ты выглядела… — парень замялся, отвел взгляд, — странно. Если он… — вновь невразумительная пауза, — ты скажи… Я…

— Мики, я не понимаю, о чем ты, — выдохнула я, — посмотри на меня, я и сейчас выгляжу странно. Я устала. Если ты хочешь что-то конкретное спросить, спрашивай. Если нет, то я пошла спать. И спасибо за беспокойство.

— Ладно, — как-то дерганно кивнул он, — иди. Просто… Ходят слухи, что вас не впервые наедине застают. И он к тебе относится по-особенному.

Мелькнула мысль, что нас все же заметили тогда в душевой, но я отогнала ее и передернула плечами.

— Скажи тем, кто разносит слухи, пусть своими делами занимаются и не говорят ерунды. Он капитан, я курсант. Вот и все.

— Будь осторожна, ладно. Я уже говорил, такое не поощряется. К тому же, есть ярые фанатки Рассаширского.

— Что? — не поняла я, соображала плохо, мысли застилал туман дремоты. Веки наливались свинцовой тяжестью и с каждым мгновением кровать перед мысленным взором занимала все больше места.

— Ладно, потом поговорим. Ничего не планируй на выходные, хорошо?

— Хорошо, — кивнула я, а потом встрепенулась, — а, нет. Я буду занята. Мне к Аурике надо. Так что, не получится.

— Может, как в прошлый раз? — вскинул он брови.

— Нет, хочу ей помочь, буду там столько, сколько смогу.

Мики недовольно поджал губы, но кивнул и ничего не сказал. Наконец, отступил с моего пути и попустил меня.

— И все же будь осторожна с капитаном, — бросил он в спину.

Я кивнула на ходу, но не предала значения этим словам. А зря. Немного позднее, поняла, что любое предупреждение должно быть услышано и принято к сведению. Иногда беда приходить оттуда, откуда не ждали. И проблема, которой не было, могла вырасти в головах до таких масштабов, что некоторые решатся разобраться с ней совсем уж диким способом.

Этот выходной я решила провести со своей семьей. Аурикой и Сэндроном. Напряжение от учебы нарастало. И я поняла, что еще чуть-чуть и начну сходить с ума. Мне требовался отдых. Библиотека не рухнет, если я не приду в нее хотя бы раз. А вот я держалась из последних сил. А потому в день увальнительного подскочила еще до будильника, наскоро умылась, переоделась в обычную одежду и явилась в нашу лавку еще до открытия.

— Лина! Какое счастье! — уже бодрая и в своем рабочем фартуке, встретила меня Аурика. — Сэндрон как раз собирается за покупками.

— Отлично, я пройдусь с ним.

— А о тебе опять спрашивали, — выдохнула она.

— Кто?

— Не знаю, какой-то мужчина. Высокий, вот с такими лапищами, — обрисовала она едва ли не лопату, — черноволосый, уже с сединой. Глаза страшные, черные, как два провала в бездну. Жуткий мужик. С ним еще двое молодых были. Лет пятидесяти, наверное. У него еще шрам огромный через всю ладонь.

— Шрам? — похолодела я.

— Ага, — выдохнула подруга, — так меня допрашивал, будто я перед ним в чем-то виновата. Ушел только тогда, когда я Сэндрона уже отправлять за помощью собиралась. Такой злющий был. Жуть. Ты знаешь, кто это?

— Что ты ему сказала?

— Ничего, — пожала она плечами, — как и всем. Только то, о чем договорились. Только, он, кажется, мне не поверил. Кто это, Лина?

— Зевен Бризельский, — криво усмехнулась я. — Не волнуйся, вряд ли он вернется сюда. Удивительно, что сам явился, вообще-то. Ладно, забудь, справимся, — я загнала все свои страхи как можно глубже.

Я старательно пыталась отмахнуться от неприятных мыслей, но они раз за разом настойчиво возвращались. Я так хотела отдохнуть, окунуться в атмосферу радости, провести время с Аурикой и безумолку болтающим Сэндроном, который рассказывал и о своих друзьях, и о занятиях и о строгой сестре, которая требовала помощи. Я улыбалась, слушала, но стоило ему замолчать, как мысль о том, что Бризельский был здесь, холодком проходилась по спине.

— Ты в порядке? — Аурика подхватила выскользнувшую из рук чашку с заварным кремом.

— Нет, — качнула я головой и вымученно улыбнулась.

Сэндрон ускакал гулять, скинув на меня обязанности помощника, а потому я без прикрас рассказала подруге и о Мики, и о моем наряде, и о том, что произошло после него.

— И ты стояла с ним в кабинке? Голая? — выдохнула она, прижав ладони к щекам и отчаянно краснея.

Да… Я тогда даже покраснеть не смогла. Не до того было.

— Ага, — фыркнула я. Переживания утихли и вся ситуация уже выглядела нелепой и даже смешной. Наверное, потому что последствий у нее не было. Сложись все иначе, окажись на месте капитана кто-то другой… Даже думать об этом не желаю.

— Какой ужас, Лина, — прошептала она, взглянула на меня хитро и еще больше покраснела. — И как он?

— Кто? — удивилась я.

— Капитан твой, не душ же! — проворчала она.

— Что, капитан? — я абсолютно не желала понимать, что она от меня хочет.

— Всемогущая! — раздраженно проговорила она. — Капитан тебе понравился? — она пошевелила бровями, обвела руками свое тело и вновь покрылась алыми пятнами.

— Что? Не-ет! — замотала я головой. — В смысле, я его не разглядывала. Рика! О чем ты только думаешь? Я тебе о своих переживаниях рассказываю, а ты… — от шока я даже заикаться начала.

— Переживаешь, что не рассмотрела, да? — хихикнула подруга, и я отчаянно захотела запустить в нее чашкой с кремом. — А он тебя, судя по рассказу, со всех сторон рассмотрел, — хитро протянула она. Хихикнула и ринулась от меня, чтобы встать по другую сторону рабочего стола.

— Тьфу на тебя! Замуж тебе надо! — погрозила ей кулаком.

— Может и надо, но у меня-то капитана нет. Да и курсанта тоже нет, — она наигранно тяжело вздохнула и с визгом присела, когда я запустила в нее… нет, не чашкой, крем жалко, всего лишь полотенцем. — А чего это ты так разволновалась, дорогая? — уже откровенно смеялась Аурика, — когда я расспрашивала тебя о красавчике курсанте, ты так не нервничала. Зацепил тебя капитан, да? Было за что зацепиться в том душе, а?

— Рика! — от последней фразы уже покраснела я, и возрадовалась, что все же не разглядывала капитана. Иначе сейчас обязательно представила, за что там можно было зацепиться.

— Все, сдаюсь, — она подняла руки, но продолжала глупо ухмыляться. — Только я тебе так скажу, если бы ты не заинтересовала капитана, то схлопотала бы еще один наряд за нарушение порядка, а не предложение о помощи и вполне себе понятные намеки.

— Он просто…- набрала я воздуха в грудь, — порядочный. Воспитанный он. Вот.

— Ну да, ну да. Интеллигентный, — протянула она.

— Ага, — кивнула я.

— Сдержанный.

— Ага, — снова кивнула я.

— Красивый.

— Ага.

И только после того, как подруга сотрясла всю нашу лавку громогласным смехом, я поняла, что попалась.

Я брела по дороге в академию. Сил не было. Но это была приятная усталость. Завтра утром лавка откроется с полными полками. Эта мысль заставляла улыбаться. Болтовня с подругой отогрела и наполнила тело лёгкостью, на душе было спокойно и радостно. И даже жуткий режим академии уже не пугал. Будто я напилась из сказочного источника, придающего сил.

Свернула на дорожку, ведущую к воротам академии. Впереди шла компания девушек. Фонари еще не зажглись, хотя город медленно утопал в сумерках.

Девушки о чем-то говорили иногда срываясь на громкий хохот. Я бы даже не стала уделять им внимания, если бы в какой-то момент одна из них не обернулась, не ткнула другую в бок локтем и компания не остановилась.

Я подошла ближе. Девчонки со старших курсов. Мы не общались. Но трудно не узнавать тех, с кем делишь казарму ежедневно.

— Привет, — кивнула им и попыталась пройти мимо. К моему удивлению, мне этого сделать не дали. Преградили дорогу.

— Вот скажи мне, Стоун, — протянула одна из них, — ты глупая или чересчур смелая?

— Что? — нахмурилась я.

— Очевидно, глупая! — заключила она, а остальные поддержали смешками.

— Глупо делать столько поспешные выводы о незнакомом человеке, — парировала я спокойно.

Девушки одаривали меня недружелюбными высокомерными взглядами. Их неприязнь мне была непонятна. Но очевидна. Где я успела перейти им дорогу, я даже представить не могла.

— Смотри-ка, — фыркнула другая, — похоже, еще и смелая.

— Тупая, но смелая, — засмеялась третья, — такие долго не живут.

Обвела всех взглядом исподлобья.

«Змеи! Такое настроение испортили!»

— Дайте пройти! — мой голос стал тише, но все еще оставался спокойным.

— Ну так иди, — хмыкнула первая, чуть посторонившись.

Я понимала, что оставлять их за своей спиной не очень безопасно, но и стоять и выслушивать их бредовый фантазии не собиралась.

Я прошла мимо той, что начала этот странный и неприятный разговор. Но едва сделав следующий шаг, чуть не встретилась лицом с дорогой. Мне поставили подножку.

Разразившийся было смех угас мгновенно. Я устояла. Наверное, потому, что была готова к какой-то подставе.

Резко развернулась и уставилась на заводилу.

— У тебя со мной какие-то проблемы? — чуть прищурившись спросила я. — Но я такую мелочь не заметила? — обвела ее презрительным взглядом.

Вокруг рук начала собираться магия тонким подрагивающим туманом.

— Применишь магию и «хвостик» засечёт. Вылетишь из академии, — расплылась она в улыбке. Но долго не скалилась, улыбка сползла с ее лица так же быстро, как и появилась. — Я буду только рада. Не будешь таскаться с чужими мужчинами.

— И какой же твой? — фыркнула я, мгновенно вспомнив, где сталкивалась с этой девицей. Она к капитану приходила в кабинет в день посвящения. И потом в кабинете, после наряда, тоже была она. И оба раза Рассаширский довольно жестко ее выставил. — А-а-а, я поняла. Тот самый, за которым ты хвостом въешься, а он отбрыкивается, как может. Он знает, что он твой?

Мой насмешливый тон и слова попали точно в цель. Девушка покрылась алыми пятнами, ее ноздри стали раздуваться, а руки сжались в кулаки.

От первого удара я ушла. И от второго. Вступать в драку не планировала, но вскоре поняла, что девушка не успокоится. Она злилась все сильнее.

Я все же получила кулаком по лицу. Больно. Но уже в следующее мгновение больно стало и ей. Обманный выпад, подножка, и девушка рухнула на колени, вскрикнув.

— Не стоит недооце…

Договорить мне не дали. Кто-то из ее подружек смачно дал мне по спине у основания шеи. Ноги подогнулись и я рухнула на землю следующая. Следующий удар в живот мне прилетел уже ногой. Я задохнулась от боли. Хватанула воздуха, перекатилась и стала подниматься на ноги. Девушки явно не собирались шутить. Прошла лишь пара секунд, я была готова дать отпор и защищаться. Но не успела выпрямиться, как раздалось раздраженное:

— Все! В мой кабинет, быстро!

Я бросила взгляд на первую девушку, которая уже тоже поднялась на ноги.

— Ну вот, тебя и пригласили, — криво усмехнулась, потому что злость все еще кипела в крови.

— Стоун! — рыкнул капитан, — рот закрыть, в кабинет быстро!

— Есть, капитан, — ухмыльнулась я, хотя бы так нарушив его приказ. Выпрямилась и пошагала в кабинет, чувствуя, как колено отдается болью при каждом шаге.

— Каждая за отдельный стол! — скомандовал капитан, когда мы вошли в кабинет, где Рассаширский обычно вел занятия.

Я устроилась за первой же партой. Держалась спокойно. Эмоции схлынули, остались лишь немного боли и ощущение правоты. Я уж точно ни в чем не виновата. Но если Рассаширский начнет расспрашивать, конечно же, эти стервозины постараются скинуть всю вину на меня. Но даже это меня не слишком волновало. Я знала, что всего лишь защищалась, остальное — мелочи.

Рассаширский проследил, чтобы мы расселись, прошел к своему столу, вынул несколько листов, раздал и скомандовал:

— Объяснительную о произошедшем. Сейчас же. Спать никто не пойдет, пока я неполучу объяснения.

Мне понадобилось всего лишь несколько минут, чтобы обрисовать ситуацию. Выгораживать никого я не собиралась, впрочем, как и жаловаться. Лишь сухие факты о том, как все случилось. Правда, не удержалась и все же дописала:

«Причиной конфликта явилось безудержное влечение курсанта 4 курса к капитану Джордану Рассаширскому, которого она присвоила себе в своих фантазиях, и почему-то решила, что я посягаю на ее собственность».

Вдавила ручку в лист, поставив точку и вручила капитану. Он забрал, но уже начал читать другую объяснительную. Когда капитан взглянул на меня почерневшим взглядом, в которых отражалось предупреждение, я поняла, что последние строки его впечатлили. Особенно подача. Его взгляд был тяжелым, но я выдержала, невозмутимо смотрела на него и молчала. Как было и приказано.

— Интересно, — тихо, угрожающе протянул Рассаширский, — и как бы я разбирался в том, что произошло, — он обвел всех нас взглядом.

— Она на меня напала, — выпалила зачинщица конфликта. — Мы просто шли. А Стоун на меня набросилась. Со спины.

— Со спины? — он прищурился, — уверена, Зарлиц?

О, точно! Я никак не могла вспомнить фамилию девицы.

— Да, — кивнула та, не моргнув глазом.

— Ни слова не говоря? — его тон стал вкрадчивым, он склонил голову чуть набок и сверлил девушку немигающим взглядом.

— Н-нет, — уже не так уверено проговорила Зарлиц.

— Кхм, — кашлянула другая.

Все взгляды скрестились на ней. А она, выпучив глаза, смотрела на Зарлиц.

— Во-от, — протянул он, — курсант Лиеса утверждает, что драка случилась, потому что курсант Стоун нахамила, назвала вас неповоротливыми идиотками, которые заняли всю дорогу. И в ходе словесной перепалки первая ударила Зарлиц по лицу, а потом бросилась и на нее. И Лиеса сбила с ног Стоун, защищаясь. А курсант Тонийская утверждает, что Стоун толкнула Зарлиц плечом, проходя мимо и выругалась в грязной форме в адрес Зарлиц. И в результате словесной перепалки Стоун бросилась с кулаками на Зарлиц. Как сложно выкрутиться из ситуации, когда не договорились о том, что будете врать. Курсанты! — последнее слово он просто прорычал. Девушки опустили головы. Но еще сложнее соврать тому, кто видел, как случилась перепалка. Стоун в госпиталь. Побои зафиксировать, о нападении сообщить дежурному с указанием каждой участницы. Вам троим три наряда вне очереди. Инцидент будет доведен до руководства, уж я постараюсь, чтобы вам влепили выговор с занесением в личное дело. Стоун, ты еще здесь?

— Уже ушла, — поднялась я и выскочила из кабинета, лишь краем уха, услышав:

— Все свободны, кроме Зарлиц.